Орихимэ, Хикобоши... и Денеб?

Чтоб ты жил в эпоху перемен! (Древнекитайское пожелание врагу)

      Утро 8 июля, Офис Подпольного студсовета. На диване рядом сидят вице-президент и секретарь, обе невыспавшиеся и хмурые.       - Так вот как оно, значит. Президент ушла по-английски… Чаю, Мэйко? Какой будешь?       - А, неважно. Любой, - проговорила сгорбившаяся и опустившая взгляд Мэйко. - Хана… а не затруднит приготовить тот, который наша Кайчо любила больше всего?       - Хорошо, сейчас. Так сильно тоскуешь? – Хана участливо тронула коллегу по студсовету за руку.       У Мэйко запрыгали губы, но она усилием воли взяла себя в руки.       - Пожалуйста, Хана… не стоит, или я сейчас разрыдаюсь. Я и так до утра проревела, как истеричка.       («Знаешь, не только ты», - могла бы вставить каратистка, вспомнив ночные слёзы Чиё, но молча поднялась и пошла заваривать чай.)       - Хана, я… я не могу понять, почему Кайчо решила покинуть Хачимицу. Мы ведь дружили с младшей школы. Да, она всегда была неизмеримо умнее меня, и мне не дано постичь все её многоходовки, всю её невероятную дальновидность. Но всё же… мало кто знал её так, как я. Это совсем не похоже на Мари-сан, которую я знаю. Она всегда встречала удары судьбы со стойкостью и достоинством. И меня научила тому же.       - Меня ещё другое удивило, - ответила Хана, разливая настой по чашечкам. – То, что в аэропорт вы помчались на пару с Такэномией.       («Прости, Мэйко. Конечно, я лукавлю. После того, как я поневоле стала не то режиссёром, не то оператором любительского фильма для взрослых с участием Мари и Кейт, который я записывала на свой ноут, мотивы “официальной” президентши мне как раз понятны. Противная рыжая стервозина, оказывается, была тайно без ума от нашей строгой идеальной Курихары. Но вице знать об этом… уроборосе никак нельзя, даже если не брать во внимание моё обещание Мари сохранить произошедшее в комнате Кейт в тайне. Это окончательно добьёт её. Да и на чрезмерную экзальтацию Мэйко в отношении Президента я теперь под несколько другим углом смотрю… Как, впрочем, и на жёсткую даже по меркам ПСС мизандрию Мари. Лесбошкола, блин, какая-то!»)       Мэйко проигнорировала реплику о Кейт.       - Таак… Хана, а Киёши был на вечеринке?       - Да уж, такое разве забудешь… - Поднос с чаем тихонько звякнул о стол.       - Погоди-ка! – перебила пепельная блондинка. - Так выходит, раз ты узнала об исчезновении Кайчо только сейчас от меня, Киёши ничего не сказал никому из вас про её уход?! А ведь я велела ему сделать это!       - Пхе. Киёши же такой эгоист. Он думал лишь о том, как поудачнее подкатить яйца к сестре Президента.       - Вот урод… а я ещё стала было лучше к нему относиться после совместного участия в кавалерийской битве. Ну попадись он мне, душу из гадёныша вытрясу!! – сверкнула очками Мэйко.       - Остынь, остынь пожалуйста, - вдруг забеспокоилась золотоволосая секретарь. – Он уже получил своё от меня, уж поверь.       - Уже получил от тебя? Ты хочешь сказать, он что-то этакое отмочил на вечеринке?       - Именно. Как раз хотела рассказать тебе…

