Почём сигареты?

      С её подслащённым дыханием и неуступчивым языком, Она ангел маленькой смерти и кодеиновых картин. С её соломенными волосами, её объятиями, крепкими, но непрочными, Она ангел маленькой смерти и кодеиновых картин*.       Фрэнк лежит на кровати, пялясь в потолок и рассасывая шестую шоколадную конфету подряд. Джерард лежит рядом, одну ногу сгибая в колене, а вторую закидывая на неё. Он включает песни на своём телефоне мужчине и они вместе едят конфеты. Вся кровать устелена фантиками, но их не особо это волнует, потому что завтра Фрэнк сдаст ключи от номера, и горничная все уберёт.       — Ты знаешь, что значит ангел маленькой смерти? — Джерард поворачивает голову к Айеро и смеётся. Он проводит кончиком языка по подушечке большого пальца и вытирает испачканные уголки его губ. Фрэнк выглядит как кот, который объелся сметаны.       — Нет, — довольно говорит он, поддаваясь руке мальчика и вновь пялясь в потолок. — Наверное, ангел маленькой смерти — это ты. Точнее, просто маленький ангел.       Джерард звонко смеётся и переворачивается на живот, опираясь на локти. Снимать номер в отеле для того, чтобы есть сладости и болтать, для них теперь норма. Сегодня пятнадцатое июля; вчера у Лили был день рождения, поэтому они перенесли встречу на сегодня. Фрэнк не хочет настолько сильно уходить в эти странные отношения, поэтому он все еще образцовый отец.       — Очень смешно. Ангел маленькой смерти это калька с французской идиомы «la petite mort», являющейся эвфемизмом для описания ощущений после оргазма у женщин, — подросток пялится на мужчину, вскидывая бровь. — Все еще хочешь меня так называть?       В спальне разливается звонкий смех теперь и Фрэнка тоже. Он потирает покрасневшее лицо ладонью.       — Я хочу сказать, что ты слишком много знаешь.       Джерард вновь ластится, положив голову на плечо мужчине. Тот смело приобнимает подростка и переплетает его волосы. Он много думает о том, правильно ли все это, но пока он с Джерардом, ему по-настоящему хорошо. Этот мальчик его спасает. Он именно то яркое и новое, тот глоток свежего воздуха, которого так сильно не хватает Фрэнку.       Для Уэя эти отношения становятся тем единственным доказательством, что он все еще может веселиться, смеяться, любить, жить на трезвую голову. Он намного реже видится со своими друзьями, чтобы чаще проводить время с мужчиной. Их отношения тайные, но они настоящие. Джерард теперь умеет безумно мило смущаться и быть ласковым, а ещё флиртует и практически не матерится. Он сияет изнутри, и этот свет освещает и Фрэнка тоже.       — Очень сладкая, — подросток изучает фантик конфеты, которую только что съел. Он хмурится, а мужчина смотрит на него, качает головой и думает, как же сильно он попал в эти сети. — Вишня. Она на вкус как пьяная вишня, знаешь. Я не люблю подобные сладости.       Уэй включает на телефоне другую песню и прикрывает глаза, вновь расслабляясь на плече Фрэнка. Он тихо мычит в такт, вновь дёргая ножкой. Среди десятка песен не звучит ни одна про секс, наркотики, алкоголь и шлюх. Не все так потеряно, как говорит Лукас. Кое-что из плейлиста юноши Айеро даже знает, поэтому иногда они поют вместе.       Через некоторое время Джерард вычерчивает на груди Фрэнка какие-то узоры пальчиком. Они лежат в одежде, как и всегда.       — Хочу курить. Почём сигареты, ммм? — мурлычет мальчишка. Его взгляд становится хитрым и лукавым.       — Чем бы ты мог мне заплатить? — Фрэнк поддерживает игру, и когда юноша смотрит на него, он заправляет тому прядь отросших красных волос за ушко, мягко поглаживая большим пальцем щёчку.       — Если я поцелую тебя, ты дашь сигарету и будешь должен еще, — Джерард говорит по-детски такие серьёзные вещи.       Фрэнк на секунду даже теряется и приподнимается на локтях. Он не успевает подумать над тем, что предлагает ему мальчишка. Это все для него кажется тем, что сейчас по-настоящему важно. Целовать эти нежные молодые губы хочется.       — Вообще-то это я здесь продаю, а значит ставлю условия, — практически шепчет Айеро. Он мягко улыбается и, блять, очень сильно волнуется.       Джерард наклоняется ближе и в один момент перестаёт быть таким весёлым, каким был до этого. Его мордашка теперь более чем серьёзная. Мальчик сухо сглатывает, кладя ладони на плечи старшего.       — Мой поцелуй стоит дороже одной сигареты.       Фрэнк сдаётся первым и дёргает Джерарда на себя. Тот неуклюже падает ему на грудь, и они больновато сталкиваются губами. Мужчина целует парня так чувственно и нежно, как давно уже не целует свою жену. Когда мальчик приоткрывает рот, их языки переплетаются, и подросток, краснея, тихо стонет.       Первый их поцелуй запоминается очень колючим из-за щетины Фрэнка, смущающим и сладким из-за пьяной вишни и чего-то еще. Чего-то интимного и личного.

