Саллазара

      — Чей облик ты примешь? — спросил Гарри и кивнул на склянку с оборотным. Несколько дней назад они подбросили Питера Петтигрю к аврорату с анонимным прошением о слушании о повторном рассмотрении дела Сириуса Блэка, так как лицо, считавшееся мертвым, почему-то вдруг оказалось живым, а значит как минимум одна из статей, за убийство, была недействительной. Теперь Гарри собирался в Азкабан, так как хотел предупредить Сириуса о скором заседании до того, как об этом сообщит прокурор.       — Мгм, одного из мелких надсмотрщиков, я думаю — неопределённо качнул головой Северус, разглядывая Гарри со всех сторон. У них оставалось не так много времени на подготовку всего необходимого. — Буду, скажем так, сопровождать тебя. Мол, чтобы ты не натворил ничего. А если проще сказать, то стану невидимкой.       — Вернуть бы мне мою мантию… — печально вздохнул Гарри, вспомнив о любимой мантии-невидимке, которую он так и не достал от Дамблдора. Северус мог ему только посочувствовать, даже если в прошлом натерпелся от мантии больше, чем кто-либо ещё.       — Главное, чтобы сейчас не возникло проблем.       — Думаешь, никто не заметит подмену с оборотным?       — С твоих слов не заметили даже тогда, когда ты и твои друзья проникли к министерство.       — Туше, Северус, туше.       Вся тщательная подготовка заняла несколько дней, и в день, когда он направился в Азкабан, на правах родственника Джеймса Поттера, Гарри едва не пал смертью храбрых под тонкостями бюрократической волокиты, на что Снейп смотрел весьма озорно. От самого Северуса требовалось не так много: сопровождать и не отсвечивать. В день операции они разделились и только условными знаками сошлись в нужном месте перед тем, как аппарировать в место сплошного уныния.       В отличие от Северуса, в Азкабане Гарри был впервые. Холодно, тоскливо, одинаково для них обоих. Парящие вокруг дементоры на расстоянии нескольких метров не внушали доверия и вызывали только отвращение.       — Экспекто Патронум, — серебристый олень шагнул рядом с ними, и Гарри почувствовал себя гораздо лучше. Северус, идущий за ним, тоже. Своего патронуса он призывать не стал. Вмешиваться в разговор он не стал, от него и не нужно. У них всё случилось так, как они ожидали. Также, как и с Питером, Сириус увидел призрак мертвеца.       — Как… Как такое возможно?       Гарри поднял взгляд на вошедшего узника в переговорную комнату.       Сириус был молод. Измождён, но не так, как если бы провёл здесь двенадцать лет. Сириус был живой, он дышал, и он ещё не падал в арку смерти в Отделе Тайн. Гарри прочистил горло, Северус мог понять то, что он чувствовал. Боль, смешанная с тоской и облегчением от того, что он снова встретил родного человека.       — Присаживайся, Бродяга… Нам есть о чём поговорить.       — Сохатик…       Сириус занял стул напротив. Его плечи тряслись. Наверное, счел, что сошел с ума. Другой надсмотрщик переглянулся с тем, кем притворялся Снейп, и он сделал вид, что недоуменно пожал плечами. Никто из них не стал повторять безумца.       — Я клянусь тебе, — тихо начал Сириус. — Клянусь всем чем угодно, я не предавал тебя.       Пусть лучше Сириус считает, что Гарри — Джеймс. Гарри ещё успеет разбить ему сердце, да и он привык, что вместо него все видят почившего отца. Северус и сам повелся на эту удочку.       — Я знаю. Недавно днём кто-то подкинул в аврорат человека, которого ты якобы убил полгода назад. Питер… Твоё слушание будет назначено в скором времени. Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда, Сириус.       — Нет… Я не заслуживаю свободы, Сохатик, — Сириус поднял на него влажные глаза. Небритый, лохматый, худой. — Я настоял, чтобы Питер… И он сдал вас. Из-за меня Лили… Мерлин, Джеймс! Лили! А Гарри? Как он? Он с тобой?       Гарри покачал головой. Даже ненавидящее Сириуса сердце Северуса немного сжалось от того, насколько жалко тот выглядел       — Я не Джеймс Поттер, Сириус, — Гарри устало выдохнул, неожиданно вскрывая карты. — Я его двоюродный дядя. В честь которого назвали мальчика. С ним всё в порядке, он у Петуньи и её мужа.       — Гарри Поттер-старший? — Сириус пытался его вспомнить. Отчего-то он расслабился, словно действительно знал такого человека, хотя формально дядя Джеймса оказался младше самого Джеймса. — И ты хочешь сказать, что есть шанс, что я выйду на свободу?       — Мы с Северусом, Северусом Снейпом, работаем над этим. Ты не заслуживаешь гнить в Азкабане, Сириус. Ты — самый преданный и близкий друг Джеймса, я не позволю тебе оставаться.       — Значит, ты работаешь с ублюдком, — мрачно заключил Сириус. Гарри нахмурился.       — Не называй его так.              — Но Джимми!              — Гарри.       — Сохатик! — упорно продолжал Сириус. — Разве ты забыл? Что если бы не он, то Сам-знаешь-кто не узнал бы о пророчестве?! Это ведь из-за него… Он всегда ненавидел тебя из-за Лили, Сохатик, и…       Северусу стоило огромного труда не приложить Блэка каким нибудь слишком тёмным заклятием, желательно чтобы в стену улетел и пребывал ещё неделю в отключке, но, увы, не всем мечтал суждено сбыться. Вместо этого он равнодушно произнёс чуть визгливым голосом человека, облик которого принял.       — Время, мистер Поттер.       — Сириус, ты ошибаешься, — произнёс он, поднимаясь. — Просто поверь мне. Ты ошибаешься.       Сириус удивлённо уставился на него, но к его чести ничего не сказал.       — Я выйду отсюда? — прилетело в спину им, когда они собирались покинуть переговорную, будто Сириус только сейчас понял цель их визита. — Я… Могу? Ты правда считаешь, что я могу?       — Я сделаю всё, что могу, — пообещал Гарри.       Дорога домой прошла в молчании. В Дырявом Котле Гарри задержался. Снейп уже принял свой облик. Северус уже знал, что тот хотел сказать, потому что они всегда рано или поздно возвращались к теме случившегося. Со дня смерти Поттеров прошло не так много времени, всего-то какие-то полгода, но теперь, когда происходило столько событий, всё это казалось таким безнадежно далеким.       — Северус, это не твоя вина, — сказал Гарри, кивая на барную стойку и приглашая выпить. — Это не твоя вина. Я объясню всё Сириусу, всё, что мы узнали.       — Я его убью раньше, — мрачно пообещал Северус останавливаясь около стойки рядом с Гарри. Слова Блэка не стали для него откровением, Северус и сам винил себя в смерти Лили и Джеймса, и тот, кого он звал псиной, подливал масло в огонь его вины. — Ты уверен, что он нам нужен? У Блэка ведь мозги не работают абсолютно. Бесполезный.       Гарри предсказуемо скривился.       — Он мой крёстный, по которому я безумно соскучился, — Гарри махнул Тому, чтобы он налил им пару стаканчиков пива. — Безусловно он горячий на голову и винит всех, включая себя. Я понимаю, что незнание не оправдывает, но Сириус на самом деле достаточно сильный и преданный. Ты не виноват, не слушай его. Слышишь? Это не твоя вина. Я тебе как их сын говорю.       — А я тебе как однокурсник Блэка говорю, по делу ты ничего от него не добьёшься, — сердито бросил Северус. — Разве что спокойнее станет, что крестный на свободе. Силы же я в нем не увидел абсолютно, как и попыток включить голову. Пойми, меня не слишком задевают его слова, потому что, что бы ты ни говорил, я знаю, что виноват, и Блэк в этом прав. Я не из-за этого говорю тебе, что он бесполезен, а потому, что на моей памяти он не пытался думать, а лишь следовал за другими. Всегда. Сначала за Джеймсом, потом за Дамблдором, — Северус тихо вздохнул и прикрыл на мгновение глаза, устало потирая переносицу. Всё же слова задели сильнее, чем он пытался показать, да и историю с оборотнем Снейп ему не простил.       — Ты не виноват и точка, — прошипел Гарри не хуже Саллазары в плохом настроении. — Я не прошу тебя забыть все обиды и заобниматься с ним до смерти. Вы оба для меня значите очень много. Я уже однажды потерял его, и не хочу потерять снова. А выдрессировать или перевоспитать сумеем. Послушай меня. Мы уже почти уверены, что всё было подстроено. Если кто и виноват, — Гарри отсчитал несколько сиклей за выпивку, — То только Дамблдор и Сам-знаешь-кто с их политическими игрищами.       