Мы встретимся в иллюзиях

Заснуть удалось быстро, провалиться в темноту, чтобы оказаться в иллюзии. Подальше от этой реальности, но которая уже практически достигла и сон. Сладкий сон, который так любил Тэхён, но который может стать самым страшным кошмаром. Ким пытается что-то почувствовать, но первое, что он ощущает, это что-то плохое… Как что-то противное, неприятное прокрадывается в грудную клетку, и от этого страшно. А потом ветер… Сильный ветер, который, кажется, может и с ног сбить, но парень держится. Никакие тёплые лучики не согревают его тело, только холод заставляет его покрыться мурашками. Открывать глаза страшно, но Тэхён всё же поднимает ресницы, застывая в ужасе. Такое любимое место превратилось в ад. Трава не кажется уже такой мягкой, словно по иголкам идёшь, только кроссовки спасают от порезов. Вокруг разбросанные разные вещи: одежда, обувь и даже некоторые мелкие вещи интерьера. Перед парнем уже зелёный дом, наводящий страх, словно в ужастике оказался главным героем. Только это далеко не фильм, а переснимать никто не будет. Некоторые окна выбиты, кажется, этими же самыми лежащими предметами, от этого создаётся впечатление, что дом заброшен. Из открытых дверей ни звука… Или это ветер, который усиливается, мешает слушать? Не важно. Картину дополняет небо… Серые тучи едва пропускают лучики заходящего солнца, от чего небо красное, словно в тот ад попал. Красная крыша от этого становится багровой, а кусок шифера медленно улетает вниз, громко ударяясь о землю. И только забор стоит неподвижно. Важный вопрос сам вырывается с губ: Уверен ли Тэхён, что проснётся? Да… Ким старается не обращать внимания на деревья, которые вот-вот, кажется, упадут от ветра, и начинает бежать к главным дверям. Сейчас ничего не имеет значения, пока где-то здесь, в этом страшном месте, находится один парень. Внутри не менее страшно — всё разбросано, темно и ни звука. — Чонгук! — Тэхён вслушается в ответ, но его нет, только сквозняк блуждает по дому. — Чонгук, это Тэхён, где ты? Сердце начинает биться чаще, потому что младшего нигде нет. Даже в окнах его не видно. На зов никто не отзывается, только ветер громко шумит за разбитыми стёклами, словно издеваясь. Тэхён смотрит на последнюю дверь, самую дальнюю комнату по коридору, громко дыша. Она встречает не менее страшно, только сквозняка нет, поэтому, войдя, парень закрывает двери. Он проходит дальше, тихо ступая по знакомому месту, обходя знакомую кровать. Всё здесь навеивает только приятные воспоминания, весёлые, чистые, но сейчас больно смотреть. Между кроватью и стенкой, около окна, показалась каштановая макушка. Чонгук сидит на холодном полу, прижав ноги к себе, напоминая клубочек. Он сразу же поднимает взгляд на блондина, смотря испуганными глазами, от которых у Тэхёна мурашки пробежали. Старший приседает напротив, но тот, словно заворожённый смотрит ему в глаза, будто не веря. — Чонгук, малыш, с тобой всё в порядке? — спрашивает Ким, стараясь не делать резких движений, и аккуратно протягивает руку, чтобы коснутся родного тела. — Вставай, нам нужно что-то делать. — Т-Тэхён? — голос дрожит, как и губы, пока младший проводит взглядом по Киму. — Да, родной, это я, слышишь? Я здесь и уже не уйду без тебя, — но Чонгук не спешит делать что либо, пока его глаза начинают краснеть. Тэхён хорошо понимает — пока младший не поверит ему, не возьмёт за руку, они не выберутся. Чонгук — это ребёнок, которому сейчас просто нужно дать хорошие надежды и втереться в доверие, чтобы он пошёл за тобой. — Прости, что ушёл, что долго не приходил, я… Чонгук, — голос становится серьёзней, а старший смотрит прямо в глаза второму, пока за окном ветер только усиливается, — я люблю тебя, слышишь? Я и не думал тебя покидать здесь, ты всё поймёшь потом. Нам нужно что-то сделать, чтобы мы всегда были вместе, понимаешь? И мы будем, потому что… — но Ким не договаривает. Родное тело падает прямо на него, обнимая за шею и утыкаясь аккуратным носиком в грудь старшему, тихо всхлипывая. — Тэхён, не уходи больше, не уходи, — Чонгук прижимается ближе, а Тэхён только проводит ладонью нежно по спине, обнимая в ответ, а на руке замечая знакомый красный браслет. И только грохот на улице заставляет парней насторожиться, отстраниться от тепла