Станция сто тридцать два.

31 декабря. 2019. Станция сто тридцать два. Заметки последней ночи девятнадцатого года. Ноги утопающе скользили по снежным вершинам, в которые облеклись уличные перекрёстки. Одна поступь за следующей, скорее и скорее, по дороге вырезалась полоса движения, преследуя своего провожатого. Едва пробудившееся солнце ещё не поспело засветить безмолвный предутренний час, когда промелькнувшая на лестничной площадке тень тревожно загрохотала ручкой двери. — Погодите же, погодите! Открываю, — сквозь шумную возню движения к смотровому глазку, спустя время прозвучало за дверью. Хёна озадаченно разглядела покрасневшее лицо Чжиын, которая, с трудом переводя дыхание, хваталась за стены. Когда их лица проходят мимо меня, как мне разгадать их правду и ложь? Разглядывая их изнутри, в моей голове протискиваются картины, которым там не место. Ни в чём неповинное криводушие, или же подлая людская порочность? Что это, как мне их описать? Всего лишь прохожий мимо человек, заурядный и непримечательный, — таким я видела тебя вчера. Сегодня ты сидишь передо мной, пойманный и закованный, бесчестный трус названный вором. Когда я смотрю им всем в глаза, я непрестанно сомневаюсь в том, что же именно вижу. Хёна, придерживая края своего ночного халата одной рукой, другой придерживала Чжиын по пути к кухонному блеклому столу. Усадив её с правой стороны от окна, она, не сдерживая любопытный порыв, принялась за расследование. — Какой ураган привёл тебя в подобный вид? Ты поссорилась с отцом? Чжиын отрицательно покачала головой, предостерегая знаком руки дальнейшие назойливые вопросы. Капюшон её чёрного свитера откинулся назад к спинке стула вместе с головой, выпутывая из плена растрёпанные волосы. Перекрывая свой измождённый взгляд, Чжиын приподняла уголок губ в полуулыбке, и в привычно лукавой манере сменила направление: — Тётя, не могла бы ты одолжить свой телефон? — Снова твои шутки, — Хёна, морщась на ребяческое «тётя», сложила перед собой руки, — сначала признайся, куда девался твой. — Он сломался. — Сломался? — Сломался, — не моргнув и глазом, уверенным кивком подтвердила Ли. — Так принеси, починим, — подражая Чжиын, уверенно кивнула Хёна, не моргая глядя в упор. Ким Хёна без лишних вопросов проходила мимо загадки, чем заслужила призвание тёти, будучи лишь на десять лет старше Чжиын. Хёна во все времена без лишних вопросов проходила мимо всего. Соразмеряя каждый свой шаг, но не волнуясь ни об одном; наделённая практичной даровитостью, но лишённая подытоженного предназначения; специфичная, и в то же время самая осмысленная, она была тем самым человеком среди окружения Чжиын, на которого всегда можно было устойчиво опереться. Её действительность — это непрекращающийся блеклый цвет её кухонного стола. Не было ничего сложного, никаких других смутных цветов. Когда смотришь ей в глаза, то никогда не сомневаешься в том, что видишь. Душевное смятение — только он виновник тому, что Чжиын врёт таким глазам. Она придвинулась ближе к Хёне, заговорщически нашёптывая: — Я выбросила его в воду, чтобы больше никогда не быть найденной. Чем больше проходит времени, тем больше я испытываю нужды в сохранении своих воспоминаний. Даже если это слабость с моей стороны, я не хочу подавлять её. Среди своих оборванных слов и этих скомканных записей, я надеюсь дать жизнь самой себе. Той себе, что была построена не чужими словами, не из собранных кусочков чужих душ. Той себе, которую под их натиском отнесло в сторону стаей птиц. В каком направлении она ушла вместе с ними в поисках свободы? Не оставив следов своей дороги, после неё остались лишь уродливые осколки. Чтобы добраться, хоть и медленными шагами, до самой себя, мне следует избавиться от уродливых осколков. От сюжета, построенного другими. От демона, который видит всё в округе во лжи. — Инна? Инна, ты слышишь? — Чжиын, крепко прижимая телефон к уху, опасливо оглядывалась на дверь комнаты. Несмотря на то, что Хёна уединилась в своей комнате, оставив Чжиын наедине с собой, было сомнительно, чтобы её уши тоже уединились вместе с ней. — Чжиын, — с бесстрастным спокойствием произнесла