Гвардеец однажды - гвардеец навсегда. Ибо он есть меч Императора. Отныне и навеки, во имя Его.

Начинка замка была слишком древней. В том смысле, что уж слииииишком древней. Самым последним словом техники был водопровод. И даже на краны, унитазы и тому подобные источники воды были наложены заклятия, как сказал ему Филч, пока вёл по закоулкам этого пространства. Никаких экранов, сигнализаций, проводов, по которым бежит электричество. Большой Зал заставил некоторое время сомневаться – уж слишком походило на каприз аристократа, устроившего себе голограмму неба даже под крышей, - а проводник истолковал взгляд по-своему и тоже некоторое время просто стоял и любовался на ясное небо. Довольно быстро над Юнием собралось облачко, и пошёл снег. Гвардеец совершенно по-детски поймал одну снежинку ртом. Про снег он лишь слышал от вальхалльцев. На Кадии снег уже давно не шёл. Её атмосфера была изменена постоянными войнами и непрерывной работой огромного количества технологий Механикум, не говоря уж о нападениях сил Хаоса. Зато вместо снега бывали орбитальные бомбардировки. И, само собой, Империум не собирался воевать по пояс в снегу на одном из своих важнейших плацдармов. Может быть, те же вальхалльцы были бы не против, но всё же в Империи превалировали планеты с более мягким климатом. Снежинка холодила язык и, растаяв, скатилась маленькой холодной каплей в горло. И тут заклинание. Причём нигде толком не видно оберегов, печатей чистоты и тому подобных совершенно естественных вещей. Возможно, они тоже скрыты или просто не видны самому Юнию без способностей псайкера. Ему сказали, что обучение здесь по типу школы-интерната, а через два дня наконец прибудут курсанты. Эти самые два дня Юний обходил весь замок, составляя карту в самописце ауспекса. Конфликт программы возникал на каждом этаже, и вместо одной трёхмерной карты у него вышло несколько плоских. Ауспекс отказывался понимать, какого фрага творится с лестницами на каждом этаже, и это вызвало у Юния улыбку. Тот, кто придумал эту систему безопасности, был хорош. Видна работа настоящего профессионала в ведении войны. Даже небольшое затруднение врагу может стать решающим, а тем курсантам, что здесь живут, такая тренировка поможет быстрее ориентироваться в стремительно меняющихся условиях битвы. Дух крепости был довольно древним, но не агрессивным, что странно для крепости. Хотя тут ведь тренировали молодую поросль, так что это в порядке вещей. Перед началом нового учебного года в Схолу прибыл и преподавательский состав. Знакомство было кратким, но интересным. Узнав, что перед ними маггл (так тут звали не псайкеров), который будет преподавать маггловедение, все проявили разные реакции. Огромный, как огрин, лесничий крепко пожал ладонь и пригласил в гости посмотреть на зверушек. От него несло тонкой ноткой алкоголя. Прилизанный, похожий на заигравшегося в еретика псайкер проник в его разум, а когда Юний показал ему парочку особо жарких воспоминаний, заново их пережив, поморщился и отвернулся, лишь коротко кивнув. Странноватый карлик держался подчёркнуто вежливо, хотя вряд ли искренне. Строгая дама была теплее. Местная женщина-апотекарий улыбалась; тучная женщина в одежде светлых тонов словно не могла определиться, как с ним говорить, а последняя протянула ему руку, которую он поцеловал, стараясь максимально быть похожим на комиссара Каина, пикты которого раз в месяц приходили в их крепость и за две недели исчезли, как бумага для самокруток и … на прочие нужды. Хотя те, что приходили не с агитками и пропагандой, а из-под полы торговцев, пользовались большей популярностью и существовали куда дольше. Один из вольных торговцев собирал пикты, видео и рисунки эротического характера, и у солдатни был на них спрос. Основными персонажами там были харизматичный Каин, послушницы Сорроритас, кое-кого интересовали изменённые аугметикой девушки. Ещё почему-то был популярен обычный курсант обычной Схолы по имени Диметриус, хотя пикты с ним чаще вызывали у Юния смешок, чем возбуждение. Вот