тела любимого. — Это кусок шифера? — испуганно спрашивает Чонгук, прижимаясь обратно к стене, словно та его спасёт. — Вставай, нужно как-то выбираться, — серьёзно говорит Ким, поднимаясь на ноги и оглядываясь. –Что вообще произошло? Чонгук быстро мотает головой из стороны в сторону, бегая по комнате испуганными глазами. Он боится своего же подсознания… Теперь надежда только на реальность… — Я не знаю, я просто хотел отдохнуть на улице, вынес некоторые вещи, а потом сорвался ветер, и разбросал всё. Я спрятался, но потом произошло… землетрясение? Видимо, оно, и я услышал, как горшки с цветами бьют окна и… я не знал, что делать, а единственное тихое место здесь, — протараторил Чон, сразу же замолкая. — Землетрясение?! Иногда хорошие сны могут превратиться в сущий кошмар, а Тэхёну страшно представить, каково Чонгуку… Младший поднимается, когда над ними слышится грохот, словно что-то упало. Даже представить, что это было, страшно, потому что звук раздался прямо над головой. — Стоп, Юнги с Хосоком тоже здесь? — Чонгук уже хочет выбежать, но Тэхён удерживает его за запястье. За дверьми тоже что-то слышится грохот, словно что-то разбилось, что-то тяжелое, что не даёт младшему сделать ещё шаг. — Нет, они не здесь. Они тебя ждут в другом месте, — чувство, словно они два маленьких котёнка, которые попали в ловушку — куда не глянь, одна опасность, а бежать некуда. Хочется прижаться в какой нибудь уголок и надеяться на лучшее, но, если ничего не делать, смерть найдёт быстрее, заберёт с собой, сделает своим домашним животным. — Где? Думай всегда, что делаешь для Чонгука, не проговорись. — В реальности… Ты спишь, Чонгук, — выдыхает Ким, прижимая того к себе. На Чоновых губах застывает вопрос, но Ким опережает. — Ты просто спишь, но тебе нужно выбраться из этого сна, чтобы увидеть родных тебе людей, помимо меня, понимаешь? — где-то на улице слышится ещё один громкий звук, а по окну стучат капли дождя, словно пытаясь прорваться внутрь. — Ты чувствуешь, что спишь? — Нет, — через долгое мгновенье говорит младший, цепляясь за футболку Тэхёна, как за спасительный круг, который появился среди бушующего моря. — Я просто верю тебе. И эти слова греют Тэхёнову грудную клетку, отдавая теплом по всему телу. Теперь, главное, не подвести, не подорвать это доверие. Звук сверху доносится к ушам парней снова, и те поднимают голову, видя трещину на потолке. Оба хватаются за руки друг друга, крепко сжимая и выбегая с комнаты, оказываясь в коридоре, где ветер переделывает обстановку под свой вкус, как и во всём доме, перемещая небольшие вещи. Но много всё равно разглядеть невозможно, ведь на улице стало ещё темнее, а ещё в комнате блондин заметил, что серые тучи отказываются показать хоть искру надежды в виде частички неба или красного лучика. — Но, если это сон, значит, мы скоро проснёмся? Просто нужно подождать, да? — Тэхён прекрасно понимает, что этот вопрос для каштановолосого, как последняя спасательная ниточка, которая будет крепче каната, если ответ будет обычное «да», но… — Ты просто должен выбраться, чтобы проснуться… — и Ким внутри молится, чтобы не услышать логичный вопрос: «А что, если не выберемся?». То, что Чонгук вообще не задался вопросом, как старший попал в его сон — уже чудо, но без этих чудес они просто не смогут продержаться здесь долго. За дверью сзади слышится грохот, словно потолок рухнул в комнату, но парни не удивятся, если так и окажется. Чонгук прижимается ближе, а Тэхён боится не меньше. Он до сих пор уверен, что проснётся, но ему нужно быть ещё и уверенным в пробуждении Чонгука на больничной койке, в реальности, где нет этого ада. Даже дом не спасает, он наоборот, становится самым опасным местом, ведь, кажется, он вот-вот распадётся на маленькие тяжелые кусочки, которые не пощадят Чонгука, пусть это и его же подсознание. На дворе большие капли дождя сразу же просачиваются в одежду парней, которая становится тяжелее, неудобнее. Мокрые волосы уже через несколько секунд падают на лоб, глаза, не давая осмотреться. Ветер готов в любую минуту усилиться и сбить с ног обоих, чтобы те ударились, сдались, но оба только крепче сжимают руку друг друга, пытаясь придумать хоть что-то. И только забор стоит неподвижно, не давая и надежды на выход из этого