Мы встретимся в иллюзиях

— Что будете заказывать? — милая блондинка-официантка посмотрела на троих парней, готовая записать произнесённые ими заказы. — Два американо, пожалуйста, — выдаёт рыжеволосый парень, улыбаясь девушке в ответ своей яркой улыбкой, по которой Тэхён успел соскучиться. — Твоя очередь, — переводит взгляд на Кима и тот настораживается. — Я кошелёк дома забыл, — оправдывается блондин, не желая говорить правды. — Так что я пас. Юнги только хмурится, тяжело вздыхая, пока на Хосоковом застывает некое удивление. — Мы не спрашиваем, если ли у тебя деньги, — серьёзно говорит Мин, откидываясь на спинку мягкого кресла и складывая руки на груди. — Мы спрашиваем, что ты хочешь заказать. Тэхён приятно удивляется, хотя неловкость наполняет его с ног до головы. Только увидел этих парней вживую, а они уже на него тратятся. Официантка негромко ударила каблуком по чёрно-белому кафелю, словно напоминая о себе и тем самым выводя блондина из недолгих раздумий. — Тоже чашечку американо, пожалуйста, — всё же говорит парень, после чего блондинка разворачивается и уходит к барной стойке красивой походкой, цокая небольшими каблуками. — Хорошая штучка, — подмечает Юнги, первым переводя взгляд на панорамное окно, около которого они сели, но ничего, кроме обычных дорогих магазинов и прохожих, он не увидел. — Кому что, — подаёт голос Хосок, фыркая и поправляя волосы, которые заметно ярче. Они стали скорее красные, нежели рыжие, напоминающие пламя огня. Да и длину тоже сложно не заметить. Чёлка падает на глаза каждые несколько секунд, а Чон уже не старается её убрать, смирившись с размытыми красными полосами перед глазами. Неловкая тишина повисает между друзьями, хотя каждому есть что сказать и спросить. Тэхён нервно разглядывает магазин одежды напротив, словно изучает каждый кирпичик. Но так кажется только со стороны, потому что на самом деле Ким не видит перед собой ничего, полностью погружаясь в свои мысли. Он неимоверно рад видеть этих парней здесь, в реальности. Они удивились не меньше блондина, долго не двигаясь с места, пока самый старший не подошёл к младшему и не начал аккуратно касаться его руками, убеждаясь, что ему не мерещится. Тэхён также рад сидеть с ними здесь, но… Но страх неизвестного всё равно растёт с геометрической прогрессией, потому что никто из парней, зная всю ситуацию, не позвонил каштановолосому, не назначил встречу, не улыбнулся после этого со словами, что теперь всё будет хорошо. — А где Чонгук? — спрашивает Ким резко, после чего прикусывает нижнюю губу, а под столом скрещивает пальцы, потому что надежда на то, что младший просто остался дома отдохнуть, поспать или посмотреть фильм, ещё жива. Но ответом служить удушающая тишина, сопровождающая резко изменившимися лицами напротив. Да, возможно, нужно было начать разговор с «Как дела», но вопрос, который рано или поздно прозвучал бы, вырвался из губ сам, без разрешения. — Он остался в коме, — ровным голосом говорит Мин, избегая зрительного контакта с Тэхёном. Хосок резко побледнел, а официантка, принёсшая кофе, даже предложила воды, от которой красноволосый отказался, делая глоток чёрного напитка, словно он чудодейственный и придаст сил, как в том мультике, который в детстве так любил смотреть Чон. Тэхён смотрит сквозь стол, пытаясь упорядочить нахлынувшие в голове вопросы, пока горячий кофе больно обжигает язык, но сейчас это последнее, что волнует блондина. — Когда вы проснулись? — тихо спрашивает Ким, сомневаясь, что его услышали. — На следующий день, когда тебе стало плохо, — голос у Хосока безразличен, и это пугает, вызывает стадо мурашек на спине. На бумажном стаканчике с эмблемой кафе появляются вмятины от пальцев, а кофе подступает к краям. — Что с тобой тогда случилось? — Юнги смотрит прямо на Тэхёна, словно что-то ища в его глазах, только ему известное. — Ты всё это время не видел Чонгука, ведь так? Ким опускает взгляд, смотря на своё чёрное отражение. Сравнивать