Мажорный аккорд

      На следующий день во время репетиции Дмитрий был как никогда рассеян: не попадал в ноты, забывал спеть, съедал слова, да и вообще был похож на мертвенно уставшего зомби. Настолько он плохо выглядел. Ольга сильно заводилась из-за этого, поэтому не отказывала себе в желании поругать Беликова. Пусть она и не его жена, но несколько лет, когда она ею притворялась, дали о себе знать; да и сам вокалист уже давно привык к бойкому крику женщины, поэтому научился пропускать его мимо ушей. — Перерыв, — скомандовала Орлова, покосившись на Диму, вышла на улицу, чтобы немного остыть. За её руганью скрывалось волнение за мужчину, поэтому из-за каждого обидного слова, сказанного ею, Орлова чувствовала боль и стыд. Почему она не может нормально выражать заботу и волнение? Почему это постоянно скатывается к упрёкам? В прочем, Дмитрий никогда не злился на женщину из-за этого. Даже иногда был благодарен, зная, кто именно изобьёт его до смерти, если он сделает что-то, что может навредить ему. Беликов устало выдохнул, садясь около открытого настежь окна, оглядывая небольшое помещение со звукоизолирующим покрытием на стенах. Его взгляд перехватил Александр, вопросительно наклонив голову набок. Вокалист выдавил слабую улыбку: «Всё нормально». — Дим, поговорим? — к блондину подошёл Евгений. С недавних пор Беликов стал ассоциировать его с Георгием: лимонные волосы, светлые глаза, бледная кожа. Единственным различием был характер — Гоша похож на бушующее море, которое не прячет свою опасность, наоборот, специально демонстрирует её; Женя же напоминал тихий омут, в котором, как известно, черти ещё те водятся. Иногда даже у Дмитрия пробегали мурашки от слишком спокойного Евгения, у которого, казалось, на двух плечах сидели демонята. Ах да, ещё у Жени были очаровательные веснушки, которые он сильно любил. — Хорошо, — согласился Дима, следуя за соло-гитаристом на улицу. Солнце припекало кожу, так и желая взглянуть, что же хранится под многослойный эпителием, однако осуществлению плана помешала — прохладная тень, отбрасываемая деревом и дающая укрытие двум мужчинам. Дмитрий пробежался глазами — Ольги не было видно, скорее всего, ушла в ближайшую кофейню, в которой также продавали прохладительные напитки по типу безалкогольного мохито. — Выглядишь ужасно, что-то случилось? — наконец поинтересовался Женя, оглядывающий друга с ног до головы. — Вчера просто уснуть не смог, — отмахнулся Беликов, прислонившись к прохладной коре дерева. Гитарист немного насторожился, продолжая сканирование. — А с ногой что? — спросил он, указывая на перебинтованную икру ноги.

***

— Всё-таки один из Бобиков тебя цапнул, — произнёс Георгий, оперативно доставая всё необходимое для обработки раны. Из-за хлеставшего в крови адреналина вокалист не почувствовал ни укуса, ни боли от него, — иди рану промой. — Я только из душа, — возмутился Беликов, но под серьёзным взглядом Гоши сдался и вновь ушёл в ванную комнату, — ладно-ладно, мамочка. — Папочка, — улыбнулся Георгий, понизив голос и посмотрев прямо в глаза Дмитрия.

***

— Да так, — равнодушно кивнул вокалист, — неудачно упал. — Ладно, — сомневаясь, протянул Женя. Он молчал, открывая и закрывая рот, точно подбирая нужные слова. Дмитрий же глянул куда-то вдаль, чувствуя приятное послевкусие от прошлой ночи.

***

      Тёмная мантия, усыпанная небольшими яркими стразами-звёздами и будто закрепленная большой голубоватой брошью-луной, укрыла город, погружая его жителей в чуткий сон. Часы твердили два часа ночи. По всем правилам мужчины должны были давно уснуть, однако что-то не давало им возможности погрузиться в сладкие грёзы. — Может, продолжим разговор? — тихо спросил Дмитрий, лежащий на матраце, расположившемся на полу. — Который? — переспросил Георгий, не шевелясь. — Откровенный. Голосенко, лежавший на кровати, чем-то зашуршал — светлая макушка, окаймлённая слабым, голубым светом, склонилась прямо над Беликовым, задорно сверкнув изумрудными глазами: — Тогда перебирайся ко мне, не хочу, чтобы на полу оказались разводы от чая.