***

      Комната Киёши и Шинго.       Фудзино лежит ничком в кровати, уткнувшись в подушку. Его одежда валяется на полу как попало.       Осторожный стук в дверь, голос Андре:       - Ребят, можно?       - Валяй, - без выражения произносит изгой всея школы.       Входит Рэйдзи, сияющий как свежеотчеканенная монета.       - Киёши-кун, доброе утро. А где все? Я не вижу никого из наших, кроме тебя.       - Понятия не имею.       - Киёши-кун, ты так злишься оттого, что меня не было на вечеринке? – скорбно спросил толстяк.       Незадачливый завсегдатай школьной тюрьмы наконец перевернулся на спину и посмотрел на друга пустыми глазами.       - Поверь, Андре, ты последний, на кого я держу какие-то обиды…       - А… как… прошла…? – Когда экс-мазохист пересёкся взглядом с Киёши, вопрос застрял у него в горле.       - Вечеринка с якинику-то? Хех… Сказать что хреново прошла – ничего не сказать.       - Что случилось?!       - Случилось такое, что хорошо, что никто из наших не видел. Это уж поверь.       - Неужели Чиё-чан отвергла тебя?! – Рэйдзи прижал к щекам пухлые пальцы.       - Лучше бы отвергла, друг Андре. Лучше бы просто отвергла…       - Так, погодь… ты сказал, «никто из наших». Так кто же был на вечеринке? Одни девочки?       - Только я, Чиё-чан и Хана-сан.       - Даже мадам вице-президент? Бочка…       - Её там не было и не могло быть. Потому как вице-президент спихнула меня с моего велика в канаву и с Кейт-сан на багажнике помчала куда-то сломя голову. Полагаю даже, что в аэропорт.       - Ничего себе! А… зачем… в аэропорт?       - Ах, ты ж ничего не знаешь… Лучше сядь, Андре. Мари-сан ушла из школы.

***

      Сарайчик «обычного» сэйтокая.       Такэномия с тоской в глазах что-то клацает на рабочем ноутбуке, подперев щёку второй рукой.       Как вихрь, вбегает на редкость энергичная и улыбчивая Риса Бэтто:       - Охаё годзаймас, Президент! Так, какая там у нас текущая работа на сегодня?       - Привет, Риса, - Кейт наскоро пытается придать лицу безмятежное выражение. – Да нашей работы сейчас мало. Но надо готовиться к триместровым экзаменам, как и всем ученикам. Вот, жду Мицуко из библиотеки, она книжки меняет. Попросила её прихватить пару пособий для себя, ей по пути. Печеньку хочешь? Там пакет на столе.       - Спасибо, не откажусь. Вроде только что позавтракала, а всё ещё голодна.       - Риса, ты стала чаще улыбаться, а твои глаза, как и вовсе сияют и лучатся! – замечает рыженькая.       «Блин, палюсь… А вот ты-то наоборот, последнее время грустная и задумчивая, Президент. Хоть и более-менее умело скрываешь. Но я-то вижу», - подумала Риса, но вслух, конечно, не произнесла.       - А чего ж не радоваться-то. Наконец охранять никого больше не надо. Осточертела эта тюрьма уже, правда, Президент? Как хорошо, что этот символ власти «подпольщиц» перестал существовать.       - Риса, будь другом, клацни, пожалуйста, электрочайник. Сейчас Мицуко дождёмся, попьём кофеёк, поедим печенек вместе. Сейчас я вам ещё не те новости про ПСС расскажу… обалдеете.       Обходя стол подруги-начальницы, кэндоистка случайно замечает, что Кейт вбивала в строку поиска: «японские школьники обучение по обмену».

***

      Полицейский участок где-то в Нэриме.       На длинной скамье у стены понурые и пристыженные сидят все шестеро участников путешествия на «PBR-сама v.2.0». Перед ними расхаживает строгий офицер полиции:       - Тээкс, молодые люди. Пикник с кострами в неположенном месте в городской черте попахивает штрафом. Неужели вам мало специально отведённых мест? О случившемся будет сообщено как вашим родителям, так и в ваше учебное заведение. А груда пустых пластиковых бутылок и скотча, которую вы там оставили – это нечто запредельное, я такого свинства ещё не видел… Что ж, в педагогических целях сейчас будете убирать сами свой мусор. Сержант, препроводите нашу молодёжь на место преступления.       - Молю Вас, выслушайте, офицер-доно! – дёрнулся Гакуто. – Сие есть не мусор, а наша Богиня…       (Лицо офицера вытягивается.)       - …ой, в смысле, наша счастливая ракета-сама… то есть как бы, понимаете… лодка-сама… её воистину никак нельзя выбрасывать!       - Ничего не понимаю, парень! Как бы то ни было, никаких лодок, ракет и уж тем более богинь из мусора там быть не должно.       «Четырёхглазый» молитвенно складывает ладони:       - Любезнейший, Ваш покорный просит лишь о малой милости! Будет ли дано нам позволение попросту забрать нашу PBR-сама v.2.0… нуу, лодку из бутылок, в наше школьное общежитие, минуя мусорные баки?       - Что ж, - махнул рукой полицейский, - если в вашей школе позволено хранить в жилой зоне поделки из мусора – принципиальных возражений не имею!       Парни расцветают глуповатыми улыбками. Все три девушки синхронно фэйспалмят.