его со своей мрачной душой глупо, потому что жидкость легко вылить и забыть, оставляя её высыхать на солнце. Жаль, что такое нельзя провернуть с проблемами и всей болью, потому что они умеют вцепиться крепко, лучше любого дикого зверя, который пытается убить добычу. Тэхён рассказывает всё на одном дыхании, ничего не скрывая. Начиная с того, как проснулся в больнице и вплоть до этого дня. Парни внимательно слушают, не перебивая. Улавливают каждое слово, цепляются за них, словно они могут оказаться теми тонкими нитями, с помощью которых можно на что-то выйти. Но все фальшивые, слишком тонкие, чтобы не оборваться практически сразу же. — Всё это время он находится там один, — выдыхает Хосок в конце Кимового рассказа. Блондину сложно представить, какого это, когда резко все пропали, не появляются вот уже какое время, оставив наедине со своими мыслями и догадками. — Вы ему как нибудь объяснили свой уход? — Ким не знает, что делать. Так хочется попросить у кого-то денег, наглотаться таблеток и увидеть Чонгука. Обнять его, сказать, что теперь всё будет хорошо, что он останется с ним… Нет, что он заберёт его с собой в реальность. — Не успели, — говорит Юнги, а в Тэхёне что-то ломается ещё сильнее, отдавая жгучей болью. — Точнее, Хосок не успел. Я проснулся первым, но всё прошло так неожиданно… Хосок сразу догадался что к чему, но не знал, как всё объяснить Чонгуку. Не знал, как объяснить, что скоро тоже уйдёт. Пока думал, сам начал растворяться, пока тот готовил на кухне… Снова тишина окутала их столик вместе с напряженностью, которую, кажется, чувствуют все, кто проходит мимо них. Картинка, которая выстроилась в голове каждого, не из приятных, скорее напоминает ужастик. Для Чонгука, видимо, психологический ужастик. Ким, если подумать, даже не знает, что делал бы, если бы пошёл на кухню, а по возвращению никого не нашёл. Если бы весь мир остановился, оставив только Тэхёна наедине… — Сколько вы пролежали в коме? — голос ломается, а слова врача о двух неделях бьют по голове тем невидимым молотом. — Полгода, — от Юнги это звучит так, словно это норма, так и должно быть, и от такого становится не по себе. — Говорят, чудо, что мы проснулись. А с Чонгуком чуда ещё не случилось… Чонгук всё ещё лежит на кровати, не двигается, не улыбается, и вообще полумёртвый… Тэхён старается выкинуть эти мысли с головы, подумать о дальнейших действиях, но каштановосый сам предательски появляется перед глазами, растягивая тонкие губы в своей фирменной кроличьей улыбке, смотря влюблённым взглядом, выбивая все мысли, но от этого не расслабляешься совсем. Любимая песня, начавшая играть с телефона блондина, привлекает внимание всей троицы, на долю секунды выкидывая с головы терзающие сомнения, догадки и безвыходность. На дисплее светится имя старшего брата, а после несколько секундного разговора, Тэхён отчаянно вздыхает. Сокджин хочет прогуляться с ним, купить новую одежду и просто повеселиться. Вряд ли, конечно, ему это удастся, но это лучше чем оставаться здесь, узнавать новые неприятные факты, которые только доказывают безысходность и беспомощность, давя на больное каждый раз. Сейчас он немного отдохнёт, потом снова встретится и разузнает уже не такие важные новости. Не всё сразу… Ким всё-таки не робот. — Я вам когда-нибудь отдам деньги, не волнуйтесь, — виновато говорит блондин на прощание, поднимаясь с нагретого места. — Да иди уже, — машет рукой Мин, переводя взгляд на всё ещё бледного парня рядом, который пытается натянуто улыбнуться, но получается только мрачная гримаса, не свойственна такому солнышку, как Чон Хосок. — Только оставь свой номер, — снова смотрит на первого, после чего делает глоток наверняка остывшего кофе и тоже поднимается. — Хоби, я проведу Тэхёна, сейчас вернусь. Чон кивает, а Мин хорошо знает, что тот бы не отказался, желая побыть хоть несколько минут одному. Кому, как не Юнги знать, как красноволосый убивался первую неделю после