Инна, — вместо того, чтобы платить по счетам, ты считаешь, что можешь донимать меня своими звонками? Ли крепко зажмурила глаза, не позволяя холодящему голосу Инны заключить её в мучительном страхе. Восстановившееся было дыхание снова сдавливало от власти, что была в чужих руках. — Ты говорила мне держаться от всех подальше, — тяжело проговаривая слова, Чжиын побудила себя ответить, — чтобы напоследок втоптать меня в грязь своими же руками? — Не ставь себя в жалкое положение, — с презрительным смешком послышалось в трубке, — сострадания ты не добьешься в любом случае. Это мой суд над тобой, моё правосудие, которое я доведу до конца. — И что же, что произойдёт со мной в конце? Поделись же своим планом, где твоя милость! — Я обещала тебе приехать на новогодние каникулы, — устало вздыхая, медленно протянула Инна, — придётся припоздниться, но не переживай. Вечером нас ждёт долгожданная встреча, и ты всё услышишь из первых уст. — Как бы далеко ты не зашла, тебя ждёт только провал, — лихорадочно срываясь в голосе, Чжиын вскочила со своего места, — Ты не сможешь дотянуться до меня, как бы сильно тебе не хотелось. — В самом деле? — не скрывая своей скуки, процедила Ю. — Я брошу всё, только чтобы сбежать туда, где даже твой голос не будет слышен. Тебе придётся нести груз своего надуманного правосудия на самой себе. — Чжиын, — с тем же бесстрастным спокойствием повторилось её имя, — не важно, как далеко ты уйдёшь. Мне даже не потребуется искать или идти за тобой. Я всегда буду за твоей спиной. Не так сложно сбросить звонок, чтобы чьё-то бездушие замолкло. Вопрос в том, что делать, если чьё-то бездушие уже успело проникнуть внутрь? Чжиын возгоралась в своём перегаре, с одной лишь мыслью, — «пусть всё идёт своим чередом, неизбежный конец сам решит всё за всех». — Твоя бледность скоро будет горазда тягаться с моим столом, — заметила Хёна, тихо подкрадываясь сзади и тем сильнее пугая Чжиын, — Вновь планируешь мёрзнуть снаружи? Чжиын молча отвернула лицо в сторону, избегая зрительного контакта. Выходить на уличный мороз повторно — просто немыслимо, простуда и так не заставила себя ждать. Всё промерзло с такой силой, что её лихорадит из самой глубины. Настолько, что даже во взгляде Хёны ей видится нечто незнакомое. Сколько же времени прошло с тех пор? Хёна небрежно улеглась на траву под летним солнцем. Чёрные волосы в бушующем потоке переливались ещё более тёмными цветами. Чжиын рядом с ней беспокойно и неугомонно оглядывалась через плечо. — Что ты натворила на этот раз? — приоткрывая левый глаз, осведомилась Хёна. — Поручила Йери выполнить одно добропорядочное задание, — с лёгким азартом в голосе поделилась Чжиын. — Вынудила её вымогать у людей деньги ради продвижения своей карьерной лестницы в кино? — Лучше! — Чжиын, торжествующе потерев руками, хитро ухмыльнулась, — Сегодня первый день шоу, который спонсируется моим отцом. Молодёжь добровольно берёт на себя роль воспитателей самых избалованных детей, чтобы знать с чем приходится сталкиваться в семейной жизни молодым родителям, которые неподготовлены к воспитанию детей и чтобы увидеть своими глазами, какие из этого выходят последствия. — Так, и что же дальше? — Я сказала, что если она выиграет в этом шоу, то её возьмут на место консультанта для съемочной площадки в следующем сезоне. — А на самом деле? — А на самом деле, она получит месячный купон на бесплатную еду в детском кафе «Динозавр и его друзья». — Йери рассвирепеет похлеще динозавра и его друзей, когда всё узнает, — с одобрительным кивком заметила Хёна. — А ты об этом не думай! — возразила Чжиын, — Это проявление моей заботы. Детишки научат её ценить себя больше, чем возможности моего отца. Хёна, промолчав в ответ, обдумывала стоит ли ей заговаривать на тему, которая больше года сбивчиво тянулась невысказанной. Уступчивая податливость ясного дня подкупала к гармонизации запутанных мыслей, и Хёна решила ему не противиться. — Ты в самом деле не держишь на неё зла? — настороженно начала она. — За что? — несмотря на отчётливый намёк, беззаботно поинтересовалась Чжиын. — В конце концов, она-таки использовала