Вирус в доспехах

Неожиданным образом вскрылась проблема. Нет, рано или поздно это бы случилось, но, похоже, Авель всё же слишком увлёкся экспериментами. Подопытные скоро закончатся. Было бы неприятно остаться без материала, когда что-нибудь пригодится в срочном порядке… Но это повод дать простым и относительно бесполезным идеям, что время от времени посещают его буйную голову, оформиться во что-то приносящее пользу. Ну, или хотя бы её подобие. Недавно вот получилось создать железу, выделяющую галлюциногенный токсин, растворяемый в воздухе. Эффект от него правда почти никакой, но довольно сносно понижает планку критического мышления. Почему именно это? Бесхозный материал в виде бездомных, кончается, а значит вскоре предстоит делать вылазки и цапать людей из обжитых районов. И то, что ещё неделю назад казалось абсолютно бессмысленным куском плоти, сейчас довольно неожиданно может принести пользу. Как хорошо, что высший развитый просто физически ничего забыть не способен. Хоть и сомнительное, но железы, это лишь начало… Критическое мышление недостаточно просто немного пошатнуть, инфильтраты должны обладать минимумом отличий от обычного человека, но при этом иметь возможность, быстро и надежно сцапав добычу, выбраться за оцепление и принести будущий материал. А сделать это не то, чтобы просто. Да, развитые внешне от людей слабо отличаются, но, блин, в такой форме они вообще мало на что способны, вирус в их телах почти никак не влияет на процессы в организме, а в пробуждённом состоянии отличия возникают сами собой, ибо эти недомерки не умеют им нормально управлять. Подобие разума у испытуемых тоже следовало бы сохранить, ибо даже те никчемные Развитые — товар штучный, если можно так выразиться. А этих неплохо бы наклепать пару-тройку сотен к следующему четвергу. В общем работы тут хватит на довольно продолжительный срок. И проблемы начались буквально сразу же. Обычные Зомби интеллектом не блистают, но уж лучше проводить начальные тесты именно на них, раз уж с нормальным мясом дефицит получился. Итак, Авель никогда не думал, что эти безмозглые куски плоти и крови могут быть тупее… Оказалось — очень даже. После активации желез, у тех напрочь отбивало рефлексы, они даже стоять толком после дозы токсина не могли. Даже на четвереньках! Самому высшему развитому, тот был не гуще воздуха, но вот для подобных ущербных созданий, что даже человеческим-то интеллектом обделены, это почти что приговор… Узнай о подобном люди, и как минимум пятая часть территорий вернётся под их загребущие лапы. Пришлось несколько «апгрейдить» немощных, чтобы на них можно было видеть более адекватный результат. Создать некое подобие иммунитета было несложно, всё же это не полноценное усовершенствование организма, а ручное выравнивание гормонального баланса. Да, Авель сам регулировал воздействие фермента на организм зомби, но к конечному варианту стоит придумать что-нибудь автономное, пока не до этого. Следующая проблема была хорошо известна и решить её было довольно просто, но именно из-за неё новый подопытный материал нужен всегда. Мутации, вызванные вирусом, довольно серьёзно укореняются в организме, потому повторные преобразования и тратят больше сил, потому как нужно откатить старые, и в целом снижают общую структурную целостность организма, тот, конечно, имеет определённый запас прочности, но у всего есть предел. Это он знает на собственном опыте, а после данных предоставленных Кроликом, только подтвердил догадки, которые в то время ещё даже оформиться не успели. И безмозглых болванов куда больше, чем качественного материала, поэтому сгодятся и они, к тому же он и не развитых создавать по новой собирается, так что плевать. Дальше был нужный для сравнения косметический ремонт. Залатать дыры в туше, срастить кости, которые безмозглая тварь умудрилась где-то сломать, и тому подобное. Когда же итоговый продукт