Выпорю!

Как бы Антон не старался – слушать урок у него не удавалось. Сидя за последней партой он уставился в стену при этом витая где-то в облаках. Просидев так минут 30 его заставили очнуться назойливые щелчки перед лицом. Забывшись, где он находится, Антон резко схватил чужую руку и злобно произнёс, - Чё те надо? Заебал! - Тишина. Посмотрев в лицо своего раздражителя, Антон, кажется, перестал дышать. Перед ним стоял он – голубоглазый брюнет, его новый учитель, на которого он сейчас наорал не очень хорошими словами, которого он до сих пор держит за руку… - И... Извините, пожалуйста! – Выкрикнул Антон резко отдёрнув свою руку. Его лицо сразу покрылось злосчастным румянцем, которое он поспешил закрыть руками. Сидевшие рядом одноклассники стали ржать, к ним подтянулся весь класс. – Заткнулись все! – Выкрикнул учитель, смотря на класс. Было видно, что он не в лучшем настроении, и делать его ещё хуже никто не намеревался, поэтому все замолчали, даже самые заядлые задиры. Облокотившись двумя руками о парту Антона, Арсений Сергеевич, а именно так звали учителя, наклонился к уху Шастуна и чуть ли не рыча прошептал, - Останься после урока. Нам надо очень сер-р-р-рьёзно поговорить. – Как только Арсений Сергеевич вернулся к своему столу – прозвенел звонок. Все радостно начали собирать свои вещи и вылетать из класса. Только Антон сидел, не двигаясь за партой, уткнувшись в свои руки, и только благодаря громкому гулу нельзя было расслышать отчётливое – Бля, бля, бля, бля, бля… - Кто-то хлопнул по плечу Антона и произнёс – Удачи. Я тебя в столовой подожду. Ты только живой приходи, пожалуйста. – Это был Димка Позов – самый лучший друг Антона. Дима с детства с ним знаком и всегда его поддерживал в трудную минуту, а в радостные моменты делал их ещё счастливее. Когда Дима увидел кивок от его несчастного друга, он поспешил скрыться за дверь, так как все давно уже ушли. Как только Позов переступил за порог, Арсений Сергеевич хлопнул дверью, чуть ли не ударяя мальчика. Было сразу понятно, что тот очень зол, от чего на душе у Антона становилось всё хуже и хуже, а когда он посмотрел на потемневшие от злости глаза учителя, стало ещё и очень страшно.