Мажорный аккорд

      Ольга сидела на скамье, наблюдая, как мимо неё несутся туристы с пляжа. И можно было даже сказать: кто из них «новенький»? Это те, что похожи на белый шоколад — совсем недавно приехали; те, что подольше лежат на пляже, принимая солнечные ванны, похожи на молочный шоколад или на кофе с молоком; среди них были и те, что напоминали горький шоколад, однако таких немного. Чаще всего, такой оттенок связан с расой, а не с припекающим кожу солнцем. Женщина взглянула на себя: «Видимо, я белый шоколад», — ухмыльнулась она, глядя на синие вены тыльной стороны ладони. Когда-нибудь тяга к сладостям её погубит.       Басистка глянула на свои светлые босоножки с толстым каблуком и на полоску из крови, видневшуюся из-под ремешка. Что ещё можно ожидать от новой обуви? Натёрла, конечно. Немного двигая ступнёй, женщина чувствовала режущую боль. Красивые босоножки на каблуке придумал — дьявол!       Ольга выдохнула, облокачиваясь о скамейку. Что ж, видимо, это сама судьба говорит, что ей нужно притормозить. Если подумать, то Ольга Беликова — весьма амбициозная особа, выполняющая свою работу почти идеально и неуловимо быстро. Она быстро учится, быстро делает и быстро отдаёт. Наверное, это всё началось со школы: родители говорили ей хорошо учиться, поэтому она училась, учителя не только возлагали на неё большие надежды, которые после оправдались, но и ставили одноклассникам в пример, из-за чего Ольга часто становилась объектом всеобщей девчачьей зависти: ей портили одежду, не разговаривали с ней, иногда даже писали гадости на столе, — однако ей это было как о стену горох. Ольга общалась с мальчиками, с ними проще: они не лезут в личную жизнь, они не сплетничают, а те, что и перемывали кости за спиной, не лучше тех девочек. Да, именно это общение и повлияло на формирование её характера — воинственного, сильного и непоколебимого. Ей не нужна была физическая сила — одним лишь взглядом она могла задушить человека. Но была и обратная сторона медали — она не могла найти общий язык с девушками, поэтому была изгоем в любых женских компаниях. К ней обращались лишь в тех случаях, когда людям было что-то нужно, а Ольга и не дура, она прекрасно это понимала. Однако человек существо социальное. Первое время Ольга помогала, но почти сразу ей надоело потребительское отношение, поэтому девушка, студентка, ставила «ценники» на свои услуги. «Потенциальные покупатели» не исчезли совсем, но их стало меньше, а Ольга приносила домой «заработанное»: это могли быть шоколадки, обязательно молочные или белые, довольно большие пакетики с рахат лукумом или вкуснейшими конфетами, а могли быть и обычные деньги. Несмотря на свой «мужской» характер, Ольга была и остаётся закоренелой сладкоежкой. Ах да, был один человек, который просто общался с ней и никогда не просил помощи, даже если это было необходимо. Этот человек вновь был мужского пола, и звали его Саша, да, тот самый, с кем она сейчас играет в группе. Александр, пусть и выглядит холодным, безэмоциональным, но у него большое и доброе сердце. Вот уж точно: «Не суди книгу по обложке». Саша заменил Ольге старшего брата, о котором она так мечтала, и неважно, что разница у них лишь в два года. Александр никогда не говорил Ольге комплиментов, он вообще никогда не любил слова, холодно кидая: «Каждый может говорить всё, что угодно. А действуют — единицы». И относился он к этим «единицам». Чуть позже Саша познакомил Ольгу с Дмитрием — Беликов ей не понравился сразу. Он её… Пугал? Пусть у него и была приятная улыбка, бархатный голос, но глаза его были наполнены такой непомерной грустью, в которой плавали нотки злобы, отчего душа его казалась тёмной.