пробуждения. Как мучился и не отходил от кровати брата, даже когда их с Юнги выписали. Он учится жить сейчас, но эта тема конкретно выбила его из колеи, заставляя больно удариться о камни воспоминаний, грусти и скуки. Кому как не Юнги знать, как связаны эти братья, что они не могут друг без друга, что они нужны друг другу, что они умрут друг без друга, подобно бабочке, которой оторвало крылья… Тэхён не глупый, знает, что тот вызвался его проводить не просто так, оставляя помрачневшего друга за одиноким столиком. От этого, на самом деле, страшновато и Ким желает, чтобы эта тишина, пока они идут в сторону назначенного Джином места, продолжалась до конца, как бы глупо не звучало. — Тэхён, — хриплый голос, выдыхающий вместе с воздухом неуверенность, врезается в уши, и блондин готовится к самой важной просьбе, — ты собираешься покупать снотворные? Прямо в яблочко… Ким прикусывает щеку изнутри, не зная, что ответить. Сейчас Мин попросит помочь Чонгуку, прийти к нему и узнать, как обстоят дела в этом страшном, но приятном мире иллюзии. Отказать будет слишком жестоко, а согласится… невозможно. — Нет пока что, — всё же говорит правду, чтобы потом оправдаться. Чтобы объяснить, что он до сих пор нуждается в Чонгуке и что ни в коем случае не хочет бросить. — Правильно, — выдыхает мятноволосый, словно к нему пришло облегчение, а Ким не понимает, переводя взгляд на старшего, на его глубокие глаза, полны печали и безысходности. Разве это он когда-то одевался в супермена на «правда или действие» и подкалывал всех? Зная факт, всё равно младший начинает сомневаться. — Не надо пока что. Не факт, что ты ему сейчас поможешь, но зато факт, что окажешься после этого в психушке. Тогда уж точно не поможешь… Мы уж как-нибудь пока что удержим его… Тэхён улыбается уголками губы в знак благодарности и кивает. С Чонгуком точно всё будет хорошо, он сильный, не ребёнок, хотя часто на него смахивает, и в такие моменты хочется присматривать за ним, баловать и просто любить. Хотя любить хочется всегда… Парни перебрасываются ещё несколькими фразами, не особо значимыми, после чего Тэхён прощается, а Юнги смотрит уходящему другу. Мин редко ошибается в людях, но это именно тот момент. В любом случает, он рад, что ошибся, ведь сперва Ким показывает свою красивую, беззаботную оболочку, но в нужный момент он умеет думать. Умеет трезво мыслить и всё обдумывать. Ему не нужно объяснять, как ребёнку, что к чему, и за это Юнги его уважает. За эту оболочку и её серединку. Мы уж как-нибудь пока что удержим его… Правда не должна разбить на кусочки это качество. Она не должна разбить Ким Тэхёна на эти самые кусочки, мелкие осколки, острые, подобные хрусталю, которые собрать невозможно. Они не могут ошибиться… Не могут дать сделать ошибку панике, сопровождающей правдой, что пихнёт Кима лицом о твёрдую безысходность…

***

Сокджин вот уже какую минуту сверлит внимательным взглядом младшего брата, сидя перед телевизором, пока Тэхён рядом смотрит на складку на покрывале, не отводя задумавшихся глаз. Блондин не замечает этого, как и фильма, который они включили около двадцати минут назад. Или больше? Он не знает, потому что перед глазами воспоминания несколько недельной давности, которые сохранились в лучшем виде. Сегодня Тэхён честно пытался отдохнуть со старшим братом, гуляя по многолюдным местам, и отвлечься, но всё равно получил вопрос от Джина о том, что случилось. Даже несколько, но каждый раз младший отнекивался, пытался улыбнуться и показать, что всё на самом деле хорошо, но кривая улыбка с грустными глазами только больше навевала подозрения, и тот потом решил не давить. Хосок и Юнги сейчас где-то в Сеуле… И Чонгук тоже… Только те двое ходят по улицам или уже проводят этот вечер в тёплых домах или квартирах. Кажется, он в любой момент готов подбежать к заряжающемуся телефону и набрать кого-то из этих двоих. Попросить провести их к Чонгуку, чтобы увидеть его вживую. Чтобы потрогать