кошмара. Около ног ветер играется с какой-то красной вещью, медленно перемещая её по двору, но Тэхён не обращает внимания на это, пытаясь найти хоть какой-то способ выбраться, пока неподалёку небольшое дерево встречается ветвями с землёй. Ким чувствует, как Чонгук наклоняется, подбирая лежащее, а потом всматривается в это. Старший всё же переводит взгляд на… книгу. Завораживающая обложка, на которой нарисована мультяшная странная каштановолосая девочка, а внизу надпись «Банана Ёсымото «Цугуми». Ким вздыхает, ведь это одна из любимых книг Чонгука, которую посоветовал Юнги. Неоднократно Тэхён приходил к младшему и заставал за этой книгой. Его лицо было вдумчивым, серьёзным, что блондин даже не хотел отвлекать, но тот сам откидывал вещь в сторону при виде гостя, быстро направляясь к нему, чтобы обнять и поприветствовать. Да и если оглянуться, каждая вещь здесь по своему особенная, навеивает самые различные воспоминания, но в большинстве яркие, тёплые. Под тем деревом, которое упало минутой ранее, все четверо любили посидеть, поболтать, посмеяться… Впереди перед парнями, вместо горы досок и ненужного шифера, стоял небольшой домик, точь-в-точь, как в детстве. Внутри даже плед был и четыре стакана холодного сока. Тэхён никогда не забудет радости Чона, который на самом деле напоминал ребёнка, ведь здесь нет воспоминаний о его беззаботном, по словам Хосока, детстве. Этого ребёнка хотелось баловать. А вот на том месте, около забора, они все обливались водой в очередной жаркий день. Мокрая белая футболка прилипла к Чонгуковому торсу, с волос стекала вода, а небольшие капли задерживались на оголённых сильный руках и ногах. С утра, когда Тэхён проснулся, нужно было бегом бежать в ванную, потому что после такого вида возбудиться недолго… Всё здесь стало родным даже для Кима, что уж говорить о Чонгуке, который всхлипывает, оглядываясь по сторонам. Парни со всех сил старались не давать самому младшему грустить, чтобы это не сказалось на его состоянии в реальности. И это им удавалось, потому что Чон практически всегда был весёлым, в хорошем настроении и даже поднимал его остальным, когда было нужно. Не удивительно, что, когда парни очнулись, Чонгуково состояние резко ухудшилось… Сзади раздался ещё один грохот, слишком близко, от чего оба стали бежать вперёд, машинально закрывая руками голову. Уже всё равно на мокрую одежду, обувь, холод… Ничто не имеет значение, потому что, обернувшись, у парней проходят мурашки по коже от ужаса — теперь не только комната пострадала от потолка и куска стены, но и от кухни ничего не осталось… Этот небольшой участок — целый мир для Чонгука, его воспоминания, прекрасные и грустные моменты, <i>жизнь… И всё это теперь превращается в обломки, сущий ужас, страх. Всё рушится…</i> Блондин чувствует, как младший дрожит то ли от холода, то ли от страха, но это, в любом случае, отражается и в реальности, поэтому Тэхён прижимает парня к себе, такого же холодного, поглаживая рукой по спине, чтобы хоть как-то успокоить. Ким в который раз обводит взглядом двор, чувствуя, как за его футболку цепляются сильные пальцы. Должно быть что-то, что помогло бы выбраться, дало шанс на счастливый исход этой страшной истории, которую парни старались бы забыть, не думать об этом, отлично живя. Старший отчётливо заметил, как небольшой верхний кусочек неподвижного забора пошатнулся. Ким замер, не сводя глаз с этой, можно сказать, последней ниточки, последнего шанса. Где-то раздался ещё один грохот падающего шифера, а оставшаяся стена бывшей кухни — падет, рассыпаясь на кусочки в виде кирпичей. Чонгук прижимается ещё ближе, не желая поворачивать голову к ещё полчаса назад уютному дому, негромко вскрикивая, а, если прислушаться, можно услышать и негромкий сдержанный всхлип. Но Тэхён не обращает на это внимание, смотря на забор, верх которого всё больше даёт трещину в виде полумесяца, а ветер расшатывает кусочек всё больше. Когда всё же он падает на землю, это служит старшему, как зелёный свет, поэтому он хватает запястье каштановолосого и быстро направляется к их последнему шансу. Ким не сразу заметил, что этот шанс находится около большого сухого дерева, которое сейчас чудом не упало. То самое дерево, которое видно из окна кухни, которое имеет большой