***

      На улице стремительно начинает темнеть, когда Джерард пишет Фрэнку. Сегодня он плакал, потому что каждая ссора с его семьёй становится более невыносимой, чем всегда. У него уже нет сил огрызаться и ругаться. В очередной раз, когда он хочет чего-то, его грубо посылают, потому что его желания не совпадают с желанием родителей. Следующий год для Джи должен стать последним учебным. Подросток знает, в каком направлении хочет двигаться дальше. Он хочет связать свою жизнь с искусством, пока родители настаивают на профессии врача.       — Хватит! Я, блять, ненавижу это! — мальчик кричит так громко, впервые не сдержав слез. — Хватит диктовать мне, что делать! Хватит указывать мне, как держать спину! Хватит пытаться заставить меня отказаться от струнных инструментов в пользу гребанных клавишных! Это ваш выбор, но он никогда не будет моим, поэтому перестаньте заставлять меня.       Дональд впервые бьёт Джерарда по лицу, когда тот повышает голос. Мальчик хватается за щеку. Его лицо мокрое от слез, а взгляд полный ярости и отчаяния.       — Я никогда не стану тем, кем вы хотите, чтобы я стал, — он шепчет дрожащим голосом. Еще немного, и он начнёт рыдать. — А ко всему этому, вы никогда не увидите мою будущую жену и внуков, потому что я люблю мужчин. Это окончательно вычеркнет меня из вашей жизни, верно?       Уэй не дожидается ответа. Он не желает терпеть эти ошарашенные лица, поэтому идёт в комнату, запирая дверь на замок. Там он переодевается, приходит в себя, подзаряжает телефон на пару процентов и, взяв некоторые вещи, сбегает в окно. Фрэнку он пишет, когда гуляет уже минимум как час или полтора. Он гулял в футболке, потому что наконец-то июль дарит долгожданное тепло по вечерам.       Джерард знает, что получит спасительный ответ рано или поздно, и мужчина не подводит его. Он не игнорирует его сообщения, пусть это и накладно делать дома. После ужина он, как и всегда, собирается спать, но, вздохнув, начинает собираться без малейшего угрызения совести.       — Что случилось? — Джамия мягко берёт его за запястье, выглядя взволнованной. Она привыкла к Фрэнку и безумно переживает каждый раз, когда тот срывается куда-то ни с того ни с сего.       Мужчина перехватывает её ладонь и подносит к губам. Он целует её пальцы. Джамия хоть и является ему родной, но это не то, чего сейчас хотелось Фрэнку. И он ненавидит себя за это, пусть и не знает, честна ли женщина, давно охладевшая к нему, на сто процентов с ним. Они привыкли заботиться друг о друге, ведь это обоим выгодно.       Лили уже давно спит, обнимая своего плюшевого мишку, а большинство случаев, когда папа не ночует дома, остаются вне её внимания.       — Лукас написал. Сказал, что у него какие-то проблемы и нужно помочь, — он нагло врёт, смотря в глаза жене. Скоро наступит это время, когда он начнёт обещать себе: «это было последний раз». Как бы там ни было, он хочет быть честным. Она мастерски скрывается от него, а он — от неё.       Джамия отпускает его, но разные мысли о них не дают ей уснуть ещё долгое время. Айеро не хочет пока что думать об этом и подбирает своего мальчика практически в центре Нью-Йорка. На улице, благодаря фонарям, хоть что-то видно.       Фрэнк выходит из машины, оставляя ключи в замке зажигания. Он подходит к Джерарду, но тот пятится назад, всхлипывая, и прикрывает лицо ладонью.       — Джи, — мужчина замирает. Он не предпринимает попыток подойти ещё раз, пока не убедится, что мальчик хочет позволить ему это.       — Я хочу закурить. Я так сильно хочу курить, Фрэнк. Почём сигареты? — по привычке мальчик шепчет последнюю фразу, и если бы он не сказал этого, Айеро абсолютно точно дал бы ему сигарету просто так.       Именно поэтому мужчина пользуется этим. Он протягивает руки к Джерарду.       — Обними меня. Иди сюда, малыш, — расстроено говорит он, видя состояние подростка. — Сигарета стоит одно объятие, ладно?       И Джерард, который не хочет сейчас ничего, просто сдаётся, вытирая слезы ладонью.       — Ладно.       Они стоят так какое-то время, пока машина тихо рычит под боком. Фрэнк целует подростка в лоб, а тот прижимается к нему, со временем успокаиваясь. Юноша согревает душу в объятиях Айеро. Старшему хочется обнять мальчика сердцем, а получается только руками. Это несправедливо.       В итоге оставшуюся часть ночи они катаются по всему городу и слушают любимую музыку Джерарда. Чтобы развеселить юношу, Фрэнк разрешает ему ставить матерные песни, и они в какой-то момент кажутся ему не такими уж плохими. Мужчина пару часов тратит на то, чтобы научить подростка водить авто; на него производит такое сильное впечатление, когда он уверенно держит руль и петляет по безлюдной дороге. Всё, чего никогда не давал ему Дональд, за пару месяцев даёт ему Айеро. Его замечательные глазки вновь блестят, но уже точно не из-за слез.       — Это лучшее лето в моей жизни, — Джерард дарит Фрэнку поцелуй, который они оба запоминают, как немного горчащий после слез, но по-настоящему успокаивающий и поддерживающий.

***

      Август в Нью-Йорке выдаётся тоже более дождливым, чем обычно. В воздухе чувствуется осенний холодок, новые заботы и перемены. Идёт время, меняются обстоятельства. Встречи Джерарда и Фрэнка так и не прекращаются. Каждая последняя встреча становится очередной. Ужасней всего, что мальчик даже не знает этого, как думает Айеро.       Всё это лето они действительно проводят вместе. Как друзья, как родные, как влюблённые. Это дико, но Фрэнк пускает мыльные пузыри, катается на скейтборде и даже теперь умеет немного играть на укулеле. Что же этот мальчишка с ним творит.       Айеро до последнего не был ублюдком по отношению к своей семье. Он проводит с ними максимально много времени, не забывая и о друзьях. Лукас знает, что с Фрэнком что-то не так. Он подозрительно счастливый. Уайт знает, что с ним однажды случилось что-то или кто-то, кто заставляет его наконец-то прийти в себя. Мужчина не рассказывает об этом, а просто всегда много шутит и смеётся. Он пересекается взглядами с Джерардом, когда тот играет в Grazie только для него. Мальчик как обычно не хочет, чтобы его слышал кто-то ещё.       В этот раз, когда они выезжают на небольшой импровизированный пикник, подросток берёт с собой и гитару для карликов тоже. Мужчина знает прекрасное место у озера, поэтому, взяв плед, фрукты, вино и дождавшись тёплой по прогнозам ночи, они едут к тому месту, где можно остаться только вдвоём и скрыться от лишних глаз. Джерард всегда был в восторге, когда они посещали вместе подобные места.       Фрэнк застилает плед на небольшой деревянный выступ у озера. Он крепкий, поэтому мужчина не переживает по этому поводу.       — Ты хочешь немного нарушить правила? — мальчик соблазнительно вертит бутылку с вишнёвым вином в руках, которую Айеро вообще-то не собирается пить, но, открыв её, Джерард наливает алкоголь в два стаканчика.       — Засранец, — Фрэнк смеётся, но не отказывается. Нарушать какие-то правила и права входит в его привычку, поэтому тут даже удивляться нечему. Мужчина надеется, что они успеют проспаться на заднем сидении авто, и если по дороге назад их остановят полицейские, то алкоголь из его крови чудом выветрится.       Уэй аккуратно чокается своим стаканчиком о стаканчик Фрэнка и делает пару глотков, морщась. В последнее время Джерард слишком задумчивый. Это не беспокоило бы старшего, если бы он его не знал. Но, так или иначе, подросток упрямо молчит, стараясь делать вид, что всё в порядке. Он берет свою гитару для карликов. Фрэнк опять глупо шутит.       Мальчик поёт любимые песни, в том числе и символическую про вишнёвое вино, из-за которого сейчас его губы липкие, а лицо приятно щиплет в районе носа. Так тело Джерарда всегда реагирует на алкоголь. Также подросток играет и про ангела маленькой смерти. Когда он поёт припев, его взгляд становится особенно томным.       Фрэнк качает головой, усмехнувшись, когда видит, как Джи смотрит на него. Ему становится жарковато.       — Что же ты делаешь со мной, мм? — шепчет он, вновь делая глоток вина. Вскоре у них уходит большая часть бутылки.       Тонкая полоса заката окрашивает небо. Когда на небе появляются первые звезды, Джерард откладывает свою укулеле в сторону и обнимает мужчину, прижимаясь к тому ближе. Ему нужно еще немного выпить, чтобы делать всё, что он хочет, более смело. А сейчас он просто игриво кусает Фрэнка за мочку уха. Айеро не железный.       — Ты бы скучал, если бы я уехал? — бормочет на ушко мужчине мальчик, и старшему в последнее время не нравятся вопросы, которые тот задаёт.       Фрэнк резко подминает подростка под себя и внимательно смотрит ему в глаза.       — Да, — искренне отвечает он. Айеро вновь не говорит ни слова о том, что рано или поздно им все равно нужно расстаться. Это все слишком. Он пытается оборвать их общение, но каждый раз все идёт к чертям. Он понимает, что должен отказаться от самого большого удовольствия в своей жизни во имя разума.       — О чем ты думаешь?       Джерард помещает ладони на лицо Фрэнка. В этот раз оно не такое колючее, как всегда. Мальчик любит, когда он гладко бреется.       О чем думает Айеро? Он соврёт, если скажет, что не о солнечном мальчике, что лежит сейчас прямо под ним. Он соврёт, если скажет, что ему не нравится, как этот дерзкий нахал сейчас смущается, пока проводит большим пальцем по нижней губе старшего. Фрэнк вдруг вспоминает всё: как они танцевали в отеле под их общую любимую песню, а потом ели сладости. Как играли в «я никогда не». Как Джерард пугался, когда впервые сел за руль, и след от удара отца на его щеке потерялся на фоне искренней улыбки. Они не один раз выезжали в такие места, где растут вкусно пахнущие полевые цветы, а над ними в танце кружатся бабочки. Валялись в траве и играли в игру «кто дольше не моргнёт». Фрэнк выигрывал всегда, потому что он так и не признался, что носит линзы. Джерард плёл неуклюжие венки из ромашек и выполнял все, что мужчина попросит, делая вид, что ему важно получить сигарету, а не выполнить очередное милое задание. Они даже фотографировались вместе. Джерард познакомился с храпящей собакой Айеро, ведь мальчик вынудил того взять животинку с ними в лес однажды. Тогда он впервые посмотрел на эту чёртову собаку не так, как раньше. Он тоже улыбался, когда мопс облизывал его пальцы, а не пытался поскорее вытереть руку. У них было больше миллиона страстных взглядов, больше тысячи пылких объятий и больше сотни блаженных поцелуев за такое короткое время — июнь, июль, август.       — Я думаю о том, что потерял с тобой голову, — мягко говорит Фрэнк и целует мальчика в уголки губ. — Я никогда не чувствовал себя таким молодым даже в свои семнадцать. Это… Вау.       — Вау, — подтверждает подросток, срисовывая взглядом каждую родинку Фрэнка, каждую морщинку, каждый шрамик. Ему нравится в мужчине все: и его уже не такая упругая кожа, и седеющие виски, и выцветшие татуировки. Каждую деталь этого человека он искренне любит всем сердцем.       — Это ты постоянно о чем-то думаешь. Ты о чем-то молчишь, а мне это так не нравится, — мужчина все же отстраняется и тянет Джерарда за руку на себя, заставляя сесть. Он разливает последнюю порцию вишнёвого вина по стаканчикам. Уэй всё ещё молчит.       