***

— Гоша, верно? — спросил Евгений, протягивая руку соло-гитаристу, — ты молодец, я смотрел несколько ваших выступлений. Георгий пожал протянутую ладонь, кивнув: — Вы тоже хорошо играете свои соло-партии. Пусть Гошу все знают как заносчивого мужчину, который всегда готов кинуться в драку, но он не был лишён чувства такта. — «Вы»? О нет, я не настолько стар, — засмеялся Женя, махнув рукой, — обращайся со мной на «ты», пожалуйста. Мы же с тобой погодки. — Хорошо, — абсолютно безэмоционально ответил Гоша, отводя взгляд к морю. Вечером оно было красивым — красивее, чем днём. Евгений без утайки оглядывал Георгия, однако делал это не раздражающе, как Дмитрий Беликов, а по-детски наивно. Хотя Гошу и такое напрягало. — Со мной что-то не так? — спросил он, сжав челюсть: «Я не экспонат на выставке. Нечего на меня пялиться! Бесит». — О, нет, прости, — стушевался Женя, потерев затылок. Ему показалось, что ещё мгновение — и его точно ударят, — просто мы с тобой довольно похожи внешне, — улыбнулся тот. Гоша скептически посмотрел на Евгения, некоторое время помолчав: — Верно. Внешне похожи, — задумчиво протянул блондин, вскидывая взгляд к небу, — прогуляемся? — С удовольствием, — улыбнулся Женя, пристроившись возле Георгия. Они неспешно зашагали вдоль тротуара, идущего параллельно берегу, их сопровождала тишина. Георгий хотел расспросить Женю о многом: как он импровизирует? Как он сумел отточить свои навыки игры? Но Гоша лучше окажется голым на сцене, чем спросит что-то такое. Иногда ему кажется, что забирает хлеб Макса. Мужчина копался внутри себя, думая, как можно прервать неловкую тишину, но так, чтобы это не было глупо. В голове возникал образ Ольги и её слова: «Тебе лучше держаться от него подальше», — неожиданно для себя мужчина задал вопрос: — Какой человек Дмитрий? Женя, вытянувшийся от удивления, даже остановился, чтобы посмотреть в лицо Георгия, как бы проверяя: точно ли он задал этот вопрос? — Неожиданно, — признался участник «Мистерии», поправив ворот лёгкой рубашки, — что ж… Дима весьма закрытый человек. Познакомился я с ним благодаря Саше, насколько я знаю, они чуть ли не друзья детства… Дима почти всегда ведёт себя стервозно с новичками и незнакомцами, — Евгений посмотрел на Гошу, улыбнувшись, — ну, ты и сам знаешь. Дмитрий же аргументирует это так, — Евгений зачесал волосы назад, и, понизив голос, процитировал. — «Я просто люблю веселиться», — Женя привёл волосы в порядок, выдерживая паузу. После продолжил рассказ: — Он не любит говорить о прошлом и семье, поэтому я более чем уверен, что такое поведение у него именно из-за плохих воспоминаний. О, нельзя не отметить, что, надевая те или иные маски, он хорошо играет роли. Признаться, я даже боюсь предположить, что ни разу не видел настоящего Диму… — голос Жени дрогнул. Кажется, он сказал больше, чем нужно, а Георгию больше и не надо было. — Понятно, спасибо, — сказал Гоша, переваривая полученную информацию. А они с Беликовым даже похожи: оба надевают маски, оба не любят вспоминать прошлое, оба не заикаются о семье. Пусть и по разным причинам, но они это делают. Евгений наблюдал за каждым мускулом, который изменялся на лице Гоши в зависимости от потока его мыслей. Участник «Мистерии», будто увидев, что в глазах Георгия отражаются вопросы, которые его интересуют или которые ему хочется уточнить, решил пойти в отступление: — Мне пора, ещё увидимся, — будто ничего не случилось, помахал Женя и быстро удалился, оставив Георгия в одиночестве. «Быстро свинтил, жаль», — досадно наклонил набок голову блондин.