он и изобразил щеголеватого комиссара на светском рауте с одного из пиктов, который целовал руку прелестной девушке. Что было на остальных страницах, догадаться нетрудно, хотя от планеты к планете пикты разрастались вымыслами и подробностями местных, так что к Оку Ужаса прилетали самые отборные версии, порой на грани с нарушением закона. Так, вместо обычной певички, девушка была то аристократкой, сбежавшей из дома, то дочкой губернатора планеты, а то и, о Трон, инквизиторшей с секретным заданием. Довольно моложавая псайкерша была симпатична и рассматривала его как интересного зверька или вроде того, однако Юний сделал себе пометку, с кем можно провести пару интересных вечеров за разговором о далеких планетах, а уж кого она в нём видит - дело десятое. На совещании он коротко представил план занятий и вышел. Остальные ещё долго о чём-то болтали, а ему предстояло написать вступительную речь. Оказалось, убить противника куда проще, чем объяснять детям, как их убивать. Две сотни галлеонов лежали в сундуке его личных покоев, однако ещё неизвестно, где и как их тратить и даже насколько их много. Хотя золото - на любой планете золото, и сейчас всё выглядело пристойно. И всё же если это какая-нибудь школа только для аристократов, то, возможно, кусок хлеба здесь стоит один золотой, и вот тогда будут проблемы, но это вопрос десятый. Аврелий сидел за письменным столом и пачкал пергамент чернильными кляксами. К концу второго часа и тридцать седьмого листа он приноровился к новому типу письменности, однако в голову до сих пор не лезло ничего путного, кроме как: "Видишь цель? Стреляй. Потом стреляй ещё. Потом можно ещё. И, наконец, контрольный в голову". В итоге под утро штурмовик бросил попытки стать оратором и решил разбираться в ситуации как и на поле боя – по ходу дела. Директор намекнул ему, что особенное внимание стоит уделить первому и пятому курсу. Если первый курс был для самого Юния логичным выводом – самые юные и ничего не знающие, - то почему пятый, он не понимал. Эта деталь засела в мозгу Аврелия, и уж от его взгляда не ускользнет ничего. И когда Гвардеец полагал, что уже ничему не удивится и ко всему готов, случилось это. Распределение. Куча тупых детей. Их одели в одну и ту же одежду, что поможет их сколотить в единый кулак, но разделили на четыре факультета, чтобы в соревновании они становились лучше – эту часть он понял и принял. Но твою же мать! Столько псайкеров в одном месте! Да ещё обученные рядом с новичками! Юний надеялся, что поля Геллера, окружающие Схолу и планету, достаточно сильные, чтобы все демоны варпа, привлечённые таким количеством психически одаренных душ, не смогли пробраться внутрь. Иначе его ждёт весёлый год. Как минимум - полный кошмаров, а как максимум - с попыткой открыть варп-разлом раз в месяц. Далее были типичные добрые слова, появилась еда, и они стали есть. Все в зале были настроены хорошо, лишь над учителем маггловедения шёл лёгкий снег. *** - Я собрал сегодня первые четыре курса вместе, потому что по вашей системе образования вы все считаетесь детьми. Такое разделение мне непривычно, но в чужой монастырь со своим уставом я не лезу. Хотите быть неженками – не моё дело. Моё имя – Юний Аврелий. Я учитель маггловедения. Директором мне было поручено учить вас всему, что касается маггловских технологий, понятий и так далее. А ещё некоторым навыкам выживания. Все вы видели газеты или слышали в семьях о ситуации в мире. Самые смышлённые заметили это и сами, а самые недальновидные наконец-то узнают об этом сегодня. В этом мире сгущаются тучи, скоро может грянуть нечто плохое. И поэтому вашей задачей минимум на этот год будет выжить. И мне очень не понравится, если кто-то её провалит. Дети сбились в кучу и неосознанно жались друг к другу - такое воздействие на них оказывал Юний. Абсолютно немигающий, очень тяжёлый и пристальный взгляд фиолетовых глаз как бы охватывает всех сразу. Ни у кого не возникает даже мысли перебить преподавателя. Это и хорошо, и плохо. Они не должны быть стадом. Придётся строить учебный процесс на инициативе. - В течение учебного года каждый из вас, и не по одному разу, принесёт какую-либо вещь. Пример человеческих технологий. Мы будем разбирать по нескольку за урок и думать, как их можно использовать не только по прямому назначению. Учительская мантия выглядит ужасно неуместно на тёмно-зелёной броне. Полы её сдвинуты на спину, к бедру прицеплен шлем, а хеллган лежит на учительском столе, и его дуло направлено на учеников. Рука преподавателя всего в паре сантиметров от курка. И дуло смертельного оружия гипнотизирует тех немногих магглорождённых, кто знает, что такое винтовка, не хуже взгляда преподавателя. - В этом мире очень много опасностей. И одна из моих задач состоит в том, чтобы научить вас выходить с ними лицом к лицу и обращать их в прах. В пепел! Или в бегство! Всем ясно?! Толпа детей дрогнула. Им не дали присесть, хорошо хоть аудитория была очень большой. Магия? Кто знает. - Сейчас я планирую освободить вас и отправить по комнатам. Вы составите список вещей, подумаете, где их взять и как принести. Но сначала - вопросы есть? Детишки лишь прятали глаза, перешёптывались и мялись. Всем было неуютно. Однако один маленький комочек, оказавшийся первокурсником в мантии с желтой оторочкой, поднял руку. - Представься. И затем говори. - Уильям Пиллсон, Пуффендуй. Маленький барсук всё же нашёл в себе силы поднять глаза на такого страшного учителя. Лишь вера в слова директора, что Хогвартс - безопасное место, и заверения, что преподаватели отдадут за них жизнь, позволяли ему не бояться. - Дяденька, а это правда, что в Запретном Лесу водятся страшные оборотни-людоеды? Юний не видел в Запретном Лесу тварей, кроме пауков, но не сомневался, что они есть. Аврелий улыбнулся и ответил: - Да, это правда. Люди правы, и в Запретном Лесу действительно водятся страшные оборотни-людоеды. И если вы никогда не пойдёте в этот Лес, с вами никогда ничего не случится. И ваша жизнь так никогда и не начнётся по-настоящему. Малыш кивнул и заворожённо глядел на мелькнувший проблеск человечности в этом живом воплощении битвы, каким представлялся ему преподаватель. И он не знал, что далеко не одинок в своём мнении. Десятки пар глаз меняли выражение с испуганного и напряжённого на заворожённое. До детей доходил смысл последней фразы. А ещё - что вот этот человек перед ними очень много раз ходил в такие места, как Запретный Лес, и сталкивался с теми самыми ужасными оборотнями-людоедами, которыми их пугали старшие курсы и мистер Филч. И он жив, а если они все очень-очень постараются, то и их научат, как оставаться в живых, если ты оказался перед страшным волком-людоедом в Запретном Лесу. Юний посчитал достигнутый эффект приемлемым и отпустил детей. Через полчаса пришёл отдельный пятый курс. - Я собрал весь ваш курс здесь в первый раз, чтобы познакомиться и представиться. Мне было сказано, что мой предмет для вас один из дополнительных. Я хочу, чтобы вы ходили сюда лишь по желанию, и если кто-то передумает в течение года - сможет присоединиться в любой момент. Но при этом крайне рекомендую курс маггловедения в этом году. Внимательные фиолетовые глаза искали и выделяли уже сформировавшиеся компашки учеников, гадая, кто именно так важен, чтобы директор отдельно отметил целый курс. Вон тот скучающий белобрысый парнишка? Или тот лохматый очкарик со шрамом? Может быть, может быть. Кроме них особо ярких представителей факультета не наблюдалось. Взгляд они держать точно так же не умели. И это в их-то возрасте. Юний уже вполне успешно убивал в одиннадцать лет, а эти и в пятнадцать лет не могут выдержать гляделки с ним. Значит придётся их раскачать. - Для начала тем, кто считает, что маггловедение бесполезно, - это не так. Уж если в чём люди, лишённые заклинаний, и преуспели, так в выживании и, одновременно, убийстве себе подобных. Эти вещи несомненно заслуживают внимания, и я не потерплю снисходительного к ним отношения, лишь потому, что вам достаточно пары слов силы, чтобы совершить то же самое, что обычные люди делают с куда более тяжёлым трудом и кучей сложных приспособлений! Любой из вас, если захочет, может испытать меня силой вашей магии. Вы все идиоты, если считаете, будто сможете меня убить даже все вместе. - Прошу прощения, профессор, зачем нам вас убивать?! И вообще, вы ведь сами сказали, что не владеете магией, так что вы в любом случае не сможете нас всех одолеть! Магия всё же даёт куда больше возможностей, и если не возражаете, многим было бы лучше уделить больше времени ее изучению. Взгляд Юния трансформировался в снайперский прищур, направленный на одну конкретную лохматую девочку. Она была в компании того очкарика, и Аврелий всё больше склонялся к версии, что именно этот шрамоголовый имеет какое-то особое значение для планов директора. Что ж, подруга у него не робкого десятка, но есть ли яйца у самого паренька? - Представься, девочка. Тебе не давали слова. - Гермиона Грейнджер. Гриффиндор. - Итак, Гермиона. Сейчас ты выйдешь вперёд, и мы с тобой посоревнуемся. Девушка слегка побледнела. - Простите, сэр, я не это имела в виду. - Поздно. Считайте это приказом преподавателя. Мелкие подрагивания век были заметны опытному военному, хотя их вряд ли заметил кто-то из учеников. Гриффиндорка нервничала, но всё же вышла вперёд и вытянула в его сторону палочку. Юний надел шлем, и теперь его голос звучал более механически, проходя через саунд-транслятор. - Сейчас я объясню условия. Я скажу слово "начали", а затем, Грейнджер, как только ты заметишь, что я начал двигаться, можешь попытаться остановить меня любым известным тебе способом. Я приказываю тебе приложить все усилия, даже если по итогу я буду вынужден отправиться в лазарет. За успешное выполнение задания ты получишь, эээ, как там их, баллы факультета, что бы это ни было. Скажем, полсотни. Тебе понятно? Сосредоточенная колдунья сжала губы в тонкую ниточку и кивнула, крепче перехватив палочку. Аврелий опять опёрся двумя ладонями на стол. - Начали. Девушка взмахнула палочкой, но остановилась. Преподаватель словно попал под Петрификус, лишь звуки дыхания, доносившиеся из шлема, говорили, что он просто не двигается. И вот прямо перед очередным выдохом Гвардеец взорвался движением, бросив тяжелый учительский стол прямо в ученицу. Гермиона замерла на долю секунды, но достаточно мощное Депульсо разбило стол ещё в полете, разнеся его в мелкие щепки, а тёмная фигура уже бежала к девочке, сжимая в правой руке хеллган, непонятно когда схваченный со стола: уж слишком много уже успело случиться в эту секунду, чтобы кто-то мог столько успеть за столь малый промежуток времени. Красная молния Ступефая несколько раз вырывается из волшебной палочки, чтобы выбить несколько каменных крошек из пола и стен кабинета. Довольно рослый и плечистый воин каждый раз успевал отклониться от заклинания. Хотя оно летело практически мгновенно! Гермиона сменила тактику и бросила Инкарцеро, однако магическая верёвка столкнулась с боевым посохом преподавателя ещё в воздухе, и это могучее оружие упало вниз, на ходу оборачиваясь все новыми петлями веревки. Воин в броне уже перепрыгивает через своё оружие и мчится дальше, и расстояние уже сократилось наполовину. Ещё одна магическая верёвка вылетает из палочки, но натыкается на шлем, и тот постигает та же судьба, что и оружие. А времени и расстояния всё меньше. Даже петляя вбок от красных молний Оглушающего проклятия, человек умудрялся не снижать скорости. И до всех в зале доходит, что у Гермионы Грейнджер осталось времени на одно-единственное заклинание. И вот практически невидимый Петрификус уже срывается с кончика магической палочки, но в тот же момент, когда девочка сделала первый взмах заклятия, Аврелий скинул учительскую мантию и словно набросил на Гермиону, скрывшись от глаз всех учеников на какие-то ничтожные доли секунды. Петрификус смахивает в сторону мантию, и та падает далеко позади зверя, которым видится сейчас стоящий на четырёх конечностях прямо перед девочкой учитель. Он отталкивается всеми четырьмя конечностями и хватает руку с палочкой прямо посреди плетения очередного заклинания. Нечеловечески пронзительный и яростный взгляд неестественно фиолетовых глаз на расстоянии вытянутой руки действует на девушку очень деморализующе, и, кажется, она начинает кричать от страха ещё до того, как Юний сминает её хрупкую кисть, ломая пальцы, и Гермиона начинает кричать ещё и от боли. Её ноги подкашиваются, но взрослый мужчина оказывается неожиданно сильным и продолжает держать её худое детское тело на вытянутой руке. А девочка всё продолжает кричать от боли, и слёзы уже брызнули из её глаз, как мельчайшие осколки вдребезги разбитого зеркала. Белобрысый парнишка бледнеет, хотя пытается сохранить подобие спокойствия, этим же занимается та часть школьников, которая пытается не стошнить еду на пол. И лишь некоторые продолжают в упор смотреть на них. А двое, друзья этой лохматой, даже бросаются ей помочь. Черноволосый очкарик оказывается быстрее рыжего, и лазпистолет уже выбил плитку перед ногой этого ребенка, отчего они оба останавливаются. - Вот цена вашей магии! Вот какую цену вам придётся заплатить, если из-за своего дара вы забудете, на что способен обычный человек! И чем теперь отличается от обычного человека эта девочка? Она не умеет колдовать сломанными пальцами! Она не умеет колдовать другой рукой! Она не умеет колдовать без палочки! И из-за того, что долгие годы в вас вбивали кучу всякого дерьма, ей даже не приходит в голову пнуть меня в пах ногой! Она уже сдалась, она не может терпеть боль, даже если от этого зависит её жизнь! Ну что, нужны вам уроки маггловедения за моим авторством? Или кто-то считает себя всё ещё выше этого?! Яростная речь на фоне рыданий лучшей ученицы курса деморализовала практически весь их курс, и Юний мог бы перебить их, как ягнят, голыми руками. Белобрысый парнишка фыркнул, вернув себе спокойный вид, но испарина, раздувающиеся крылья носа, бледность щек и расширенные зрачки выдают его страх. И вот Гермиона отброшена на пол, и она уже баюкает свою руку, однако учитель жестом останавливает попытавшихся подбежать к ней друзей. Урок ещё не усвоен до конца. Чеканным шагом неотвратимая смерть в лице учителя подходит к парнишке; два его крупноватых друга, за которыми он пытается спрятаться, разлетаются от пары оплеух. Правой рукой он хватает за грудки этого щенка и поднимает. - Я до сих пор недостаточно убедителен?! Может сломать тебе ОБЕ руки? – глаза парнишки расширяются ещё больше, и он возвращается к вбитым в его тело реакциям и словам… - Мой отец узнает об этом! И тебе не поздоровится! Юний склоняет голову набок и молчит какое-то время. - Ты что, дитя какого-то могучего аристократа, чтобы так говорить? - Да! Малфои - древний и уважаемый род! Гвардеец опускает ребенка на пол, а затем встаёт перед ним на колено. - Прошу прощения за моё неподобающее поведение. И от этого зрелища все ошарашены куда больше, чем от внезапной демонстрации того, на что действительно способен взрослый и сильный человек даже без магии. Но, не демонстрируя почтения выше необходимого, кадианец уже поднялся и отправился обратно к девушке, что всё ещё рыдает на полу, и страх в её глазах перерастает в панику, как только он вновь к ней приближается. Сходит кровь со щёк, глаза туманят слёзы, замирает голос, и облик каждой клеткой говорит: «Боже, пожалуйста, не надо больше!». Юний вкалывает ей обезболивающее из своей аптечки, и дыхание девочки постепенно выравнивается. Она не готова к войне. И её там быть не должно. Поэтому и спрос с неё будет ниже. Но всё же общий уровень подготовки этих детей довольно удручающий. - Гермиона, ты не использовала все свои способности, я видел это в твоих глазах. Ты сдерживалась, и это однажды может стоить тебе жизни. Уверен, ты краснеешь и теряешься, даже когда речь заходит о свидании, ты неуютно чувствуешь себя в незнакомых местах и забиваешь все пустоты знаниями из книг или болтовнёй, которая кажется тебе достаточно умной. Это неплохая психологическая защита, но на ней ты далеко не уедешь, – Юний повернулся ко всем ученикам. – Если вы достаточно робкие, чтобы запутаться в своих отношениях с природой, друг с другом или даже учителем, то шанс на успех навсегда ускользнет от вас! Хватайтесь всей силой вашего духа, тела и магии за те шансы, что дает вам жизнь! Я люблю даже пытки, что заслужил своими поступками! Я много раз был на войне и заслужил немало медалей! Но до сих пор считаю, что мои шрамы – лучшая награда. Отметины самой вселенной, оставленные на мне, в доказательство тому, что я защищал человечество от неназываемого ужаса! А как вы сможете защитить кого-то от реального ужаса, если даже в тепличных условиях вы ничтожны предо мной?! Урок окончен. Я жду от вас список студентов и, самое главное, готовности продолжать. Только те, кто собирается однажды столкнуться с тьмой и повергнуть её, должны сюда ходить! Те, кто едва не блюет при виде парочки сломанных костей, могут не посещать этот предмет, и я не буду об этом жалеть. Ах да, Грейнджер. Девушка подняла раскрасневшиеся глаза на учителя. – Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора. Ты не справилась. И голова девушки снова поникла, а потом стала едва подёргиваться, сдерживая новый порыв плача, вызванный новой болью, не связанной с телом. – Отвести её в лазарет. Все свободны. Урок окончен. *** Странное ушастое существо настигло его уже ближе к вечеру. Какая-то магическая прислуга, мутанты, способные на простенькую магию. И вот один такой принёс его в кабинет директора. Статный, всё ещё сильный старец гневно сверкал глазами, и воздух искрился от силы магии. Юний был в шлеме и с хеллганом наперевес, и аура силы директора, способная выбить из равновесия даже взрослого волшебника, разбивалась, как о скалу, об ледяное спокойствие и уверенность в себе Гвардейца Астра Милитарум. - Ты сломал руку маленькой девочке. И лишил её полусотни баллов. В первый же день ты практически покалечил беззащитного ученика, как физически, так и психологически. В нашей школе такое не допускается! Громоподобный голос директора вбивал в пол даже отмороженных преступников, но Юний чувствовал лишь искреннее недоумение. Директор, распахнувший разум наружу и благодаря этому способный считывать настроение даже наглухо замурованного в броню человека, это почувствовал и тоже слегка потерял уверенность в себе. - Прошу прощения, директор, но я был очень мягок. Любой враг Империи не оставит от них даже мокрого места, если им до совершеннолетия всего несколько лет, а они всё ещё такие слабаки, не говоря уж про наличие в этом заведении учеников, и вовсе не способных сохранить здравомыслие на поле боя! Да часть этих детей надо отсюда отчислить нахрен! Как они только проверку прошли?! Я в четырнадцать лет уже убил вторую сотню своих врагов, а они в пятнадцать едва не блюют от вида сломанной кисти! О Трон! Да в любом уголке галактики порядке жёстче, чем у вас здесь! Вместо яростного напора директор в один момент стал образцом внимательности, а огонь из его взгляда уступил столь же холодному свету разума далеко не глупого человека. - Трон, галактики, вторую сотню врагов в четырнадцать… Дорогой мой Юний Аврелий, скажите мне, пожалуйста, какой сейчас год и какой империи вы служите? Саунд-транслятор не мог передать всех эмоций, да и гвардеец явно владел собой, однако легиллименция смогла уловить нечто довольно близкое к паническому страху, который только-только первым червячком проник внутрь. Такой бывает у людей сильных, которые столкнулись с проблемами, что не сокрушить ударом кулака. Такой бывает у людей добрых, которые внезапно понимают, что сотворили великое зло. Такое бывает у людей смелых и бесстрашных, когда их картина мира рушится, и весь ад, что они прошли, меркнет перед новым ударом судьбы. - О нет! Бог-Император, защити! Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор впервые за очень долгое время против своей воли изогнул бровь в смеси изумления и затаённого страха перед тем, что он сейчас может услышать. Бог-Император? Мерлиновы кальсоны! Что здесь происходит?!