Пожалуйста, папа, не плачь.

- Добрый день, мистер Кроули. Что-то вы к нам зачастили, - улыбнулся обаятельный и скромный библиотекарь, приветствуя очередного гостя, который совсем не напоминал книжного червя. Из-под своих тёмных очков Энтони наблюдал за качающимся облачком белых кудряшек, когда Азирафаэль приветливо разговаривал с посетителями, кивая, или переходил от стеллажа к стеллажу, отыскивая нужный томик или просто поправляя книги. Весь он производил впечатление ангела во плоти, таким неземным казался его звонкий редкий смех, когда Кроули удавалось его рассмешить, чем тот, конечно же, гордился, и голубые ясные глаза, лучащиеся добротой и любовью ко всему живому. Кажется, это было так давно. Тогда Кроули, обычный студент с замашками змея, обратил своё внимание на тихого библиотекаря на полставки, его одногодку. - Энтони Джей Кроули, согласны ли вы связать себя узами брака с Азирафаэлем Феллом? - монотонным голосом произнёс пастор. Вот так, спустя пять лет после окончания университета, они смогли узаконить свои отношения. Непостижимым образом две совершенные противоположности дополняли друг друга, мужья были счастливы, как никогда, и все шло хорошо. Азирафаэль воплотил свой замысел и открыл собственный букинистический магазинчик, заполненный собраниями и редкими экземплярами книг, а Кроули наконец-то смог купить Бентли. Он был любящим супругом. Вместе они просыпались по утрам в своей квартире как раз над магазинчиком, готовили, гуляли в Сент-Джеймском парке, дарили друг другу маленькие подарки, одним словом очень приятно проводили время. Особенно Кроули нравилось лежать на коленях у своего ангелочка, пока тот увлечённо читал, запустив руку в рыжие чуть вьющиеся пряди, поглаживая. Уже не первый раз Азирафаэль пытался заговорить со своим мужем об усыновлении ребёнка, но Кроули всегда отнекивался, аргументируя тем, что не готов к такой ответственности, или уходил от темы. Все решил один роковой случай. Магазин ангела сгорел, пока Кроули был на работе в конторе. На похоронах было немного людей: Страшая сестра Кроули Вельзевул с мужем Гавриилом, младшая Анафема с Ньютоном, её женихом, а также мадам Трейси, учительница литературы в их университете, с которой Азирафаэль при жизни очень дружил. Она-то и плакала безмолвно, смотря на то как четверо мужчин медленно опустили в могилу чёрный закрытый гроб. По просьбе Кроули вместо обычной могильной плиты с датами была установлена мраморная статуя Азирафаэля. В руках он держал стопку книг, а за спиной раскрылись молочно-белые крылья. Возле неё на маленькой табличке была вырезана надпись "мой дорогой ангел". Всё время, пока шла процессия, Кроули с равнодушным и отстраненным видом стоял чуть пооддаль, по привычке засунув руки в карманы. Не выказывала никаких эмоций и супружеская чета Энджел-Флай, они оба редко общались как с самим Азирафаэлем, так и с Кроули. Скорее, Вельзевул, будучи воспитанной женщиной, хотела поддержать семейные связи, не более. Но вот сказаны последние прощальные слова, каждый бросил по горсти земли, могильщики взялись за лопаты, и вот уже крышка гроба скрылась под слоем земли. Сначала ушли могильщики, затем Вельзевул и Гавриил, откланявшись, удалились, потом Анафема с Ньютом выразили искренне соболезнования, и быстрым шагом вышли за ворота кладбища, не желая опаздывать на самолёт. Мадам Трейси плакала над могилой, вытирая слезы платочком, и вспоминала о своём любимом ученике. Но рано или поздно, она тоже ушла, напоследок обняв Кроули и сказав что-то про надежду и что нужно жить дальше, и тоже удалилась, порой тихо всхлипывая. Как только за пожилой женщиной скрипнула калитка, по щеке из-под очков мужчины стекла первая слеза. Он снял их и упал на колени перед статуей, глядя в лицо своего Азирафаэля. Он смотрел куда-то в пространство своими добрыми глазами, а на лице навек запечатлелась всепонимающая и всепрощающая улыбка. Кроули рыдал так, как не рыдал никогда. Из глаз беспрестанно лились слезы, горло саднило, а джинсы были испачканы в свежей земле. Но кому нужны эти тряпки, когда ты потерял свою любовь, смысл жизни. Зачем теперь это все? Свинцовые тучи медленно плыли над тихим кладбищем, угрожая вот-вот разразиться грозой, но Кроули было все равно. Он был безутешен. Даже промокнув под дождём за те несколько часов на кладбище, ему не хотелось уходить, не хотелось верить, что все это правда. Кроули молился всем богам, чтобы это был сон, наваждение, чтобы он проснулся утром в своей постели и, встретив обеспокоенный взгляд голубых глаз, поведал бы ангелу обо всем, он нежно сжал бы его лицо в руках, целовал бы в порыве нахлынувших эмоций, а Азирафаэль бы пытался его успокоить обняв и поглаживая по спине. Все мечты, надежды растаяли в один миг, сгорели дотла, разрушились, подобно Помпеям, и время уже не вернуть назад, и ничего уже нельзя сделать.