Боже, храни короля!

Ребят, я правда извиняюсь за эту главу :с - А как читается, если вот так? Я склонился над девочкой и проследил за её пальчиком. Её смутил притяжательный апостроф, пришлось объяснять эту трудность всему классу. К сожалению, я достал лишь десять книг с самым простым изложением Библии, поэтому они разделились по двое и начали читать. Мне было проще, чем Святому Отцу, потому что он учил их с самых азов, буквам и слогам. Со мной они уже достаточно хорошо читали, оставалось лишь помочь им с некоторыми трудностями. Детишки выглядели такими увлечёнными и старательными, что я даже расчувствовался. Как же хочется учить собственного ребёнка,чтобы он смотрел на меня своими, такими похожими на мои, глазками, смеялся моим смехом… Пожалуй, нужно оставить эту надежду. Первой, после прочтения письма, нахлынула злость. В голове не укладывалось, как этот человек вообще посмел объявиться после стольких лет на МОИХ землях, с, якобы тактичной, просьбой убраться. Я просто жизнь убил на эти неблагодарные почвы. И что же? Ваша миссия выполнена, до свидания? Тут всё ясно, как день. В Шотландии он подавил сопротивление, нашёл себе новую омегу, прознал, что дела у Аберкорнов идут хорошо и спешит приехать на готовенькое. Одно маленькое «но». Не на того напал! Наглец, видимо, забыл, как он падок на мой запах. Я ведь знаю, что стоит мне только прикоснуться к нему, он тут же растает, будто снег по весне. Я всё ещё помню его чувствительные точки и слова, от которых он кипит. Я всю ночь изматывал Мигеля ваннами с морской солью, иланг-илангом и пшеном: для отбеливания кожи. Размачивал мозоли на ладонях, расчёсывал волосы, стриг ногти на ногах. Я встречу его вооружённым с головы до ног. Слишком уж долгое время я был профессиональной омегой, чтобы кто-то, столь мелкий и незначительный, мог выкидывать меня, когда пожелает! - Вы сегодня часто уходили в себя, - заметил Константин после плодотворного занятия. - Пожалуй, - кивнул я. Мы стояли у входа в церковь. Солнце стояло в зените, значит, скоро подадут обед, к которому прибудет сэр Энтони. От колоссального количества стрекоз воздух гудел. Я облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди. Святой отец стоял рядом, одаривая напутствием каждого выходящего. Я не мог отвести от него глаз. Появилось ощущение чистоты и полноценности. На святой земле всегда так. Проблемы за этими стенами. Здесь же благодать, детишки и приятный собеседник. Константин был единственным духовным лицом в моей жизни, поэтому моё уважение к нему остаётся безмерным. Та мирская суета и бренность, что снуёт вокруг меня за пределами его обители, кажется такой мелочной и ненужной здесь. - Что же тебя тревожит, Милорд? На самом деле мне очень хотелось поговорить с кем-нибудь о моих тараканах. А эти голубые, кристально чистые глаза располагали как ничто другое. Почему-то, я всё же решил, что не стану пускать Константина в свои чувства. -Вы забылись, Константин, - я одарил его осаждающим взглядом. Повернувшись, зашагал к лошади. Вдруг холодная ладонь коснулась моего предплечья. Я резко развернулся и взглянул в глаза монаха. Его брови были болезненно сведены, а подбородок поджат. Ненавижу, когда меня жалеют. - Этот приход всегда ждёт вас, кем бы ты ни был. Мне хотелось верить, что в этом мире, хотя бы он останется моим другом. Легко забравшись на кобылу, я улыбнулся Константину и направил лошадь вдоль по речушке резким галопом. Доберусь до моста, думалось мне, и сбавлю