Трое

      Это безумие-безумие-безумие... У Стива плавится что-то внутри, когда Зимний, с трудом доковыляв до лифта на подгибающихся ногах, доверчиво опирается на его руку, не рассчитывая даже на стену. Ничего подобного раньше не было, да и не могло быть: Баки ни за что бы не позволил ухаживать за собой, как за нежной барышней, скорее бросившись в драку, чем воспользовавшись помощью. Солдат же, в противовес его независимости, не отлипает от Стива, всячески пытаясь оказаться ближе. Так что к моменту подъёма на третий этаж они уже почти слились в единое целое.       -Давай, нам нужно... - сам не зная почему, лепечет Стив и, рванув вперёд из раскрывшихся дверей, мощно впечатывается в ближайший угол. - Что за... почему тут...       -Видимо, ты не слишком хорошо изучил собственное жильё, - хихикает сзади Зимний и совсем по-человечески придерживает двери металлической ладонью, не давая им сомкнуться, ударив и так приложившегося лбом ещё разок. - Как ты вообще дожил до своих лет?       -А как ты прятал свою человечность? - пытается поддеть его в ответ Стив и, видя, как тут же замыкается в себе Солдат, мысленно прикусывает язык.       -А кто тебе сказал, что я её прятал? - Зимний улыбается, но в этой улыбке нет ни капли прежней радости. - Может, мне, наоборот, нравилось получать шоковую терапию электричеством и многочисленные перепрошивки мозгов? Никогда не думал, как мне удалось выжить? Как я долгие годы, погрузившись в темноту и тишину заморозок, пытался не сойти с ума, растеряв все чудом оставшиеся воспоминания? Как скармливал их твоему Баки, медленно и осторожно, чтобы одновременно не делать этого слишком явно и дать ему надежду? Никогда об этом не думал, да? Удивительно, ты ведь у нас просто "защитник слабых и обездоленных". Так вот он я: настоящая жертва, удачный пример для любой агиткомпании...       -Так, не надо... - столь резкий переход от ласкового котёнка к разъярённой фурии не на шутку пугает. Стив пятится назад, нелепо выставив руки перед собой, но Зимний, хорошо размахнувшись, бьёт его по лицу. Живой рукой и наотмашь, по касательной, но удар от этого слабее почему-то не становится. Наоборот: привыкший к своему превосходству в массе Стив не удерживается на ногах и падает на бок, поджав колени под себя и прижавшись к стене. Солдат замирает, с сомнением смотря на свои руки, словно никак не может сопоставить действие и его результат. А спустя секунду пугается, отступается назад и... Стив может только смотреть, как смыкаются между ними двери лифта, увозя куда-то Зимнего... У него уходит больше трёх секунд на то, чтобы сообразить: теперь разговора не получится, в лучшем случае придётся снова ловить Призрака на улицах, а это сложно, долго и... - Чёрт!       Стив подрывается, почти сшибая подвернувшуюся по дороге дверь, и, прыгая через две ступеньки, костерит себя за то, что вообще решил воспользоваться лифтом. Шли бы как обычно по лестнице и всё было бы отлично, но нет... Мысль о том, что он хотел позаботиться о Зимнем, вообще-то являющимся захватчиком в теле друга и любовника, настигает его где-то между первым и вторым этажом, так что он едва не замирает на месте. Но потом на парковку с характерным звуком прибывает лифт и Стив, уже мысленно извиняясь перед человеком, который тоже решил не топать пешком, одним прыжком преодолевает оставшиеся два пролёта.       -Доброго вечера, - здоровается с кем-то соседка сверху и, выронив сумки, принимается копошиться на полу.       Зимний опирается на стену в метре от неё и смотрит совершенно равнодушно, будто бы даже и не замечая очевидных проблем человека рядом. Женщина тем временем торопливо собирает сумки и, зайдя в лифт, повторно рассыпает всё уже там.       "Прости меня, я баран" - должен сказать Стив.       -Почему ты ей не помог? - вместо этого спрашивает он и, сделав шаг вперёд, тянется к Зимнему, в упор не желающему пересечься взглядами. - Ей была нужна помощь.       -Она сделала это специально, - уверенно кивает тот. - Я видел.       Первое касание практически обжигает. Стиву видится отблеск былой злости в глазах Зимнего, но тот молчит и чужую руку, притягивающую к себе за локоть, не сбрасывает. Хороший это знак или не очень - времени подумать нет, потому что когда Солдат утыкается носом в шею и принимается обиженно сопеть, сложно вести сложные размышления.       -Прости...       Если бы не суперслух, Стив бы никогда не услышал единственного слова, произнесённого на чистом выдохе. Но он ловит его, выцепляя из звуков окружающего мира и старательно отпечатывая в памяти момент: прижавшийся к груди человек, его мирное дыхание и осторожный, лёгкий поцелуй. Первый, на который решается Зимний, и даже не в губы: в шею, где кожа особенно чувствительна и возможно поэтому всё ощущается настолько остро, что перехватывает дух.       -И ты меня прости, - так же тихо отвечает Стив и, погладив Солдата по голове, предлагает: - Давай вернёмся домой и всё ещё раз обсудим, - тот хмурится, это скорее слышится в его изменившемся дыхании, нежели в общей позе: когда надо, Зимний может быть на редкость скрытным. - Ладно, можем обсудить всё здесь, под камерами.       Звенит лифт и давешняя женщина, стараясь казаться незаметной и одновременно отчаянно пыхтя, высовывается из-за угла. Солдат напрягается, тянет на себя и понуро опускает голову. И так превосходящий его в росте Стив морщится: обсуждать погоду с внезапно воспылавшей любопытством соседкой он не жаждет, а другие темы сейчас поднимать не слишком-то удобно.       -Пойдём домой, здесь слишком много глаз, - шепчет он прижавшемуся Зимнему и, когда тот едва заметно кивает, улыбается незваной гостье: - Простите, мой друг немного заблудился. Мы пойдём пешком, можете ехать.       -О, прошу прощения, мистер Роджерс, - расплывается в улыбке Джена - или не Джена, но сейчас Стиву до этого нет вообще никакого дела - и тут же принимается мелкими шажками подходить поближе. От этого приближения напрягается Солдат: его рука довольно чувствительно сжимается на плече, напоминая о необходимости носить в публичных местах перчатку. Где она сейчас, сказать трудно, но пару минут назад определённо была на месте. - Просто я заметила мужчину, явно находящегося в ненормальном состоянии и...       -Он в порядке, - немного грубо обрывает её очередную попытку влезть в жизнь Стив. - Спасибо за беспокойство, дальше я сам.       -Но ведь он...       -Он в порядке.       -Хорошо, если вам вдруг понадобится помощь, я...       -Да, спасибо. Можете идти.       Видимо, она ожидала иного развития событий, и потому теперь стоит с телефоном в руке так, словно намерена как минимум застрелить из него случайного человека, посмевшего проникнуть на закрытую территорию. А как максимум: вызвать пару упитанных ребят из охраны, чтобы незнакомца вышвырнули вон. Стив знает о её проблемах с манией преследования - что в доме, напичканном камерами и жучками ЩИТа вполне нормальное дело - и потому только улыбается в ответ на откровенно напуганный взгляд.       -Это мой друг, он тут уже давно живёт, просто не выходит из квартиры. Не любит лишних людей, знаете ли... Социофобия...       -О, понимаю. Я как раз...       -Простите, ему не очень хорошо в окружении людей, которых он не знает. Может, вы уже поднимитесь к себе...       -Так давайте познакомимся! Я с радостью уступлю вам часть лифта!       Объяснить что-либо этой женщине не представляется возможным и, стараясь не сильно давить, Стив прижимает Зимнего к себе и осторожно двигается в сторону лифта. Соседка молчит, что немного обнадёживает, но, стоит дверям закрыться...       -А вы пробовали те новые таблетки, что только появились в магазине? Мой психотерапевт очень советовал пользоваться именно ими, чтобы снять приступы паники в присутствии людей. Ох, в наше время так сложно добиться уединения даже на собственной территории...       Стив отлично знает, как сложно может быть "добиться уединения", когда окружающие жаждут просканировать тебя до последней клеточки. Пожалуй, он вполне мог бы читать лекции на эту тему или быть показательным примером как совершенно незнакомый человек за три минуты решает что они друзья, затем лучшие друзья и, наконец, соратники по всем жизненным проблемам. А потом уходит, стоит лифту открыть двери на нужном этаже. Ровно как и Джена - или всё же нет? Так неудобно, господи... куда девается суперпамять, когда она так нужна?! - выскакивает на втором, тут же бросаясь к двери.       -До свидания, - машинально прощается с ней Стив и, как только они снова оказываются одни, осторожно гладит Зимнего по волосам. - И за это тоже прости. Она и правда очень милая женщина, когда не пытается... эм... - он замирает, пытаясь подобрать слова, но Солдат опережает: издевательски вскидывает бровь смотря прямо в глаза. - Не смотри на меня так.       -Как "так"?       -Так, словно я центр Вселенной, и ты не сможешь жить, если я отойду хотя бы на метр? - только сказав и увидев, какой эффект фраза оказала на собеседника, он подхватывается и открывает рот, чтобы извиниться...       Горячие губы касаются рта и их так много, а ещё юркого языка и прикусивших зубов, и забравшихся под пояс джинс рук, и тяжёлого дыхания в лицо и тела, которое хочется трогать, тискать и ласкать... Они мнут друг друга, бешено сцепляясь в агрессивном подобии поцелуев добрый десяток минут, пока Стив не соображает, что двери всё также закрыты и лифт почему-то не движется.       -Я нажал на "стоп", - шепчет Зимний и кожа шеи покрывается мурашками от его выдоха. - Ты ведь не злишься?       Не то чтобы Стив может злиться, когда его так открыто соблазняют. И не то чтобы он был в состоянии ответить, когда чужая рука, расстегнув ширинку, обхватывает член. Но он всё равно кивает, потому что Солдат смотрит вопросительно и явно ждёт одобрение, но даже получив его, Зимний продолжает сомневаться, хотя его ласкающая ладонь никуда не исчезает.       -Я хочу быть с тобой, - шепчет Солдат и, подавшись вперёд, снова касается губ, несмело и ласково. И это прикосновение интимней всего, что было до него. Плевать на тот момент, когда он практически напал, потираясь, как полоумный, обо всё, до чего удавалось дотянуться. Плевать на их горячие, сладкие поцелуи до этого, от которых у Стива будто стала горячее кровь. Именно сейчас Зимний открылся до конца, прямо говоря чего хочет. Игнорировать подобное невозможно и Стив, хочет того или нет, подаётся бёдрами вперёд, без слов подбадривая ласкающую руку. - Стив... - стонет на выдохе партнёр и прикрывает веки, прихватывая губами кожу у ключицы. - Стив...       -Что? - не сразу сообразив, что это - зов, откликается тот и тут же жалеет об этом: его голос, слишком громкий для ситуации, разрушает атмосферу происходящего, выталкивая на свет очевидные факты, на которые раньше удавалось не смотреть, хотя они были прямо под носом. Возможно, именно "прозрение" и заставляет его оторвать от себя Зимнего и ткнуть в кнопку "стоп", приводя в движение лифт. - Прости. Давай для начала поговорим и...       -Тебе это нужно?       -Это нужно НАМ.       -Не знаю, что нужно "нам", а мне просто необходимо стащить с тебя штаны в ближайшие пару минут, - ничего не стесняясь, говорит Солдат и с присущей Баки прямолинейностью ощупывает стоящий член. - Вижу, ты со мной согласен.       -Нет. Это просто... просто реакция на...       -На меня?       