***

— А я предупреждал, что так будет, — спокойно сказал Саша, одетый в кожаную куртку, чёрные джинсы и синюю футболку, садясь перед Ольгой на корточки, — болит? — Нет, что ты, приятно покалывает, — показала язык женщина. Александр цыкнул и плюхнулся на свободное место на лавочке. Да уж, палец ей в рот лучше не класть. — Я искал Диму, не знаешь, где он? — Спал в своём номере, кажется, — ответила Беликова, наклоняя корпус вперёд и болтая ногами. — Понятно… — Александр кинул на женщину изучающий взгляд, будто пытаясь, как первоклассное оборудование для рентгена, определить, какие у неё могут быть проблемы с «внутренностями». — Что? — перехватывая его взгляд, спросила Ольга. — Долго будет этот цирк продолжаться? — Саша подвинулся к женщине, аккуратно накинув на её плечи куртку. — Не понимаю, о чём ты, — решила увильнуть Беликова. — Оля, — также спокойно сказал Александр, сверля своими голубыми глазами её профиль, — не строй из себя дуру. Как долго вы будете обманывать? Не только окружающих, но и самих себя.

***

— Опять ты, — цокнул Голосенко, разворачиваясь в противоположную сторону от Дмитрия, однако вокалист остановил мужчину, потянув того за ворот рубашки, — какого ты делаешь? — Давай прогуляемся, — сказал Беликов, поравнявшись с Георгием и приобняв его за шею. — Дежавю, — протянул Гоша, «снимая» с себя объятия Беликова, — чего сегодня такой нежный? Дмитрий, сощурившись, глянул в изумруды Георгия, будто в них таился ответ на этот вопрос. Зрачки небесных глаз то увеличивались, словно находили хвосты этих ответов, то сужались, точно теряя их. — Давай снова пойдём на пляж, — оторвал свой взор Беликов от гитариста, потащив того к морю. Голосенко встал на попятную: — Ты думаешь, что можешь командовать мной? — Георгий ткнул в Дмитрия пальцем, — думаешь, что я стану одной из тех шавок, которые будут плясать под твою дудку? Думаешь, что я буду терпеть твои эмоциональные качели? — напирал Гоша, подойдя совсем близко к Беликову, заставив того хлопать прелестными глазами от удивления и восторга. — Ты очень интересный, Георгий, — будто насмехаясь, ответил Дмитрий, положив руку на предплечье Гоши, — но у тебя и у самого характер не подарок. Ты также склонен к эмоциональным качелям, — контратаковал Беликов, — мы с тобой похожи, — он, будто сам дьявол, одарил пленящей улыбкой, взъерошив чужие волосы. В ответ послышалось раздражённое мычание, звук причёсывания волос. — Может быть, мы с тобой и похожи, — начал Голосенко, — однако у нас есть одна колоссальная разница, — Георгий победно ухмыльнулся, — я говорю людям прямо, что они меня раздражают, а ты же предпочитаешь давить и ломать их. Да ты садист, Дмитрий Беликов, — обнажил белые клыки Гоша, скинув со своего предплечья чужую руку. Вокалист просиял — это определённо лучший экспонат, который он встречал. — Если я садист, — Дмитрий начал шагать на отступающего, но гордого Георгия, — тогда можешь ли ты, чисто гипотетически, быть для меня мазохистом? — он игриво вскинул одну бровь, изучая покрасневшего не только от гнева Георгия. Гоша взял Дмитрия за грудки, притянув к себе и будто собираясь ударить. «Что этот индюк себе позволяет?! Как же бесит!» — кипел внутри Голосенко. Боги, как же он хотел закричать, избить Дмитрия, чтобы этот кретин больше ничего подобного не говорил! Как же он бесит, бесит! — Он не любит говорить о прошлом и семье, поэтому я более чем уверен, что такое поведение у него именно из-за плохих воспоминаний. Пыл Голосенко, будто прах, разлетелся одним дуновением морского ветра. Он решительно взглянул в наглые голубые глаза. Если раньше он видел в них кошачье самолюбие, нахальство, надменность и презрение, то теперь он будто открыл один из тысячи замков, оберегающих настоящего Дмитрия от такого жестокого внешнего мира: грусть, скука, щепотка ненависти и тяжёлое чувство вины предстали перед Гошей. «Какой же несчастный человек», — пронеслось в голове Георгия, пока тот медленно отпускал грудки Дмитрия. — Что такое? — досадно спросил Дима, поправляя рубашку, — настрой пропал? Ой, как жалко. Голосенко пропустил колкости мимо ушей: — Давай прогуляемся до пляжа, — сказал он, направившись в сторону моря. Беликов удивлённо похлопал ресницами, но отставать не стал. Пусть гитарист всегда был непредсказуемым (это Дима будто прочитал на страницах зелёных глаз ещё с их первой встречи), но эта выходка — явно прыжок выше головы. Беликов поравнялся с Голосенко, не отрывая от него анализирующий взгляд.