напоминал человека, правда, больного анемией, но сойдёт, можно было начинать более качественные изменения, над которыми пришлось думать, ибо нужно довольно много уместить в маленьком и потихоньку разваливающемся теле. Итоговый результат вышел… неоднозначным. В несколько раз повысить физические возможности новой твари получилось, пусть это и не прошло совершенно бесследно, но в допустимых пределах. Ну, руки чуть длиннее, ну, анемия прогрессировала, ну, вены вздулись немного… Нормально. Особенно учитывая, что ко всему этому идёт довольно дешёвое в производстве снаряжение, призванное эти косяки чуть-чуть сгладить. Маска из роговицы, нательная одежда из кожи и плащик из того же. Неплохо, а вместе с токсином, иммунитет к которому таки удалось привить полученному созданию, мало кто вообще будет обращать внимание на длину рук и общую худощавую комплекцию, а если и заметит, то опасным посчитает лишь в исключительных случаях. Но тогда, скорее всего, будет уже поздно. Решая испытать своё новое творение в реальных условиях, Авель жестом приказал первенцу нового вида мутантов идти за ним по мрачному тоннелю, ведущему в канализацию этого города и уже из которой можно было отправиться на поиски подопытных. Бросая изучающий взгляд на последователя, высший развитый гадал, наделен ли тот разумом способным запомнить или проложить кратчайший путь до улья или же его максимум это простое бесцельное брожение в тщетных попытках найти хоть кого-нибудь? Впрочем, если судить по реакции чёрных бусинок, заменяющих глаза этого мутанта, он так и не осознал о чём размышлял его создатель. Желая подавить своё разочарование, «Один» приложил руку к лицу, глубокий вдох помог сыну Мерсера частично вернуть самообладание и они отправились дальше. Уклоняясь от каждой капли воды, что стекла казалось бы отовсюду, монстры выбрались на поверхность. Прохладный ночной воздух нежно гладил волосы Авеля, а также одежду его нового создания, но они не обращали на него никакого внимания. Отдав команду мутанту на начало охоты «Один», создатель остался наблюдать за своим творением, но решив, что следить в человеческой форме не слишком то удобно, он изменил своё обличье. Трансформация заняла несколько мгновений, и вот на месте высшего развитого находился потрёпанный жизнью ворон с худыми крыльями, которые на первый взгляд не в силах поднять его в воздух, однако это впечатление было обманчивым. Его короткие серебристые когти с прожилками из алого света напоминали смертоносные клинки, перья же были пепельно-серого цвета. Несколько взмахов худощавыми крыльями позволили Авелю оторваться от земли и наблюдать за своим творением с воздуха, не привлекая к себе внимание чрезмерно любопытных будущих подопытных. Сильный ветер, поднятый вороньими крыльями, разбросал разнообразный мусор по сторонам, мусорные баки же остались неподвижны. «А как он будет подавлять человека, если тот примется орать или шуметь? Почему я об этом не подумал? Оно ведь лежало на поверхности, хотя нет, сейчас нужно изучить его действия, а там уже можно и разобраться с этой ошибкой», — проклиная свою невнимательность, сын Мерсера продолжал летать над монстром, чьи когти пробивали кирпичную стену, позволяя владельцу перемещаться в вертикальной плоскости, только вот дыры, оставленные в этих стенах, однозначно будут привлекать лишнее внимание, не говоря уже о шуме. Пусть фермент и снижал критическое мышление, но это не панацея и этому виду потребуются более тихие средства перемещения, и что важнее — не оставляющие настолько заметных следов. Ведомый человеческим запахом мутант прыгнул с крыши и мгновенно нырнул в переулок, где и впился клыками в спину своего первого человека. Этим «первым человеком» оказалась молодая девушка, возврающаяся по видиму домой совершенно одна. Она шла по переулку, слушая музыку и по-детски радуюсь тому, что ее черные как смола волосы развивались