возможности твоего отца и вашу с ней дружбу, чтобы обеспечить себе хорошее место, да и до сих пор не упускает этого. Чжиын, надежда которой до конца не заговаривать об этом — тут же затухла, задумчиво вздохнула. Она подставила лицо ослепительным золотистым бликам, удерживая глаза открытыми. — Это всё неважно. — Она заняла место, о котором ты мечтала. — Это тоже неважно. — Почему ты говоришь так? — в непонимании возмутилась Хёна. — Она не занимала моё место, — спокойно разъяснила Ли, — И мечту мою она тоже не крала, как ты думаешь. Она просто следует согласно своим амбициям. — Поступая так подло! — Что же я могу поделать с этим? — выжигая горькие нотки этих слов под горящим солнцем, спросила Чжиын, — Да, она не играла честно, однако за нечестную игру ей отплатит её груз на спине. Что же мне остаётся, как её другу? Я не могу покинуть её сторону, как бы сильно она не опускалась. И то, что она задела меня в своём пути — не так уж и важно, если в итоге её шипы тоже поломаны. — Это не значит, что ей нужно позволять всё. Я бы на твоём месте ей не позволила такого, — хмуро обозначила Хёна свою позицию, на что Чжиын только тоскливо улыбнулась. — Я всё ещё не знаю, как сложится в будущем. Испытываю ли я досаду, злость или горечь, я не перестаю быть её другом, потому что мои чувства к ней не меняются в одно столкновение. — Тогда что будет, если твои чувства изменятся? Твои демоны выйдут наружу, чтобы разрушить всё разом? Взглянув на постное выражение лица Хёны впервые за время их разговора, Чжиын не сдерживаясь залилась своим доверчиво нежным смехом. Она отрицательно потрясла короткими волосами, и, соскочив с места, внезапно понеслась босыми ногами по тёплому песку вслед несущемуся вперёд ветру, не оглядываясь назад. Времена, которые сейчас кажутся такими далёкими. Сколько же времени прошло с тех пор? Глаза Чжиын, когда-то мерцающие свободой от сомнительных чувств, подёрнулись отчаянной занавесью страха. Медленными шагами, уродливые осколки разбились в песчинки. Сюжет, построенный другими, поменял своё направление. Но своего собственного демона я ещё не уничтожила.

***

2 июня. 2020. На дороге ещё догорали солнечные огни, когда день начал близиться к вечеру. Джухён оглядывала серую лестничную площадку, в ожидании, когда хозяин квартиры откроет ей дверь. — Вы следователь Бэ Джухён? — высунувшись из проёма, спросила чёрная голова. — Верно. А вы должно быть и есть Ким Хёна? — Так точно, — кивнула Ким, шире распахивая дверь и приглашая пройти внутрь. Все последние две недели работы, по неизвестной причине Джухён было любопытнее всего познакомиться с Ким Хёной. Но казалось, что со своим исчезновением, Чжиын унесла с собой и всех остальных. Все люди, за которых можно было уцепиться и поймать начало нити, — они отсутствовали с самого начала расследования. Ким не была исключением. — Итак, вы, Ким Хёна, были знакомы с Чжиын более десяти лет? — сверяясь со своими записями, намеченными по словам жителей окрестностей, уточнила Бэ. — Точно, — садясь на противоположной стороне блеклого кухонного стола, вновь подтвердила Хёна, — я знаю её с тех пор, как ей было одиннадцать лет. Они переехали в соседнюю квартиру с отцом после того, как её родители развелись. — Вы хорошо знали их семью? Ранние сумерки сменились дневным светом в линиях лица Хёны, когда она скрылась в своих воспоминаниях. — Чжиын была настолько энергичным ребёнком, что не упускала ни одного случая, чтобы проникнуть ко мне в дом и устроить какую-нибудь шалость. Она была моим маленьким другом, а затем товарищем, правда, всё таким же маленьким, — с лёгким смешком поделилась она, припоминания как горячилась Чжиын на любое упоминание о её небольшом росте, — Едва ли вы найдёте в календаре такой день, когда мы не виделись с ней хоть минуту. — Получается, вы наверняка бы заметили, если бы у неё что-то стряслось? — добавила Джухён, и, получив незамедлительный кивок в ответ, продолжила, — Было ли тогда что-то подобное за ней? Черты лица Хёны вернулись назад к ранним сумеркам, но сделавшись мрачнее, ближе к ночной поре. — Её поведение в последние полгода, — угрюмо пробормотала