его не двигающееся тело, увидеть губы, уголки которых опущены вниз, глаза, которые не откроются в следующий момент, и услышать противный въедающийся звук кардиомониторов и других приборов. И этого Ким боится больше всего. А этот страх заставляет сидеть на месте, не двигаясь. Желая, чтобы сейчас от Сокджина не услышать и звука, ведь истерика от того, что Тэхён не может ничего сделать, стоит в горле огромным комом. И старший на самом деле ничего не говорит. Не говорит и тогда, когда Тэхён идёт спать, отказываясь от вечернего десерта в виде его любимого мороженого. Одеяло совершенно не согревает, как бы парень не кутался в него, как бы не поджимал ноги под себя. Невольно вспоминает ту ночь, где он смотрел на Чонгука сверху вниз, слушал его приятные стоны, касался мягкого тела. Вспоминает и то, как сам Чон ласкал и гладил ладонями Кимово тело, которое тогда горело. Сейчас оно покрывается холодными, колючими, неприятными мурашками, пока страх поглощает изнутри, надежда пытается согреть, а любовь работает на два фронта: холодит, но согревает. Бессонная ночь с грузом приятных воспоминаний, отдающихся болью, только подтверждает факт, что, если Тэхён смог забыть Чонгука тогда, в восемь лет, то сейчас Чон впился в душу крепче… Намного крепче, и этого даже хватает, чтобы ранить, а если он пропадёт, то цепкие руки пробьют сердце, тем самым убьют и Кима.

***

На следующий день Тэхён всё же не выдерживает. Игнорируя вопросы Джина о бессонной ночи и попытки помочь, он звонит Юнги, просит отвести к Чонгуку. Тот колеблется, это слышно по голосу. — Ты уверен? — спрашивает старший серьёзным голосом. Вообще, Ким готов сейчас сбросить звонок, извинившись, и пойти принять холодный душ, освежиться немного и хорошенько поспать. Но ничего из этого, кроме как сбросить вызов, он сделать не сможет. Капли, стекающие по оголённому телу не будут приносить облегчения, а спать, увы, не дадут те же мысли. — Подумай хорошенько. — Уверен, — резкое, но хриплое, а на втором конце слышится тяжелый вздох. — Через полчаса около главного входа Чхонгечхона. — Понял. Короткие гудки, после чего блондин отбрасывает телефон на застеленную кровать. Правильно ли он сделал, узнает потом. Возможно, это даже к лучшему. Увидеть лежащего Чонгука без сознания, а потом видеть, как он встаёт на ноги… Тэхён будет это видеть, будет радоваться его улучшениям, наслаждаться его улыбкой и просто любить, получая это чувство взамен. Эти счастливые картинки в голове подбадривают, придают смелости, заставляют поверить в лучшее и успокоится, чтобы уже через двадцать минут ждать около назначенного места, сидя на лавочке и наблюдая за таким, как и вчера, живым местом. Мятную макушку Мина несложно увидеть издалека, а почувствовать серьёзную и мрачную ауру ещё легче. Не смотря на это, Ким улыбается квадратной улыбкой, пока это можно сделать, пока она не превратилась в больную гримасу. — Только попробуй сделать какую-то глупость, — предупреждает старший после приветствия. — Идём, Хосок уже на месте. Или передумал? К больнице идти минут двадцать, и за это время парни говорят о многом, но только не о ближайшем происшествии. Тэхён пытается разговорить друга интересными историями и воспоминаниями, но его хриплый голос и опущенные вниз глаза говорят, что лучше помолчать. Ким и сам бы не против просто окунуться в свои мысли, но они только свяжут его снова, а грубые верёвки больно будут впиваться в тело, пока самый большой узел — в сердце. Поэтому продолжает говорить дальше. Даже если Юнги давно его не слушает, пускай. Ему просто нужно всегда отвлекаться, иначе дорога будет ещё длинней, а ноги могут устать. Сейчас сдаваться — далеко не выход… Между этим Тэхён иногда бросает взгляд на мятноволосого, замечая, что это не тот Юнги, с которым он познакомился. Этот парень практически никогда не был таким, всегда выражал хоть какие-то эмоции, а сейчас по каменному лицу сложно определить, что именно чувствует старший.

В подсознании можно было быть собой…

А будет ли такое с Чонгуком? Какой он в реальности? Ким, конечно, скоро узнает, но всё равно страшно. Что если он тут же закроется от блондина? Что если не доверится? Что если в реальности он далеко не улыбчивый? Не такой весёлый? В любом случае, Тэхён знает настоящего каштановолосого, а что ещё нужно? Правильно, тот ключик, который откроет эту душу и впустит Кима в самое тёплое место, согреет и никуда не отпустит. И что-то блондину подсказывает, что этот ключик он получил ещё много лет назад… В здании больницы просторно, только медперсонал активничает по широким коридорам, идя то в одну сторону, то в другую, не обращая внимания на пришедших. Тэхён следует за страшим, стараясь не отставать от него ни на шаг. В этой больнице он был всего лишь раз, а она большая, заблудиться в этих коридорах не составит труда. Ким чувствует себя пятилетним мальчишкой, который пришёл с отцом в большой супермаркет. Засмотреться так же легко, как и потерять Юнги из поля зрения. Реанимационная оказывается на втором этаже, а Тэхён отчётливо чувствует тот холод, которым несёт от отделения. Там зачастую самые страшные прогнозы, но самые сильные надежды. Улыбчивая молоденькая медсестра узнаёт Мина, пропуская его, но перед этим выдавая два больничных халата, которые парни просто накидывают на плечи. Они вьются, словно те плащи, пока они подходят к нужной двери, практически в конце коридора. За это время Тэхён успевает почувствовать целую гаму эмоций, начиная от предвкушения увидеть Чонгука, до страха жестокой реальности. Первой на глаза падает красная макушка, чей владелец сидит около одной из троих кроватей. Грустные глаза встречают вошедших, а грустная улыбка заставляет толпу мурашек пробежаться по телу блондина. — Так и знал, что ты здесь, — у Юнги улыбка ничем не отличается, и парень, как и Тэхён, подходит ближе, садясь на самый край кровати. Видимо, Чон частенько заходит к своему брату, если фраза мятноволосого прозвучала буднично. От этого вроде и тепло, но до жути холодно. Ким сперва смотрит на друзей, кивая в знак приветствия и боясь разрушить эту далеко не весёлую тишину, разрывающуюся однотонным звукам кардиомонитора, словно та секунда сможет сделать его полностью уверенным в своих действиях. Впрочем, разницы уже нет. Он уже в любом случае не сможет развернуться и уйти, поэтому переводит взгляд на лежащего. Мир останавливается, пока Тэхён замирает, медленно скользя взглядом по бледному, словно тот снег, телу. Он не двигается, только грудная клетка почти незаметно поднимается. Чонгук, который всегда встречал Кима широкой улыбкой, лежал с опущенными уголками губ, но сейчас они не казались такими красивыми, яркими. Глаза, которые всегда сверкали, превращались в полумесяцы, были закрыты, не показывали миру свои карие, глубокие зрачки, в которых можно было увидеть душу каштановолосого, если приглядеться. Волосы немного длиннее, как привык Тэхён, но это только дополняет красоту парня. Красоту парня, который одной ногой в ином мире, но рядом никого, чтобы подбодрить, сказать, что всё будет хорошо, развлечь, подарить лучшую жизнь… — Как он? — тихо спрашивает Юнги, выводя на какое-то время Тэхёна из больных мыслей. Хосок только кладёт свою ладонь на руку лежащего, поглаживая большим пальцем, пока уголки губ немного поднимаются. Такое впечатление, что Чонгук просто спит, а старший брат его просто будит с утра на учёбу нежными движениями, чтобы не испортить тому настроение с первой минуты нового дня. От этого в груди становится ещё больней. — Приходил врач, — Чон останавливается, а глаза теряют последний лучик, — состояние ухудшилось, но оно не улучшалось особо с того времени, когда мы проснулись. Понимание этого приходит сразу и никто не выдаёт и звука. Пока тебя не было, Чонгук скучал. Скорее всего, это отобразилось на его самочувствии в реальности… Тогда просто не было одного Тэхёна… Сейчас же нет никого. Даже любящий брат, который всегда был с ним, резко пропал, пока младший просто готовил завтрак. Он один в большом доме без объяснений происходящего… — Ещё врач сказал, что поэтому… — Чон останавливается, а его голос дрожит, от чего напряжение моментально повисает в воздухе, давя на всех троих, словно хочет задушить своим весом. — Чонгука лучше отпустить… Чувство, словно Тэхёново тело пропустили через ток. Видимо, Юнги ощутил тоже самое, замирая на месте, только Хосок откидывается на твёрдую спинку стула, пока глаза начинают краснеть. Ким и сам замечает, как в уголках его глаз собираются солёные капли, просятся наружу. — Мы же доплачиваем, почему? — хрипло, словно у себя самого, спрашивает Мин, не убирая взгляда из деревянного пола. Ким не понимает происходящего, но спрашивать сейчас не поворачивается язык. Хотя бы даже потому, что в горле стоит ком, и если сказать хоть слово… Когда Тэхён думает о том, что может потерять любимого человека, мозг выдаёт ошибку. Потому что с ума сойти недолго от понимания, что Тэхён больше может и не увидеть каштановолосого паренька. Всё, что он с ним пережил в иллюзии за это короткое, но яркое время, может не повторится… ничего из этого может не повториться… — Какая сумма нужна? — спрашивает Тэхён, собираясь с силами. Картинка в голове начинает проясняться, а желание сделать что-то, чтобы спасти, увеличивается. Хосок переводит взгляд на блондина, а в глазах полно надежды, просьбы, отчаяния… Ким опускает взгляд, боится смотреть в эти зрачки, боится подвести его, себя, Юнги и Чонгука. Словно сейчас всё от него и зависит, словно на его только плечи положили груз происходящего. — Достаточно большая, — бросает холодное Юнги, и этот холод попадает прямо в грудную клетку. — Врач дал неделю, — добавляет Хосок. Семь дней на то, чтобы Чонгук пришёл в себя… Врач ведь не дал семь дней на прощание, верно? Это было бы глупо… Значит, за этот краткий промежуток парень может открыть глаза, вернутся, верно? Определённо… — У вас есть одолжить денег? — резко спрашивает Тэхён, касаясь кончиками пальцев бледной руки, которая, кажется, сливается с одеялом. Кожа гладкая, приятная… — Зачем? — удивляется Чон, и только тогда Ким понимает, что этот вопрос в такой ситуации может показаться глупым. — Хочу попасть к Чонгуку и помочь ему, — тихо отвечает тот. Слишком уж много непродуманных до конца действий, но что поделать? Неделя — это чертовски мало. — Нет у нас денег, — выплёвывает мятноволосый грубо, а Тэхён пугается на мгновенье, как, видимо, и Чон, который кладёт руку на чужое плечо, смотря на старшего. — Успокойся, он же… — Что он? — прерывает Мин, стараясь не кричать, переводя строгий взгляд на блондина. — Тэхён, я говорил тебе, чтобы без глупостей! Ты — это самое сильное оружие в одном экземпляре! Никто не использует такое просто, потому что хочется. Выжидают момент, чтобы ударить. Часто тогда, когда ситуация реально безвыходная. Да, мне тоже чертовски не хочется, чтобы мой друг был там один, но никак иначе нельзя, пойми! И даже если состояние ухудшилось, мы можем ещё просить врача, можем оплачивать всё и просто надеяться! Тэхён слушает, прикусывая больно губу. Ни капли лжи в его словах, только очевидная правда ранит невыносимо сильно, сковывает в прозрачных стенах, и нельзя выбраться. Очередная иллюзия, кажется, вот выход, но вместо того, чтобы выйти, больно ударяешься, зря тратишь силы. Если так хорошенько подумать, неделя — достаточно времени.

