Как сойти с ума за пять секунд?

      Дождь за окном не просто стучал — он лупил по подоконнику с яростью курьера, который третий час не может найти нужный подъезд и уже ненавидит всё человечество. В гостиной стоял стойкий, удушливый коктейль ароматов: подгоревшего тоста (спасибо Чике за очередной кулинарный экстрим), сладковатой пыли от раскалённых ламп и той странной, металлической сырости, что исходила от моих «сожителей». Тихий, но постоянный гул их сервоприводов стал новым саундтреком моей жизни — симфонией абсурда в миноре.       Я вжалась в кресло, закинув ноги на пуфик, перейдя в режим «интроверт-наблюдатель: запойный поиск здравого смысла». Ноутбук, открытый на пятнадцатой вкладке с теориями заговора про телепортацию и сдвиги реальности, был моим последним якорем в этом море безумия.       — «Сбой в матрице из-за кривого патча»… — пробормотала я вслух, с остервенением тыкая в тачпад. — Ищу логику, а нахожу только доказательства того, что сценарист моей жизни окончательно перешёл на тяжелые наркотики. О, а вот это свежо: «Случайный выброс элементарной энергии может послужить следствием сбоя матрицы»… Ну и как это обьясняет появление команды Фредди???       Сам Фредди, наш штатный лидер, сидел за столом и с невозмутимым видом пытался втолковать Бонни премудрости шахмат. Выглядело это как попытка объяснить коту теорему Пифагора.       — Видишь, Бонни, король — самая уязвимая фигура, но от его безопасности зависит исход всей партии, — разглагольствовал мишка, назидательно подняв палец. — Это как я в пиццерии. Без меня всё рухнет, система потеряет стержень.       Бонни, подперев щеку кулаком, смотрел на доску с выражением вселенской скуки, а его длинное фиолетовое ухо нервно подрагивало.       — А зачем ему ходить всего на одну клетку? Не царское это дело — ползать. И пешки эти… тоска смертная. Давай лучше в «Чапаева»? Или в «Морской бой»? Там хоть топить кого-то можно!       — Откуда ты знаешь советскую настольную игру, Бонни? — удивилась я, услышав про Чапаева. — Вы ж из Америки…       — Видел, как уборщики играли в нее в подсобке… Лучше не спрашивай, — усмехнулся кролик.       — Это стратегия, Бонни! Гимнастика для ума! Основа основ! — продолжил их прошлую тему Фредди, поправляя бабочку.       — Основа основ — это хороший удар гитарой по башке! — не сдавался кролик, щёлкнув по пешке так, что та улетела под диван.       Чика тем временем, сидя на ковре, пыталась починить свой сломанный ободок с помощью заколки и тихой, но настойчивой женской истерики.       — Ну почему же ты не держишься?! — шипела она на кусок пластика. — Клянусь пиццей, я его сейчас проглочу от злости!       — С каким успехом мы продвигаемся к решению нашей дилеммы, Мия? — Фредди, наконец, оставил попытки вырастить из Бонни гроссмейстера и повернулся ко мне. — Нам необходима объективная оценка нашего местоположения в пространственно-временном континууме.       — Мы, дорогой Федор, находимся в состоянии «полный звездец» с тенденцией к «абсолютному апокалипсису». И вы — либо побочный эффект Большого Взрыва, либо кармическая месть за то, что я списывала физику в девятом классе, — огрызнулась я, не отрываясь от экрана.       — Ты — побочный продукт ипотеки, а мы — её активный, но сильно обесценившийся залог, — раздался ленивый, пропитанный ядом голос с дивана.       Спрингтрап. Он лежал, укутанный в мой плед с оленями, напоминая мумию, которую выгнали из саркофага за плохое поведение и неуплату налогов.       — Если ты мой залог, то должен компенсировать моральный ущерб, Уильям, — парировала я, не глядя на него. — Твой срок эксплуатации, кажется, истёк ещё до того, как мои родители познакомились.       — Мия, я бессмертный ходячий артефакт, — хмыкнул он, даже не открывая глаз. — У меня нет срока годности. Только гарантийный талон, который аннулировали за «нецелевое использование и массовые убийства».       Он уже хотел открыть рот для очередной колкости, но его перебил резкий, раздражённый лязг металла о паркет. Фокси.       Рыжий пират вскочил с ковра, где до этого с видом мученика полировал свой крюк о ткань дивана. Энергия била из него ключом, и, к сожалению, била она еще и по моим нервам.       — Разрази меня гром! Клянусь портовой крысой и её блохами! — взвыл он, вскидывая руки к потолку. — Меня сейчас Тоска сожрёт заживо, без соли и перца! Где приключения, а?! Где шторм? Где та песня, что заставит этот прогнивший, скучный мир закружиться в бешеном танце?!       — Фокси, сядь и угомонись! — я инстинктивно прижала ноутбук к груди, чувствуя недоброе. — Нам нужен отдых! Ты в прошлый раз чуть не отправил меня в травмпункт, пытаясь «спасти» от счёта за электричество!       — Счёт за электричество — это чёрная метка от ЖЭКа! Настоящий пират не платит по счетам, он пускает их на растопку! — заявил лис, сверкнув единственным глазом. Но пират был неудержим, как цунами в тапочках. Его взгляд упал на мой ноутбук — светящийся портал в мир, где, возможно, было веселее, чем здесь. — Скучно! Нам нужен гимн! Настоящий, пиратский! — заорал он и метнулся ко мне, словно на абордаж торгового судна.       Я попыталась захлопнуть крышку, но крюк со свистом рассек воздух, ловко поддел дорогой кусок пластика и вырвал его из моих рук.       — ФОКСИ, НЕМЕДЛЕННО ОТДАЙ! ЭТО МОЯ СВЯЗЬ С ВНЕШНИМ МИРОМ И ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК МЕМОВ! — заорала я, вскакивая.       — Держись крепче, юнга! Поднимаем паруса и отправляемся за сокровищами! — не слушая меня, он с размаху опустил свой металлический протез на клавиатуру.       Произошло нечто ужасающее. Из динамиков ударил оглушительный техно-шансон с такими басами, что стаканы, оставленных после употребления газированных напитков на столе, пустились в пляс. Экран погас, а затем вспыхнул вновь, залитый кислотно-розовым, эпилептическим светом. На нём возник гигантский, мигающий баннер с черепом в бандане: «СЕКРЕТЫ ПИРАТСКОГО КАПИТАНА! ЖМИ СЮДА И ЗАБЕРИ СВОЕ ЗОЛОТО!»       — ФОКСИ! ЭТО ВИРУС, ИДИОТ! НЕ СМЕЙ НАЖИМАТЬ! ВЫКЛЮЧИ! — взвыла я, пытаясь отобрать технику.       — Это не вирус! Это карта сокровищ! — Фокси приплясывал, не давая мне подойти. — Смотри, как сияет! Как сундук мертвеца!       Сияние стало болезненным. Экран замерцал, текст поплыл, превращаясь в цифровую кашу. Музыка исказилась, превратившись в скрежет, похожий на крик умирающего модема.       — Мои ушки! Мои бедные сенсоры! — Чика зажала голову руками. — Слишком громко! Я сейчас оглохну!       — Твои действия деструктивны, Фокси! — Фредди поднялся во весь рост, его голос стал гулким. — Ты нарушаешь базовый протокол безопасности! Немедленно прекрати этот акт цифрового вандализма!       — Вандализм? Я провожу апгрейд! — оскалился лис.       Решив, что проблема в плохом контакте, Фокси применил свой любимый метод ремонта: «Если не работает — ударь сильнее».             — Хм, наверное, его нужно хорошенько встряхнуть! — провозгласил он.                    Прежде чем кто-либо успел среагировать, он с размаху, со всей дури, обрушил крюк прямо в центр корпуса. Раздался сухой, омерзительный хруст. Пластик треснул. Металл вошел в корпус. И наступила звенящая, мёртвая тишина. Экран погас. Окончательно. Из трещины выползла тонкая, едкая струйка дыма, пахнущая горелой платой, моей зарплатой и похороненными надеждами.       Я медленно, как во сне, опустилась обратно в кресло. В комнате повисла пауза, достойная МХАТа. Мой ноутбук был мертв. Убит. Расчленен. Как и мой внутренний мир. Денег-то на новый тю-тю…       — Вот и всё… — мой голос был пустым. — Теперь я буду искать ответы в кофейной гуще? Или гадать на бобах?       — Не драматизируй, овечка. Это просто кусок хлипкого пластика, который, судя по всему, шпионил за тобой, — Спрингтрап лениво поднялся с дивана, сбрасывая плед. — Считай, что твой одноглазый друг провёл санитарную чистку твоей жизни от цифрового мусора.       Что-то внутри меня оборвалось. Он издевается? Вся усталость, страх последних дней и этот чертов дождь сплелись в тугой ком ярости. Я схватила дымящийся обломок и швырнула его в сторону Спрингтрапа. Он увернулся, но взгляд его стал острым.       — ЗАТКНИСЬ! — заорала я так, что у Чики снова задрожали плечи. — Это было моё всё! Моё окно в нормальность! Я не могу без него понять, кто вы, как вас вернуть, и как мне не сойти с ума в этом дурдоме! А ты! Ты же всё знаешь! Ты же типа гений из этого зверинца! Но ты только и делаешь, что язвишь и строишь из себя жертву обстоятельств!       Спрингтрап замер. Моя истерика, похоже, пробила его броню равнодушия. На его лице на секунду мелькнуло что-то странное — растерянность? — но он тут же нацепил привычную маску высокомерия.       — Твоя истерика скучна и нерезультативна, — холодно процедил он, поднимая с пола останки ноутбука. — Дай сюда, постараюсь сделать все, что смогу. У меня аллергия на женское нытьё.