***

      - …Так ты говоришь, у этого кобелины хватило наглости волочиться за вами обеими параллельно?! – вице закатала рукав форменной рубашке не бицепсе. – Да я ему оторву всё, что отрывается!!       - Прошу, дорогая Мэйко, не переживай ещё и из-за этого! Предоставь это мне. К Чиё-чан этот Дерьмоёши больше не подойдёт, об этом я уже позаботилась. Ну а меня ты знаешь, я ж и сама таак врезать могу… - Хана мило улыбнулась. – Да и вообще, уже то, что Киёши такой мерзкий изврат и скользкий типок, разве не является само по себе худшим наказанием для него?       - Да, наверное, ты права, Хана. Ну а наша задача сейчас сохранить то, что осталось от позиций Подпольного совета… ради Мари-сан! Что имеем? Тюрьма разрушена, пропаганда Кейт против нас принесла свои ядовитые плоды - отвратила от ПСС большинство учениц. Иными словами, наша репутация ниже плинтуса, а положение шаткое. Работы непочатый край.       - Наверняка эта сучка Такэномия захочет добить нас. Эхх, будь с нами наша Президент…       - Надо заметить, мне рыжая говорила на побережье обратное. Что с исчезновением Кайчо вся борьба студсоветов потеряла для неё смысл. Представляешь, она даже извинилась передо мной за прошлое! Конечно, верить ей на слово глупо… наверное. Но ведь действительно, если разобраться, для Кейт всё это было не более чем личной вендеттой за обиды детства.       - Да, Президент в тюрьме рассказывала мне эту давнюю историю, когда ты лежала слабая. А она так трогательно заботилась о тебе. Ставила тебе компрессы, обтирала испарину. Лично, даже меня не подпускала.       Карие глаза Мэйко увлажнились, она безвольно роняет руки:       - Она всегда, всегда была так бесконечно добра ко мне! Я не заслуживаю и сотой доли её расположения! А я только что и создавала ей трудности…       - Как же ты неправа, вице-президент. И будь Мари здесь, она сказала бы то же самое. Она всегда ценила тебя очень высоко. Даже будучи в «детском» состоянии, ты отлично выступала на кавалерийской битве. А уж когда ты вернулась! Хоть Киёши и редкий придурок, но сказал он тогда о тебе чрезмерно пафосно, но очень точно – «сильнейшая из гвардии королевы»…       (Мэйко вспоминает свой «выход из тела», странный «завет Киёши» на песке, ангелов-жнецов, Мари, поющую ту самую песню в отчаянной попытке привести в чувство подругу… и своё триумфальное возвращение. Она вытирает набежавшие слёзы и распрямляется.)       - Вот поэтому ты и должна быть сильной, Шираки Мэйко-сан, - продолжает Хана. – Ради нашего ПСС, ради Мари… и ради Чиё. Ей сейчас тоже тяжело, этот Хуёши разбил ей сердце и испортил день рождения. Я отвела её домой, успокаивала полночи, а сегодня она осталась дома.       - Я приложу все усилия! И с Чиё-сан поговорю, обещаю.       - Вот и славно. Вот это наша вице-президент! Ты, между прочим, теперь у нас временно главная в Совете. Дерзай.

