Кукольный Замок

Этим утром у Края что-то определённо пошло не по плану. Он хотел отправиться за последним ингредиентом, однако перед выходом наткнулся на преграду в виде Фелисии, скрестившей на груди руки и грозно смотрящей на него. Они уже несколько минут просто стояли и смотрели друг на друга, а за спиной покатывался со смеху Мастер, случайно заставший данную сцену. — Никуда я тебя сегодня не пущу! — Но почему? — искренне не понимал он, снова пытаясь проскочить мимо. — Ты после вчерашнего ещё не отошёл! А если с тобой что-нибудь случится? — Слушай, это последняя вылазка. К тому же, что ты предлагаешь? Потерять день только из-за вчерашнего? — Нет. Я сама пойду. — И потеряешься. И что тогда мне делать? Мастер, отсмеявшись, подошёл к Краю и положил руку ему на плечо. Вообще-то он был согласен с тем, что тому лучше сегодня никуда не уходить. От Тени ему защищаться легче, так что пусть лучше сидит в замке, приходит в себя и готовится к ритуалу. — Я помогу ей, — настоятельно предложил Мастер. — Тут, конечно, есть некоторые сложности. Но тебе и правда лучше сегодня остаться. Во время ритуала у тебя должно быть достаточно сил, иначе наперекосяк всё пойти может. Не волнуйся. Сегодня ведь ничего сложного не требуется. Только подпитай глаз магией. Край нехотя, всё ещё сомневаясь в правильности затеи, сделал необходимое и разрешил Фелисии пойти самой. Отчасти он и сам понимал, что так будет лучше. Но боялся отпускать её одну в совершенно чужой мир. Оставляя её в замке, он тоже волновался, но тут хотя бы все свои, тут, если что, можно успеть найти и помочь. А вот отыскать в лесу… Лучше было не думать об этом и довериться Мастеру. Ведь ему можно доверять?

***

Фелисия шла молча, любуясь лесом. Сегодня можно было так сильно не торопиться и насладиться местной природой. На первый взгляд казалось, что отличий от родного мира немного, зато довольно заметные. Дома она не встречала растений таких цветов, форм, с подобными свойствами. Становилось печально от того, что невозможно было прочувствовать всю полноту ароматов леса, ощутить под пальцами мягкость травы, блестящей от прохладной росы, касания ветерка были едва различимы… Мастер брёл позади словно тень. Бесшумно, но не отставая. Он тоже любовался окружающей красотой, пускай мог её только видеть и слышать. Но как давно ему была доступна даже такая малость! Однако если у Фелисии увиденное вызывало радость, он чувствовал тоску, ведь, что видит мир в последний раз. — Мастер… — Фел, не останавливаясь, обернулась и посмотрела вопросительно. — Да? — с некоторым промедлением ответил он. — В одном из коридоров я… Видела разные портреты. И на одном из них была девочка, очень похожая на Левиль. Кто это? Вы ведь знали её? Услышав про портреты, Мастер вздрогнул и помрачнел. Ему не хотелось вспоминать о них. Вспоминать о тех, кто был изображён, и о связанных с ними событиях. Да только он и не забывал всего этого, лишь обманывал себя, что со временем те события могут поблекнуть в памяти, что боль притупится, что он сможет принять и понять случившееся. Не всю наивность способны излечить годы, как и не все раны заживляет время. — Да… Знал… — ответил он так тихо, что Фелисия еле смогла расслышать. — Это моя сестра Гленда. — Она… — Да. Она умерла. А Левиль была сделана по её образу, только старше. — Но почему её тогда так зовут? — Как бы я ни сожалел о смерти сестры, вернуть её невозможно. Я могу сделать куклу, похожую на неё, чтобы было легче. И чтобы хоть как-то исполнить её мечту. Но назвать куклу именем сестры всё равно, что поставить их на один уровень. Этого я позволить себе не мог. — А что значило число тринадцать на раме? И кто были все те остальные? Они тоже?.. — Фелисия не договорила, не желая произносить это страшное слово. Но Мастер и так всё понял. — Да, тоже. Это число означает наше поколение. Тринадцатое. Последнее. В предсказании говорилось, что на нём наша цепь проклятий должна закончиться. Обязана закончиться. Прямо как в сказках про избранных. Только этот мир тоже далёк от сказок.