она, — в ней не было ничего от той Чжиын, которую я знала последние десять лет. Не просите меня объяснить, в чём была разница, — заранее оповестила Ким, — я не смогу вам ответить. Потому что поведение было таким же, что и всегда. И всё же, что-то в ней поменяло свой обыденный порядок течения. — Тогда, можете сказать, когда видели её в последний раз? — Это было утром тридцать первого декабря. — Получается, вы уехали после этого? — Уехала? — смятённо переспросила Хёна, — зачем мне было уезжать тогда? — Подождите, — рука Джухён, до этого старательно отмечавшая важные моменты в своём блокноте, повисла в воздухе, когда она подняла настороженный взгляд, — хотите сказать что были здесь после тридцать первого прошлого года, а Чжиын исчезла после этого? — Именно это и хочу сказать, — терпеливо ответила Ким. — Однако, данные о сдачи сессионных экзаменов говорят о том, что Чжиын всё ещё была здесь в январе следующего года. — Не обязательно, чтобы она в самом деле сдавала экзамены, — пожала плечами Ким так, словно это нечто само собой разумеющееся. Джухён недоверчиво взглянула на неё, намекая на неясность этих слов. — Её отец, господин Ли, имел достаточно власти, чтобы покрыть её отсутствие на экзаменах, это раз, — поджав большой палец, пояснила Хёна и продолжила, поджав указательный палец, — Её близкая подруга — Йери, студентка того же училища, могла скрыть и подчистить за всем остальным, это два. — Вы хотите сказать, что её близкая подруга могла пойти на то, чтобы скрыть факт исчезновения Чжиын? — отбивая ритм ручкой, спросила Бэ, не пропуская мимо себя пробежавшую в глазах Хёны мрачность. — Йери дорожила дружбой Чжиын больше всего. Но своей выгодой дорожила не меньше. Вероятно, она просто соединила эти две составляющие в одну. — Между ними были разногласия? — Даже если и были, они хорошо скрывали это. — В таком случае, что насчёт отца? — Джухён на секунду вспомнила недалёкого аптекаря, с которым встретилась утром, и в который раз пожалела, что досадовала на него. Куда большую нетерпимость в ней вызовывают люди, подобные Хёне. Те, кто знает всё, но не расскажет вам об этом, пока вы не спросите напрямик о каждой детали. — Многие говорят, что у них были плохие отношения, но так рисовалось лишь в их воображении, — неожиданно удивила Хёна, — Господин Ли устраивал всё вместо Чжиын, и редко, когда прислушивался к её мечтам. Тем не менее, в остальных случаях он ничем не сжимал и не урезал её права, почти во всём давая личную свободу и пространство. Они всегда находили компромисс в своих отношениях. — Поэтому он пытался скрыть её исчезновение, а затем сам испарился? — иронично вздёрнув бровь, полюбопытствовала Джухён. — Об этом вам лучше узнать у него самого, — не оценив иронию, холодно обронила Хёна. — Я бы с удовольствием, но видимо у него действительно хорошие связи, поскольку нигде его не найдёшь. Может быть, вы знаете куда он мог уехать или как до него дозвониться? — К сожалению, не знаю, — сохраняя холодный тон, Хёна ясно давала понять, что стоит на оппозиционной стороне. — Насчёт Йери, видимо, тоже ничего не знаете? — Не знаю. — Тогда быть может вы знаете по крайней мере о себе? — дождавшись удобного момента, контратаковала Бэ. Хёна, подавив усмёшку, непонимающе нагнула голову в бок. — По какой причине от вашего следа тоже не осталось места? И как вы объясните то, что тоже уехали, не оповестив полицию об исчезновении Ли Чжиын? — Я всего лишь уехала к своему другу в прошлом месяце, — сдерживая раздражение, вымолвила Хёна, и оставалось только гадать насколько правдивы её слова, — Оповещать же не стала, так как это Ли Чжиын. Я даже не считаю, что она исчезла по чьей то вине. — Хотите сказать, что она исчезла по своей воле и переживать об этом не стоит? — нарастающее между ними напряжение выливалось в крепчающей дозе враждебной недоверчивости. — Да, — Хёна выждав упрямую паузу, и таки не дождавшись ответного вопроса, наконец решилась разъяснить свою позицию подробнее. — В то утро, когда мы виделись в последний раз, произошло слишком много странного, и это не может не заставить думать, что её исчезновение связано не