Спорить Северус не стал и лишь покачал головой. Вот ведь упертый мальчишка.       — Знаю, потому и помогаю. Иначе оставил бы гнить в компании дементоров. Но сохранить ему жизнь сложно. Я могу запереть его в форме пса. Правда, может начать метить все подряд, и мои вещи явно будут страдать. И ты, кстати, тоже. Но хоть наши интриганы не добьют его.       Вариант, на его взгляд, был просто идеальный. Слушать безумное гавканье его прельщало больше, чем эмоциональные идеи гриффиндорского придурка, у которого в голове одна сплошная пыль вместо головного мозга. Они с Сириусом одинаково друг друга презирали и желали друг другу участи хуже, чем смерть.       — Я тебе запру его в форме пса, — надулся Гарри. — Так запру, что из самого мышь летучую сделаю. — Или ты горишь желанием выгуливать его, прививать и мыть после прогулок? То-то же.       — Пойдем, тут слишком много лишних ушей, чтобы говорить о таких вещах, — резко сменил тему Северус, залпом допивая пиво, потому что развивать мысли относительно введения Сириуса Блэка в их дуэт ему вообще не нравилось.       — Ты прав, — Гарри осушил кружку. Тому категорически не хотелось возвращаться в Хогвартс. — У нас есть время? Может по маггловскому городу пройдемся?       Северус искренне не понимал, почему Гарри вдруг захотелось погулять среди людей, но лишь пожал плечами и кивнул. Они никуда не могли выбраться из-за студенческой занятости в амплуа преподавателей, и чтобы не привлекать внимание приходилось изображать постоянную занятость на выходных и потребность возвращаться в Лондон время от времени. Обычно в Хогвартсе было не принято покидать замок в течение учебного года, который, к счастью, должен был уже весьма скоро закончиться. Сейчас были пасхальные каникулы, и дышать становилось легче.       — Да, вполне. Заканчивай напиваться, и пойдём. Пара часов у нас точно есть в запасе.       — Я уже.       Гарри сам потянул его к выходу из дырявого котла на маггловские улочки. Он неожиданно потянулся к его уху, словно желал поцеловать в скулу и произнёс:       — По-моему за нами следят. Неплохой шанс немного запудрить мозги.       Северус слегка опешил от его близости, но после осознания сказанного отшатнулся, будто бы смущенный. Отчасти он действительно был смущен: не заметить слежку!       — Тогда хватит лезть ко мне с нежностями, — Северус потер скулу и отвёл взгляд. Ему не нравилось, что могли пойти слухи об их отношениях: он принадлежал к числу тех, кто предпочитал подобное скрывать.       — Давай, может мы и сыграем на этом? — Гарри мурлыкнул и прильнул под руку, будто по уши влюблённый. — Северус Снейп завёл себе любовника из Поттеров. Имеет доступ к Избранному это раз, выуживает информацию для Светлейшего два. Кстати надо придумать, что ему сказать и чем его занять. А так, оба фронта охвачены.       Северус закатил глаза ещё больше. План сыроват, но для гриффиндорца весьма хитро и имело место быть.       — Можно попробовать, но я не уверен в его реакции. Хотя мыслишь ты логично, — вынужден был признать Северус, с сомнением поглядывая на Гарри и склоняясь к его уху в ответ. — Дамблдор вполне можешь принять новость с откровенной радостью, мол, теперь я точно смогу узнать, что тебе здесь нужно вообще.       — Потому что я тебе абсолютно доверяю, — кивнул Гарри, продолжая мурлыкать. — Я уже говорил, что мог поступить на Слизерин?       Парень отклонился назад, словно забавляясь. Северус фыркнул, продолжая делать вид, что его не волнует вся эта тактильность и откровенность. Они отлично играли свои роли: навязчивый любовник и недоумевающий парень, которому все это не нравилось. На них оглядывались прохожие. Кто-то даже прошипел достаточно громко, чтобы они точно услышали: «Чертовы гомики».       — Говорил, но я до сих пор в это не верю.       — По-моему это кто-то из Пожирателей, — пробормотал Гарри, снова как бы приставая. — Я не уверен, но похож на Руквуда. Его ещё не посадили, потому что ещё не было допроса Каркарова. Он убил Фреда, так что… Я знаю его в лицо. Он работал в Отделе Тайн.       Северус осторожно оглянулся, пытаясь вычислить преследователя. Знакомое лицо мелькнуло всего на секунду, но его острое зрение уловило очертания. Он вновь попытался вырваться из объятий Гарри, тяжело сглатывая.       — Да, это он. Предполагаю, что он считает, что я начал активную кампанию против Дамблдора через тебя. На его месте я бы решил, что нужно убедиться, что это действительно так. У тебя, к слову, очень хорошая реакция и внимательность. Я приятно поражен.       — Твои комплименты словно мёд в мои уши, — Гарри тихо засмеялся. — Пойдем, зайдем в тот магазинчик. Хочу посмотреть сотовый.       — Прямо сейчас?       — Они завернули в маггловский магазин сотовых, и Гарри остановился у витрины. Северус встал рядом с ним. В отражении стекол при должном желании открывался неплохой обзор.       — До попытки Каркарова сдать оставшихся Пожирателей ты был у Дамблдора на хорошем счету. Каркаров попытается сдать тебя, но Дамблдор тактично напомнит, что ты оправдан. Ещё пункт в список дел: найти способ убрать метку. Как думаешь, если я тебя утащу в переулок и поцелую, Руквуд от нас отстанет?       Гарри переплел их пальцы, словно так и должно было быть. Кассир за прилавком ошарашенно на них пялился: вряд ли он в жизни встречал такое непристойное поведение. Северуса это мало волновало, он имел полное моральное право наложить обливейт. Но от поцелуя в переулке я отказываться не стану.       — Я начинаю тебя слишком сильно баловать, — Гарри взглянул на него с неподдельной нежностью, и Северус едва от нее не задохнулся. — Мне нравится, какой ты влюбленный.       Северус не выдержал и поцеловал его прямо там, в магазине сотовиков. Другие посетители едва не ахнули вслух, а кассир, заикаясь, постарался вежливо их прервать, скрывая отвращение в голосе, попросив удалиться. Гарри изумленно моргал, а потом расплылся в глупой улыбке. Северус едва не воскликнул: тот говорил, что только влюблялся, но уже выглядел очень даже влюбленным в ответ.       — Напомни, на какой день назначили суд по делу Блэка, — попросил, Северус, хмурясь, когда они уже оторвались от Руквуда и вернулись на территорию Хогвартса в относительно безопасную альма-матер. — Как бы пожиратели не убили его раньше времени.       — Пока не сказали, когда точно, — Гарри бодро шагал в сторону Хогсмида. — Но, думаю, Сириус понял, что следует быть осторожным. Я больше переживаю за Дамблдора. Понимаешь, если Питера напоят веритасерумом… Он может пару лишних слов и о нём сказать, хотя сам факт, что Сириус не убивал Питера уже должен выбить ему оправдательный приговор. Те тринадцать человек во время схватки пострадали не так уж и серьезно. Я проверил записи, они не были убиты.       — Я могу внушить ему, что стоит говорить, а о чем нужно молчать, и веритасерум на это не повлияет никак. Грубо говоря, я на некоторое время скрою воспоминания о Дамблдоре, которые выходят за рамки простого сочувствия после потом друга. И в итоге он просто признается, и всё, — предложил Северус. Это требовало немалой подготовки с точки зрения легиллименции, но выбора у них не было.       — Так будет даже лучше, — Гарри усмехнулся. Впереди показались шпили замка. — Я думаю… Я знаю, что мы скажем Дамблдору на счёт меня.       — И что же? — поинтересовался Северус, тихо хмыкая. — Перед тем, как ты скажешь, напомню, что говорить ему правду такой, какая она есть, нельзя. Только если завуалированно.       — Я в поисках даров смерти, — вдруг щёлкнул Гарри пальцами. — Ищу воскрешающий камень, потому что хочу вернуть к жизни погибших. Не знаю, что палочка у него. Поэтому пытаюсь пробраться к нему в кабинет стащить мантию.       — Зря я тебя похвалил, Поттер, — Северус скептически выгнул бровь, едва не ударяя себя по лицу. Вокруг них парило заклятье Оглохни, так что свиду казалось, что они просто болтали или же даже ворковали. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я просто взял и рассказал Дамблдору, что тебе нужна мантия-невидимка? Тут нельзя предугадать, что получится в итоге: тебе или её подкинут, или сразу найдут повод выставить из замка.       — Но-но, Северус, то всё-таки семейное наследие, и я имею право на него претендовать, так как из писем Джеймса осведомлен о его многих шалостях вместе с этой мантией.       — И всё же, на месте Дамблдора, я бы придержал ее себе, — скепсис из голоса Снейпа так и сочился. Он что-то упускал в словах Гарри, и тот поспешил ему намекнуть:       — У него и палочка, и мантия. Ничего не напоминает?       Северус всё равно не понимал, о чем речь. Гарри вздохнул и остановился, хватая его за руку и возмущенно, недоуменно спросил:       — Ты что, сказок Барда Биддля не читал? Ты волшебник или нет?       Сказки ничего ему не дали в понимании. Северус слышал о сборнике краем уха, но он предпочитал читать научную литературу, либо маггловскую классику, чтобы не дать мозгам застояться в алхимических формулах. Гарри потер виски свободной рукой, задевая очки, сделал глубокий вздох и поведал ему всю историю, которая называлась «Дары Смерти». Выслушав его, Северус вновь обратился к одному из своих лучших друзей: скепсису.       — То есть ты хочешь сказать, что твоя Мантия — это еще и Дар Смерти.       — Предположительно, — да.       В подобную чушь было невозможно поверить, но Гарри как-то вернулся назад во времени, вдовесок со всеми воспоминаниями о том мире, где он жил, получив персональный шанс обрубить все дорогие и не очень смерти на корню, позволив истории переиграться как-то иначе. Гарри Поттер — уникальное создание, чьей истории Северус поверил и хотел верить, значит ему стоило поверить и в Дары Смерти.       Но Северус не был уверен, что Смерть стала бы что-то дарить человеку.       — А что с камнем? Ты ведь наверняка знаешь об этом в таком случае.       Гарри слегка стушевался.       — Я заберу его. Но позже. Когда всё немного уляжется и у меня будет больше свободы действий.       — А стоит ли? — усомнился Северус. Гарри какое-то время тихо молчал, после чего произнёс, едва слышно и совсем, как-будто бы, неуверенно:       — Эти Дары работают немного не так, как ты себе представляешь. Не то, чтобы я становился одержимым этой идеей, вернуть себе все три, просто довольно полезные вещицы, не находишь? Хотя я вру.       Гарри замедлился и остановился у перил моста, смотря на раскинувшиеся шотландские горы. Вид открывался прекрасный, на Гарри, на горы, и Северус не устал бы любоваться ими. Это был прекрасный момент, чтобы вновь взяться за руки и поцеловаться, но они стояли на мосту Хогвартса, ведущего прямо в замок, поэтому все свои низменные желания пришлось поубавить.       — Иногда мне кажется, что они зовут меня. Камень, — Гарри зарылся рукой в свои волосы, признаваясь в постыдной для него правде. — Но я так и не могу решиться с ними встретиться. Что я скажу? Привет, я из разрушенного будущего? Или и вовсе из другого мира, который для нас никогда не существовал? Может, я настоящий Генри Поттер, и я просто сошел с ума со своими бреднями, и пока что мне просто катастрофически везло, раз все, что я говорил — правда? Я много над этим думаю, Северус. Думаю над тем, что я не настоящий. Я просто Мальчик, застрявший где-то посередине между реальностью и сном. Я слышу чей-то шепот, время от времени он ведет меня, но я не уверен, куда иду и стоит ли мне туда идти. Мир, где жил я, навсегда для меня потерян, я в этом ни капли не сомневаюсь. Но что, если тот мир для меня никогда не существовал? Я не вынесу подобной правды. Особенно если узнаю, что моя смерть ничего не дала и была напрасной. Если там не убили змею и Волан-де-Морта, если там он победил, то какой вообще в этом смысл? Вдруг я вернусь туда, а там всё ещё более разрушено? В таком случае проигравшим буду только я.       Серые скалы вдали выглядели холодными и отчужденными несмотря на разгар весны. Северус пытался подобрать подходящие слова, но у него ничего не получалось и не получилось бы. Он не был в такой ситуации. Он не терзал себя такими размышлениями. А если бы и оказался, то выбрал бы только одно: двигаться вперед несмотря ни на что, чтобы обрести то будущее, в котором именно он будет счастлив. Потому что только для него это было самым главным. В его случае Гарри Поттер никогда бы не родился: он смог бы исправить ошибки прошлого с Лили, не вступил бы в ряды Пожирателей, обрубил всё на корню, и тогда никаких терзаний.       Хотел бы он так думать.       Северус приблизился и остановился рядом, опираясь спиной о деревянный столб, как можно ближе, но всё ещё на расстоянии, чтобы это не выглядело вульгарно.       — Но ты уже не узнаешь этого. Поттер, мы изменили ход истории, что-то предотвратили, что-то, наоборот, сделали хуже, и это нормально. Ты выживёшь, как я и говорил, и тогда сам решишь, что тебе делать, хотя я не очень понимаю, как ты сможешь вернуться и сможешь ли ты вообще. Да и не то, чтобы ты горел желанием, разве не так? Но даже если это возможно, решать тебе, и только. Ты должен будешь понять, что тебе нужно, хочешь ли ты быть здесь или тебе дороже твой «разрушенный» мир.       — Надеюсь ты простишь меня за малодушие в этом вопросе, — Гарри криво усмехнулся. Ветер мягко трепал ему волосы и это было так красиво. — Просто это сложно. Очень сложно. Для меня по крайней мере. Я рад, что увидел многих живыми, узнал тебя получше. Правда, я не хочу терять тебя, по крайней мере. Но вместе с тем… Чувства, эмоции и тоска никуда не денутся, как бы я ни хотел.       — Я понимаю. Как я и сказал, ты сам сможешь решить, что тебе делать. Ты поймёшь, и если способ есть, и ты этого захочешь, ты вернёшься.       — Я всю жизнь так жил. В угоду, — когда Северус утешающе обнял его, не представляя, что кому-то так важны объятия, и что никто не поверит, если увидит Снейпа обнимающим, Гарри стоял неваляшкой, ни туда, ни сюда, не зная, стоит ли куда-то девать руки. Признание звучало обреченным. Он, видно, хотел об этом поговорить много раз и много времени, а теперь смог облачить всё, что чувствовал, в слова. Гарри шмыгнул носом, но он не плакал. Его поглощала тоска, наверное, сказалось посещение Азкабана. Каким бы сильным он не пытался казаться, Гарри Поттер оставался всего лишь восемнадцатилетним мальчишкой с огромным количеством потерь за своей спиной. И эти потери не сравнимы с чьими-то еще. Когда кто-то терял человека, он потерял целый мир, которому принадлежал. — Я так хочу сбежать и все бросить. Я трус, да?       Вопрос выбил из колеи, но Северус не собирался ему лгать, потому что временами чувствовал тоже самое. Они оба огромные, глупые трусы. Глупые, потому что почему-то до сих пор не сбежали.       — Наверное.       — Я так сильно хочу стереть себе память. Наверное, я обозлился за тот обливейт, потому что ты не стер все остальное. — Гарри помотал головой и, наконец, вцепился руками в его спину. Они стояли одни, рядом пролетело несколько сов, несущих письма от студентов своей родне. Вокруг — тишина, прерываемая стрекотом насекомых и пищанием птиц. И руки, что отчаянно сжимали в руках складки его черной мантии.       — Вдруг это всё просто кома? — зашептал Гарри. — Вдруг я не умирал в самом деле? И это всё выдумал мой больной мозг? И тебя, и злого Дамблдора, и Сириуса.       — Как думаешь, у нас есть способ проверить это? — Северус склонил голову к его уху. — Сделать то, о чем ты никогда не думал и никогда не делал? То, что ты никогда не смог бы спроецировать, потому что у тебя нет об этом ни малейшего представления?       — Думаю, есть, кое-что, — Гарри тихо засмеялся. — Отличная проверка, отличный способ забыться, и вообще. В этом отлично всё, особенно твоё наличие.       Они, помешкав, всё теми же размеренными шагами, едва касаясь друг друга пальцами рук, отправились в комнату Гарри Поттера: не столь отдаленную от чулана с мётлами в гриффиндорском крыле.       