***

      - Ничего себе, вот это новости, Президент! – воскликнула Риса, возбуждённо крутя пальцами шинай вокруг оси. – То есть, уход Мари надо воспринимать как нашу победу?       - Видимо, да, - ответила Кейт. Потому что «должна» была так ответить подчинённым. Но сама она была совершенно иного мнения… Про свою погоню за Мари на пару с Мэйко рыжая, конечно же, не рассказала.       - И… что же Вы намерены предпринять? – осторожно спросила Мицуко, шокированная новостями не меньше коллеги. – Будете продолжать линию на уничтожение ПСС?       - Нет, девочки. Это уже излишне. Война окончена. Ну, по крайней мере, пока… - поспешно поправляется Кейт.       Замглавы и секретарь Студсовета удивлённо переглядываются.

***

      - Да будет тебе, Киёши-кун! Ещё помиритесь с Чиё-чан, раньше ведь тоже были сложности и недопонимания - простодушно успокаивал друга Рэйдзи.       - Нет, Андре. Это уже конец. И самое умное, что я могу сделать сейчас, это вообще по возможности реже попадаться ей на глаза. А равно и Хане-сан.       - Но… ведь с Чиё-чан вы учитесь в одном классе!       - Что ж, буду делать вид, что не замечаю её.       - Более того, ты сам говорил, что её парта прямо перед твоей.       - Так было когда-то. Но после моего позора на кавалерийской битве вокруг меня в классе настоящая «полоса отчуждения». На длину/ширину парты с каждой стороны. А что будет теперь – и предположить боюсь…

***

      Полдень, район Нэрима, дорога от станции до Хачимицу. Джо, Шинго и Гакуто тащат разобранную на секции PBR, девчонки теперь налегке – ведь всю бывшую при них снедь они съели ещё вчера.       - Ну вот, а всё так хорошо начиналось… - протянула Анзу.       - Да уж, а в итоге мы все искупали телефоны, ночевали как хиппи на улице, разжигая костёр при помощи очков Гакуто-куна… Хорошо, хоть кое-какие продукты и деньги были у нас с собой, - вторит ей Маюми. – И я уже молчу про то, что забанили мой стрим-аккаунт, р-р-р…       - И как будто было мало неприятностей, теперь ещё и нашим родителям придут квитанции со штрафами, плюс на всю школу ославимся, - резюмировала Сато. – Могут быть даже неприятности с ПСС… ведь мы с мальчиками тусили.       - Нуу, это вряд ли, - ответила начальница охраны ПСС. – Ведь запрет на так называемые «межполовые связи» распространяется лишь на территорию академии. А то вы не знаете, что немало наших девчонок имеет шуры-муры вне школы…       При этих словах «Пирожок-сан» слегка покраснела. То ли она вспомнила своего бывшего Ёшиду aka. Рёмаччи (который, как выяснилось на кавалерийской битве, крутил романы ещё с несколькими девушками одновременно), то ли Джо-куна, которому вчера в сумерках кое-что позволила…       - Воистину, то, что мы загремели в полицию, есть ничто иное как кара PBR-сама за постыдное пренебрежение вечеринкой нашего друга Киёши-доно!       - Чувак, не драматизируй! Отлично провели время. Лично я ни о чём не жалею, - самодовольно заявил блондин. – Уверен, Киёши поймёт и простит нас. А PBR-сама благоволит нам, это точно.       Анзу перехватила его взгляд и тоже зарделась. Вчера вечером Шинго таки получил свой поцелуй, украдкой, в прибрежной рощице, когда они вдвоём ходили в круглосуточный магазин докупить чуток еды...       - Но осмелюсь напомнить, - продолжал брюзжать очкарик, - ведь мы обещали Чиё-доно…       Его никто не слушал. И Гакуто побрёл дальше молча, вспоминая, как вчера безуспешно пытался развлечь Маюми разговорами о Троецарствии и Сэнгоку, но ту быстро одолел приступ зевоты, и она ушла спать в «девичий» шалаш, сославшись на усталость – странным образом шарм «спасителя школы» никак не повлиял на подругу и сокомнатницу Чиё. Остаток вечера «лучший стратег Нэримы» просидел у костра в одиночестве, перебирая в памяти то «лизь-игру» в коробке со Шлюхой-сэмпай, то соревнование за него двух девушек в помещении Студсовета, то собственные нескромные мыслишки про «тройничок» с оными…       Миновав главные ворота «Хачи-ко», молодая компания увидела выходящего из-за угла жилого корпуса Андре. Услышав приветственные крики друзей, он обернулся и бросился бежать им навстречу, размахивая руками.