ствол и благодаря которому они сейчас здесь. Тэхён окидывает его взглядом, понимая, что стоит оно, вроде, крепко, поэтому переводит взгляд на ничего не понимающего Чонгука, который моргает красными глазами, где читается очевидный вопрос. — Что ты хочешь сделать? — спрашивает он, с некой опасностью смотря на поломанное место. Старший, на самом деле, не уверен в правильности своих действий. Не сделать ошибку, оказывается, так сложно, но есть ли другой выход, когда ломаются даже границы этого подсознания? Там неизвестность, но только ли она? Что там находится ещё? Даже заглянуть невозможно из-за высоты досок. Не хватает несколько сантиметров, а если подпрыгнуть, кроме грозных туч, которые продолжаются, ничего увидеть не удаётся. — Я сейчас подкину тебя, а ты перелезешь, понял? — серьёзно говорит Тэхён, заглядывая прямо в карие омуты, но видит только страх, неуверенность. — Туда? — секундная тишина. — Ты уверен? Что вообще по ту сторону? — Рад, что спросил, — бросает блондин, чувствуя, как ветер усиливается, а на ногах стоять становится тяжелее. — Но я уверен. Совсем рядом раздаётся хруст и Ким замирает, понимая, что такой звук может выдать только сухое дерево рядом. Паника просачивается в каждую клеточку Тэхёнового тела, но парень не показывает, складывая пальцы в замок и наклоняясь, чтобы младший мог перелезть эту преграду. — Быстрее, Чонгук, пожалуйста, — подгоняет он, после чего каштановолосый ставит одну ногу на руки старшего, пачкая грязной подошвой кроссовок. — Тэхён, я не уверен, — звучит тихо, а в голосе страх. Не сложно догадаться, что подсознание до сих пор сковывает напуганного парня, контролируя его. — А ты должен быть уверен, — сложно говорить спокойно, умоляющее, когда рядом слышится ещё один хруст, но, кажется, Чон не придаёт этому значения. — Чонгук, ты должен поверить мне. Сейчас ты просто сделаешь парочку движений, я пойду за тобой и возьму тебя за руку, хорошо? Здесь опасно, ты сам это понимаешь. Младший громко выдыхает, после чего наклоняется ко второму, быстро касаясь его губ своими, не чувствуя никакого вкуса из-за капель воды, но всё равно улыбается уголками губ и подпрыгивает, чувствуя, как сильные руки подбрасывают верх, поэтому второй ногой достаточно только оттолкнуться от забора. Ким только наблюдает, как каштановая макушка скрывается, не видя испуганных любимых Чоновых глаз, в которых отражается чёрная неизвестная бездна. Ким не ждёт, упираясь носком ноги в доску, чтобы самому выбраться из этого ада, когда хруст раздаётся ещё громче, чётче. Парень отталкивается, пытаясь зацепиться второй ногой, но боковым взглядом замечает, как ветви стремительно приближаются к нему, а звук ломающегося дерева бьёт в уши… Уверен ли он что проснётся? Нет… *** Темнота окутывает всё пространство, лишая каких либо чувств… Нет ни страха, ни волнения, ни даже холода… Даже неизвестность кажется обычной, не вызывая какой либо паники… и звука не слышно в этой непроглядной тьме, даже никакие мысли не терзаю голову. Мимолётное спокойствие, которое всё же начинает напрягать… Такого не бывает и Чонгук пытается почувствовать хоть что-то. Увидеть хоть что-то кроме темноты и услышать что либо, кроме тишины. Вот и паника пробирает его сознание и страх… Где-то далеко слышатся неразборчивые шумы. Но где они? Куда бежать? Возможно ли вообще двигаться? Нет. Звуки приближаются, а Чонгук пытается вслушаться, что-то распознать. Голоса? Чьи? Что они говорят? Время от времени всё затихает, но парню необходимо слушать, чтобы понимать, что всё это не вечно. Сквозь темноту пробивается свет. Он разбавляет темноту повсюду, не имея источника, как и те самые звуки. Такое впечатление, что под водой находится, только дышать легко. Чонгук чувствует — нужно совсем немного подождать, поднапрячься, чтобы найти выход. Света становится всё больше, а некоторые уже слова возможно и распознать, как и голоса. Чонгук старается открыть глаза, но видит только размытые пятна. Вторая попытка даёт такой же результат. — Смотрите! — выкрикивает незнакомый голос, после чего раздаются ещё несколько голосов уже поближе, среди которых есть и знакомый — Хосоков. — Экран! А потом снова секундная тишина, во время которой непрекращающийся отчётливый писклявый звук режет Чонгуковы уши…