***

      На кухне горела лишь тусклая настольная лампа. Стол был завален винтиками, микросхемами и инструментами, которые Спрингтрап нашел где-то. Он работал молча. Его длинные пальцы, несмотря на потрепанные бинты и шрамы, двигались с пугающей, хирургической точностью.       Я сидела напротив, наблюдая за ним.       — Держи этот шлейф. Крепко. Не дыши, отвлекаешь, — скомандовал он, не поднимая глаз. — Он, судя по всему, отвечает за то, чтобы твои нервы не сдавали окончательно.       — Знаешь, для маньяка-психопата у тебя слишком прямые руки, — буркнула я, подавая ему пинцет.       — Чтобы разбирать людей и собирать аниматроников, нужны идеальные руки, дорогая, — хмыкнул он, ловко орудуя паяльником. — Это называется профессиональная деформация. А теперь заткнись, я считаю контакты.       Мы молчали минут пять. Только шипение паяльника и стук дождя.       — Я не понимаю, — не выдержала я. — Ты меня, кажется, на дух не переносишь. Ты постоянно меня газлайтишь. Зачем ты это чинишь?       Он замер на секунду, выдохнул дым канифоли и посмотрел на меня своими серыми, холодными глазами.       — Я не просто носил костюм, Мия. Я создавал их, — его голос стал сухим, лишенным эмоций. — Я провёл лучшие годы своей… прошлой жизни, копаясь в схемах, механизмах и проводах. Это единственное, что имеет смысл. Логика. Схемы не истерят, они просто работают или нет.       — И какая работа тебе нравилась больше, Уильям? Убивать или создавать? — тихо спросила я.       — С механизмами проще, девчонка. Они честнее. А теперь держи этот провод. Красный к красному. Не перепутай, а то он у тебя вместо операционной системы «Винду» 95 запустит.       Я послушно прижала провод. В его движениях была какая-то странная, успокаивающая уверенность.       — Я ненавижу беспорядок, — добавил он вдруг, почти шёпотом. — А этот твой рыжий идиот — воплощение хаоса. Я чиню этот хлам не ради тебя. А ради тишины. Чтобы ты перестала визжать и вернула мне покой.       Он защёлкнул корпус с резким щелчком. Нажал кнопку питания. Ноутбук издал натужный писк, кулер зашумел, и экран засветился тусклым, но стабильным светом. — Вот, — он небрежно толкнул ноут ко мне. — Твоя дрогаценная игрушка. Можешь снова гуглить своих инопланетян и писать фанфики про меня. Я не в долгу.       — Спасибо, — сказала я искренне, глядя на него. — Ты… ты чертовски крутой, когда не пытаешься меня психологически уничтожить.       Спрингтрап дёрнул ухом, явно не ожидая прямой, позитивной обратной связи. Комплименты, видать, вызывали у него сбой в программе.       — Заткнись. Это было исключительно ради тишины, — бросил он, вставая, и быстро вышел из кухни, оставив меня наедине с воскресшим ноутбуком и запахом канифоли.

***

      Вечером в гостиной состоялся показательный суд. Фредди стоял над Фокси, скрестив руки на груди, словно строгий директор школы.       — Твои действия, Фокси, — вещал медведь, — привели к системной катастрофе, подрыву финансовой стабильности и прямой угрозе информационной безопасности! В пиццерии мы бы отправили тебя на запчасти за такое!       Фокси сидел на табуретке, повесив нос и уши.       — Но там же было написано: «Сокровища»! — жалобно проскулил он. — Я думал, это честное пиратское предложение! Как я мог пройти мимо? Да и чья бы корова мычала, Фазбер! Кто однажды чуть сцену не разнес, когда какой-то ребенок ткнул тебе в нос?       — «Сокровища» в интернете — это в 99% случаев вирусы, трояны или реклама средств для потенции! — с видом эксперта заявил Фредди. — И не смей упоминать мой нос! Это моё личное пространство! В следующий раз обращайся к старшему инженеру — Мии!       — Так я и обратился! К самому себе! Я у себя на корабле главный инженер! — буркнул лис.       — И как результат — мы чуть не остались без интернета! — подытожил Фредди.

***

      Глубокой ночью меня вырвал из сна кошмар. Не тот обычный бред про школу, а липкий, ужасающий сон. Я бежала по тёмному, бесконечному коридору пиццерии, а за мной гналось нечто — лязгающее, пахнущее гнилью и металлом. Я споткнулась, упала, и холодный крюк впился мне в плечо, раздирая кожу…       Я проснулась с оглушительным, душераздирающим криком, сердце колотилось где-то в горле. Комната была темной, и первое, что я увидела, сквозь пелену паники — высокую темную фигуру, склонившуюся над моей кроватью.       Я вскрикнула снова, отпрянув к стене, и судорожно потянулась к настольной лампе. Свет ударил по глазам, и я увидела Спрингтрапа. Он стоял у кровати, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось некое подобие озадаченности.       — Опять телефон стырить пришёл? — выпалила я первое, что пришло в голову, пытаясь унять дрожь в голосе.       Он фыркнул, закатив глаза.       — Твой ультразвук мог разбудить даже мертвого в гробу. Ты ворочалась и скулила, как побитый щенок. Решил проверить, не сожрал ли тебя кто-то из-под кровати. Не нравится — уйду.       Он развернулся к двери, чтобы уйти.       — Постой! — вырвалось у меня. Он остановился, вопросительно изогнув бровь. — …Спасибо. Что не ушёл сразу.       Спрингтрап постоял секунду, потом, тяжело вздохнув, вернулся и опустился на пол возле моей кровати, прислонившись спиной к тумбочке.       — Не за что. Просто не хотел, чтобы ты своим воплем перебудила весь этот зверинец. С ними днём-то сложно, а ночью они вообще невыносимы.       Мы сидели в тишине. Моё дыхание понемногу выравнивалось. Его присутствие — странное, молчаливое, пахнущее озоном и старым металлом — действовало на удивление успокаивающе.       — Приснилось, что Фокси меня на крюк поймал, — прошептала я.       — Глупости. Фокси идиот, но не маньяк. Обычно, — хмыкнул он в темноту. Помолчав, добавил тише, серьезнее: — Кошмары — это побочка. Ты живёшь в доме с ходячими сгустками боли и памяти. Это… фонит. Просачивается в голову.       Я посмотрела на его профиль. Он говорил об этом так обыденно.       — То есть, это… нормально?       — Для чокнутой ситуации, произошедшей с тобой — да. Не бери в голову. Это просто битые файлы, которые тебе не принадлежат. Спи давай.       Он не смотрел на меня. Просто сидел на полу, как сторожевой пёс, охраняющий покой, которого у него самого никогда не было.       Я медленно легла, повернувшись к нему спиной. И впервые за ночь почувствовала не страх, а странное, тёплое чувство безопасности. Он не был героем. Он был чудовищем. Но сегодня это чудовище было на моей стороне.