скорость. Почему-то от слов Константина стало тяжко. Сразу представились худшие итоги сегодняшнего дня. Энтони, наверняка, уже в замке и сумбурно репетирует ту речь, что должна будет разбить мне сердце. Как бы не разразиться слезами и не выскочить из замка в истерике. Кажется, я не выдержу его слов. Если сейчас меня будто рвёт, то что будет, когда я загляну в эти глаза сверху вниз? Даже не могу представить, чтоб этот худощавый мальчик смог бы причинить мне столько боли. Ему сейчас двадцать пять или около того. Двадцать шесть. Да, определённо. Стоп. Мне что больно? Мне больно от того, что этот сопляк собирается меня бросить? Я хмыкнул. За этими глупыми мыслями я проехал мимо моста. Лошадь неслась, как ненормальная. Я начал тянуть поводья на себя, на что услышал яростное ржание. Я вцепился в узду, хотя колотило меня в седле что есть мочи. Она только набирала скорость. Из-за этого я не понимал где мы и что вокруг. Меня уже немного трясло от страха. Вокруг открытое поле, и ни малейшего повода остановиться. Я с детства не ладил с лошадьми. Они вечно скидывали меня, лягали, кусали и просто тихо ненавидели. Обычно я отвечал им с тем же рвением, но повзрослев, перестал. Существовал даже такой момент глубочайшего заблуждения, когда мне показалось, что эта лошадь будет со мной спокойна, как минимум. Я потянул за поводья со всей своей силы. Кобыла разозлилась и резко затормозила. Никогда не задумывайтесь во время езды галопом! Мгновение, пронзительное ржание, действительность переворачивается, и земля бьёт меня по голове. Последняя мысль была о том, что эта скотинка сбросила меня довольно деликатно. Я отключился. *** Я очнулся, буквально, тут же. Попытался не шевелиться и оценить ситуацию. На груди стоял валун, дышать было невозможно. Любой мой вдох отзывался глухой болью. Я крякнул. Ушиб рёбра. В глазах всё ещё темно. Моргнул. Моргнул дважды. Боже, я ослеп? По подбородку что-то тягучее медленно ползло. Я приложил два пальца к губам. Ну, как к губам. К тому, что от них осталось. От нижней губы отделялся не хилый кусок плоти. Чёрт возьми! Зрение прояснялось, но всё казалось тёмно-бордовым. Нужно прислушаться к своему телу. Горело правое плечо и ключица. На ощупь на ключице небольшая царапина, а с плеча чуть содрана кожа. Мир обрел краски. Надо было вставать. Я сел. Повело куда-то в сторону. Головой я, видимо, тоже хорошо приложился. Огляделся, в метрах трёх от меня у реки раскинулась ива. Как порубленная местами змея, медленно подполз к ней и опёрся. Робко облизнул губу. Не так уж и плохо. Только теперь она никогда уже не будет идеальной формы. Я выдохнул и попробовал оценить ситуацию. Ноги и руки целы, значит, до замка доберусь. Сатана, что скинула меня, лениво паслась рядом. В метрах двадцати от нас по мосту нёсся всадник. Я закрыл глаза. Пусть он меня довезёт до замка. Я слышал, как человек пришпорил коня. Я открыл глаза. Там, где от моей тушки остались мазки крови, а трава была болезненно примята, стоял мужчина. Ну, как мужчина. Футов семь, не меньше. На нём были узкие хлопковые штаны и голубая накидка на плечах. Так что, то, что люди называют торсом, я видел очень даже хорошо. Тёмно-глиняный, чисто шотландский загар лежал на прессе, будто точёном из камня. Грудь, что больше моей раза в три ровно вздымалась, несмотря на резкий шаг. Ох, эти штаны. Вкаченные, сильные икры напрягались, когда он делал шаг. На левом боку рваный шрам. Я робко поднял глаза. Он присел рядом со мной. Зелёные глаза