Подросток начинает дрожать через пятнадцать минут, и Фрэнк думает, что ему холодно, пока юноша смотрит на него желающим взглядом и думает о таком, о чём боится сказать. Из-за нетерпения и предвкушения его кожа покрывается мурашками.       — Пойдём в машину, — Фрэнк подбадривает и забирает вещи, чтобы скинуть их в багажник. Джерард садится на заднее сидение первым, и когда мужчина присоединяется, мальчик не даёт ему сказать ни слова, залезая на его бедра.       — Молчи. Я знаю, — Джерард прикладывает палец к губам Айеро, а после — нежно целует, продлевая поцелуй как можно дольше. Отстранившись друг от друга, они оба тяжело дышат и каждый из них продолжает дальше молчать о чем-то своём. Фрэнк молчит о том, что это неправильно, когда мальчик снимает свою футболку. Но в том то и дело, что он просто молчит.       Айеро жадно целует подростка, трогая его до безобразия худое, но такое, блять, желанное тело. Это первый раз, когда он возбуждается так быстро, только потому что на нём его маленький Джи. Юноша трётся о него, смущается и неуклюже целует в ответ, пока Фрэнк вылизывает его шею, оставляя укусы, которые наверняка будут потом видны.       Они оба остаются без одежды слишком быстро. Терпение Фрэнка окончательно идёт нахуй тогда, когда Джерард откуда-то достаёт презерватив и, зажав между зубов пакетик, пальцами разрывает его. Мальчик достаточно пьян, чтобы не стесняться трогать мужчину там, поэтому он надевает презерватив на его полувозбужденный член, пока лежит под ним.       Фрэнк трахает Джерарда пальцами минут десять только потому, что ему нравится смотреть на это безобразие под ним. На эти красные безобразные волосы, которые разметались по всему сидению. На то, как мальчик стонет и прогибается в спине, нетерпеливо подаваясь бёдрами. Мужчина целует его грудь, и каждый раз, когда Уэй стонет, Фрэнк теряется так сильно. По его вискам градом катится пот. Он и сам дрожит. То, что он видит, не похоже даже на реальность.       Джерард перехватывает руку мужчины за запястье, потому что это уже слишком даже для него.       — Пожалуйста, — умоляет он одними губами.       И Фрэнк даёт мальчику то, что он просит. Они занимаются сексом долго и все время стонут в унисон, отдаваясь друг другу. Пальцы их рук нежно переплетаются, крепче сжимаясь с каждым толчком, а стёкла в машине запотевают так быстро от горячего дыхания внутри. Со временем темнеет, и они практически не видят друг друга, но чувствуют телами, губами, влажными ладонями. Мальчишка, как самый нежный цветок, просит к себе внимания и ласки все время. Ему не было больно даже в начале. Фрэнк с ним ведёт себя терпеливо и мягко, а Джерард с ним бурлит раскалённой лавой, в отличие от холодной и неприступной Джамии. Юноша вновь возвращает в его сердце страсть, интерес и желание просыпаться по утрам с улыбкой; проще отказаться от чего угодно в мире, но не от любви, когда тебе почти сорок.       Эта ночь им обоим запоминается, как последняя, которую они проводят вместе. Фрэнк молчит о том, что ему нужно вернуться к семье и что он никогда не бросит жену и ребёнка. Джерард молчит о том, что с наступлением осени ему придётся уехать из Нью-Йорка, чтобы начать новую жизнь, потому что так считают правильным его родители. Всё складывается невероятно удачно для двоих, но никто из-за этого не счастлив. Со временем остатки искренних и таких чистых чувств дотлеют, и от них в двух сердцах не останется ни следа. Станет легче, но ещё не скоро.

***

      — Почем сигареты? — шепчет мальчик, тяжело дыша и все ещё мелко подрагивая после разрядки.       — Она будет стоить тебе еще одного раза со мной, — так же тихо отвечает Фрэнк на ушко подростку и втягивает того в новый поцелуй.