по ветру. Ее кожа блестела на солнце. Ее детская улыбка озаряла все вокруг. Она была жизнерадостная. Поэтому именно ее выбрал монстр. Надёжно заткнув рот своей жертвы, чудовище рвало своими могучими руками плоть несчастной девушки, его когти разрезали человеческую плоть подробно острому клинку, по неизвестным причинам жертва не погибала, несмотря на огромную кровопотерю и вырванные внутренности. Впрочем, его создателя интересовало вовсе не эта деталь, а вопрос. «Какого хрена он начал пытать эту девку? Я создал его для, как можно более тихого, похищения людишек из их гнëзд, а он их пытает. Почему он не исполняет свой долг, и почему его жертва даже не теряет сознания? Может быть этот фермент также влияет на болевой порог, либо тут есть что-то ещё? Быть может в этом веществе скрыт потенциал намного больший, чем в его носителе? Оставлю эти вопросы на потом, а сейчас мне нужно решить, где лучше применять этого, — несколько минут спустя голову создателя посетила идея, — придумал! Что если использовать его для террора в людском тылу? Нет, я создал его не для этого, но почему он отверг свою задачу?». По какой-то причине, монстру надоело играться со своей добычей, и он оторвал ей голову, после чего начал поедать ещё теплое тело, но самое странное случилось потом. — Помогите, — этот скрипучий голос определенно не мог принадлежать человеку, однако настоящий шок вызывал вовсе не крик, а его источник — творение «Одина». — Что за?! — от неожиданности Авель Мерсер обратился в человека и молниеносно закрепился в стене, пробивая дыры своими ногами. Широко раскрытые глаза ясно давали понять, что это событие было полным сюрпризом для высшего развитого. — Вдох-выдох, вдох-выдох. Так много вопросов и так мало ответов, — цокнув языком, «Один» спрыгнул на маслянистый от свежей крови асфальт. Смотря мутанту прямо в глаза, Авель надеялся добиться от него хоть какой-то реакции, но тот вновь и вновь повторял одну и ту же фразу, только вот с каждым разом у него получалось всё естественней и естественней, пока не дошло до крика не отличимого от вопля обычного человека, а это было огромным успехом. Чудовище замолкло так же резко, как и начало кричать, теперь оно раздирало нижнюю часть своей маски, являя миру ряд неровных клыков со стекающей с них свежей кровью, принадлежала ли эта жидкость самому монстру или же его жертве — неизвестно. После уничтожения своей маски, мутант небрежно подобрался к теплому трупу и вцепился когтями в ногу мертвеца, схватив ту поудобнее, монстр направился в сторону улья, не обращая внимания на своего создателя. — Это настоящий успех, я даже не ожидал подобной удачи, моё творение не только обладает способностью к скрытности, так ещё и может присвоить себе человеческий голос, возможно однажды… — предаваясь размышлениям о путях развития столь универсальной формы жизни, Авель избрал несколько лучших вариантов. Первым вариантом были глубокие изменения кожного покрова, с целью наделить объект способностями к примитивной мимикрии, чего было недостаточно для обмана какого-нибудь тепловизора, но от людского взора эта маскировка спасала бы безотказно. Вторым вариантом были щупальца, состоящие из мышечной ткани с костяной иглой на конце. Эта модификация могла послужить как для боя, так и для ускорения перемещения, также они способствовали более тихому перемещению, ведь благодаря ним у этого вида мутантов пропадёт необходимость пронзать когтями вертикальную поверхность для перемещения по ней, что привлекало ненужное внимание, не позволяя тому скрытно проникать на военные базы. И третьим вариантом было изменение когтей, по задумке они должны были поглощать генный материал убитой добычи и передавать еë внешность вместе с памятью. Авель стремился продумать все возможные плюсы и минусы своих идей, чтобы выбрать из них лучший. Мысли кружили целыми роями, так и не позволяя ему выбрать лучший