***

— Слушай, ты ведёшь себя странно, — наконец сказал Евгений, строго глянув на вокалиста. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — увильнул Беликов. Женя раздражённо выдохнул: — У вас такая вечеринка — прикидываться идиотами? — прокомментировал гитарист, который получил тот же ответ, когда пытался спросить у Ольги об их отношениях с Беликовым. Дима ехидно улыбнулся мысли, что прикинуться шлангом не получится. Эх, молодая кровь, такая бойкая и живая. — Нет, я правда не понимаю, что ты хочешь, — изобразив лёгкую обиду, сказал Дмитрий, глядя на Евгения, у которого, казалось, задёргался глаз. Гитарист потёр переносицу, прикрыв глаза: — Повторю: ты странно себя ведёшь в последнее время. Почему? — Акклиматизация, — словно по бумажке, ответил Беликов, задумавшись, — я ужасно переношу жару, ты же знаешь, — махнул рукой мужчина. — Я, может быть, и моложе, но не тупее, — строго заметил Женя. — Ой, не обижай меня. Я никогда даже и не намекал, что ты глупый, — Дима улыбнулся гитаристу, на этот раз искренне, но с лёгким оттенком коктейля грусти и усталости. Боковым зрением Дмитрий увидел, как Ольга зашла в здание, — спасибо, я немного освежился. Нам пора идти, — непринуждённо протянул он, двигаясь ко входу. — Из-за одного придурка ты закрылся от людей за маской такого же придурка?! — наконец вспылил Женя. Дмитрий тотчас помрачнел, опустив голову и остановившись на месте. Что ж, Жене удалось кольнуть в правильное место. Он много наблюдал, много сопоставлял, а самое главное — слишком хорошо чувствовал людей. Дима молчал. — Я не знаю, что именно произошло у тебя, однако ты не виноват! Слышишь? — Евгений положил ладонь на плечо Беликова, по-дружески его сжав, — я понимаю, прошлое не вычеркнешь. Дмитрий вскинул голову, не поворачиваясь к другу, коротко кивнул и осторожно убрал чужую руку: — Нам нужно репетировать, — сухо произнёс он, быстро скрывшись за входной дверью.

***

— Почему около тебя крутятся не очень приятные слухи? — спросил Георгий, отпивая чай из кружки. — Которые? — усмехнулся Дмитрий, также отпивая дымящийся напиток. — Ну… Про то, что ты находишь интересных людей, а после выкидываешь их, если они перестают быть интересными, — Гоша как-то странно глянул в глаза Беликова. — А… — протянул вокалист, взбалтывая чай в кружке, — просто я так и поступаю. — Знаешь, ты не очень похож на человека, которому доставляет это удовольствие, — Гоша задумался, — твой максимум — невероятно бесить. Беликов скептично улыбнулся: — Откуда тебе знать? — Больно взгляд у тебя грустный, — признался Голосенко, потихоньку отмыкая ещё один замок души Дмитрия. Вокалист, поставил кружку на бёдра, придерживая её, — не хотел бы когда-нибудь свести эти слухи на «нет»? — Зачем? — спросил Дмитрий, глядя в кружку, — так ко мне никто не лезет, никто не привязывается, — он помолчал, — кроме моих ребят. — А я думал, что это из-за Ольги ты спокойно спишь, — Гоша по-доброму пошутил, однако Беликов шутки не понял, строго глянув на мужчину, — расслабься, я шучу. — Ольга выглядит суровой… Но она замечательная, заботливая. Конечно, временами даже слишком. Но это лишь потому, что я идиот. — Не сомневаюсь, — без всякого подтекста прокомментировал Георгий, вспоминая женщину в их последнюю встречу. Они оба долго молчали, почему Гоша заключил:  — Ты не опровергаешь дурные слухи, женат на боевой женщине и ведёшь себя по-дурацки с новичками потому, что не хочешь сближаться с людьми? Дмитрий кивнул, Георгий продолжил, пристально смотря на каждый мускул лица Дмитрия, но взгляд этот не был тяжёлым:  — Почему ты так сторонишься людей? Беликов вздохнул, грустно улыбаясь:  — Был давно один человек. Он был со мной из-за денег, — признался Беликов, когда-то думая, что это была любовь, — я же души в нём не чаял, исполнял любую прихоть… А ему, видимо, стало скучно иметь послушного щенка и кучу денег, поэтому он решил ломать свою золотую игрушку, чтобы хоть как-то развеселиться… И у него бы получилось, — Дмитрий вспомнил лицо Александра, удивительно взволнованное для робота, когда тот буквально снимал его с петли, крепко обнимая за плечи. Кажется, Саша что-то говорил, но уже не вспомнить тех слов. Гоша до боли сжимал кулаки: -Ублюдок, — прошипел он, чувствуя, как короткие ногти почти до крови впиваются в расцарапанные ладони, — ты из-за него потерял веру в людей? — хрипло спросил он, стараясь не сорваться на крик. Беликов коротко кивнул: — Тогда меня поддержал только Саша. Женя будто по космическим сигналам понял, что со мной что-то не в порядке, поэтому начал всячески подбадривать, хоть и не зная проблемы. С Ольгой мы познакомились позже. С Соней ещё позже. — А родители? — наивно спросил Гоша, выросший в окружении родительской любви. Он не мог поверить, что эти люди никак не помогли ему. — Мам, пап, я гей, — собравшись с мыслями, произнёс двадцатилетний Георгий, сжимая пальцы в замок. Родители долго молчали, смотря то на Гошу, то в пол. — И что? – спросил отец, без презрения, но задумчиво смотря на него. — Разве после этого ты перестаёшь быть нашим сыном? — спросила мать, поднимая на юношу слегка потерянный изумрудный взгляд. Юный Гоша угодил в раскрытые объятия матери, которая нежно поцеловала его в макушку. Дима отрицательно покачал головой: — Они до сих пор не знают, по-моему. Гитариста будто окатили ледяной водой. Перед ним сидит человек, который пережил нечто настолько ужасное, долго молчал об этом. Беликов, нервно выдохнув, продолжил: — Тогда я так обозлился на людей, что начал находить таких же уродов. Платил им той же монетой и отпускал, — он сцепил пальцы вокруг кружки в замок, — но потом… Я свернул не туда и чуть не погубил невинных людей… Я попросил своего знакомого, который работает в одном издательстве, чтобы он написал что-то об этом. — То есть ты сам пустил эти слухи… — Да. — И стал похож на придурка, который тебя использовал… Беликов кивнул. — А Ольга? Неужели она не знает об этом? — спохватился Голосенко. — Я ей не рассказывал. И попросил Сашу не рассказывать. — Не думаешь, что это неправильно по отношению к ней? Она же твоя жена. — Брак фиктивный, — как-то спокойно ответил Дима. — Понятно… И она согласна? — Мне пришлось долго её упрашивать… Уверен, она бы не согласилась, если бы у неё тогда не было проблем. Кажется, родители были против того, чтобы она играла в группе. И единственным весомым аргументом, чтобы Ольга осталась играть, была женитьба. Беликов несколько раз вдохнул и выдохнул. В голове Георгия царил хаос: смерть матери, несчастный случай с подростком, попытка суицида, потом, казалось, благое дело, которое завело не туда, вновь тема близкая к смерти. И он всё ещё умеет улыбаться?.. Даже временами фальшиво, но умеет! — Бесишь… — проговорил Гоша. Уши и щёки краснели от вскипающей от гнева и печали крови, а глаза — от стоящих в них слёз. Одним рывком он прижал Дмитрия к своей сильной груди, заключив в тёплые объятия. Они молчали. Дима неуверенно обнял мужчину в ответ, положив голову к ему на плечо. Интересно, почему Беликов именно сейчас вспомнил свою мать?

***

      Они вернулись в комнату для репетиций, в которой Ольга и Соня обсуждали свои партии. Александр иногда принимал участие в беседе, указывая на возможные ошибки или преимущества, если сыграть по-новому. — Нет, мне не нравится, — Соня сыграла старый и новый варианты отрывков песни, — изначальный вариант — скучный, лучше разбавить его несколькими квинтами. Хорошо было бы, если сюда ещё рифы новые вплести, — протараторила она, продолжая играть новый вариант. — Твоя тяга к свободе тебя погубит, — усмехнулся Саша. — Посмотрим, — хмыкнула девушка. Завидев в проходе Беликова и Женю, Орлова взъерошила светлые волосы гитаристки, получив в подарок по-детски гневный взгляд, и хлопнула в ладоши: — Продолжим репетицию.

***

— Ещё одна колкость, связанная со мной, и ты пойдёшь на корм моему коту, — рыкнул Георгий на Юрия. — Ты мой труп в своих мешках под глазами понесёшь? — отшутился Хованский, в котором Гоша мог прожечь дырку. — А ну иди сюда, сукин сын! — крикнул Георгий, накидываясь на уносящего ноги барабанщика. — Смотри руку по дороге не оброни, зомби хренов! — Хованский юркнул за дверь, хорошенько хлопнув ею прямо перед носом Гоши. Голосенко дёрнул за ручку — заперто. Да ему везёт, все двери перед ним прямо «открыты». — Открой! — крикнул гитарист. — Нет, иначе ты мои мозги съешь! — Юрий держал дверь ручки с той стороны, будто он герой какого-нибудь хоррора. — Нельзя съесть то, чего никогда не было! — Гоша несколько раз ещё раз дёрнул ручку на себя, — бесишь! Макс и Миша тихо сидели на подоконниках, боясь перевести внимание вселенского зла на себя. Руслан вскинул одну бровь, скрестив руки на груди: — Детский сад. Впусти Юру, и мы продолжим репетицию. Гоша хотел было что-то ответить, но вокалист задержал на нём долгий взгляд, медленно, выделяя каждое слово, и повторил:  — Впусти. Юру. И. Мы. Продолжим. Мужчины, сидевшие на своих «жёрдочках», присвистнули, покрываясь очередной волной мурашек. Георгий нервно цыкнул, отпуская дверь и поднимая руки вверх, как бы капитулируя. Хованский, всё ещё ехидно улыбаясь, зашёл внутрь, не смотря на гневного друга. — Спасибо, Рус, я всегда знал, что ты меня любишь, — Юра послал вокалисту воздушный поцелуй. Мужчина уклонился от него, разворачиваясь к микрофону. — По местам. — Жестокий, — заскулил Юра, хватаясь за сердце, становясь за барабаны. Репетиции быть. Гоша пытался быть собранным, но его глаза сами закрывались. Как бы много гитарист не бил себя по щекам — организм упорно говорил ему, что сон необходим. Их время почти подошло к концу, когда вокалист объявил о прекращении репетиции. Что ж, теперь Макс был готов потравить пару шуток про косяки Гоши, но, когда собирался это сделать, в голове, будто пластинка, заела фраза Руслана: — Хотя бы раз наступи своей гордости на глотку. Ритм-гитарист потёр затылок, подойдя к ещё больше уставшему Гоше. — Чего тебе? — резко спросил Георгий, ожидая новых издёвок, но уже по поводу игры на гитаре. — Я немного не понимаю, как мне подстроиться под твоё соло во второй части, — с трудом выговорил Макс, не смотря на друга, который был в шоке, как и остальные ребята. У Руслана также на несколько секунд челюсть отвисла. Голосенко похлопал глазами, коротко улыбнувшись: — Хочешь, можем остаться ещё порепетировать. Время есть. — Можно сегодня вечером в холле, — предложил Макс, — девушки с ресепшена давно просили сыграть что-то для них. Сейчас ты выглядишь ужасно, — произнёс Макс, сделав серьёзное лицо, над которым любил шутить соло-гитарист. — Выплюнь лягушку, — усмехнулся Гоша, вставая, — ладно, идёт. — Юр, у тёти Жени сегодня день рождения? — спросил Руслан, выпроводив Гошу в отель. — Да, не забудь поздравить, — ответил Хованский, собрав до конца вещи, — всем пока. — Тётя Женя? Кто это? — задал вопрос Миша, стоя в дверях с Максом. — Мама Гоши. — Здрасти, тёть Жень, — протянул Юрий, — с днём рождения Вас! — Здравствуй, Юрочка. Спасибо, — женщина усмехнулась, — я рада, что ты ещё помнишь меня. — Вы что, тёть Жень! Вы же лучик солнца в моей жизни, — промурлыкал Хованский. — Ах ты сердцеед, — тихо рассмеялась она, — у меня муж есть. — Эх, незадача! — пошутил Хованский, — как Вы, тёть Жень? — Потихоньку, — она прохрипела в трубку, — ты всё еще не хочешь говорить Гоше, что знаешь про меня? — Нет. Вы же знаете, он такой гордый, — развёл руками Юрий. — Да… Это же мой сын. Юра усмехнулся: — Он Вас хоть поздравил? — Конечно, — он улыбнулась, — в часом семь утра, не хотел меня будить ночью. — Это хорошо. Ладно, тёть Жень. Не буду Вас отвлекать. Ещё раз с днём рождения! — Я всегда рада тебя слышать, Юрочка. Хованский задумался — мать Гоши уделяла ему больше внимания, чем его собственная. Поэтому, когда пару лет назад он приехал в городок, где вырос, почти сразу направился в дом Голосенко. От вида сухонькой больной, но виновато улыбающейся женщины у него сжалось сердце. Мужчина почти сразу накинулся на неё с объятиями и расспросами — после беседы Юра немного успокоился, узнав, что состояние её стабильно и деньги на операцию почти собраны. Именно тогда Хованский принял решение, что косвенно будет помогать Гоше собирать нужную сумму. — И чего ты так долго? — раздался раздражённый женский голос. Мужчина сам не заметил, как оказался среди небольших ларьков, из которых приветливо высовывались загоревшие лица продавцов. Значит, море недалеко. Юра, улыбнулся, отбрасывая любые мысли.