***

Время — оно, как резина, тянется невероятно долго, ну или сужается, кажется невероятно кратким. Вроде и невероятно долго сидеть половину дня около лежащего любимого тела, разговаривая в пустоту, но надеясь, что тот слышит уголками подсознания или хотя бы чувствует заботу. Но с другой стороны, если оглянуться, позади уже четыре дня, и от этого внутри всё больно сужается. Тэхён старается не думать об этом, крепко сжимая чужую ладонь, а рядом слыша Хосоково дыхание. Прерывистый звук кардиомонитора уже въелся в уши, его уже никто не замечает, но, если прислушаться, невероятно раздражает. — Ты уже говорил с врачом? — спрашивает Чон, попутно ища номер Юнги в телефоне. — Он сказал, что ему очень жаль, но всё это уже не имеет значения. Кроме этого есть ещё другие больные, которые могут выздороветь, а мы только занимаем место. То, что мы каждый день будем приходить и просить, не поможет.  Та надежда, которая ещё жила внутри, отбивала всю эту информацию, грела троих друзей, но вместе с этим больно жалила. Все, в том числе и Ким, отворачивались от чёрных глаз реальности, правды, которая тихо шептала, что у Чонгука и вправду мало шансов. У них связанные за спиной руки — не закрыть уши, не помочь. Младший улавливает частички разговора Хосока с Юнги, который должен подойти к больнице, чтобы вместе прогуляться, отвлечься. Как бы не хотелось оставлять Чонгука, но весь день сидеть — тоже не выход. Они обязательно придут ещё вечером, просто не смогут не прийти, может, ещё и Юнги сможет переступит этот порог. Никто не осуждает его за то, что появляется он реже, чем эти двое. Оба понимают, что тому тоже больно, неприятно, невыносимо, но из-за того, что он не привык всем показывать свои эмоции, ему ещё хуже. В вечно серьёзной оболочке скрывается ранимый и весёлый Юнги, кому, как не им знать это. Тэхён приподнимается с места, отпуская руку Чонгука и аккуратно кладя её поверх одеяла. Чон в это время уже заканчивает недолгий разговор по телефону, но оба замирают, когда кардиомонитор сбивается с привычного ритма, как и другая немногочисленная техника около кровати. Тэхён с характерным громким звуком открывающийся двери выбегает из палаты, а Хосок не знает, куда себя деть, пока около уха слышится обеспокоенное «Что случилось, слышишь?» от Юнги. — Чонгуку резко стало плохо, — бросает Чон, после чего сбрасывает вызов, подходя к младшему, беря за руку и просто молясь, чтобы всё было хорошо, ведь ранее такого не бывало. Через пару секунд в палату заходит доктор с несколькими медсёстрами, а Хосок послушно отходит, вытирая тыльной стороной ладони слёзы, которые уже прокладывают дорожку по щекам. Тэхён тоже с замирением сердца наблюдает за происходящим, беря за руку Хосока и выводя его на коридор, чтобы не мешать. Всё не может так оборваться… Это невозможно, Чонгук слишком сильный, чтобы вот так просто сдаться и уйти навсегда… Навсегда… Какое неприятное слово, не хочется даже думать о нём, потому что всё будет хорошо. Такое бывает во время комы, и его сейчас спасут профессиональные люди. Вечером Тэ снова придёт в эту палату, отталкивая от себя плохие мысли, что несколько часов назад этому пареньку что-то грозило. Да, так и будет… Из мыслей выводит медсестра, которая выходит из палаты, а её каблуки эхом разносятся по практически пустому коридору. Её серьёзное лицо только пугает, пока она смотрела на сидящих на скамейке друзей. — С ним же всё хорошо? — первым подрывается Тэхён, пытаясь не выпускать слёзы раньше времени. — Я сочувствую, — голос блондинки тихий, она избегает испуганного взгляда Кима, но, опустив голову, продолжает. — Как вам уже известно, Чонгук получил сильный удар, который сильно