вариант, но несмотря на это, Авель не сдавался продолжая вновь и вновь искать подходящее решение, мысленно развивая каждый вариант и сравнивая конечный результат. И вот, наконец, он нашёл решение своей проблемы. — Этот мутант был создан не для террора, а для скрытного проникновения, но по какой-то причине это создание отходит от заданной ему задачи, — любопытство завладело рассудком «Одина». — Чёрт, как же это интересно. Потеряв всякий интерес к окружающей обстановке, Авель ушёл в свои мысли настолько глубоко, что даже не обращал внимания на зарождающуюся грозу, а это было крайне беспечным с его стороны. Если бы капли воды не коснулись его плоти, эта жидкость бы выжигала на теле высшего развитого странные узоры и ясно давала понять, что оставаться под проливным дождём и дальше было очень плохой идеей. Желая поскорее скрыться от этой неприятной погоды, Авель пошёл куда глаза глядят, и одновременно с этим он старался сохранить хотя бы подобие человеческого облика, что было сложной задачей, учитывая обильные осадки покрывающие развитого. Всё его тело заходило ходуном. «Ооох», — он вздрогнул, прислонив своё пока ещё человеческое тело к стене. Не столько из-за расслоения зараженной плоти, сколько из-за того, что его тело ослабело от постоянного пребывания в перегретом состоянии. Ведомый мыслью буквально кричащей, что оставаться на месте глупо и приведёт лишь к ещё большим мучениям, Авель с негромким рыком оттолкнулся от стены возобновляя свой путь, предпочитая не замечать каменную крошку падающую на него из свежих трещин. Продолжая идти по хлюпающим лужам, «Один» усердно проклинал всё живое и в особенности самого себя за невнимательность, если бы он попал под ливень во время боя, то наверняка бы потерял человеческий облик и вероятнее всего разум, после чего был бы уничтожен или что похуже, кто знает больную фантазию лабораторных крыс. Добравшись до тупикового переулка, укрытого от ливня бетоном и сталью, пусть и не совсем надежно о чём свидетельствовали мелкие лужи расходящихся по асфальту. Пока мужчина резким движением буквально срывал воду со своего тела, на улице во всю сверкала молния, а за ней тянулся и звук грома. — Я здесь надолго, — сухо произнёс Авель, позволяя своему телу запустить восстановленные процессы, одновременно с этим меняя своë обличье. *** Шинононэ Хоки уже закончила свою тренировку и спешила покинуть трёхэтажное здание, созданное из смеси белого и красного кирпича, совсем не новая крыша была покрыта сероватой потрескавшейся черепицей. Не забыв напоследок обняться с подругами, Хоки улыбнулась им и направилась к своему шкафчику с сожалением понимая, что из-за своей подготовки к соревнованиям она не может проводить с друзьями столько же времени сколь и раньше. Подавляя вздох недовольства по этому поводу, девушка решила отвлечься от неприятных мыслей, используя для этого тренировочный меч, который представлял из себя светло-жёлтую деревянную палку, выполненную из старого дерева. Клинок длинной был в пятьдесят-шестьдесят сантиметров, его нижняя часть обмотана пожелтевшим от постоянного использования бинтом. Спортивное одеяние же представляло из себя самое обычное кимоно бежевого цвета, поверх которого было надето нечто отдалённо напоминающее толстый мясницкий фартук. Снимая с себя защитный шлем, закрывающий лицо стальной сеткой для защиты мордашки от случайных или специальных ударов, девушка вздохнула с облегчением, продолжая собирать расправившиеся волосы в один хвост и слегка ударила себя по щекам. Шинононэ продолжила составлять планы на этот день параллельно с этим переодеваясь, не забывая при этом периодически оборачиваться, стараясь заранее заметить любую шутницу, вздумавшую подобраться со спины и схватить еë грудь. Пускай Хоки и понимала, что подобные шутки были вызваны банальной завистью, но даже осознание этого факта ничуть не улучшало ситуацию. Со временем