***

— Ты думаешь, мне это нравится? — слегла прикрикнула Ольга, обняв свои плечи тонкими руками. — Ты же его даже не любишь, — спокойно ответил Александр, не сводя глаз с женщины. — Люблю! — сказала она, решительно посмотрев в зрачки друга. — Ой ли? — повёл он бровью, складывая руки на груди, чтобы немного согреться. Ольга плотно стиснула розовые губы. — Люблю, — повторила она, но уже не так уверенно из-за давления небесных глаз. Саша вздохнул и произнёс, глядя куда-то вдаль: — Толстой описывал три рода любви: любовь красивая, любовь самоотверженная, любовь деятельная. Только ни одна из них не описывает любовь юноши к девушке. — Что-то ты сегодня болтлив, — съязвила женщина, однако лицо Александр не изменил. Чуть остыв, Беликова спросила: — Что ты хочешь мне этим сказать? — Что ты не любишь его как мужчину, — утвердил друг, посмотрев в глубокие глаза Ольги, — он тебе даже как человек не очень-то нравится. Ты лишь вбила себе в голову, как и делала всю свою сознательную жизнь, определённую информацию. Женщина молчала, закусив губу. Может быть, всё так и было, но она боялась или же не хотела этого признавать?

***

Мужчины сидели на холодной гальке на одиноком пляже — вокруг не было ни души, а солнце уже стремительно мчалось к поверхности морской глади, словно пытаясь сгореть в этом спокойствии. Гоша смотрел на будущего утопленника, которому, к сожалению или к счастью, скорее всего, никогда не суждено совершить последний прыжок вниз. — Почему ты себя так ведёшь? — прямо спросил Голосенко, не смотря на своего собеседника. — Даже рельсы не такие прямые, — ухмыльнулся Дима, — а что насчёт тебя? Почему твои друзья не знаю о твоих проблемах с матерью? Гоша нагнулся к земле, задержав дыхание, — в него будто вонзили острый нож по самую рукоять. Беликов с любопытством наблюдал за реакцией блондина: Диме не было интересно то, что он спрашивал. Он лишь любил давить на слабости людей, словно врач, который после фразы пациента: «Здесь болит», — давит на больное место. Голосенко поднял голову, почти зло оглядев Дмитрия. На его лице играли желваки, а сам он заламывал пальцы. — С матерью у меня нет проблем, — наконец проронил он, — однако есть проблемы с её здоровьем… Она может умереть, если не успеть сделать операцию… Дима распахнул глаза: Георгий постоянно прятался под напыщенной стеной раздражительности и грубости. Сейчас же он будто убрал её, снёс под корень, представ беззащитным существом перед незнакомым человеком. Почему он открылся Беликову? Обычно в таких ситуациях Дмитрий добивал свою жертву, вонзая клинок холодной жестокости и равнодушия, но сейчас у него будто рука не поднималась так сделать: незащищённый, но в то же время серьёзный и гордый Георгий глянул на Диму своим изумрудным взглядом, в котором отражался вокалист. Беликов помолчал. — Сколько нужно для операции? — Много, — коротко ответил Гоша. Пусть он и скинул основную часть своего барьера, но расстаться с ним совсем он не мог, — однако я почти всё собрал. Остались копейки… По сравнению с основной суммой… Беликов впервые сострадал кому-то. В его голове всплыл смутный образ матери, в ушах раздалось её ангельское пение. Может быть, именно из-за неё он захотел стать вокалистом группы? Хотя даже Дмитрий не знает этого наверняка. — Надеюсь, с ней всё будет хорошо, — тихо произнёс Беликов, чувствуя, как на душе скребутся кошки. Гоша кивнул головой. — Моя мать умерла, когда мне было около шести лет. Это была автокатастрофа. Я остался цел, отец получил пусть и серьёзные, но совместимые с жизнью травмы, а мать… — в глазах стояли слёзы, кулак непроизвольно сжался. Вокалист отвернулся, не желая показывать кому-то такую свою сторону — такую ничтожную, слабую сторону. Гоша сел