Мажорный аккорд

      Ольга тяжело выдохнула, запустив в короткие светлые волосы тонкие пальцы. Солнце уже утонуло в солёном море — вмиг стало холоднее и темнее. Для многих «ад» — это место, где людские души горят, жарятся, шкварчат или варятся под действием сильных температур в огромных чанах; это место, где опытные повара с рожками и хищными улыбками протыкают нереальную плоть грешников, будто поверяя: готовы они или нет? А самый смак в том, что они никогда не будут готовы. Однако Ольга представляла «ад» по-другому: это мёртвенно тихое и холодное место, в котором нет ни лучика света, ни частички тепла. Это место, в котором жалкая душонка второй раз умирает, леденеет заживо. Неужели, она в аду? За что? Она всегда пыталась быть лучшей и полезной во всём — тогда почему она в аду? — Я не строю из себя дуру, — сказала женщина, натягивая сильнее кожаную куртку, — я и есть дура. В ответ мужчина лишь скептично глянул на неё. — Ты знал, что Дима и гитарист из той группы, — Ольга приложила пальцы к виску, — как его там… Григорий? — Георгий, — поправил Саша, смотря в одну точку на горизонте. — Георгий, — ворчливо повторила она, — ты знал, что они начали сближаться? — Как это относится к нашему разговору? Беликова замолчала, будто размышляя: что можно говорить, а что нельзя? — Я просто волнуюсь за Диму, — наконец проронила она, — вдруг всё пойдёт по старому сценарию? Он снова будет страдать. Александр медленно кивнул, словно принимая во внимание версию женщины: — Я не знаю этого Георгия, но он необычный. Вряд ли всё пойдёт… — Все они были «необычные»! — прикрикнула Ольга, — все! Саша взглянул в зрачки её глубоких глаз: — Почему вы поженились? — спросил он, снимая с плеч женщины тяжёлое давление его глаз. — Почему? — Беликова задумалась, потом неторопливо, но чётко заговорила, — это произошло в тот момент, когда Диме надоели прилипчивые фанатки, адресующие ему любовные письма. И по иронии судьбы именно тогда я узнала его получше и, кажется, поняла, что он неплохой человек. Наверное, мимолетная влюблённость? Всё просто. — То есть он тебя не любил тогда? — уточнил Александр, всё ещё смотря куда-то вдаль, озадачив женщину. — Не знаю, скорее всего, нет. Мы просто поженились. — И тебя устраивает брак без любви? — Ой, — цокнула Ольга, — раньше девушек отдавали замуж, чтобы уберечь королевство от войны. Да и с другой стороны, что такое «любовь»? Это лишь химические реакции, проходящие в нашем мозге. Любовь проходит, когда исчезают реагенты. Остаются лишь воспоминания о прошлом и уверенность в своём партнёре, нет? Беликова недовольно хмыкнула, отвернувшись. — Ложь, — произнёс Александр, вновь обрушив на женщину тяжёлый взгляд. — С чего это я лгу? — завелась она, чуть прикрикнув, — не верю в любовь и всё. Александр продолжил давить на Ольгу, не сводя с неё взгляд. — Я знаю, что ты не веришь в любовь, но это не значит, что ты её не испытывала, — сказал он, заставив женщину устало закатить глаза. — Тогда в чём проблема? — В твоём рассказе. Он — сплошная ложь.