девушка начала стесняться своих форм и пыталась скрыть свою грудь за одеждой, однако это вовсе не избавило еë от подобных шуток или же подкатов, но уже со стороны мужской половины человечества. Под аккомпанемент не самых приятных воспоминаний, мечница так и не заметила, как нацепила на себя тёмно-синие джинсы и простую серую куртку, что тоже было частью маскировки. Бросая взгляд в окно, Хоки обнаружила мрачные тучи, они служили предвестниками зарождающейся грозы. — Спасибо, — найдя в своей сумке зонт, Шинононэ младшая с нежностью в голосе поблагодарила старшую сестру зная, что именно она заблаговременно просмотрела прогноз погоды и заботливо спрятала зонт, чем и избавила свою неразумную сестру от необходимости тратить деньги на такси. Капли дождя бессильно разбивались об фиолетовый зонтик с рисунком кролика и ручкой в виде рыжей морковки, из-за этого рисунка щёки девушки покраснели, показывая явное смущение от настолько детского изображения, хотя ни это ни ехидные улыбки случайных прохожих не могли осквернить чувство благодарности горящего в самой душе девушки, правда это не помешает высказать своё недовольство этим дизайном вместе с требованием изменить его, хотя бы для приличия и принятия того факта, что она уже не ребёнок, как бы Табанэ не пыталась этого не замечать. Однако в следующее мгновение раздался резкий вопль, способный привлечь внимание Шинононэ Хоки. Из подворотни выбежал плачущий мальчишка в серой промокшей от холодного липкого пота майке, с виду пареньку можно было дать лет пятнадцать плюс минус два года, пока случайные прохожие обращали свой взор лишь на его бледное лицо, будущий пилот заметила, что кисть мальчика на правой руке была отрезана, хотя нет, рана слишком грубая, словно бы его кисть что-то откусило. Мальчишка дрожал, подобно осиновому листу, сорванному холодным осенним ветром, его зубы едва попадали друг на друга, но даже так он пытался что-то сказать, что-то донести до людей. Собрав всю волю к жизни мальчик закричал во всю свою глотку, он кричал, что людям нужно бежать, о чудовище с человеческим обличьем, которое и лишило его руки, а Маркуса свалило на землю. О случившемся далее Руфус не знал, так как сбежал, как только появилась возможность это сделать, но даже будучи ребёнком он осознавал страшную судьбу своего старшего брата и зарыдал. — Чудовище с человеческим лицом? — едва сдерживая себя от немедленной атаки, Хоки предприняла попытку узнать о своём враге хоть какую-то информацию. — Почему оно напало? Как оно лишило тебя части тела? — Мы с Маркусом играли в парке до тех пор, пока не начался дождь… — задыхаясь в слезах, Руфус пропустил часть информации, что не могло не отразиться на его лице, собираясь с духом, он продолжил свой рассказ, — брат предложил укрыться от дождя в этом месте, — новый поток слёз вновь сбил с мысли рассказчика. — Я увидел спящего мужчину и захотел его разбудить, чтобы он не замёрз, но стоило моей кисти почти его коснуться, как оно в мгновенье разорвало свою щеку, выпуская клыки. Проглотив еë, оно рассмеялось и прорычало, что мы поможем ему восстановиться. Это чудовище, — лицо мальчишки своим цветом напоминало мрамор, что явно указывало на критичную потерю крови. Руфус почувствовал, как из его уже исчезнувшей кисти по всему телу стремительно растекалась ноющая боль, как бы заменяя эту боль, жизненная сила покидала тело в тщетных усилиях облегчить страдания, а разум медленно погружался во тьму, однако все эти чувства меркли на фоне гремучей смеси страха, ненависти и отчаянного желания отомстить этому монстру. Именно эта ненависть вкупе с желанием вернуть долг своему старшему брату, пожертвовавшему собой ради него, позволила Руфусу превзойти своё тело и поведать людям всё, что он знал. — Оно быстрое, я не успел закричать, как эта тварь уже вдавливала голову моего брата в бетон и уже через секунду начало его жрать. Последнее, что