***

      Выслушав новости от запыхавшегося и частящего Андре, парни и девушки… в общем, прифигели. Анзу тут же умчалась, сославшись на служебный долг по отношению к ПСС. Немногим позже ушла и Маюми – очевидно, она пошла в общежитие разыскивать Чиё.       - Ваш покорный обращает ваше благосклонное внимание, о уважаемые, - оседлал любимого конька Гакуто, - что истории воистину известны случаи, когда один правитель оставил по некоей причине свой трон, но его преемник всё ещё…       На начитанного парня посыпались злые реплики:       - Замолкни!       - Чёртов задрот!       - Ботан!       - Блин, Гакуто, ты нам друг, конечно, но как же ты, блин, задрал своими Троецарствиями!! Кхааа!       - Что сказать-то хотел, только по возможности короче!       - Ваш покорный не удивлён такой реакции своих невежественных соратников, - невозмутимо поправил очки Морокудзу. – А ведь перипетии, обозначенные в скрижалях истории, действительно дают пытливым умам ключи к пониманию настоящего, ибо…       - Иными словами, ты хочешь сказать, что сейчас с уходом Президента ПСС слаб как никогда и не имеет практически никакой власти, а за внутренним распорядком в школе никто не следит? Кха! – перебил этот высокопарный поток парень в капюшоне.       - Именно, Джо-доно! Сие именуется - междуцарствие!       - Опять анархия. Ну вот, а вы боялись нагоняя по «подпольной» линии. Не парьтесь, отделаемся лёгким пропесочиванием, - подвёл черту Шинго и посмотрел на большие часы на фасаде школы. – Пошли уже заморим червя, ребзя, пока столовка не закрылась.

***

      - Чиё-сан, добрый вечер. Ты уже в курсе?..       - Добрый вечер, Мэйко-чан, я так рада тебя слышать. Да, узнала про сестрицу от Маюми – она звонила мне из школы днём…       - Хмм… Маюми-чан в курсе, значит. То есть новости распространились по школе быстро.       - Это притом, что как выяснилось всего час назад, сестричка даже попросила родителей не говорить мне ничего до поры, так как не хотела испортить мне день рождения. Подожди-ка, Мэйко-чан, а ты сама-то откуда?..       - Мне сказала Кейт, вчера утром.       - Кейт-сан??       - Да. Как выяснилось, она была единственной из всей школы, кому Кайчо поведала о своём отъезде, - в голосе Мэйко чувствовалась скрываемая боль. - Вчера утром Кейт пришла в наш офис и рассказала это мне и Киёши… ой, прости!       - За что «прости»? За упоминание Киёши? Брось. Я довольно-таки уравновешенная девушка и быстро прихожу в себя. По крайней мере, аппетит утром вернулся. Да и Хана была со мной практически всю ночь, она очень помогла мне справиться с горем. Уже завтра я планирую появиться в школе.       - О, я рада это слышать, Чиё-сан! Так значит, это от Киёши уже полшколы знает… А тебе и Хане он ничего не передал, хотя я совершенно недвусмысленно велела ему!..       - Ничего… Может, оно и к лучшему, Мэйко-чан. Новость про исчезновение сестры в тот же день окончательно испортила бы мне день рождения…       - Тысяча извинений!! Какая же я дура, не подумала…       - Не стоит, Мэйко-чан. Ты ведь только хотела как лучше, я знаю.       - Чиё-сан, а твоя сестра… так и не выходила на связь?       - Увы. Более того, её номер не отвечает, так же как и все мессенджеры и соцсети, в которых зарегистрирована сестричка.       - Да, я тоже не смогла никуда ей ни позвонить, ни написать... А что говорят ваши родители? Известно что-то, куда уехала учиться Мари-сан?       - Я ещё толком не говорила с ними на эту тему. Папа всё ещё под следствием, мы с ним сегодня успели лишь парой слов обмолвиться по телефону (кстати, адвокат заверил папу, что его скоро освободят), а мама гостит в префектуре Осака у родственников. Я тут сейчас одна с нашей экономкой. Но как только что-то узнаю, или если от сестрички будет какая-то весточка – сообщу тебе незамедлительно! И ты меня, если что, в курсе держи, пожалуйста.       - Большое спасибо, Чиё-сан… ты же знаешь, как это важно для меня! – всхлипнул телефонный динамик голосом вице.

***

      Чужой огромный город. 22 часа 8 июля по местному времени, 5 утра 9 июля по Токио.       Предыдущие сутки прошли в хлопотах по устройству на новом месте, размещению в новом кампусе. Мари встретили очень радушные, приветливые, искренние люди. К тому же она худо-бедно могла изъясняться сотней фраз на их языке; плюс несколько детских лет она провела за границей с семьёй, пусть и в другой стране.       Мари легко далась смена часовых поясов. Когда она проснулась в самолёте, совершенно не болела голова после первого в её жизни опьянения (а девушка ожидала чего-то такого, основываясь на книжных знаниях). Молодой спортивный организм не мучила акклиматизация. А вот с неприятными ощущениями несколько иного свойства было сложнее… Когда «Владычица ворон» вписалась в кампус и обустроилась в предоставленной ей комнате на двоих (неизвестная сокомнатница должна была приехать только на следующей неделе), на неё внезапно обрушилась острая тоска. Она вспоминала Токио, тихую Нэриму, два с лишним года в Хачимицу, свою карьеру в Подпольном совете, своих ворон и начало этого злочастного, но по-своему весёленького учебного года – когда проявились плоды решения её отца изменить школьную политику, вопреки сильному сопротивлению большинства учениц и преподавателей…       Логика подсказывала Мари, что когда всего через пару дней начнётся интенсивная учёба, грустить станет элементарно некогда – и хорошо. Но сейчас делать было по большому счёту нечего, и временное безделье подпитывало рефлексию. Можно, конечно, было немедленно окунуться в тесное общение с иностранными школьниками – но не такой была холодная и интровертная натура двадцатой Президента ПСС; хоть и была она безупречно вежливой и ровной в общении со всеми, хоть и обладала она харизмой и обаянием - у неё никогда не было много друзей, и она крайне мало кого пускала, что называется, в душу. Но ничего, завтра-послезавтра она планировала отправиться осматривать местные достопримечательности, это должно скрасить ожидание.       Ещё в Японии, отсиживаясь дома после судьбоносного спортфестиваля и приняв решение поехать учиться по обмену, Мари под влиянием депрессии сменила номер телефона и удалилась из социальных сетей. Новый номер она сообщила только родителям и попросила их не расстраивать Чиё раньше времени. Конечно, она обязательно свяжется с сестрёнкой и со старшими членами ПСС – но только не сейчас…

***

      Спустя несколько дней, после занятий.       Дождавшись, когда кабинет покинут все одноклассницы, Киёши приступил к уборке – сегодня он был дежурным. Обычно уборка класса осуществлялась по двое, но кто захочет быть в паре с мерзким Хуёши-Дерьмоёши, изгоем? Впрочем, после Танабаты он ожидал, что относиться к нему станут ещё хуже – но этого не случилось; с другой стороны и лучше относиться тоже не стали. Что ж, к тотальному игнору и оскорблениям он худо-бедно уже привык: всячески старался не отсвечивать и сосредоточиться на подготовке к экзаменам – ведь первый триместр подходил к концу. Триместр, большую часть которого он провёл в тюремном блоке академии Хачимицу…       «Эхх, дурень ты, Киёши, уже четвёртый месяц в практически полностью девичьей школе, а так ничего и не понял в девушках», - говорил себе парень, орудуя щёткой под партами. – «Как Чиё, так и Хана были мне столь дороги по-своему, но вот как оно всё обернулось… а началось с того, как я уронил ластик, вот прям здесь.»       Как бы в ответ на его невесёлые размышления, дверь открылась и вошла… Мидорикава Хана. Киёши не пересекался с ней ни разу с той злочастной Танабаты.       - Чё зенки вылупил?       - Зд-д-дравствуй, Хана-сан…       - Здравствуй, здравствуй. С тобой тут поговорить кое-кто желает.       На этот раз дверь впустила… Чиё:       - Ну, я с тобой здороваться не буду, благо мы каждый день в классе видимся.       Киёши в полном недоумении промычал что-то невнятное.       - Вы тут пообщайтесь, а я покараулю, обеспечу вам конфиденц. И смотри мне, Дерьмоёши… Оссу! – Хана многообещающе отсалютовала ему, прямо как в памятный день сбора четырёхлистного клевера.       Фудзино нервно сглотнул и поклонился вспыльчивой секретарю. Девушка со светлым каре вышла и прикрыла дверь, оставив его наедине с обладательницей каре каштанового. Парень мельком отмечает, как они похожи этой своей чертой во внешности, и удивляется, что не обращал на это внимания ранее.       - Что молчишь и глаза отводишь? – выждав минуту, начала Чиё. – Ещё и так демонстративно игнорируешь меня все эти дни. Это что-то новенькое.       Киёши нечего было сказать ей.       - Так значит, сестрица была права, когда хотела оградить меня от такого… отброса, как ты! Я-то, романтическая дура, верила, что ты пошёл на побег ради меня. Ты же шёл лишь на поводу у своей грязной похоти. Постоянно врал. Целовался с Ханой… и не только целовался.       - Чиё-чан, позволь…       - Не смей никогда больше так называть меня! Я тебе не подружка!       - Чиё-САН! Да, мне нет прощения. Я казню себя, что так подло обманул доверие самой доброй и чистой девочки в академии.       - Да уж… А ведь казался самым нормальным из парней. Когда ПСС поймал четырёх других за подглядыванием, тебя среди них не было… только потом моя сестра притащила тебя.       Киёши собрался с духом:       - Просить прощения в моём положении нелепо. Я слишком виноват, чтобы получить его, Чиё-сан. Но… пожалуй, я должен рассказать ещё одну часть правды. Если… если я расскажу тебе кое-что, о чём не знает даже Хана-сан, ты пообещаешь никому не говорить?       Молчание Чиё он расценил как согласие.       - Когда я сидел на дереве и говорил с тобой через окно, ты спросила, не подглядывал ли я. Так вот… я обманул и в этом. Именно я в этой истории и был самым мерзким извращенцем. Парни как раз и увидеть-то ничего не успели в пустой раздевалке. А вот я… я абсолютно голый был в женской душевой, битком набитой десятками обнажённых школьниц! Хоть и был я так напуган, что тоже практически ничего не рассмотрел.       Чиё в полном шоке:       - Этого быть не может!!       - А если я скажу, что ты сама отвела меня туда? Вот прямо за руку!       - ??!!       - Помнишь «девочку», которую ты без линз перепутала с Маюми-чан?       До Чиё «доезжает». Она покачнулась и опёрлась о парту.       - Так ты видел меня голой?!       - Нет. Это честно. Только в полотенце, в раздевалке. Говорю же – когда я попал с тобой в душевую, я уже ожидал, что меня вот-вот линчует на месте толпа разъярённых девушек, и мне было не до разглядывания их голеньких тел вокруг.       Неловкое молчание, слышно лишь нервное сопение Чиё.       - Пожалуй, мне уже тогда стоило признаться и взять всю вину на себя. Может, и других парней бы не наказали тюрьмой, или наказали бы мягче.       - Мари вас всех наказала бы в любом случае, - ответила Чиё бесцветным голосом. - Попытка подсмотреть – уже преступление. Но признаться… признаться тебе стоило, это да.       (Пауза.)       - Есть ещё в чём признаться, Фудзино Киёши?       - Ты знаешь, так навскидку уже и не вспомню… Столько всего было.       - Да уж… я уже узнала столько, что теперь и не слишком-то верю в такие совпадения с моей формой.       - Но тем не менее, это совпадение, Чиё-ч…САН. Видишь ли, когда я проник в прачечную, у меня было не так уж много времени, чтобы найти в корзинах с одеждой конкретную (допустим, твою) форму. Кстати... если уж угодно подумать о совпадениях, как же тогда объяснить, что непосредственно перед твоей формой мне попались пурпурные трусики вице-президента?..       (В ужасе: «Блииин! Угораздило же сморозить такое!! Вот вечно язык мой – враг мой!»)       - Чтооо?? Не хочу более слышать эти трусомерзости! Просто животное! ОТБРОС!!       Киёши аж присел от ужаса, умоляюще протягивая перед собой руки:       - Только умоляю, не говори вице-президенту! Она убьёт меня!       - Да поди ты прочь, ничтожество… Хуже, чем ты сам с собой сделал, став таким поганым мегаизвращенцем, тебе уже ни я, ни Мэйко-чан не сделаем…       - Я клянусь, я клянусь всем самым дорогим, я ничего не делал с этими трусиками, только достал их из бака и тут же положил обратно! Да, я участвовал во многих стрёмных и стыдных вещах, но до фетишизма ношенного белья пока ещё не опустился!       - Мне всё равно. Твои поганые откровения мало меня интересуют, - Чиё смотрит на любимого когда-то юношу, как на нечто невыразимо отвратительное.       - Я лишь хотел рассказать, наконец, всю-всю правду! Но, пожалуй, действительно зашёл в откровениях слишком далеко…       - Отброс, он и есть отброс, верно сестричка говорила… Но не за этим я пришла поговорить. Послушай, Киёши… мы с Ханой говорили о произошедшем в Танабату… - Чиё смутилась и покраснела, - и приняли решение, что никто, кроме нас троих (включая тебя), не должен знать о… некоторых деталях. Ты ведь не растрепал своим дружкам??       - Н..нет, что ты!.. Детали я опустил.       - Уж надеюсь! Учти, мы трое - в одной лодке. Попробуй только разболтать – и мы с Ханой превратим твою школьную жизнь в такой адовый кошмар, что будешь свои отсидки вспоминать, как каникулы!       Киёши закивал с умоляющим выражением лица.       - Слушай… чтоб ты знал - Хана сказала вице-президенту лишь то, что ты клеился к нам обеим.       - Н..но… ведь это не правда!.. нуу, не совсем правда…       - И это говорит тот, кто приходит в трусиках одной девушки, предлагая встречаться другой?? Наш вариант лучше для тебя, Киёши. И лучше для всех.       Киёши вдруг срывается на смех:       - Ахаха, так что, вы теперь с Ханой-сан такие прям подруги, да?! Ты веришь… веришь этой психованной? Да неужели непонятно, что она такая же извращенка, как я, если не хуже? Что не я вынудил её участвовать во всех этих непристойностях с мочой и обменом трусами, а наоборот? Что она решила спустить в унитаз моё признание - и заодно весь праздник - ради своих эгоистических целей? Давай-ка позовём её и пусть расскажет, как за пару дней до Танабаты вытащила меня на форменное свидание и предлагала мне в поезде встречаться с ней!       Внезапно Чиё хватает Киёши обеими руками за брючный ремень и выполняет бросок в стиле сумо. Её несостоявшийся парень растягивается на полу, опрокинув ближайшую парту.       - Не смей!! Хана – жертва! – разъярённо шипит младшая Курихара.       - Чиивоо??!! – Фудзино не то плачет, не то смеётся.       На грохот вбегает Хана, сжимая кулаки.       - У меня всё под контролем, - уже спокойно говорит Чиё.       Киёши в аффекте сучит ногами на полу:       - Ааа!! Отвалите! Забудьте меня, Чиё-сан… и Хана-сан! Таких придурков, как я, все девушки должны чураться!       - Пожалуй, вы достаточно поговорили, - Мидорикава берёт подругу под локоток и уводит.

***

      Тюрьма (настоящая). Полицейский чин с лязгом отворяет решётку:       - Курихара-сан, расследование закончено и Вы можете быть свободны. Прошу, пройдёмте за мной.       Директор эпично выпрямляется:       - Ничто не делает свободу сладостнее, чем воспоминания о… (поворачивает голову) НЕВОЛЕ!

***

      В двух офисах студсоветов, Подпольного и «обычного», Мэйко и Кейт синхронно открывают входящее письмо на своих компьютерах. Читают:       «…направляется ученица по обмену…»       Имя иностранки, как положено, набрано катаканой. Два сердца одновременно ёкают от странного созвучия с другим, японским, милым им обеим именем:       МАРИ́ КЮРИ́