вплотную к Беликову, чувствуя тепло его тела и делясь жаром своего. Голосенко ничего не говорил, но от него так и исходила та целебная и успокаивающая энергия. — Мне жаль, — коротко, но искренне сказал Георгий. — Ты здесь ни причём, — собрался с мыслями Дмитрий, — много твоих ребят знает о матери? Гоша задумался: — Нет. Я говорил только Руслану, — он выдержал паузу, посмотрев на Дмитрия, — и тебе. — Понятно… — А твоих? — Гоша вновь глянул на тихое море, которое почти каждую секунду прибивало к берегу что-то, начиная пениться. — Никто, — Дима также глянул на Георгия, который перехватил его взгляд, — только ты. Голосенко был удивлен и польщён, что такой человек, как Беликов, открылся ему. — Тогда… — неуверенно начал гитарист, — может быть, хочешь выговориться? Я-то знаю, как тяжело держать всё в себе. — Пожалуй, — согласился Дмитрий, закрыв глаза и набирая воздух в лёгкие, — мой отец никогда не волновался о моём воспитании, ссылаясь на нянек, которые постоянно менялись. Да, я из богатеньких, — он это сказал как данность, не собираясь даже секунды этим хвастаться, — для отца на первом месте всегда была работа. После смерти матери он нашёл новую жену. Я не виню его — каждому нужна опора. Однако и она не занималась моим воспитанием, поэтому я был предоставлен сам себе… — он тяжело вздохнул. Следующие слова еле-еле лезли из него, — я связался с плохой компанией. Начал драться, пить, издеваться над слабыми… От всех заявлений, оформленных на меня, я откупался деньгами. Меня всё устраивало: «Я не изгой, вау», — думал я тогда, — взгляд его потускнел, — продолжалось это до тех пор, пока под удар не попал один из моих немногочисленных друзей, который знал о ситуации в семье. Он как раз был слаб здоровьем, любил фантазировать и очень хорошо рисовал. Мечта для задиры, верно? Эта кучка, поджидавшая за пределами школы, накинулась на него, начала люто избивать. Я же стоял позади всех… Испуганный подросток, который не знал, против кого ему пойти. Инстинкт самосохранения говорил, что нужно пожертвовать другом, а сердце кричало — бандой… Я видел его кровь, которая не останавливала своё течение, его взгляд с мольбой о помощи… Один из парней взял в руки биту, готовясь нанести новый удар. Скорее всего, последний. Тогда я уж не мог стоять на месте, накинувшись на этого парня. Он меня оттолкнул и уже начал замахиваться на меня под улюлюканье остальной шайки. Я отступал до тех пор, пока спиной не уткнулся в железные перила. Не успел я понять, как меня что-то ударило, оглушая, — это был тот парень. Я взял волю в кулак и начал сопротивляться, также нанося ему удары. Однако кулаки против биты — мёртвый номер. Я почувствовал, что вот-вот отключусь, поэтому схватил парня за волосы, ударив ногой в живот, чтобы он согнулся, и толкнул куда-то от себя. Он с грохотом о что-то ударился и без единого возгласа упал на землю… — Дима задержал взгляд на тонущем солнце, — Парень ударился виском о железные перила и умер на месте. После этого случая на мне повисло клеймо «убийцы», — завершил Дмитрий, без сил упав на спину. Георгий дрожащим взглядом изучал гальку, переваривая информацию. «Ну да, сейчас он, испуганный, что-то закричит и убежит», — был уверен Беликов. — Но если бы ты этого не сделал, то они бы убили как минимум двоих: тебя и твоего друга. А если бы ты не вмешался, то только друга, — Георгий перевёл уже более уверенный, но всё равно чуть дрожащий взгляд на собеседника, — да и это был несчастный случай, он не делает тебя убийцей. И в этом случае я на твоей стороне, — Голосенко, договорив, отвернулся к морю. Беликов закрыл лицо руками: как же давно он хотел услышать эти слова. — Спасибо, — прошептал он, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза.