Саллазара

      Гарри не мог пообещать ему, что все будет в порядке. Хотя, наверное, очень хотел. Но все, что он мог, это нежиться с ним в ванной, словно это было данностью. Данностью, в которую они оба поверили. Гарри гладил его влажные волосы, чувствуя тепло горячей воды и запах трав. Тело тела за спиной. Северус ощущал его вес, даже несмотря на воду. Он провел носом по чужому загривку, словно постыдная слабость.       — Я здесь, — негромко говорил Гарри, — Я здесь.       — Я знаю, — Северус просунул вперед руки и сцепил их в замок поверх чужого живота. Они устали. Оба устали в этой бешеной гонке за право на жизнь. Постепенно горячая вода остывала, но Северус всё ещё чувствовал себя расслабленным. Гарри попытался извернуться и легко поцеловать его, но так и замер. Он потерся носом о чужое плечо и сам себе напомнил: у них есть все шансы справиться с этим. Сейчас на их стороне большое преимущество: время и знания Гарри.       Кто бы мог подумать, что он окажется в такой ситуации и так естественно её примет.       — Я могу остаться у тебя? — вдруг спросил Гарри, немного отстраняясь вперёд. Снейпу было неловко, но сейчас он не отказался бы от крупиц тепла. Это не давало гарантий, что они оказались бы в одной постели, Северус не рассчитывал на что-то подобное. Ему просто хотелось забыться и ни о чем не думать. Гарри, видимо, тоже.       — Пойдем, — негромко произнёс хриплым после молчания голосом Снейп, едва заставив себя отпустить Гарри. — Тебе завтра вставать куда раньше, чем мне.       Гарри усмехнулся, и первым потянулся вперед, хватаясь за бортик ванной. Северус и Гарри сидели в белье, но мокрое оно плотно прилипло к коже. Северус смотрел на точеный рельеф спины, бедер, и не будь он настолько уставшим, у него перехватило бы дыхание. Он перешагнул на коврик и взял полотенце, обмотал вокруг бедер, а потом обернулся, слабо улыбаясь.       — Мне кажется, по крайней мере твои слизеринцы меня поймут, если я вообще завтра не приду.       — Странно, что теперь уже отменяются уроки квиддича.       — О, Северус, квиддич не нуждается в уроках. Это — буквально полет души.       Гарри бросил свои вещи в кучку у ванной, решив почистить их Эванеско позже. Северус заставил себя нечеловеческим усилием воли встать. Вода стекала с его тощего тела. Странно было просто так показывать свои голые выпирающие ребра, впалый белый живот. При этом Северус едва ли испытывал стыд или вину за свое тело. Он не чувствовал себя некрасивым. Напротив, он чувствовал себя совершенно обычным. Будь то волосы на ногах или руках, родинки в странных местах, очертания костей, кривая осанка… Когда он вглядывался в Гарри, то видел, что и тот далеко не идеален: одно плечо выше другого; нос с горбинкой после перелома; много шрамов на теле, уже побелевших.       В спальне было темно. Северус зажег маленькую свечку, и рыже-желтое пламя танцевало отбликами в комнате. У него был свой полог, большая кровать: последствия лишения в детстве. Гарри сел на край постели, и одеяло вместе с простыней сразу намокло. Холодок пробежался по коже. Северус сел рядом с ним. Какое-то время они просто молчали.       — Кажется, я хотел бы сделать это с тобой.       Северус усмехнулся себе под нос. Сейчас, прямо сейчас, эти слова его не удивляли, но в будущем он будет еще долго обдумывать эти слова. Гарри осторожно взял его за руку и, кажется, покраснел.       — Ты меня не любишь, — Северус помотал головой.       — Но это не значит, что я в тебя не влюбляюсь.       — И не стыдно тебе? — Северус переплел их пальцы, и было в этом неловком разговоре что-то трогательное. — С твоих слов, я был твоим преподавателем, а теперь…       — Кажется, моя жизнь теперь только здесь. Сейчас у меня нет ничего, кроме тебя, пойманного Питера и надежды вновь увидеть Сириуса.       — Но это не правильно, — Гарри замолк на его слова. — Ты мог бы, к примеру, сбежать. Или отчаянно искать способы вернуться назад. Все то, что ты делаешь, это…       — Глупо, да? — грустная усмешка тронула его губы. — Я знаю. Я много над этим думал. Мне больно, что я не вернусь назад.       — А если вернешься? — у Северуса вдруг перехватило дыхание. — Ты вернешься и будешь жить дальше, а что будет со мной, я не знаю. В этом мире Гарри Поттер исчез, либо мёртв. Я не увижу как твоя здешняя версия будет расти и проживать то, что прожил ты. Да и я уже не смогу тебя возненавидеть или даже притвориться.       — У тебя никогда не было проблем с актерским мастерством.       — Гарри.       Гарри потянулся к нему, положил ладонь на его щеку и потянулся вперед, поцеловал. У Северуса всё внутри затрепетало от этого поцелуя, по телу пробежалась стайка мурашек, живот приятно скрутило. Он усилием воли не ответил на поцелуй, потому что боялся. Боялся, что все его прогнозы сбудутся.       — Как ты можешь так легко адаптироваться? Почему твоя психика так устойчива? — прошептал он, опуская взгляд на чужие губы.       — Ты правда думаешь, что мне легко? — спросил Гарри в ответ. — Мне страшно. До безумия. Мне больно не меньше. Я потерял всё, чем дорожил, а если вернусь туда, то потеряю всё то, что нашел здесь. Для меня это два разных мира. И там, и здесь есть что-то, что для меня важно.       Северус прижался к нему губами, обрывая слово на вздохе. Гарри ответил: пылко, неумело и со слегка болезненным стоном. Кожа к коже, было холодно, но внутри что-то обрывалось, стоило подумать, насколько жестоко с ними обоими поступила судьба. Гарри схватился за его лицо, приоткрыл рот и протолкнул свой язык. Северус впустил его, а потом вытолкал обратно, ощущая всю его мягкость и шершавость. Слюна наполняла рот, и ее приходилось с дрожью сглатывать.       — Сейчас, я твой, Северус. И больше ничей.       — Но не от того, что ты любишь меня, — Северус поцеловал его в лоб, он чувствовал, как задрожали они оба.       — Разве есть разница? — Гарри прикрыл глаза. — К тому же, я же сказал. Я влюбляюсь.       Несмотря на то, что им обоим было так больно, для Северуса не было слов, искренних, что значили бы куда-то больше. Гарри не пытался в него влюбиться, не играл с его чувствами и старался оставаться честным, как пристало истинному гриффиндорцу.       Гарри поцеловал его запястье, пытаясь проявить неуклюжую инициативу. Северус целовал его скулы и нежно гладил уши. Объятие постепенно становилось теснее, и Северус уронил его на постель, нависая.       — Я никогда этого не делал, — признался Гарри.       — Что, совсем никогда? — усомнился Северус.       — Времени как-то не было.       Северус прикоснулся к его бедру поверх полотенца, и у Гарри явно перехватило дыхание. Они оба синхронно сглотнули. Помешкав, Северус сказал:       — У меня было всего однажды.       Гарри открыл было рот, чтобы очевидно спросить с кем, но не стал спрашивать, и Северус был ему благодарен. Он не хотел признаваться в постыдном опыте инициации, устроенном сборищем ублюдков в масках, когда ему сняли и девочку, и мальчика, чтобы он взял от жизни всё.       Они снова поцеловались, и Северус принялся разматывать полотенце. Гарри его машинально остановил, напряг челюсть и с силой убрал руку. Оголиться окончательно оказалось слишком тяжело. От влаги на теле становилось совсем холодно. Северус вдруг осознал, как близко они друг к другу подобрались.       Смущенный Гарри ему нравился. Волнующийся, неловкий, трепетный и упомрачительно красивый в его глазах. Но Северус не хотел, чтобы они действовали в таком важном и интимном вопросе слишком импульсивно и переступая через внутренние барьеры насильно.       — Не сейчас, — постарался как можно мягче сказать Северус. Он терпелив, и, по правде говоря, ему и самому ужасно сложно решиться.       — Но я хотел, — Гарри приподнялся на локте, и они забавно стукнулись лбами. Их дыхание постепенно смешивалось и сводилось в унисон.       — Я тоже хотел, — Северус усмехнулся, решив попытаться разрядить обстановку. — Давно тебя хотел. Очень сильно, так, что всё сводило. Я никого в жизни так сильно не хотел.       Северус впервые признавался в этом не только Гарри, но и самому себе. Он был так занят навалившимися проблемами, что ему некогда было задуматься о чем-то подобном. Но тело, кипящий поток эмоций, оказались намного красноречивее.       Гарри стушевался и перевернулся набок, пытаясь скрыть своё пылающее от смущения лицо. Наверное, он впервые слышал нечто подобное в принципе, не то, что впервые с кем-то оказывался в постели. Мальчик-Знаменитость, как когда-то представился Гарри, не был опытным ловеласом, и его опыт исчерпывался поцелуями с двумя девушками.       — Кто мы сейчас друг другу? — внезапно спросил Гарри, пытаясь имитировать заискивающую и наглую манеру речи, что не выглядело правдоподобно в нынешней ситуации.       — Прости?       — Мы теперь «пара»? Или всё еще просто друзья, которые в себе не разобрались? Понятное дело, мы — союзники, соратники, подельники. Но кто мы? — Гарри скрючился под ним, подтянул к груди подушку и зябко повел плечами. — Пара?       — Если тебе это так важно, — Северус внутри едва не закричал. — Да. Теперь назад дороги нет. Не против? После всего, что сегодня было и было до этого, я думаю, что для нас это лучший исход, чтобы не мучиться неопределенностью.       — Ты прав. Тогда ты… — Гарри закусил губу. — Отныне мой возлюбленный.       Северус готов забрать свои слова назад. Он хотел его прямо сейчас, не взирая на чужую не готовность к настолько тесному взаимодействию.       — Я не задумывался, что у меня могла бы быть семья, — Гарри вздохнул несколько мгновениями позже, когда они забрались под одеяло и пригрелись друг о друга. Краска немного отлегла от щек. Гарри перевернулся на живот и положил голову на скрещенные предплечья. — И уж конечно я не думал о браке, о том что могу жениться на Чжоу или Джинни. То есть мы встречались, да, но у нас как-то не вышло дальше пары поцелуев. Чжоу вела себя немного… Некрасиво, я бы сказал, мы разошлись во взглядах, а с Джинни это было осознанное желание разойтись, потому что это была непозволительная роскошь для нас обоих. Шла война, понимаешь? Возможно не такая масштабная, как было с Грин-де-Вальдом, но всё же.       Это откровение вызвало фырканье. Северус устроился затылком на подушке, подложив ладонь под голову, и разглядывал задернутый полог постели. Свеча уже истлела на треть.       — Знаешь, судя по твоим словам, у меня было больше шансов быть с Лили, чем у тебя иметь девушку. Ну а ещё кто-то? Неужели не было кого-то, с кем ты хотел бы быть? Школа-то довольна большая, сложно не найти кого-то. Ты-то, в отличие от меня, был популярным.       — Я о Малфое думал больше, чем о девушках. В плане, пытался понять, что он задумал, — Гарри скривился, — Один единственный раз когда я пытался закадрить девчонку-официантку в кафе на придорожной станции закончился тем, что пришел Дамблдор и моё свидание накрылось медным тазом. В остальное время одинокие ночи скрашивало беспокойство, кошмары. Однажды меня собирались опоить любовным зельем. В итоге Рон съел мои конфеты, и мы снова пошли к Слагхорну. Так что… Думаю, что кроме Чжоу, к которой я пару лет испытывал симпатию и разочаровался в итоге, и Джинни, вокруг которой тоже все вертелось непонятно и долго, увы, нет. А, я забыл про домогательства Плаксы Миртл.       Спешное дополнение в конце прозвучало крайне смешно.       — Серьёзно? Миртл? — Северус почти не поверил. — Кто бы мог подумать, к тебе будет клеиться призрак. Знаешь, на этом фоне влюблённость молодой версии твоего ненавистного профессора звучит вполне себе обыденно. А вообще, что-то тебе и правда не везло. Хотя, наверное, хорошо, что те конфеты с зельем съел не ты. Что-то мне подсказывает, что мозгов у твоего друга не так уж много. По крайней мере, с Уизли я уже дело имел, и умом их род не блещет.       — Я подожду, когда ты познакомишься с Фредом и Джорджем, — мечтательно протянул Гарри, улыбаясь — А так, мне даже нравится влюбленность молодого профессора. Хотя я все еще считаю вас плюс минус одним человеком.       — Разве? Я думал, у тебя разрыв восприятия. Люди за двадцать лет обстоятельств меняются, и я — не исключение. Сейчас я — не тот, что был в твоем мире.       Но Гарри уже не ответил. С его стороны постели раздалось умиротворенное сопение, и Северус не отказал себе в удовольствии поцеловать его перед собственным сном.