Саллазара

      Он поднимался в этот кабинет тайной дорогой как на казнь. Войти, выдохнуть, собраться духом на непростой разговор, который неизвестно к чему должен был привести. Гарри мог рассказать обо всем, что скрывал, а мог интимно поговорить о том, что случилось между ними. Поцелуй — желанная, трепетная ошибка, от которой Северус одновременно желал откреститься и признать её данность. В глубине души он хотел повторить её. На импульсе, снова и снова, пока внутри ничего бы не осталось кроме застарелой трепетной любви, не похожей на ту, что он испытывал к Лили Эванс.       Гарри уже дожидался его в кабинете Салазара, нервно расхаживая по ковру. Снейп сразу заметил тревожный жест, и замедлил шаг от дверей. Но оглянувшись назад, он решил, что лучше все-таки зайти внутрь прежде, чем порыв сбежать пересилит его вечное «ни шагу назад». Все мысли Поттера читались так легко, и Северусу захотелось рассмеяться: ну что за глупая конспирация?       — Ты пришёл, я рад, — Гарри заметно расслабился, стоило их взглядам пересечься, а двери плотно закрыться. Он очевидно боялся, что Снейп его проигнорирует. — В общем, э, располагайся, мне… Мне надо кое-что тебе рассказать. И я хочу извиниться. Я ранил тебя вчера, болтая о Хуч. Я не думал, что это может тебя так задеть, так что… Прости меня.       Глупые, нелепые извинения за что! За то, в чем мальчишка не имел никакой ответственности, и от этого еще глупее звучала его правота. Северус, как и всегда в подобных случаях, защищался, не переставая язвить, задевая больные точки оппонента, но сейчас ему хотелось бы замолчать, вот только не получалось: всколыхнувшаяся ревность, так некстати, дала о себе знать.       — Тебе бы это не удалось, можешь не убиваться так, — Северус хмыкнул и замер у входа, скрещивая руки на груди. — Это все, что ты хотел мне сказать?       — Нет, — Гарри кивнул на диван, предлагая жестом присесть. Он и сам сел, зажигая камин взмахом волшебной палочки, что свидетельствовало о длинной истории. «Значит, он все же хочет мне рассказать об этом идиотском фарсе», — подумал он, цыкнул и отвел взгляд в сторону. К дивану он не приблизился, а в голове зазвучал извечный вопрос: «Почему именно он? Почему нечто подобное всегда происходит именно с ним?». — Это… Долгая история. После вчерашнего… Случая, я понял, что мне придётся тебе об этом рассказать. Возможно прозвучит дико, но, так вышло, что я тот самый Гарри Поттер. Сын Лили и Джеймса Поттеров. Я умер второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года от заклинания Волан-де-Морта во время битвы за Хогвартс. Вторая магическая война. Я должен был умереть от его руки, потому что… Я был седьмым крестражем.       Правда, которую он почти знал целиком, изранила его, изничтожила, разрубила на куски и оставила со сколами. Предположение обернулось явью, а новые подробности о столь далеком времени, показались ему чуждыми, но в то же время, правильными и родными. Голова противно заныла в тот самый момент, как Гарри озвучил все вслух, словно открыл ящик с грязным бельем. Затошнило.       Какого Мордреда это происходит именно со мной?       За что?       — Я догадался обо всем, — Северус через силу усмехнулся, с трудом сдерживая слабовольное желание отвести взгляд. — Кроме последнего. Поэтому ты спрашивал, может ли человек стать крестражем… Что ж, можешь не беспокоиться, произошедшее не помешает поиску остальных крестражей. Как я и обещал, я помогу.       Лицо Гарри сделалось вымученным, и Снейп едва не застонал. Он пожевал губу и опустил голову, ероша волосы, готовясь излить на него поток жалких оправданий, что невыносимо слушать.       — Я просто к тому, что не могу ответить на твои чувства не потому, что ты мне не нравишься. То есть я вообще не рассматривал тебя как… И ну… Я не сталкивался, то есть, я не знаю, отношения между мужчинами… Тëтка всегда называла это мерзостью, а мне некогда было об этом задумываться и… Северус, здесь я тоже крестраж. В ту ночь я… Я появился на кладбище в Годриковой. По декорациям догадался, какое число на дворе и интуитивно побежал к дому, все-таки, за войну волей-неволей учишься быстро реагировать на обстановку. Он убил маму, когда я поднимался по лестнице, отец уже был… Я ворвался в тот момент, когда он посылал заклятье на меня маленького. Что-то произошло и… Я снова стал крестражем. Я это понял, когда отправился за диадемой и убедился позже, когда Тайная комната открылась. Серпентанго не мой врожденный талант, я тебе скажу, и вообще, я Саллочку в своем времени в двенадцать лет заколол, но это так, уход от темы, просто…       Гарри перевел дух. Северус желал оглохнуть от потока сознания, что не укладывалось в голове.       — Я не могу дать тебе надежду, зная, что мне придется умереть.       Умереть. Удивительная уверенность, что другого выхода не существует. Внутри всколыхнулась иррациональная радость: единственная причина, по которой Гарри не хотел давать шанс на росток симпатии — это всего лишь смерть, а не отвращение или отвержение.              — У нас ведь есть воскрешающий камень, из того кольца — наконец произнёс, Снейп, отходя к шкатулке, стоящей над камином и доставая маленький черный камешек с характерным знаком. Иногда он сжимал его в руках, в тайне, хотя поклялся этого не делать, но Лили так к нему и не пришла. — Если поставить несколько экспериментов… Это жестоко, но вполне реализуемо. Допустим посмотреть, можно ли держать его в руке, чтобы вернуться к жизни в момент смерти или что-то в этом духе.       Вот так и поступают люди. Готовы на все, лишь бы тот, кто важен, остался бы жив. Снейп подумал, что Гарри мог бы осудить его за подобные мысли, но тот всего лишь ответил:       — Это не так работает. Эта вещь мне прекрасно знакома. Я шел с ней, Северус. А в итоге оказался здесь. Впрочем, может, Смерть дала мне шанс исправить все. Мне принадлежали все три дара, и убит я был из Старшей палочки. Может поэтому, но… Есть цена, Северус. Чтобы выжил ты и другие дорогие мне люди, я должен умереть, и я пойду на это. Цена за переход — смерть ребенка. Цена за все остальное — я, звучит вроде бы логично, не думаешь? К тому же, я не уверен, что хочу возвращаться к жизни.        Еще один жестокий удар под дых.       — Я устал. Я с одиннадцати лет нахожусь под постоянной угрозой. Помешать украсть философский камень? Убить василиска? Устроить гонки со временем? Турнир Трех волшебников? Может, лучше ворваться в министерство или пережить твое подстроенное предательство? Или прыгать по лесам в поисках непонятно чего, догадываясь, что ты и сам есть… Крестраж?       Гарри прервался. Он говорил резко, больно, быстро и слишком устало для юнца. У Северуса смешались картинки воображения от сказанного: слишком ярко он все представлял, будто сам был тому свидетелем.       — И ты не хочешь даже попытаться выжить? — тихо спросил Снейп, все так же не приближаясь. Шаг ближе — опасность, тонкая неуловимая грань, которую противопоказано переступать.       — Что будет, если я выживу? — бесцветно спросил Гарри, роняя голову вниз. Кажется, он скрывал слезы, потому что голос начал дрожать, а речь — запинаться. — В этом времени нет почти никого, кем я дорожил. Мои друзья не родились. Люди, кого я знал, еще не существуют, а если существуют, то для них я — никто. Даже ты. Ты, кого я знал там, и кто здесь — совершенно разные люди, и нет ничего не связывает меня там, откуда я ушел. Я чужой, Северус, чужой.       — Жизнь вообще не справедлива, — Гарри вздрогнул на эту фразу, а Северус повел плечом, принимаясь ходить перед камином, пытаясь не дать своим чувствам прорваться наружу. — Но ты можешь научиться жить дальше. Адаптироваться. В конце концов, в этом «времени» ты завел себе новые связи. Еще есть я. Пусть и не такой, как тот, раз ты был к нему привязан, но все же, от меня тебе не отмахнуться       Наверное, убедить Северус пытался не только Гарри, но и самого себя. Чтобы не трясло так, что едва стоял на ногах. Чтобы оставалась надежда, что все еще можно изменить, спасти. Северус не хотел терять ещё одного близкого человека.       — Я знаю, чем это кончится, Северус. Это как знание, как дышать. Мне не будет больно или страшно. Я просто закрою глаза и провалюсь в долгий сон. Умирать не страшно, — жутко слышать, как человек говорит, что знает, как на самом деле умирают. Гарри вдруг решительно поднялся, сжимая в руках палочку и встал напротив Снейпа, глядя на него с огромной печалью в глазах. Это ему не понравилось. Совсем не понравилось.       — И кое-что скажу о поцелуе, чтобы ты понял меня максимально правильно, — эмоции сменялись одна за другой, на этот раз смущение. — Мне не было противно. Я был шокирован, но противно мне не было. Но я не могу, Северус, понимаешь? Не могу. Ты тридцать лет любил мою маму, еще восемь сохранял мне жизнь изо всех сил, хотя я раздражал тебя одним своим существованием. Ты должен был мне сказать, что я должен умереть. Я не хочу, чтобы ты снова проходил через это. Чтобы был привязан к трупу.       Северус проследил за ним: Гарри наставил на него палочку, не решаясь произнести решающее заклинание.       — Я могу стереть тебе память. О вчерашнем вечере, об этом разговоре. Я… Могу сделать это. Тебе просто нужно сказать мне «да», и тогда все будет как прежде. Без этой неловкости и неудобной правды.       — Я не скажу тебе «да», — резко ответил Снейп, твердо и четко. Он подошел ближе, позволяя палочке касаться его лица. — И ты должен понимать, то, что ты описал — это не я. Ты говоришь о человеке, которого знал в своей жизни, но мне здесь двадцать два. Я не защищал тебя, не отдавал за тебя жизнь и не отправлял на смерть. Я не тот человек, которого ты помнишь. И ты опоздал. Я уже привязался к трупу.       — Откуда ты знаешь про…       — Боггарт. Я же видел.       «Я уже влюблен в труп», — мысленно завершил он прерванную мысль, уже практически не сдерживая крупную дрожь. Он не хотел терять воспоминания, не хотел просто жить дальше, не зная об этом. Оно стало слишком важным. Гарри стал слишком важен ему.       — Это был бы ты, — возразил Гарри с новой силой после секундной паузы, все же опуская палочку. — Ты прекрасный человек, Северус. Ты тот, кто стал мне семьей здесь, моей константой, благодаря тебе я еще помню, за что сражаюсь. Ты даëшь мне силы жить здесь и сейчас, пока у меня есть цель.       Гарри подошел немного ближе, мягко положив ладонь ему на лицо и убирая волосы ему за ухо. — Но я не хочу ранить тебя, причинять тебе боль. Если ты захочешь сказать мне «да» однажды, я пойму. Мне жаль, Северус, правда жаль. Я знаю, что если пойду тебе навстречу… К хорошему быстро привыкаешь. Не так ли?       Северус прикусил губу, сдерживая тихий судорожный вздох, и дёрнулся, уходя от прикосновения.       — Поэтому и не надо идти мне навстречу, Гарри. Просто не надо. Давай я сейчас просто уйду, а ты все обдумаешь без меня. И я подумаю без тебя. Это… слишком много за сейчас. Правды много.       — Без тебя? — в голосе парня скользнуло потаëнное отчаяние. Гарри не хотел оставаться наедине со своими мыслями, а Снейп не знал, что ему с этим делать, он ведь уже корил себя за то, что дал волю своей симпатии. Он уже не раз вел себя эгоистичной сволочью, и настала очередь подумать об окружающих. — А, да, наверное, ты прав, что стоит обдумать это по отдельности. Это довольно тяжело принять и… Я, наверное, лучше пойду первым. Полетаю на метле, поможет остудить голову…       Он корил себя, но с разбегу вбежал на те же грабли. Оттенок отчаяния вынудил его, хотелось оправдаться. Северус на мгновение прикрыл глаза, колеблясь. Настроившись на правильный ответ, он притянул его к себе, утыкаясь носом куда-то в плечо. Не будет лишним побыть с кем-то рядом. Даже в иллюзорном объятии, что всю жизнь его никогда не утешало. Но могло утешить этого ребенка.       Гарри вздрогнул, шумно сглотнул. А потом обнял в ответ, цепляясь за его спину, словно без него мир потеряет опору. Он ничего не сказал на этот порыв. Спустя какое-то время Северус с сожалением отстранился, отчаянно не желая этого делать.       — Мне пора идти, — тихо, поднимая на Гарри грустный взгляд, сказал Северус. — Меня ждут студенты… Прости.       Лицо скрылось за занавесью волос, разговор приобретал все более неловкий оттенок. Он едва ли перед кем-то, кроме Лили, извинялся. А теперь её сын, что, получается, не должен был существовать, потому что младенец был убит?       — Да, я понимаю, прости, — Гарри отстранился, слегка покраснев от неловкости. — Спасибо, Северус. За всë. И это я тебе… Ну, нынешнему, — Гарри видимо сам не знал, зачем уточнил. Просто подумал, что так будет правильнее.       — Поблагодаришь, когда выживёшь, ладно? Мы еще за тебя повоюем.       Дойдя до двери, Северус на секунду остановился, чтобы взять себя под контроль. Ледяная маска, чтобы никто не заметил смятения в его сердце. Дамблдор оказался не прав. Северус имел основания верить Гарри Поттеру.       И теперь он не знал, что с этим делать.              Не оборачиваясь, он услышал, как Гарри то ли съехал по стенке, то ли просто резко плюхнулся куда-то, и с его губ в абсолютной тишине раздался шепот:       — Если ты хочешь бороться за мою жизнь… Не будет ничего плохого, если я попытаюсь тоже?       