— Мастер криво, горестно улыбнулся. — Но кто знал, что всё сложится именно так… Все эти смерти… Наивность, самоуверенность, неправильное толкование, — что же на самом деле стало тому виной? Теперь не у кого не спросить. Да, на самом деле, и тогда никто не знал точного ответа. А ведь нас тоже было тринадцать. Точнее — это мы так думали. Кто же знал, что заблуждения начались так рано? — Отчаяние в голосе смешалось с отголосками старого гнева. — За то, возможно, и поплатились. Сначала умерла Мила, но ведьма никогда не останавливалась на единственной жертве. Погибли все. А последняя стала Гленда. Я оказался тогда непозволительно далеко. Опоздал и, вернувшись в замок, обнаружил лишь её прощальный подарок. Ведьма же пропала… — Речь была такой тихой и путанной, что Фелисия невольно остановилась и обернулась. «Могут ли призраки бледнеть?» — промелькнул в голове вопрос. Хотя был ли Мастер призраком тоже оставалось под вопросом. Ведь он мог взаимодействовать с миром, его самого можно было коснуться… Но что не вызывало никаких сомнений — он действительно побледнел и выглядел так, что сердце сжималось. Ссутулившийся, потупивший взгляд, с каким-то болезненным выражением на лице… Похоже, эти воспоминания были слишком тяжёлыми, и уж тем более лучше не расспрашивать ни о чём, что связано с ними. Немного помедлив, Фел подошла к Мастеру и осторожно обняла его. Она не знала, что делать, но остаться безучастной не могла. Ей тоже почему-то стало очень-очень грустно. Хозяин замка с самого своего появления не вызывал доверия, вёл себя странно, нагло. Он не выглядел сожалеющим, насмехался над желанием расколдовать замок, совершенно спокойно говорил о том, что уничтожит этом место. А что в итоге? Оказывается, это было просто игрой. Попыткой спрятать настоящие чувства, отгородиться от них, убедить в этом самого себя. — Если вам так больно от воспоминаний… Не надо. Не говорите больше ничего. Простите, что начала расспрашивать, о чём не следует… — Фелисия подняла голову и с тревогой заглянула в невероятно печальные глаза необычного цвета. И будто увидела в них всю тяжесть воспоминаний, сожалений. Слишком потухший даже для мертвеца взгляд, навсегда обращённый только к минувшим дням. Мастер измученно улыбнулся и обнял её одной рукой, другой коснувшись волос. После смерти Гленды он не открывался по-настоящему ни одному живому, ведь никого близкого у него не осталось. Только в обществе манекенов Мастер позволял себе быть собой. Но разве могут они что-нибудь понять? Все их чувства, ещё существовавшие на тот момент, не более чем умело созданная иллюзия. Имитация, фальшивка. — Не вини себя. Ты ведь ничего не знала, — прошептал он, тихо вздохнув. — Любопытство — это не порок, а лишь доказательство того, что ты всё ещё живая. Я же… Я же убедился лишний раз, что не смогу забыть это. Но хватит разговоров, — Мастер отстранился и серьёзно глянул на Фелисию, — мы теряем время, которое довольно ограничено. Надо поскорее найти эти грибы и вернуться. Она только кивнула в ответ и пошла чуть быстрее, чем до этого, теперь уже не особо смотря по сторонам. Ей действительно стоило поторопиться, ведь присутствие Мастера сокращало время, которое давал глаз для пребывания вне замка. Невольно вспоминались портреты. Всего одиннадцать. Получается, не хватало только Мастера и ведьмы. Ведь это на неё намекали слова о том, что на самом деле их не было тринадцать? Все люди тех на портретах выглядели довольно молодо: самому старшему больше двадцати пяти не дать. «Это грустно, если они умерли так рано… Хотя я теперь не лучше. И всё же кто эта ведьма? Почему она так поступила, и почему нельзя было ничего с этим поделать?» Очень хотелось больше узнать о прошлом, но не хватало смелости снова ввергнуть в печаль расспросами. Оставалось надеяться, что где-то в замке остались заметки о минувших днях. Или, может, что-то знали манекены. Грибы найти труда не составило. Они даже не старались спрятаться и не обладали никакими странностями, которые могли бы стать помехой для сбора. Подрезав тоненькие ножки, Фел замотала грибы в носовой платок и поспешила назад. До самого замка она более не проронила ни слова, опасаясь снова поднять какую-нибудь неприятную тему. Мастер тоже молчал, погружённый в собственные мысли. Скоро он должен будет окончательно покинуть мир живых — от осознания этого становилось немного легче. Больше никаких проклятий, заклятий, никаких воспоминаний и намертво связанных с ними сожалений. Жаль только, что в загробную жизнь он никогда не верил. В замке их встретил Край, тут же начавший с беспокойством осматривать Фелисию — слишком уж та была непривычно притихшей и погрустневшей. Вскоре подошедшая Левиль молча забрала грибы, а Мастер почти сразу исчез, попросив не звать его до начала ритуала. — Что-то случилось? — спросил Край, взяв Фелисию за руку. — Нет… Просто… — Она шмыгнула веснушчатым носом и потупила взгляд. — Я немного поговорила с Мастером и… — Он тебя чем-то обидел? — он невольно напрягся. Что же всё-таки должно было произойти, чтобы у этого жизнерадостного создания глаза на мокром месте были? — Нет-нет. Это я, — поспешила пояснить Фелисия. Поймав на себе недоумевающий взгляд, она продолжила. Пересказала свой небольшой, но тяжёлый диалог с Мастером, не забыв упомянуть о том, насколько сильно переменился тот в лице, и сколько скорби отражалось в его