то скрывались под иссиня-чёрными ресницами, то появлялись вновь. Они будто сияли. Лицо с высокими скулами и по-горски выпяченным подбородком приближалось к моему. Я невольно взглянул на губы. Пухлая верхняя губа блестела от влаги. Присев рядом, он эффектно провёл по светлым, выгоревшим на солнце коротким волосам. Добил. Я резко выдохнул. Не в силах отвести от его губ взгляд, я раздражённо свёл брови и приподнялся, сокращая расстояние между нами. Он сидел на одной коленке, одной рукой разворачивая моё подбитое плечо к себе. Кажется, я умер, и сам демон разврата спустился за очередной недополучившей омегой. О, Бог мой, а запах!Дева Мария! У меня слезятся глаза. Я часто выдыхаю. Запах торкнул в уже и без того пришибленную голову. Он пах мягко и освежающе, будто был создан для меня. - ЭЙ! Я дёрнулся,поднимая глаза на него. - Ты, кажется, очень сильно ударился головой. Сознание вернулось? Я закрыл глаза, на секунду вспомнив, что мне больно. -Я упал с лошади… Послышался смешок и треск рвущейся ткани. Аккуратное прикосновение полотна к ране на ключице окончательно вернуло меня землю. Щипало. Я не открывал глаза, боясь, что опять уставлюсь на этого (человека?). Он начал перевязывать моё плечо. В голове творится что-то невообразимое. Мои мысли, словно настроились против друг друга. Одни орали: «Убить, эту конину!», другие, что-то вроде: «ох, как больно и жить не хочется». И только огромное омежье начало вопило, плевалось и рычало: «возьми меня прямо здесь». Ну, нельзя так пахнуть и выглядеть, понимаете? Это должен запрещать какой-нибудь закон короля, на счёт того, что к таким недотраханным (прошу прощения, я ударился головой, какие слова хочу, те в мыслях и употребляю) омегам, как я, такие мужчины просто не должны приближаться. -Улала, на нём нет чужого запаха, - думала моя слабая половина. -Встань и иди, - твердил себе я. Надо бы себе вмазать. Сил нет. Я крякнул. - Вроде крови больше нигде нет, - сказал Он, вытирая тканью своей накидки мою шею и подбородок. Я вяло кивнул. - Открой, пожалуйста, глаза, а то мне кажется, что ты опять потерял сознание. Я послушался. - Кто ты? Он хохотнул, влажным пальцем проводя по моей окровавленной нижней губе. - Паладин, воин Короля. Я закатил глаза. Жаль, что не демон разврата, правда? От его пальцев на моей губе сердце вообще биться отказалось, а от удара дышалось по-прежнему невероятно тяжко. Значит, Энтони уже в замке. Они все. Опираясь на руки, я приподнялся. Мне нужно срочно ехать туда. - Ох, я должен был оказать вам немного другой приём. - Это уж точно. Я отодвинул от себя помощника и, шатаясь, встал. - Езжайте в замок и готовьтесь к обеду, уважаемый паладин, - он открыл рот, чтобы что-то вставить, - познакомимся за официальным обедом. Он, улыбаясь, опустил голову. Я, шатаясь, побрёл к кобыле. - Вы не доедете. Я развернулся, фокусируя на нём взгляд. - Дойду. Езжайте вперёд. Моя ходячая сексуальная фантазия рассмеялась, и оседлала своего коня. - Постарайся дойти. С гортанным рыком он пустил лошадь галопом. Я схватил свою кобылу за узду и показал ей язык. - Пойдём, проклятье, не жди, что тебя будут хорошо кормить. *** В конюшне были слышны голоса. Низких и очень грубых. - Конюшня – мечта, - я подошёл к стойлам, где стояли люди. Меня снова будто по голове стукнули. Двое мужчин, совершенно одинаковых, резко развернулись в мою сторону. Копны длинных рыжих волос, прямые накачанные фигуры и рельефные, загорелые торсы. Я тут же, включил самку, представляя, что