повредил мозг. То, что он такое время находился в коме, уже чудо, но сейчас мы стараемся хоть как-то помочь, но шансов критически мало, поэтому… я сочувствую… Девушка, не слыша ничего в ответ, уходит, оставляя двоих парней, которые не двигаются, пытаются переварить сказанные слова, которые выглядят как глупая ложь, что далеко не так. Тэхён не держит уже в себе той влаги, которая накопилась в глазах. Слёзы стекают по побледневшим щекам, прокладывая солёные жгучие дорожки. Смысл делать что либо потерян навсегда… Снова это слово, но оно уже правдивое, от него никуда не денешься, оно уже будет терзать душу всегда… В уши ударяются рыдания Хосока, который, кажется, скоро волосы вырвет пальцами. Тэ даже не представляет, каково старшему, каково это — потерять брата, который с тобой всю жизнь. Но даже если Чонгук не был всю жизнь с блондином, но Ким всё равно чувствует, как его сердце вырывают, как забирают самое дорогое, самое ценное, то, без чего жизнь невозможна. Хочется кричать, плакать, звать на помощь… Но никто уже не поможет… Никто не вернёт счастливую иллюзию… Не выведет из реальности, которая обмотала парня, сильно сжимая, переламывая кости. Боковым зрением Тэхён видит, как медперсонал крутится около Чонгука, но без какой либо надежды, просто, потому что нужно. — Тэхён, помоги ему, прошу… — слышится от Хосока, и Тэ понимает, что, даже если ничего не получится у врачей, то получится у него. Он должен увидеть каштановолосого. Должен увидеть его улыбку, живое лицо. Взять его за ладонь, почувствовать, как она сжимает его. Попробовать ещё раз на вкус его губы. Их удивительный вкус должен запомниться навсегда. Он должен помочь ему… Блондин быстро вытирает глаза рукой, чтобы сконцентрироваться. Хосок даст ему денег, просто нужно действовать, не медлить. Он и так потерял драгоценные минуты из-за своей паники, страха. Тэхён оборачивается, хочет уже подойти к Чону, но ударяется об кого-то. — Держи, у тебя есть один шанс, — серьёзно говорит Юнги, но в его глазах не меньше страха, сожаления и печали. Он протягивает баночку синих таблеток, которую младший сразу же узнаёт. — Помоги ему, — глаза тоже краснеют, но Мин держится. Чонгук ещё дышит, он живёт, а значит опускать руки нельзя. Значит, нельзя плакать раньше времени. Это только по мнению врачей у каштановолосого нет шанса, они просто не знают всего. Где-то там, в подсознании, паренёк ждёт, верит в лучшее, живёт. Тэхёна пугали больницами, психиатрами и даже психбольницами, но он всё равно достаёт одну таблетку. Ему не важно, через что нужно пройти, главное, что переживая всё это, он будет знать, что его Чонгук ходит где-то и радуется жизни, что ему ничего не угрожает. Мин протягивает ещё небольшую бутылку воды, а Тэхён не удивляется его продуманности, запивая таблетку. Если нужно уснуть прямо здесь на скамейке, то он не против, потому что садится, упираясь о холодную стенку. Каждая секунда на вес золота, нет времени ехать к кому-то домой. Ждать минимум пятнадцать минут, чтобы уснуть, также. Вторая таблетка небезопасна, но никто Тэхёна не останавливает… Плохое чувство приходит к каждому, делая боль ещё хуже, но никто на это внимание не обращает. — Тэхён, умоляю, помоги ему, — шепчет Чон, пытаясь не зарыдать снова, держать себя в руках, не давая последнему огоньку надежды погаснуть. Чонгук важен для них всех, но только Тэ может ему помочь, а он готов. Любой ценой, потому что даже существовать без любимого он не сможет… Ты смог попасть сюда, хотя просто спишь, и это в голове не укладывается. Но, пожалуйста, не навреди. Не сделай ошибку, потому что она может стать фатальной. Тэхён не сделает ошибку, потому что фатальной она будет и для него…