Раздеваться сразу они не стали, хотя Гарри попытался сразу снять с себя мантию и свитер. Северус остановил его, жестом попросил не торопиться. Всё должно проходить медленно. Мучительно медленно для них обоих, чтобы насладиться в полной мере всеми тактильными чувствами и неосязаемыми эмоциями.       Гарри поцеловал его первым. Всё также пылко и неумело, стараясь не быть слишком наглым со своим неуемным языком. Северус ответил на его поцелуй, притягивая к себе за бедра и забираясь ладонями под свитер, чтобы легко нестриженными ногтями оцарапать ему спину. Немного согретый и воодушевленный Гарри сделал шаг назад, постепенно приближая их к кровати. В этот раз никто из них не остановится, а их любовь станет немного крепче. Гарри влюблялся в него всё сильнее, найдя в нем родное и сокровенное связующее звено между мирами. Северус же влюблялся в него в такого, каким он был. Генри или Гарри Поттера — не важно, даже само наличие фамилии «Поттер» его не останавливало. Ему просто хотелось быть рядом.       Этот человек нужен любым, и Северус не мог остановиться в своем желании обладать им.       «Полный бездарь и лентяй, главный нарушитель правил». «Мальчишка со сколом? Который все равно не откажется от своих воспоминаний и своего пути? Даром, что хотя бы здесь бесславный»       «Плевать мне, чей ты сын и сын ли, — Северус лишь тяжело вздохнул на собственные мысли, и крепче обнял, касаясь губами макушки, стоило им рухнуть на постель и переплести тела. — Меня не волнует, какие правила ты нарушал и как вёл себя со мной там, у себя. Мне нужен ты, со всеми своими сколами, воспоминаниями и непонятным будущем. Даже не думай, что сможешь теперь избавиться от меня».       Он оставлял поцелуи-укусы поверх тонкого свитера, там, где выглядывали оголенные участки кожи, трогал руками во всех запретных местах, а когда Гарри согнул ногу, давя ему в пах, то едва не зарычал от горя и бессилия их эмоционального апогея. Дело не просто в сексе и забытьи. Дело в том, что они не могли обуздать.       — Я схожу с ума, Северус. Я так схожу с ума. Быть регрессором невыносимо.       — Как ты сказал?       — Регрессором. Не знаю, откуда мне известно это слово. Но оно означает «вернувшийся во времени».       Багровели отметины, а свитер, наконец, отлетел куда-то в сторону. Гарри запрокинул голову назад, жмурясь, вдавливая пальцы в чужие плечи и прерывисто дыша. Руки, блуждающие по его телу не давали возможности сконцентрироваться ни на одной мысли. Эмоциональные карусели с апатии перескочили в возбуждение. Гарри поймал его за щеки и нырнул под его лицо, вовлекая в страстный поцелуй, одна рука с его щеки переместилась на воротник и принялась бороться с треклятыми пуговицами. В итоге Гарри плюнул и просто стал выдирать пуговицы, что Северус, в целом, от него мог ожидать, если те отказывались слушаться.       Руки переставали слушаться, боль постепенно сменялась страстью. Его ласкали, желали как никогда, и Северус, наученный горьким опытом инициации в прошлом, знал, что ему нужно делать. Техникой он овладел в совершенстве, но на счет практики не был уверен. Это был первый раз, когда он действительно хотел удовлетворить и быть удовлетворенным.       — Гарри, — трепетно позвал он, и Гарри выгнулся в спине от давления на свою промежность ладонь. Северус забрался под каемку брюк, повозился с пуговицей и расстегнул ширинку.       — Когда ты зовешь меня по имени, я…       Северус поцеловал его, не желая слышать продолжение, иначе с ума сходить начал бы уже он.       Они были близки как никогда за всё то время, что оказались знакомы. Гарри, неосторожный и напуганный любовник, старался как мог, то подмахивая бедрами, то двигая рукой остервенело. Гриффиндорский мальчик едва ли плакал на пустом месте, но тут он разрыдался взахлеб, и Северус успокаивал его мелкими поцелуями. Звучало четкое «продолжай», и вскоре рыдания сменились влюбленными стонами, что приходилось кусать подушку, чтобы ни о чем не думать.       Забыться. Убедиться в реальности происходящего.       Северус Снейп беспомощно любил Гарри Поттера. А тот, кажется, неудержимо полюбил его в ответ.