Зимний смотрит прямо, его совершенно не смущает ни упирающийся в руку вставший член, ни повисшее в воздухе общее напряжение. Кажется, он вообще не умеет краснеть или чувствовать себя неловко. Или же Стиву просто так кажется. Но он в любом случае не собирается использовать тягу Солдата в собственных интересах до того, как окончательно во всём разберётся. Видимо, это и толкает его сделать шаг в сторону, лишая собеседника тактильного контакта. Зимний, ещё секунду назад выглядящий крайне самоуверенно, с недоумением взирает на собственную руку, которую Стив вытащил из штанов и отодвинул, словно ветку дерева. И его поднятый после осознания происходящего взгляд полон страха.       -Ты... ты меня не хочешь?       -Не важно, чего я хочу. Нам нужно поговорить.       -Нет.       -Слушай...       -Нет! - Зимний мотает головой, пятится назад и совершенно по-детски вскидывает руки. Стив, немного запутанный столь примитивной реакцией, не давит, покорно предоставляя право выговориться или хотя бы смириться с происходящим. Но Солдат в очередной раз загоняет его в тупик своей невообразимо чёткой логикой в плане эмоций: едва проходит первый приступ страха, он начинает злиться. - Не хочешь - и не надо! - бросает он и, едва не убившись о не успевшие полностью открыться двери лифта, выскальзывает прочь.       -Эй, погоди...       Стив выходит вслед за ним, но дверь в квартиру уже захлопнута, и пытаться докричаться до скрывшегося за ней Зимнего глупо и недальновидно. Он дёргает ручку в твёрдой уверенности, что беглец заперся, но та неожиданно поддаётся. Не успев порадоваться, мужчина утыкается взглядом в брошенные посреди комнаты ботинки и перчатку, торчащую из них. В квартире стоит мёртвая тишина...       ***       Стив несколько раз проходится мимо закрытой двери, пытаясь справиться с паникой. Ему сейчас нельзя выглядеть нервным или расстроенным. Не то чтобы он вообще знал, что следует делать в таких случаях. Но и позволить Зимнему провести весь вечер, копаясь в себе, тоже не будет лучшим выходом. Его бы выманить из комнаты, где, судя по тёмной полоске под дверью, даже свет не горит, накормить чем-нибудь вкусным и закутать в плед перед телевизором, дав возможность в тепле и комфорте сообразить, что он ни в чём не виноват. По опыту Стив знает, что сейчас друг, скорее всего, занимается самоедством, сводящимся к двум вопросам "Почему я такой идиот?" и "Как меня вообще земля носит, такого урода?". И постоянное обвинения себя во всех смертных грехах, безусловно, не приводит ни к чему хорошему.       -Эм... - почти коснувшись двери, Стив замирает, осенённый идеей, что до сих пор не решил, как же стоит обращаться к Зимнему. Да, человек за дверью кончил у него в руках, почти свёл с ума, держал за член и был намерен как минимум отдрочить, а об имени даже не подумал. Абсурдность этого вызывает нервный смешок. Внутри комнаты тихо скрипит кровать и секунду спустя дверь открывается, являя Солдата с голым торсом и в расстёгнутых штанах. - Я...       -Я в курсе: ты тоже здесь живёшь и общаешься от первого лица, - бурчит Зимний и, убрав волосы за ухо, внимательно осматривает собеседника. - Плохо выглядишь. Ложись спать, утром поговорим.       -Ты...       -Я в порядке.       -Точно?       -Я никогда не вру, - уверенно заявляет Солдат и, ещё раз осмотрев Стива, морщит нос. - И душ прими, что ли. От тебя пахнет тухлятиной...       ***       Возможно, они бы и поговорили утром, не проснись Стив ночью от того, что чужие руки осторожно ощупывают живот. Дёрнувшись, он только впустую рванул закреплённые над головой запястья и выругался: магнитные наручники - единственная вещь, способная удержать на месте суперсолдата - надёжно прилипли к изголовью кровати, выполненной из специального сплава и рассчитанной под удар усиленных кулаков. Как и откуда взялась столь специфическая вещь, было не так важно, как и способ незаметно нацепить их на чутко спящего человека с усиленным слухом. Но, видимо, у Зимнего свои методы: света, проникающего сбоку от задёрнутого шторами окна, вполне хватало на то, чтобы различить его силуэт рядом на кровати.       -Что ты творишь? - спрашивает Стив, не особо надеясь на ответ. Но Солдат жмёт плечами и, задрав майку выше, проводит холодными металлическими пальцами вверх от самого паха к солнечному сплетению.       -Когда-то, выполняя миссию, он чуть было не загнал нож прямо сюда, - палец упирается в определённую точку, и Стив вздрагивает, ощущая свою беззащитность. - Мне едва удалось влезть, скормив ему часть воспоминаний, чтобы остановить. Знал бы ты, как тяжело потом было избежать обнуления...       -Прекрати. Отпусти меня и давай нормально поговорим.       Зимний смеётся, чуть нервно, но в целом недостаточно зло для человека, собирающегося кого-то убить. Стив думает о том, что в случае удара ножом в солнечное сплетение его обнаружат в закрытой квартире дня через два, уже начавшего разлагаться и гарантированно мёртвого, причём скорее всего - по запаху. Он немного жалеет о приходе Наташи, которая по его просьбе очистила квартиру от жучков, и в очередной раз размышляет об идее устроить-таки тревожную кнопку. Но потом почти вскрикивает, когда вместо ледяного пальца приходит горячий язык. Зимний, прикрыв глаза, с упоением лижет живот, почти урча от удовольствия, и, поднявшись к груди, оставляет несколько больших засосов.       -Такой вкусный... - шипит он и прикусывает сосок, одновременно выкручивая второй по-прежнему холодным металлом пальцев. - Такой сладкий... Хочу тебя всего попробовать.       Стив сглатывает. Его точно не убьют. Это должно радовать, но перспектива изнасилования почему-то пугает не меньше, чем смерть. Наверно потому, что в отличие от второго, первое можно провернуть неоднократно, а он по себе знает: сил у Зимнего хватит. Главное - чтобы не хватило желания.       -Стив? - спрашивает Солдат и, оторвавшись от своего занятия, смотрит прямо в глаза. - Я сделаю тебе хорошо. Очень хорошо. Так хорошо, что ты не увидишь разницы между мной и Баки.       -Снова очередная уловка?       -Я никогда не вру.       Видимо, "я никогда не вру" являет коронной фразой Зимнего. Стиву в любом случае становится наплевать, когда тот поддевает резинку пижамных штанов и медленно тянет вниз. Мысленно он благодарит себя за предусмотрительность: трусы показались вполне естественным дополнением для "ночного образа", рассчитанного на необходимость в случае чего выскочить в окно. Они пригодились и для того, чтобы немного затормозить Солдата: тот ощупывает их, словно что-то впервые увиденное, прослеживая пальцами края и почти незаметные швы. Непонятно почему, но этот "нежный" подход заводит сильнее обычного нахрапа и Стив, хотя и старательно думает о страшном и неприятном, представляя происходящее частью тайного плана Рамлоу, постепенно возбуждается. И, только когда скрыть отчаянно жаждущий ласки член становится невозможно, Зимний освобождает его и обводит головку. От контакта металла с нежной кожей становится чуть щекотно, Стив хихикает и тут же давится воздухом, потому что Солдат, непонятно где набравшись опыта, заглатывает почти до половины. За попытку поджать ноги его почти грубо фиксируют и, изнывающий от неспособности ни прекратить это, ни как-то проконтролировать, мужчина может только уставиться в потолок и размеренно дышать, пока ему принудительно отсасывают. Зимний не может вобрать член полностью, но отчаянно пытается, давится, попеременно сжимает и расслабляет стенки горла, играет пальцами с яичками, вылизывая их между делом. Всё это вкупе с осознанием, что, по большому счёту, с ним в постели Баки, ударяет по мозгам похлеще алкоголя. Стива ведёт, стоит уже до звёздочек перед глазами, а в голове остаётся лишь одна идея: вырваться из наручников и трахнуть любовника за подобную неспешность. Он пытается сдержать себя, внутренне проговаривая причины: почти четыре дня без разрядки, нервы, недостаток нормального сна - но всё это разбивается о внутреннее "хочу прямо сейчас", разлетаясь жалящими кожу осколками. Потому что Стив впервые с момента пробуждения действительно хочет что-то получить, и это желание выкручивает руки и заставляет сердце биться быстрее.       Кровать хрустит от первого же рывка, но увлечённый его членом Зимний не улавливает этого, продолжая проводить головкой по внутренней стороне щеки. Наручники, придуманные специально для Стива, не сдаются и он может только раздражённо шипеть, когда металл впивается в кожу, раздирая её до крови. Он дёргается, тянет, придавливает и изо всех сил напрягает мышцы, но не достигает успеха.       -Он больше, чем я думал, - наконец, отрывается от члена Солдат. - И он мне нравится.       Позже, вдавливая Зимнего в кровать и яростно трахая его в задницу, Стив не мог сам себе объяснить, почему столь простой набор слов оказал эффект, сравнимый с новой дозой сыворотки. Ну, нравится Зимнему его член, так это было ясно с самого начала, что такого-то? Но почему-то именно после одобрения, смотря на довольное лицо, озарённое широкой улыбкой, он нашёл в себе силы рвануться и, почти ломая собственные запястья, разорвать наручники на две половинки с острыми, неровными краями. Испуганно рванувший назад Зимний и впившийся ему в горло пальцами Стив - они почти рухнули с кровати, в последний момент удерживаясь за зацепившееся за что-то одеяло. Опрокинутый на самый край, со свесившейся вниз головой, любовник уже не горел былой уверенностью. Ощупывая пальцами задницу, Стив рычал и думал о смазке, но тут Зимний выгнулся и низко, призывно застонал. И вопрос отпал сам собой: спустя секунду он уже распихивал чужие ноги, пристраиваясь и кусаясь, оставляя отметины-царапины краями наручников. Проталкиваясь внутрь головкой, кажется, до крови дёрнул зубами сосок, но тут же принялся зализывать, извиняясь за излишнюю грубость. Осознание, что это фактически изнасилование, настигло его на первом же полном рывке, но Зимний скрестил ноги на талии, не давая сбежать, а потом и вовсе: потянул к себе, зарываясь пальцами в волосы и насаживаясь самостоятельно.       Стив взвыл на одной ноте, бессистемно двигая бёдрами и позволяя их слипшейся паре медленно соскальзывать на пол, следуя за одеялом. Рухнув вниз, они на время расцепились, но потом его словно магнитом поманило вновь и мужчина, рыча и кусаясь, принялся ощупывать любовника в нелепой попытке убедиться, что происходящее реально. Ему чудилось, что стоит лишь замедлиться, и последует пробуждение в пустой тихой комнате со стояком и отчаянным желанием прикоснуться к кому-то живому. Но Зимний был настоящим: гнулся, ластился, подмахивал и низко заскулил, кончая и изливаясь себе на живот. И, смотря на его мокрые от пота волосы, в беспорядке облепившие лицо, на расфокусированные глаза и яркие губы, Стив подумал, что ни за что бы не отказался от такого сна...       ***       -Прости, - говорит Стив, отпивая кофе. Он впервые за последний час осмелился подать голос и уже сожалеет, потому что Зимний появляется в дверях кухни в длинной футболке, явно украденной с чужой полки общего шкафа. Ткань совершенно не скрывает многочисленные отметки на его бледной коже и это заставляет вину разгореться ещё сильнее. - Я не должен был этого делать.       -Ох, к чёрту твоё "должен", - отмахивается Солдат и, переступив босыми ногами, делает несколько шагов вперёд. - Мне... мне было хорошо. А тебе?       -Я тебя порвал.       -Заживёт, - Зимний выглядит довольным, но Стив всё равно думает, что второй раз был лишним. - Я... Я собираюсь уехать ненадолго.       Уговаривать остаться бесполезно, пытаться помочь - тоже. Так что он тяжело вздыхает и спрашивает:       -Ты вернёшься?