иначе как с ней самой, а не с кем-то другим. — Давайте, вы расскажите всё по порядку, что произошло в то утро, — также примиряющей интонацией, пошла навстречу Джухён. Вежливо выжидая, она позволила Хёне собраться с мыслями и сбросить накопившееся напряжение. Но собираясь ответить, та на секунду застыла, разглядывая следователя. Вспыхнувшее перед глазами воспоминание о последней встрече с Чжиын пронеслось в памяти не столько из-за упоминания о нём, сколько о схожести этого момента с тем. Бэ Джухён и Ли Чжиын не были похожи ничем. Но во взгляде Чжиын пробегали те же невнятные мысли, которые невозможно было прочесть посторонним. Если только ты сам их не испытывал. Хёна отогнала наваждение, ощущая его неприятный осадок. — Ещё не было пяти утра на часах, когда она постучалась ко мне, — начала она свой рассказ, — Чжиын едва дышала и выглядела так, будто ходила несколько часов подряд на холоде. Хотя, не сомневаюсь, что именно так оно и было. Она отмахнулась от моих вопросов, но немедля попросила об услуге, — попросила одолжить ей телефон для звонка, сказав, что её сломался, и она выбросила его в воду. — Телефонный звонок это единственное о чём она просила? — уточнила Джухён. — Единственное. Она ушла сразу после того как переговорила. — Но вы сказали, что произошло много странного. Что вы ещё имели ввиду? — Как бы вам сказать точнее? — замешкалась Ким, перебирая пальцы и скользя взглядом по кухне в поисках слов, — Я не слышала весь разговор, но я слышала к кому она обращалась. Она говорила с Ю Инной. — Ю Инна? — незнакомое имя быстрым движением записалось в блокнот. — Она дружила с Чжиын и Йери в юности, но в шестнадцать лет уехала обучаться заграницу. С тех пор о ней не было никаких вестей. — Получается, Чжиын каким-то образом наладила с ней связь после? — Я так не думаю, — с той же осторожностью проговорила Хёна, — Если связь и могла быть, то только со стороны Инны. Однако, дело даже не в этом. Она не говорила с Инной в то утро. Джухён, которая пришла с целью зацепиться за одну из нитей, чтобы пойти по её следу, в итоге почувствовала, как после этих слов её затянуло в неразрывно сплетённый клубок бесконечных нитей. — Когда Чжиын ушла, я перезвонила по номеру, которому она звонила. Такого номера не существовало. Ночная пора, следующая за концом ранних сумерек, сплыла с лиц, затонув в глухом воздухе. В жидкой оболочке тембры мглистого дня неслышно закрадывались внутрь. — Чжиын вела прямую игру. Не обманывая, не скрывая, все её карты лежали на виду у всех. Никто не заботил её. Отец, который управлял и строил жизнь вместо неё? Подруга, у которой чувство дружбы встало в тени у личной выгоды? Ничего не было важно. Если её что-то трогало, то она говорила об этом честно, не откладывая. Но я могу назвать с точностью до минуты тот момент, когда она изменилась. Она словно услышала и прониклась знанием того, чем не следовало. Вы когда-нибудь видели людей, которые получали знание о чём-то запретном, о том, о чём говорить было нельзя? Что-то, что было слишком глубоком и тёмным, куда даже лезть страшно. В один момент она стала смотреть на всех по-другому. Она словно видела в нас незнакомцев, угрожающих ей. Продолжая смеяться, её глаза темнели от страха. Она вглядывалась в окружающих людей, ожидая от них любого подвоха. Говорите, плохие отношения привели к этому? Отец, подруга, кто-то еще? Или может Ю Инна, которой нет? А мне кажется, что она сама привела к этому и выдумала себе свой мир. Хёна, выражавшая противостояние, сурово выдвинула своё заключение. Наблюдая за ней, всё также будучи в смятении, Джухён слышала её слова, но пропускала мимо себя. Наблюдая за Ким Хёной, Джухён ощущала, как назревшие вопросы, ещё не нашедшие ответа, легче раскладывались по своим местам. Бэ Джухён, никогда не встречавшая Ли Чжиын, вдруг чётко представила себе её чувства в подобном окружении. Её страхи, её тревоги, её желание сбежать. Что бы Хёна ни говорила, это всё не могло не иметь основания. Вы все виноваты в том, что дали другому человеку повод сомневаться и вселили в него страх увидеть за вашими кривыми лицами — трещины чего-то большего.