я слышал перед воплями Маркуса — это его крик, он кричал, чтобы я убегал, бежал без оглядки и даже не думал оборачиваться на шум за моей спиной. Я должен был броситься на эту тварь, я мог столкнуть его с брата, и мы бы сбежали вместе, это всё моя вина, моя вина, — шок взял своё и разум щенка помутнился, выдавая одну и ту же фразу, вновь и вновь, пока Хоки не успокоила его ударом ладони по шее, этим действием она надеялась спасти психику парня в будущем, о чём и поспешила сообщить собравшейся за еë спиной толпе. — Вызовите скорую и окажите ему первую помощь, а я займусь этим звере… — брюнетка не успела договорить, как еë прервал свистящий звук разлетающийся на всю округу, за ним же последовал глухой звук удара разрываемой плоти о кирпичную стену. После чего эта туша отвалилась со стены и упала на асфальт, позволяя любому желающему узреть себя. Как только труп с громким хлюпом упал на поверхность грязной лужи, по улице раздался испуганный вопль случайной женщины. Это тело было лишено головы и рук, которые, судя по всему, отгрызли, мясо являлось наполовину переваренным, на другую же половину оно представляло из себя обглоданную до костей розоватую массу, стекающую на асфальт, хотя даже они сохранили отметины укусов, даже законченный идиот мог с полной уверенностью сказать, что клыки, оставившие подобные следы на костях, абсолютно точно не могли принадлежать человеку. Казалось, весь след был пронизан огромным числом длинных игл, каждая из которых обладала уникальными характеристиками и единственный фактор, что объединял их все — это непохожесть на остальных. Следом за изуродованным трупом на залитую дождём улицу выбрался тот самый монстр, о котором говорил мальчишка. Монстр заскрипел своими грязными жёлтыми клыками, что расходились из порванной на две части нижней челюсти, подобно низшему развитому, окончательно потерявшему себя в череде бесконечных мутации. Казалось, что из пасти этого монстра должно было пахнуть гниющей плотью и зубами, что никогда не чистились, однако запах не доходил до людей или же его не было вовсе. Быстрее, чем через мгновение зверь взвыл в предвкушении пиршества, его оглушительный рëв из-за громкости, которого из людских ушей потекла кровь, тщетные попытки упасть на землю и закрыть уши руками не давали никакого результата. Ощущая полную беззащитность своей добычи, зверь окончил вой, позволяя слюне вытекать из разорванной челюсти и стекать вниз по бледно-голубой плоти, судя по виду, принадлежащей утопленнику из-под мускулатуры коего выпирали вздувшиеся вены с некой жидкостью чёрного цвета. Эта слюна, попадая на асфальт, начала медленно растворять его в желтоватую массу, о том, что произойдёт с человеком, если эта жидкость попадёт на него, говорило тошнотворное состояние трупа, хоть никто из людей не мог поднять свой взгляд, каждый их них чувствовал, как это чудовище облизывает их своим взглядом, словно решая, чья плоть будет вкуснее, а чья питательнее. Пока остальные люди лишь бессильно рыдали на холодном полу не замечая дождь, Хоки смогла поднять свои глаза и заглянуть зверю в глаза, фиолетовые глаза, лишённые самой жалкой тени страха, встретились с тёмным золотом монстра, чей вертикальный зрачок прошёлся по коленопреклонённой девушке. В ненавидящих глазах засиял свет разума, эта осмысленность во взгляде показывала, что несмотря на дикую форму их обладатель был разумным и словно бы в подтверждение факта разумности, его глаза засияли интересом, словно бы переоценивая ту. Если раньше зверь смотрел на Хоки, как на еду, то сейчас он видел в ней разумное существо. Не желая умирать на коленях, женщина сосредоточила все силы в своих ногах, и гордо подняв голову, с насмешкой глядя на уродливое лицо чудовища, надеясь тем самым хоть как-то сохранить своё достоинство, этим самым она заработала ещё несколько баллов в глазах чудища. — Давай, — Шинононэ Хоки смогла сделать невероятное, она встала напротив зверя, закрывая за своей крепкой спиной испуганную толпу. Дрожащие люди были готовы поклясться, что эта спина была огромной и из-под одежды были крылья, иными словами, они увидели в своей защитнице ангела, что готов был отдать свою жизнь во имя защиты невинных. — Убей меня, но не трогай людей за мной, чудовище, — сердце девушки колотилось как бешенное, а интуиция кричала о побеге, но она стоически подавляла желание сбежать от угрозы, ведь тем самым она позволит ему сожрать их всех, а если она останется, то за время, пока он будет разрывать плоть Хоки, люди получат возможность сбежать. Твёрдо решив повалить монстра на землю, она успела мысленно попрощаться с сестрёнкой и начала ждать приближения чудовища, которое не заставило себя долго ждать. Зверь перемещался слишком плавно для изуродованной пародии на человека, но то, что он сделал дальше превзошло всё ожидания Хоки. Отродье прижимало девушку к своей груди и начало говорить. — Храбрая девочка, — скрипучий голос монстра напоминал резанное стекло, однако он был практически шёпотом, словно бы чудище не желало, чтобы лишние уши что-то узнали. Неизвестно почему слюна монстра не расплавила одежду Хоки, но этот факт хоть как-то обрадовал мечницу, не желающую показывать себя монстру. — Не издевайся, — в этот крик была вложена вся сила воли будущего пилота, но чудище словно бы не замечало этого. Спокойно положив свою костистую лапу с семью пальцами ей на голову, в странной манере пародируя это движение, которое часто повторяли люди. Лапа медленно спускалась с головы девушки на плечо, где и вонзилась в живую плоть. Когти, что стали тонкими металлическими иглами, вводили в девушку некое вещество заставляющее несчастную почти мгновенно потерять сознание. Но несмотря на это, она не упала из-за лапы, держащей еë за талию, мягко опуская женщину на более-менее сухой асфальт. Зверь обратил взор на дрожащих людей. — Приятного аппетита, — пройдясь взглядом по обмочившимся людям, монстр гордо расправил шипастую спину, и зарычав, чудовище прыгнуло в толпу. Разумеется жертвы старались сбежать от хищника, были и те, кто нашёл в себе смелость для атаки, однако их попытки приводили лишь к тому, что зверь своими клыками рвал их глотки или же вырывал части плоти, оставляя добычу истекать кровью, пока сам монстр гоняется за остальными. На убийство и последующие пожирание этой толпы у монстра ушло лишь тридцать шесть секунд, такие жертвы смогли насытить зверя биомассой, благодаря обширному запасу, которой он смог бы дождаться окончания дождя прямо на улице, однако он предпочёл совершенно иной вариант. Даже не думая перепрыгивать водную преграду, хищник быстрым шагом прошёл еë насквозь, продолжая идти, он посмотрел на единственного выжившего человека из всей этой группы, пусть монстр и устроил бойню подальше от девушки, но даже так на еë теле оказались ошмётки, ещё недавно имевшие имя и даже жизнь. Несмотря на свежую кровь на лице, Хоки оставалась по-настоящему красивой, или же она напротив сделала девушку ещё милее, своим видом спящая красавица напоминала детёныша некого хищника. Продолжая спать, прекрасная девушка так и не почувствовала на своём теле оценивающий взор зверя, что в данный момент решал стоит ли оставлять человека без сознание под проливным дождём или же нанести ей небольшую рану и поглотить немного крови, дабы отследить направление, в котором находится еë дом, к тому же чудовище могло бы переждать этот проклятый дождь. Справедливо решив, что оставлять интересного человека в таких условиях где она может умереть до того, как раскроется — это плохая идея, монстр остановился на втором варианте. Металлизированные лезвия, без малейшего намёка на сопротивления, рассекли человеческую кожу и даже дошли бы до костей, если бы не желание самого зверя, а так они лишь нанесли мелкую рану и вытянули кровь.