они видят перед собой. Я ссутулился от боли в груди, у меня подкошены колени, на груди грязь и кровь, пол губы нет, и на плече уже пропитанная кровью грязная тряпка, в волосах трава, они распущенны и узлами спадают по голым плечам. Ошеломительно привлекательная омега. Лучшая защита – это нападение. - Вы кто? Они переглянулись, при этом диаметр их глаз не уменьшался. - Паладины короля, - сглатывая, пробасил один из них. Я закатил глаза. Всю жизнь на них такая реакция. - Ааа. Содержательный ответ, Бенджамин, сработаемся. - А вы? Я перевёл взгляд на того, что справа. - Хозяин замка. Они опять переглянулись и оба свели брови. Нагло усмехнувшись, один из них сделал книксен. - Мы вас другим представляли. Я начал что-то бессвязно бурчать, оправдываясь, мол, с лошади упал. Они только сдерживали смех. Я махнул рукой и повёл лошадь в стойло. Моя рубашка пропиталась кровью. Минуя близнецов, я подошёл к бочке с водой. Развязал повязку и медленно, чтобы не задеть царапины, начал снимать свою рубаху. Лопатки заломило от боли. Сбросил одежду со спины и потянулся за тканью, что могла бы послужить полотенцем. Все движения выходили медленными и томными из-за болевшего тела. Я намочил ткань и приложил её к плечу, в попытке смыть кровь, что уже запеклась. Немного оттерев её, я опустил голову в бочку. Немного освежился. Уже отросшие до середины лопаток волосы откинул назад. Холодная вода щекотно стекала по торсу и спине. Стало значительно легче, от воды мысли выбило из головы. Тишина била в уши. Я развернулся, чтобы посмотреть, почему мои гости замолчали. Двое молодых парней стояли, не отрывая от меня глаз, дыхание близнецов участилось, один из них, медленно облизывал губы, другой обнял себя руками. Так и стояли, почти не шевелясь. Меня это очень смутило, я нахмурился, и уже было собрался сделать им замечание, как до меня дошло. Их глаза горели восхищением. Я принюхался. Альфы. Ну, разумеется! Я одарил их улыбкой и опять повернулся к ним спиной. Начал выжимать волосы. Вся моя болезненная медлительность и стекающая по телу вода показалась мальчишкам возбуждающей. Это самое приятное событие за последние несколько месяцев. Стоит продолжить? Я провёл рукой по шее, якобы разминая её. Переложил волосы на здоровое плечо, оголяя правое. Вот это триумф! Так поджав под себя сущность омеги, я всё равно могу быть сексуальным. Сияющие взгляды этих альф вернули мне толику надежды, на то, что мой план соблазнить мужа сработает. Я плавно развернулся к ним лицом. - Меня зовут Бенджамин, а вас? Тот, что справа сглотнул. Видимо, пытался прийти в себя. Я не смог сдержать улыбку. -Меня зовут Лиам, а это мой брат Марк. Я кивнул. -Жду вас на обеде. И опять улыбка. Они проводили меня глазами. *** В замок я впорхнул на крыльях Виктории. Здесь стояло кипучее оживление. Слуги сновали туда-сюда и даже не сразу заметили своего милорда, что так сильно пострадал. Я стоял прямо у входа и хмурился. Оказалось, они обхаживали двоих господ, что сидели, хохоча, попивали мой чай. Вальяжно развалившись на креслах в приёмной, они то и дело отдавали служанкам распоряжение. Я сначала просто застыл, ошеломлённый такой дерзостью, но заметив два меча, что лежали на ирландском столике, подаренном papa(фран), моя чаша терпения тут же опрокинулись. Стремительным шагом я подошёл к приёмной, пихнул служанку и показательно цокнул. Храбрость тут же улетучилась, когда две эти скалы медленно перевели на меня глаза. Терпкий, металлический запах альф ударил в нос. У них вздымались ноздри, видимо, они уже почуяли природное превосходство. - Добро пожаловать в Аберкорн, господа. Не могли бы вы убрать ваши мечи и НОГИ со стола. Подбородки паладинов немыслимо взмыли вверх. Обладатель звонкого смеха и длинных белых волос скривил улыбку. - С каких это пор, прислуга ходит с голым торсом, да ещё и командует? Или вы настолько нетронуты, молодой человек? Одна из служанок упала в обморок. Надо было просто видеть всю театральность ситуации. У меня атрофировалась нижняя челюсть и упала. Не успел прийти в себя, как уже держал эту гору за грудки и прижимал к своему лицу. - Да как ты, вояка, смеешь обращаться с человеком, что принимает тебя в этом замке с радушием и вежливостью? Двое лакеев оттаскивали меня от паладина и его широких, как две луны глаз. Второй сидел, с бровями чуть ли не на затылке и ошеломлённой улыбкой. Мигель подытожил: - Его сиятельство Бенджамин Аберкорн О’Киф, барон английский, маркиз Ирландии. Я рыкнул, отбрасывая от себя лакеев. Нужно было срочно взять себя в руки. Тот, что молчал, встал и поклонился. -Сэр Кристофер и сэр Гвейн рыцари короля Генриха II. Искренне прошу прощения. Он лукаво улыбался и не сводил с меня пытливого взгляда. Я даже не посмотрел на того, что вывел меня из себя. Я протянул Кристоферу руку. Пухлые и мягкие губы коснулись моего запястья. -Жду вас за обедом, - прошипел я. *** Я шёл по коридору с закрытыми глазами, пытаясь привести мысли в порядок. Мои одинокие шаги отражались от стен и семейных портретов Аберкорнов. Медленно вдыхал и резко выдыхал, заламывая руки. Это было настоящей пыткой – принимать стаю бывалых альф у себя в доме. Каждый из них пах будто утренняя роса: свежо, сладко и так и манит облизнуть. Честно признаться, во время разговора с подобными представителями альф, то единственное, что рисует воображение, это типичное развитие событий: алые шёлковые простыни, скинутая одежда, влага и отягощающая нега, горячее тело над тобой и, разумеется, жесткие, размеренные толчки. Хотя… Плевать на простыни. Согласен там, под деревом, жадно обнимая ствол, и там, в конюшне, хватая траву и касаясь голой кожей жёсткого сена, согласен прямо навалиться на него на этом уродливом кресле, наконец, даже ничего не имею против секса на моём любимом ирландском столике. Раздвинуть ноги и стонать…стонать, стонать. Я замер на лестнице. Закрыл глаза. Шлёпнул себя по лицу. Ладони немного горели, и от фантазий чуть кружилась голова. Нервы подкашивали ноги. Попробовал нащупать перила, меня немного качнуло. Заботливое поддерживание под пятую точку вернуло меня с небес на землю. - Аккуратнее… Я в прыжке развернулся и оказался лицом к лицу с мужчиной. ЕЩЁ ОДНИМ МУЖЧИНОЙ. Расстояние между его лицом и моим было довольно значительным, но, отчего-то, я всё равно чувствовал его дыхание и запах. Брюнет, совсем как я, немного озадаченно заглядывал меня в глаза. От его запаха терпкой лаванды и моего любимого иланг-иланга ком подкатил к горлу. Я опустил глаза и стоял, как корова. - Я… -Знаю, паладин Короля Генриха, - я отступил на две ступени, - увидимся за обедом. Не знаю, уж каким взглядом он меня провожал, но спину заломило. Я пронесся нужные два пролета и коридор и, буквально, рухнул на порог своей комнаты. Жизнь, твою чёрт дери мать, налаживается. Прошлые шесть лет в моём доме не появлялся ни один альфа, теперь их здесь целых шесть. Причём на подбор. Лёжа на полу, поджал к себе ноги. Тошнит. Гудит тело. За что?