Северус смог провести занятия на удивление без проблем, удерживая за маской не только личные переживания, но и злость на учеников. Ближе к концу дня он все-таки вернулся в кабинет Салазара Слизерина, подозревая, что Поттер оттуда никуда не ушел. Его подозрения оправдались: тот задремал на диване. Гарри будить не стал, давая возможность отдохнуть. Ему это нужно, особенно после той встряски, что Снейп устроил ему. Однако, стыдно за это не было. Северус лишь мысленно фыркнул и прислонился лбом к стеклу окна, прикрывая глаза. Он не понимал, почему всегда все так сложно именно с самыми важными людьми. Он не понимал, почему именно Гарри должен умереть. Почему не кто-то другой, почему вновь это именно он.       — Как думаешь, — Гарри приподнял голову. Как оказалось, тот проснулся еще на звуке шагов. — Во всем этом богатстве есть трактаты по некромантии? Если уж и искать способ разделить меня и крестраж, то надо определиться, с чего начать. У нас работы непочатый край.       Северус ощутимо вздрогнул, услышав тихий голос, и открыл глаза, кидая короткий загнанный взгляд в сторону дивана.       — Думаю, есть. Надо лишь найти тот ритуал, что подойдёт нам для разделения.       «Если подобное, конечно, существует».       — Тогда, думаю, отложим это, пока не уничтожим остальные, — Гарри по голосу улыбался. — Это помогает мне их чувствовать, и я еще должен успеть подтянуть твои знания серпентанго. Чаша была в сейфе у Беллатрисы в мое время, но я не знаю, когда точно она туда попала. А медальон прятал Кричер, домовик Блэков. У нас с ним более сложная история была, но я думаю, сейчас он у него.       — Искать и разделить это разные вещи, — пожал плечами Северус, вновь упираясь лбом в стекло. — А пока, в таком случае, нужно будет на выходных забрать медальон из дома Блэков и не попасться при этом портретам. Раз это все в обход директора, то ему точно станет об этом известно.       — В прошлый раз мы угнали дракона, — внезапно сказал Гарри, и Снейп даже осекся.       — Угонять дракона мы точно не будем, — безапелляционно отбрил он.       — Сириуса бы еще освободить. Мне бы не хотелось ждать двенадцать лет, когда он сбежит из Азкабана, — Гарри слабо улыбнулся.       — Блэка? — от упоминания шавки все внутри скрутило. — Зачем? Он же…       — Хранителем Фиделиуса был Питер. Питер Петтигрю. Странно, что ты, будучи Пожирателем, не знал, кто на самом деле сдал моих родителей.       Северус какое-то время помолчал, но Гарри и сам сошел со скользкой темы:       — Я тут подумал, что во всем этом есть крошечный плюс, ну, что ты знаешь. Я смогу тебе в подробностях рассказать о своем квесте на выживание.       — Вполне можешь, — усмехнулся Северус, впервые за весь разговор кидая на парня немного удивлённый взгляд. — Так будет проще ориентироваться, хотя сейчас все может быть не совсем так, как было у тебя. Все-таки, между тем и этим… сколько тебе было лет, когда ты…       — Почти восемнадцать.       — Значит, разница в семнадцать лет с тем, что было в твоей жизни.       — Все уже не так, — Гарри внимательно на него посмотрел. — Я думаю, для начала я навещу Сириуса в Азкабане. Поговорю с ним, а потом уже будем думать. Питер у Уизли все это время жил, и не будь случайной колдографии в Пророке, Сириус бы не сбежал.       — Если он действительно был не виновен, то ему следовало сбежать намного раньше. Хотя бы ради тебя.       — Он горевал. И винил себя.       — Это не оправдание.       Гарри махнул рукой, предлагая сесть рядом. На столике уже стояла бутылка виски, невесть откуда взятая. Северус неохотно присел, сохраняя между ними дистанцию.       — Я до одиннадцати лет рос в чулане под лестницей, знаешь. Я был в настоящей безопасности.       Гарри принялся рассказывать. О детстве у Дурслей, мало наполненном радостью, о первой встрече с Хагридом, о стычках с Драко Малфоем, сыне Люциуса, о Роне Уизли, младшем сыне четы Уизли, о Гермионе Грейнджер, магглорожденной вундеркиндке, о поступлении в Хогвартс, о первой встрече с самим Снейпом. Рассказал и про преподавателя защиты от темных искусств профессора Квирелл, а и про встречу в подземельях в поисках философского камня с Волан-де-Мортом в первый раз. — …А потом сработала кровная защита, и мои прикосновения сожгли его.        