***

      Георгий лёг около Беликова, заложив руки под голову. На вечернем, уже сером, небе мерно плыли облака причудливых форм. Когда Голосенко был маленький, вечерами он соревновался вместе с родителями за звание «главного фантазёра» — обычно выигрывал отец. — Почему ты постоянно выигрываешь? — эмоционально спросил маленький Георгий отца, когда тот в очередной раз победил. — Потому что я много читаю, — улыбнулся папа.       Хоть Гоша читал почти всю школьную литературу, но переиграть отца у него так и получилось. «И не получится, наверное», — улыбнулся Голосенко тёплым воспоминаниям. Однако хорошее настроение пропало, стоило мужчине глянуть на опустошённого Дмитрия. Да уж, тяжко ему было вынашивать такой груз много лет. — Вон то облако похоже на кролика, — кинул Голосенко, указывая пальцем на небо. Беликов даже не пошелохнулся. «Я тебя, вообще-то, развеселить пытаюсь», — рыкнул гитарист про себя, — а вон то на тебя, — Георгий указал в другую точку небосвода. Вокалист убрал одну руку, проследил за пальцем собеседника, увидев бесформенное облако, более походившее на кляксу, и довольное лицо Гоши, похожее на мордочку кота, объевшегося сметаной. Такой ребёнок. Беликов чуть улыбнулся: — Смешно тебе? — Я пытаюсь сделать так, чтобы было смешно тебе, — фыркнул блондин. — Тогда тебе нужно быть интереснее, — Беликов вновь накрыл лицо рукой, ожидая новых цыганских фокусов, подмечая, что ему действительно стало лучше. — Вот ты чёрт, — ругнулся Георгий, но после странно улыбнулся, — что ж, пошла в бой тяжёлая артиллерия, — с этими словами он быстро сел на живот Дмитрия, желая своими умелыми пальцами защекотать вокалиста, чтобы тот умолял Гошу прекратить. Однако не тут-то было… Беликов, предвидя действия гитариста, перехватил руки и повалил его, прижав к холодной гальке, нависнув. Дмитрию особого труда это не составило, ведь Гошу застали врасплох, отчего он не успел засопротивляться. — Дружок, тебе над реакцией ещё работать и работать, — Беликов прижал руки Георгия около его головы, — кстати, это было очень неразумно — кинуться на человека, который почти всю юность дрался. Голосенко похлопал глазами, попытавшись высвободиться, но Беликов был сильнее. — Чёрт, — сквозь зубы проговорил тот, смотря в ехидные глаза вокалиста, — просто хотел быть «интереснее», — передразнил Гоша, натягивая улыбку. Что ж, Дмитрию понравился такой расклад. Он дважды за день увидел такого милого Георгия, — когда наша посиделка превратилась в БДСМ-вечеринку? — Прямо сейчас. Придумай «стоп-слово», и мы продолжим, — сдерживая смех, проговорил Беликов. — Бобик? — гитарист отвёл куда-то глаза, заставив Дмитрия засомневаться в собственной шутке. Беликов проследил за взглядом Георгия, увидев собаку и облегчённо выдохнув. А, вот что за «Бобик» — это была чёрная дворняжка. — Слезь с меня, — обратился гитарист к собеседнику, освободившись, и встал, — Бобик, топай отсюда, тут дядька злой, — Георгий указал на Дмитрия, закатившего глаза на детскую выходку знакомого. Собака не шелохнулась, начиная, словно старенький мотор, рычать, показывая свои жёлтые острые зубы, позволяя слюне стекать с её сморщенной от раздражения челюсти, дворняга громко залаяла, всё ещё не двигаясь с места, точно ожидая чего-то. — Что-то твой «Бобик» мне не нравится, — сказал Беликов, чуть отступая назад. — Мне тоже, — проговорил Гоша, пятясь. К собаке прибежало ещё несколько дворняг — теперь это была почти стая. Глаза, казавшиеся в сумерках чёрными, точно бездушными, странно сверкнули — «главарь» громко залаял, бросаясь на мужчин.

***

— Ты думаешь, что знаешь меня лучше всех? — возмутилась Ольга, быстро вставая со скамьи. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама, — как данность произнёс Александр, глядя на разъярённую женщину. Они обменялись тяжёлыми взглядами. — Я в отель, — холодно сказала басистка, разворачиваясь в противоположную от друга сторону. — Ты не можешь вечно убегать, — словно старинный монарх, сказал Александр. — Ещё как могу.       Ольга, не обращая внимания на боль, быстро удалялась от мужчины, который продолжал сидеть на лавочке и смотреть ей вслед. «Я знаю тебя лучше, чем ты сама», — проворчала она в своей голове. Да кто он такой, что знает её как облупленную? Женщина увеличивала скорость, чувствуя режущую боль. «Он почти твой брат», — сказал посторонний голос в её голове, заставив Ольгу чуть уменьшить ход. И что с того? Она вновь быстро зашагала. Даже родители много не знают о своих детях! А он мне «почти брат». «Братья и сёстры знают вас лучше, чем собственные родители», — вновь воспротивился голос. Бред. Рассказ ему не понравился! «Потому что он ложь». Не ложь! «Кто ты?» — спросил голос. Ольга Беликова, жена Дмитрия Беликова. «Ложь. Кто ты?» Жена Дмитрия Беликова, Ольга Беликова! «Кто…» Ольга Беликова! «…ты…» Жена Дмитрия Беликова! «… такая?»

Ольга Орлова!

Женщина окончательно остановилась, чувствуя сильную головную боль, точно в её черепную коробку засунули тысячу вечно жужжащих пчёл. Ольга Орлова…

Не жена Дмитрия Беликова…

Жужжание прекратилось.

***

— Беги! — кричал Георгий Дмитрию, — я спасать тебя не буду! — Какой ты добрый, — съязвил Беликов, перенимая первенство, — ты знаешь, что от собак бежать нельзя? — Береги дыхание! — Гоша потянул Беликова в очередной закуток, чуть не дав псам отведать свежей плоти, — срежем!       Давно Георгий так не бегал, желая спасти свою и чужую задницы. Давно? Очень давно — примерно никогда. Гоша в принципе в детстве был тихим и прилежным, с редкими вспышками агрессии — болезненным ребёнком: к нему липла любая зараза, отчего беззаботные годы обучения в начальной школе были омрачены пребыванием на больничной койке. А как ему завести друзей, если в школе он почти не появляется? Кто будет навещать его в больнице? Отца с матерью знала любая медсестра, которая при их виде чуть ли не вешалась, ведь знала, что они вновь будут сидеть до самого вечера или спрашивать про состояние их сына. Но был один ребёнок, который пусть и обижал Гошу, но всегда извинялся и приходил к нему в больницу — Юрий Хованский, сейчас же более известный как обольститель женских сердец и поклонник хорошего алкоголя. Этот паренёк с рыжей макушкой приносил домашнее задание, объяснял тему, а после они вместе делали домашнюю работу. Да, Юре приходилось нелегко — вместо того, чтобы валять дурака на уроках, как это и делало большинство мальчишек, Юра усердно запоминал материал и много раз переспрашивал, чтобы уж точно донести до Гоши достоверную информацию. Хованский иногда показывал Георгию некоторые приёмы из боевых искусств, которым его учил учитель физкультуры, потому что своими просьбами Хованский все мозги вынес, к сожалению или к счастью, не зря. Тихий и прилежный Гоша, который учился на «отлично», в восьмом классе серьёзно подрался, сломав своему обидчику нос, повредив свою и чужую руки. Весь ссадинах один, так как его «оппонента» почти сразу забрали родители из школы, сидел в кабинете директора, выслушивая нотации. Когда же в школу подоспели мама и папа Гоши, директор громко и сурово спросил, будто обвиняя только Гошу в случившемся и точно забыв, что Георгий до недавнего момента никогда не вступал в серьёзные конфликты как с одноклассниками, так и с учителями: — Ты раскаиваешься в своё поступке? — Нет. Вы сделали бы также, — презрительно ответил Голосенко, чувствуя, как мать слегка дёрнула его за руку. Директор начал люто кричать, ругать Гошу как только можно. Конечно, ругают только Гошу, ведь тот мальчик, которого увезли родители из школы, сын «важных» родителей. Ему всё можно, и вообще он сущий ангел! Как Гоша мог позволить себе избить такого порядочного ребёнка?! Негодяй! Мать Георгия начала сильно кричать, буквально перекрикивая директора, показывая, кто здесь настоящий босс, заставляя главу школы прикусить язык и засунуть его в задницу. Отец скрипел зубами — как же он хотел обматерить этого старого пса, но, увы, этика. Он отправил жену и сына домой, ведь не позволял себе ругаться при родных. — Сынок, почему ты так сделал? — спокойно спросила мать, обрабатывая дома раны Георгия. Гоша долго молчал, мать тоже молчала. Самое противное это не крик, не ругань — а тяжёлое молчание и пристальный взгляд, так и выворачивающие тебя изнутри. Голосенко плотно сжал челюсть, чтобы, не дай Боже, не рассказать. — Сынок, — коротко сказала мать, вытирая скатывающиеся с лица Георгия слёзы. — Мама, он желал тебе смерти!       В ногах начало покалывать, а через селезёнку будто и вовсе проткнули маленькое копьё. В одно мгновенье начался сильный дождь, поднялся ужасный ветер, чуть ли не сбивающий с ног. — Куда мы бежим?! — перекрикивал погоду Беликов, которого вот-вот могли настигнуть собаки. Георгий проигнорировал вопрос — если он сейчас ответит, то собьёт дыхание, а если он собьёт дыхание, то точно остановится, а если остановится, то его точно съедят собаки. Логические цепочки в свои тридцать Гоша хорошо составлял. Они вновь куда-то завернули, выбежав к отелю, в котром расположилась группа «5 смертных грехов». Голосенко подбежал к забору из кирпичной кладки, дернул калитку — заперто. — На забор! — скомандовал Дмитрий, видя растерянное лицо знакомого. Было место, с которого точно можно было запрыгнуть на преграду. Дмитрий пихнул Гошу, чтобы тот быстро забрался, а сам же полез как в старые, но не очень добрые времена. Из-за дождя руки скользили по кирпичной кладке, однако Голосенко сумел забраться, пусть и не слишком быстро, содрав себе ладони; Дмитрий же всё болтался внизу, пытаясь зацепиться за верхние кирпичи и оттолкнуться от земли, но почти сразу срываясь. Собаки выбежали из темноты, показав при свете фонаря свои безжалостные и голодные глаза. Они ещё быстрее побежали к Дмитрию, чуя, что именно он их добыча. Добежать до места с выступом и прыгнуть на забор Беликов физически не успевал что раньше, что сейчас. — Руку! — Гоша протянул Дмитрию ладонь, которую тот сразу схватил, и начал тащить наверх. Из-за влаги руки соскальзывали, да и сам Гоша мало того, что был слабее Дмитрия, так ещё и устал от длительной пробежки. Собаки подбежали к мужчине, открыв свои пасти, чтобы оттяпать себе кусочек побольше. Ноги Дмитрия оторвались от земли, и он вместе с Гошей перелетел через забор на территорию отеля. В глазах заблестели звёздочки, кажется, Голосенко неплохо ударился головой, хотя мокрая трава, в которой тихо залегла грязь, смягчила падение; тяжёлая тушка, что упала сверху, чуть не сломала рёбра бедному мужчине. — С тебя должок, — тяжело выдохнул Гоша, хлопая Дмитрия по спине, — а теперь слезь с меня. — Должок? — переспросил Дмитрий, глядя на Голосенко, который находился полуобморочном состоянии. — Я тебе не Чип и Дейл, чтобы спасать из любой ситуации, — съязвил гитарист.       Девушки на ресепшене удивлённо моргали и долго извинялись, что закрыли калитку раньше времени, поэтому Гоше не составило особого труда выбить для Дмитрия, пусть не отдельный номер, но хотя бы место, где он мог быть в безопасности — Беликову позволили переночевать в номере Георгия, хоть это и шло наперерез правилам отеля. Но Гоша чхать хотел на их правила, вытребовав ещё и комплект полотенец, дополнительный матрац с подушкой, комплект постельного белья, также любезно оставив следы из грязи по пути к своему номеру. — Не смей свинячить в моём номере, — сказал Голосенко, впуская вокалиста внутрь, заметив в центре комнаты вещи, что он выбил на ресепшене. — Иначе что? — Иначе тебя вместо тряпки использую, — махнул рукой временный хозяин, заходя в ванную, — я первый в душ. — А мне что прикажешь делать? — Беликов, с которого тоже тут и там стекала грязь, обратился к Гоше, заставив его подумать. В основном в грязи были ноги, и гитарист сделал вывод: — Тогда ноги помоем вместе, — он зашёл в ванную комнату. — Принимать душ тоже будем вместе? — ехидно протянул Беликов. — Ещё одна такая шутка — и пойдёшь в свой отель, — включив воду, сказал Голосенко, — собакам ты уж очень понравился. — Понял. — Иди сюда, — скомандовал Георгий, стоящих в душевой кабинке, направив струю воды на ноги. Беликов послушно подошёл к Гоше, оглядев кабину. — Она тесновата для двоих, — проговорил вокалист. — А ты сильно толстый? Что ж, одежда в грязи и промокла насквозь. Терять нечего — Дмитрий зашёл в душевую кабину, намеренно тесня Георгия к стене. — Ты что делаешь? — рыкнул блондин, глядя на лицо Димы, находившееся подозрительно близко. — Ты же сам сказал, — улыбнулся Дмитрий, сняв очки и повесив на ворот. — Дурака из меня не делай, быстро отодвинулся от меня! — У-у, только палец мне не отгрызи, — подтрунивал Беликов, прижав обе руки возле головы Георгия. — Я тебя живьём съем, — клацнул зубами Гоша около носа вокалиста. — Не сомневаюсь, — протянул Дмитрий, отстраняясь от Голосенко, — принимай душ. Вокалист вышел из ванной комнаты, закрыв дверь. Гоша устало съехал спиной по плитке, прижав ко лбу ладони. Чуть тёплые струи били прямо в лицо, но и это не помогало снять жар с его щёк. Бесит.