глазах. Оказалось, что об этом даже говорить нелегко. Однако под конец рассказа Фел всё же нашла в себе силы улыбнуться и даже поинтересовалась, как проходил день в замке. — У нас всё было вполне спокойно. Насколько это возможно при наличии Тени. Правда сегодня она чуть не напала на Левиль, я еле успел отреагировать… А итоге Тень напала на… Эй, Фелисия, что с тобой? — Он недоумевающей посмотрел на девушку, которая вдруг начала его пристально осматривать. Приподнявшись на носках, хотя это было необязательно, Фел отодвинула рукой тёмную чёлку, которая прикрывала длинную царапину на лбу. Осуждающе покачав головой, она потянула Края на себя, заставляя пригнуться, и коснулась царапины губами. Отстранившись, снова покачала головой и вернула поправила чёлку, а после как ни в чём не бывало пошла дальше. Край печально усмехнулся и направился следом. — Завтра ведь ритуал? — вдруг спросила Фелисия, не оборачиваясь. — Да. — Тогда почему ты такой грустный? Цель так близко, а шанс ошибиться мал. Заранее праздновать успех, конечно, неправильно, но и печалиться причин нет. — Тебя нельзя спасти с его помощью, — с сожалением пояснил Край. — Я знаю. «И даже успела с этим смириться. Успела ведь? Сама же сказала, что одна моя жизнь не может быть ценнее всех остальных. В конце концов это же моё появление приблизило появление Тени. Даже если я того не хотела, надо взять на себя ответственность». — А после него тебя даже общение с людьми не поможет. Фелисия обернулась и улыбнулась. Искренне, солнечно, так же, как и всегда. И лишь одними губами прошептала: «Ничего страшного». В этот момент она стояла около одного из портретов, того самого, с сероглазой девушкой. У них были одинаковые глаза, но совершенно разные выражения лица. Счастье и печаль, свет жизни и опустошённость, болезненность, слабость. Совершенно разные, но, когда смотришь на них, всё равно чудится некое сходство. Словно это были просто две части чего-то одного, две стороны медали. Осознавая увиденное, Край не сразу заметил движение чего-то тёмного рядом с Фелисией. Дёрнувшись вперёд, он прижал девушку к себе и свободной рукой начертил в воздухе светящийся символ. Коснувшееся его щупальце Тени зашипело, как капля воды, упавшая на раскалённую сковороду. Тень попыталась подобраться с другого боку, но Край внимательно следил за ней, передвигая старый символ и чертя новые. Фел же зажмурилась и щекой прижалась к груди Края. Она не успела увидеть Тень, лишь заметила тянущийся к ней сгусток тьмы, но спиною ощущала исходящую опасность. Когда-то иррациональный страх в этом мире обрёл вполне реальный вид. Говорят, что нет смысла бояться темноты. Темнота — это просто отсутствие света, которое, по сути, ничего не меняет и ничего не может сделать. А что делать, если этот страх приобрёл форму и может даже убить? После появления Тени Фелисия не могла и пяти минут пробыть в тёмной комнате. Её начинало трясти, и она панически искала выход. Искала свет. Искала хоть кого-нибудь, пусть это даже будет бесчувственный манекен, лишь бы не оставаться наедине с темнотой. Когда шипение прекратилось, она начала немного успокаиваться. И только сейчас почувствовала щекой, как быстро билось сердце Края. Тот и сам не знал, что его напугало больше: тянущиеся из бурлящей темноты щупальца или то, что Тень хотела убить именно Фелисию. — Скажи… — Фел решила прервать тишину, которая начинала давить. — Если таким образом Тень можно отогнать, почему её нельзя уничтожить? — Тень — это не совсем существо, — пояснил Край, успокаивающе поглаживая её по голове. — Это магия, преобразующая обычные тени. Пока существуют они, магия будет вновь и вновь создавать Тень. А развеять чары можно лишь снятием заклятия. — Значит, завтра Тень исчезнет? — Да. Если у нас всё получится… — Хочется в это верить… — Фелисия вздохнула и прижалась сильнее. Даже если Тень исчезнет, её страхи нескоро притупятся. «Но, возможно, в итоге мне станет всё равно? Я превращусь в манекен, а они не умеют бояться. — Она перевела взгляд на Края, который глядел на неё с теплотой и беспокойством, продолжая медленно и осторожно перебирать волосы. — Но также они не умеют любить. И этим я могу сильно ранить…» — Я не боюсь стать манекеном, но я бы не хотела лишиться чувств. Ты мне очень дорог, и перестать это осознавать… Я боюсь ранить тебя… — Знаешь… — Край хмыкнул. — Один способ надо будет всё же проверить. Но пока что тебе лучше не знать о нём. Это может помешать. Хотелось спросить, что же за способ. Но ведь это наверняка связано с магией, а если ничего в ней не смыслишь, то лучше просто послушаться. Всё равно ждать осталось недолго. «Потерплю…» — смирилась Фелисия и отдалась успокаивающему теплу объятий.