Что-то забавляло, как, например, своя на него реакция, а что-то злило, заставляло хмуриться и желать директору крайне долгой и мучительной смерти. Он был возмущен: в одиннадцать лет отправить ребенка в пекло смертельной опасности! После первой части рассказа он сам разлил горячительный напиток, хотя пить им не стоило обоим.       — Идиотизм директора меня поражает.       — Скорее проверял на прочность, я думаю, — Гарри хмыкнул. — Я думаю, все было под его контролем. Второй год был ещë веселее. Была открыта Тайная комната. Наша любимая Родная.       Гарри, похоже, решил рассказать по годам. Ему нравилось слушать комментарии Снейпа, было приятно окунуться в относительно беззаботное прошлое.       — И тогда мы угнали фордик мистера Уизли. Врезались в Гремучую иву, и, сказать по правде, это было как минимум больно. Потом выдержали экзекуцию от Снейпа, то есть, тебя, — профессора Гарри называл по фамилии, — И дальше окунулись в новый учебный год. Саллу выпустила Джинни, младшая сестра Рона, она еще вроде бы не родилась. Она попала под влияние дневника Тома Реддла, который ей подкинул мистер Малфой в Косом. Локхарт… Неважным был он преподавателем, а экспеллиармусом, которым научил владеть Снейп в дуэльном клубе, я пользовался в дальнейшем. Мне потом это Пожиратели фирменным приемом записали.       С губ совался смешок: ведешь себе зельеварение, никого не трогаешь, никому не мешаешь, а потом запускаешь механизм бабочки и твой случайный урок становится фишкой неугомонного подростка. Своей старшей версией Снейп начинал гордиться.       — А ведь звучит логично. Люциус как раз и говорил, что Лорд велел ему этот дневник даже ценой собственной жизни защищать. И мне все же очень интересно. И что, к слову, я делал в этом дуэльном клубе, если моей вотчиной были зелья? Меня на эту должность никто бы не пустил, — хотя Северус не исключал, что мог прийти просто чтобы поиздеваться над коллегой. Это в его духе.       — Должен был помочь Локхарту демонстрировать дуэль. Точнее, Снейп вырубил его с первого удара, — Гарри хохотнул, приваливаясь к чужому плечу. — На самом деле, Локхарт безнадежный. Все его книжки — туфта. Хотя сейчас ему наверное всего двадцать, но он будет кретином, ворующим чужие подвиги. Потом у нас была дуэль с Драко, он пропалил мою змееустову натуру. Нападения продолжались. Я и сам пообщался с дневником, думал, что Хагрид открывал Тайную. Его исключили с подачи Реддла. Они дружили, представляешь? Не сильно, но все же.       — Знаешь, а та моя версия мне нравится все больше, — Северус тихо рассмеялся, абсолютно не мешая лежать на себе. Приятно. И задумчиво так добавил, не скрывая смешливых ноток. — И по какой логике Дамблдор набирает персонал… Сначала Квирелл, потом этот бесполезный писатель-ворюга. Про себя я вообще молчу.       — Ты не так уж и плохо преподаешь.       — Почти девяносто процентов школы с тобой не согласится.       — Туше.       — А Драко тот ещё засранец, — хмыкнул Северус, переводя тему и уже представляя, что с его крестником спокойно в школе не будет. — То есть получается, что Реддл обманул директора и перевёл стрелки на Хагрида, чтобы не вылететь в свое время. Любопытно. Хотя странно, что он так легко смог обмануть всех. Ну не идиоты же они!       — Не вижу здесь идиотизма. Волан-де-Морт предстал в чужих воспоминаниях и в воспоминаниях своего дневника весьма талантливым манипулятором, — возразил Гарри. — А дальше круче. Оборотень, замаскированный пожиратель смерти, министерская жаба и возвращение Слагхорна, ты обязан помнить Слагхорна, — Гарри взглянул на него с уютной улыбкой, и Снейп почувствовал, как согрелись скулы. — Но это я забегаю вперед. В общем, Джинни утащили в Тайную комнату, мы разгадали, где вход, и пошли сообщить об этом Локхарту. Ему дали задание, чтобы сбить с него спесь, видимо хотели отвадить, чтобы не мешался, и он должен был взять это на себя, но он планировал сбежать. Мы взяли его на мушку и повели. У Рона после встречи с ивой была сломана палочка, держалась на изоленте. Когда мы спустились вниз, Локхарт выхватил палочку Рона, хотел шибануть нас обливейтом, а в итоге слег сам и остался в Мунго на пожизненное. Дальше я пошел один, нас разделил обвал. Позже ко мне присоединился Фоукс и Распределяющая Шляпа.       — Оборотень? Люпин, что ли? — задумчиво спросил Снейп, впрочем, не настаивая пока на ответе. Услышит его. О другом речи и быть не могло, тем более если вспомнить упоминания сбежавшего Блэка. — Шикарная ситуация, нечего сказать. Одну утащили в Тайную комнату, другой по собственной глупости отшиб себе остатки мозгов, если они там вообще были, а ты, как я понимаю, вынужден был Саллу убить. Жестоко. Особенно если предположить, что феникса своего директор сам к тебе послал в помощь, но почему-то не счёл нужным вмешаться и помочь самостоятельно.       — Его не было в Хогвартсе, — Гарри хмыкнул. — Ну, Саллочка всадила мне клык в плечо, было неприятно. Дневник уничтожил клыком на интуиции. Фоукс не дал мне погибнуть, а меч Гриффиндора пропитался ядом, что сослужило добрую службу. Все счастливы, никто не погиб. Летом Сириус сбежал из Азкабана. Люпин пришёл преподавать, а дементоры были конвоем Хогвартса. — Гарри рассказал о своём третьем году обучения, о влиянии дементров, о том, как свалился с метлы во время игры, и о том, как Снейп тактично намекал о сущности Люпина. Потом и о том, как нашли Петтигрю, как тот сбежал, историю с маховиком. Не упустил и момента, когда Снейп закрыл их собой, ставя себя между оборотнем и детьми.       — Глупо, — тут же отреагировал на действия самого себя парень, презрительно фыркая. — куда проще обезвредить его непростительным и спокойно уйти. Всё живы, здоровы и в безопасности.       — Кто будет применять непростительное при детях? К тому же… Все произошло так быстро. Ты сделал то, что первое пришло тебе в голову.       — Все равно не рационально.       — Ты так уверен? А если я добавлю, что я выбил палочку Снейпа в Визжащей хижине? Я в курсе про историю с дураком-Сириусом и Люпином в полнолуние. По поводу Сириуса… Посиди двенадцать лет незаслуженно в Азкабане, я посмотрю, как ты тронешься умом. И он хотел найти не меня, а Питера.       Гарри немного помолчал, а потом стал рассказывать про чемпионат по Квиддичу, про дебош Пожирателей, а потом и про Турнир трех волшебников. Когда же дошёл до лабиринта, темп рассказа заметно снизился. Он рассказал о возрождении, о смерти Седрика Диггори, о ком Снейп никогда не слышал, допросе Крауча и о том, как спустя два часа Снейп отправился на вызов своего «хозяина». Возвращение к родственникам, нападение дементоров. В красках описал кто такая Долорес Амбридж и дошел до рождественского случая с Артуром, а после перешел к занятиям окклюменции и созданию отряда Дамблдора.       — Такие уроки очень глупая затея, — покачал головой Северус. — Мало кто способен в короткий срок научиться блокировать разум от чужого воздействия, а если быть точнее, то вообще единицы. Дамблдор должен был быть прекрасно об этом осведомлен.       — Без малейшего понятия, но Снейп делал все, как мог. Вышло плохо, — Гарри рассказал про свое покушение на снейпов омут памяти и виновато почесал щëку. — Ну а что мне оставалось? Снейп персонаж неоднозначный, а мне как обычно никто ничего не говорил! Я хотел знать, можно ли ему доверять. Мне было пятнадцать, в конце концов!       — У тебя вообще не существует понятия личного пространства, Поттер, — недовольно сообщил ему Снейп, скрещивая руки на груди. Было проще общаться, когда они отвлеклись от его несвоевременного признания, и оно не висело на них неподъемным грузом, постоянно напоминая о себе. Но история с омутом оставила неприятный осадок, хотя он мог понять его. Возможно, поступил бы также ради собственной безопасности. — ты мог спросить, уверен, тот я тебе ответил бы. Я никогда не видел смысл скрывать подобные вещи, а я есть я в любом возрасте и времени.       — У нас со Снейпом правда были ужасные отношения. Не думаю, что о таком мне бы рассказали без банки с тараканами. Он был предвзятым, грубым, язвительным, бил как можно больнее и, мне казалось тогда, ненавидел меня по-настоящему.       Северус хотел возразить, но не стал.       Гарри повел рассказ дальше, рассказал о Министерстве, погоней за пророчеством, смертью Сириуса и о том, как возвращение было встречено общественностью. Обмолвился про поход к Слагхорну, дошел до шестого курса.       — …Так у меня оказался учебник Принца-Полукровки.       — Этот учебник не единственное, что он мне не вернул, — коротко и зло бросил парень. Наверное, бывший декан Слизерина был практически единственным, кому Снейп причинял боль с огромным удовольствием.       — Он в подземельях в шкафу лежит, — Гарри хмыкнул и усмехнулся. — На самом деле, мне интересно услышать историю создания заклинаний Левикорпус и Сектусемпра. Учитывая, что последней я чуть не ушиб Малфоя…       Гарри рассказал о попытках сблизиться со Слагхорном, о преподавательской деятельности Снейпа в амплуа преподавателя Защиты от темных искусств, о слежке за Малфоем и экскурсом в жизнь Темного Лорда. Потом он прервался, чтобы наколдовать себе воды — горло пересохло. Следом о насущном: о попытке достать медальон, о том, что Регулус его опередил и о том, как Снейпу пришлось убить Дамблдора. Помолчал. Вместо воды налил меньше пальца огневиски. Осушил залпом и перешел к уходу от Дурслей, поиску крестражей, включая набег на Министерство и Гринготс после визита в Малфой-мэнор, возвращение в Хогвартс, поиск диадемы, поиск Нагини, что в этом времени еще не существовало.       Он очевидно намеренно проскочил подробности, коротко оговорив, что получил от Снейпа воспоминания о его жизни, после чего пошел навстречу смерти. Зеленый луч…       — И вот я здесь.       — А теперь расскажи мне, как я погиб, — вопреки попыткам Поттера, Снейп хотел об этом знать детально. Хотел знать все, что могло помочь им выиграть бой за свои жизни. — Меня интересует не сам процесс, а от чьей руки. Ну или какого животного, раз уж у боггарта горло было именно разодрано. Этой самой змеей, верно? В таком случае, у нас будет ещё один крестраж, который мы не сможем уничтожить, если учитывать ещё и тебя.       — Нагини еще не существует. Насколько я понял, он создал еë позже, незадолго до возрождения, — прохрипел Гарри, морщась, но приложился к стакану, что любезно подставил ему Снейп. — Так что всего их шесть, включая меня. Он… Натравил змею… Побоялся палочкой, потому что думал, что бузинная принадлежит Снейпу…       Северус издал тяжёлый вздох.       — Мне вот интересно, не натравит ли он на нас Саллу, — задумчиво произнёс он, хмыкая и делая глоток виски из своего стакана. Голова болела, туманилась, но словно становилось с каждым словом легче и легче.       — Не знаю, но крестражи на нее воздействуют. Насколько я понимаю, она не может сопротивляться приказам наследника, — Гарри ткнулся в его плечо влажным от испарины лбом. Он захмелел.       Северус тихо выдохнул, мягко вороша спутанные тёмные волосы юноши. Пусть Гарри не ответил на его чувства, но все ещё был другом и важным для Снейпа человеком. А сейчас… Он думал над тем, что делать потом.       — Мы изменим это, — пообещал, ложась на диван и утягивая Гарри к себе, позволяя лечь рядом. — Всё это. Сделаем так, чтобы обошлось без серьезных жертв.       — Что есть «серьезная жертва»? Те, кто нам близки? «Несерьезны» те, кто нам не угоден? Мы уже изменили достаточно. Тайную комнату не откроют. Змея тебя не убьет. Сириуса вытащим. Но все же…       Северус покраснел, когда разнеженный от хороших новостей и пьяный Гарри буквально удобно на нем устроился, что на бледной коже было видно очень отчётливо. Гарри не питал к нему влюбленных чувств, но очевидно не был равнодушен. К этой версии его. К тому, кого он знал сейчас.       Тебе в любом случае нужно отдохнуть, ты пьян и устал.       — Пьяному и море по колено. Так дядя говорил, — Гарри поëрзал, тыкаясь носом ему в шею. Компания Снейпа на диване его абсолютно устраивала. Он был в меру пьян, чтобы искать подтексты их совместному лежанию на диване.       — Не утони в луже, моряк, — насмешливо фыркнул Снейп, закатывая глаза. Вот ведь упрямец. Гарри и впрямь оказался горячим, как печка, вызывая приятные мурашки по всему телу. Невольно в сознании скользнула мысль, что Северус совсем не против такой печки на постоянной основе. Мысль пришлось гнать драной метлой, которая почему-то выглядела, как метла Гарри.       — Тебя не будет искать Дамблдор?       — Не будет, я ему уже вчера отписался по поводу тебя, так что пока я свободен.       — А его нет в Хогвартсе? Кстати, какую легенду придумаем на счет меня? Злостный Пожиратель смерти, не успевший принять метку? — Гарри приподнялся на локтях. Гарри нельзя пить виски, он становится слишком податливым и беззащитным. Что угодно делай, кажется возражать не будет. — И я подумываю договориться с Макгонагалл. Хочу попробовать в анимагию. Будет полезно.       — Ради Мерлина, только не в псину, — пробормотал хрипло, не в силах оторвать глаз от розовых губ, отдающих блеском. После убаюкивающей грустной сказки и пары доз алкоголя здравый смысл начинал его покидать.       — Как получится, — Гарри хмыкнул. — Я думаю, я буду как отец. Оленем, если судить по патронусу. Хотя мой патронус стал таким больше как защитник. Мне нравилось думать, что он рядом и защищает меня. А может стану кем-то другим. Ты бы наверное был бы вороном. Или летучей мышью.       Северус закатил глаза. Снова.       — Если ты будешь, как Джеймс, я убью тебя раньше Лорда. Исключительно из соображений гуманности. И вообще. Почему сразу летучая мышь? — легонько щёлкнул кончик носа. — А вообще мне даже интересно, каким был бы мой патронус без Лили.       — Патронусы могут меняться, — Гарри положил голову ему на грудь, вслушиваясь в чужое сердцебиение. Снейп был довольно удобен в качестве подушки, ещё бы пуговиц поменьше. — Потому что летучая мышь. У тебя так мантия развевается. А вообще, не перекладывай на меня облик отца. Может я буду оленем другой породы.       — Облик твоего отца я на тебя не перекладываю, но обратиться оленем глупо и непрактично. Ты же даже защититься не сможешь. А мне не до превращений сейчас, и вот кто тебя защищать будет?       — Не знаю. Ты, возможно? — Гарри невинно хлопнул глазами, вновь приподнимая голову и бесстыдно-нахально улыбаясь. Улыбка осела под ребрами, и мысли теперь сводились только к ней.       Поцеловать-поцеловать-поцеловать.       — И как я буду это делать, умник? — вздернул бровь Снейп, выражая сомнение в наличии логики в этом заявлении. — Ты только и делаешь, что ищешь неприятности.       — Это неприятности ищут меня, — парировал всё в той же шаловливой манере. — Хотя не знаю, вынес бы я тихую мирную жизнь.       Они так лежали, что хотелось продлить это взаимодействие на целую вечность. Забыться сладким сном, вспомнить, что они не герои, а живые люди, заслуживающие тепла, близости, прикосновений и какого-то нового этапа. Гарри останавливало не нежелание сближаться с мужчиной, не отвращение, не воспитание магглов, а всего лишь опасение, что ему предначертано умереть.       Такая мелочь останавливала его от сладких поцелуев и рук за ремнем.        «Обливейт», — мысленно решил для себя Снейп и — была не была — резким движением притянул Поттера к себе, вынуждая упереться руками в подлокотник. Уверенный и настойчивый поцелуй попал прямиком в цель: на припухшие мальчишечьи губы, и Снейп, едва сдерживая полный удовольствия стон, был не в силах остановиться. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он скользнул ладонями под джемпер, оглаживая бока и спину.       Гарри удивленно ахнул, но оказался достаточно податливым. Он ответил на поцелуй немного неуверенно, одной рукой прикасаясь к чужому лицу, перестав упираться, и погладил скулу большим пальцем, от касаний в свою сторону прогибаясь в спине. Так странно было ощущать на себе чужие руки. У него никогда не было подобного, очевидно. Когда бы он успел с такой-то загруженностью в жизни, где выживание стояло приоритетом телесных удовольствий.       — У тебя такие мягкие ладони, — удивленно прошептал он немного скомкано, стоило отстраниться Снейпу.       — Рад, что тебе нравится, — усмехнулся Снейп и вновь приник к чужим губам, отчаянно не желая останавливаться. Еще, еще, как целительный источник, просто позволить себе вольности и юношеского безумия.       Гарри продолжал держать его за лицо, активнее включаясь в процесс, насколько это было возможно. Вкус алкоголя смешался с сплетенными неумелыми языками. У Снейпа не было нормального опыта. Пара случайных связей забыться от безответной любви и щемящего чувства разочарования в самом себе. И никогда — с мужчиной. Но когда это тот, кто тебе не безразличен, тело окрашивается в яркие краски. Гарри говорил, что не противно, повторял себе Снейп. И тот так раскрывался перед ним, так жаждал его, что хотелось спросить, неужели в нем никогда не было этого подсознательного чувства вожделения. Или во всем вина алкоголя.       Северус понял, что пора заканчивать. И грезу, и поцелуи, и сделать вид, что между ними ничего особенного не случилось за эти несколько стаканов виски и продолжительную беседу, после которой хотелось разве что раздеть себя, его, и узнать, как занимаются сексом мужчины меж собой.       — Прости меня… — тихо произнёс Северус и оттолкнул Гарри от себя, наставляя на него палочку, приманенную акцио. — Обливейт.