Слепец

*

… Я слышал, битва всё кипит Не порван трос, не отпущен кит! От Веллеров сигнал дают: Победы китобоев ждут. Веллеры нам за наш труд И чай, и сахар, и ром пришлют Сделаем дело, а там Раздолье будет нам!

      На следующее утро первое, что почувствовала Тоф, кроме лёгкого волнения от бодрой старинной китобойной песни — порывистый, холодный ветер, несмотря на весну. Весь корабль с момента пробуждения был как взволнованный муравейник — то тут, то там слышались скрипы затачиваемых сабель, хруст затягиваемых узлов, потрескивание лихо натягиваемых, вздутых попутным ветром парусов, глухое перекатывание, раздражающее закрепление катапульт и пушек, звонкое укладывание ядер, шуршащая подготовка пороха и хлюпающее подношение бочек со взрывной смолой. В некоторых уголках слышалось только угрюмое молчание, но Тоф, уже как полноправный смотритель за дисциплиной, подрывала с мест все ленивые задницы. До единой. Да, работали все, а откровенно дезертировавшие уже опробовали её новую плётку. После первого же наказания, сопровождавшегося отчаянными криками боли, продуктивность и старательность экипажа просто взлетела.       К полудню вахтенный, с самого верха закричал:       — Вижу корабль!       На капитанском мостике всполошились. Тоф была неподалеку и слышала, как штурман, прислонив к глазу трубу, описывал увиденное Кину.       — Да, фрегат, зелёный, королевский флаг… да, наша цель.       Прошла минута неподвижного молчания капитана. Затем он развернулся и резко зашагал к штурвалу, где в ожидании застыл рулевой, на ходу холодно, твёрдо отдавая приказ:       — Поднять паруса. Курс на королевский фрегат.       Нет, ну какая власть в голосе, а? Тоф с улыбкой покачала головой. Даже отец по сравнению с этим тоном просто добродушный дедушка.       После этого приказа все подготовления чудным образом завершились, паруса оказались туго натянуты, и стало как-то тихо. Напряжённая, тревожная тень молчаливого ожидания накрыла корабль, стремительно разрезающий трёхметровые волны. Так прошёл час, пока неожиданно первым не выдержал их капитан:       — Эй, Акено, а ну — заводи! — и это голос уже был подбадривающий, задорный, после которого все с удовольствием были готовы начать запевать. Полилась песня за песней, которые Тоф не могла слушать без наслаждения… эти минуты общего хора, единения аристократов удачи… невероятная магия. Когда настолько догнали корабль-жертву, что, по редким разговорам, можно было видеть испуганно бегающих членов команды, заканчивали петь уже знакомую китобойную:

За сорок или больше дней

Тащил корабль он всё сильней

Уж лодки все на дне морском,

А киту всё нипочём!..

      — Передние пушки — пли! — как гром среди ясного неба прозвучал приказ Кина.       — Пли!       — Пли!.. — передался приказ дальше, и вскоре грянул выстрел. Всякие песни прекратились, Тоф замерла рядом с приставленным к ней матросом, который должен был быть её ориентировщиком в стрельбе.       — Разворачиваются! — одобрительно крикнул вахтенный, и пираты дружно грянули, потрясывая всем, что попадётся под руку.       — Видать, поняли, что всё одно догоним…       Тоф уже могла слышать, как разбивает волны другой корабль.       — Право на борт! — послышался приказ Кина. Рулевой налёг на штурвал, и «Коху» стал с протяжным стоном разворачиваться левым боком к противнику. В такой суматохе Тоф не могла не упасть, если бы не поддерживающий её крупный матрос, сразу же проводивший её к середине левого борта, где стояли две полные ядрами бочки.       К сожалению, фрегат ударил первыми. Тоф явно услышала, как вдали резко скрипнули механизмы больших катапульт, и глыбы, подталкиваемые и направляемые опытными магами земли, понеслись на них. Тоф в ужасе застыла. Она чувствовала, как неумолимо приближается её потенциальная смерть, а она даже не может чётко определить, откуда она придёт. И тут она в миг «увидела» слухом все десять несущихся в них булыжников. Почему?..       Пронзительный свист Кина!..       …С безумной улыбкой Тоф вытянула руки, «протягивая» магию и завладевая такой родной землей, по которой она так скучала… о, она уже и забыла, каково это — быть величайшим магом земли в мире!.. Лихой взмах, и она со смехом слушает, как фрегату наносится серьёзный урон. Удар десяти снарядов с наводки ученика кротобарсуков — это вам не табачку в задницу запихнуть, как Акено говорит!       — Левый борт — пли! — послышалась запоздалая команда Кина.       — Пли!..       Грохнули выстрелы, началась полная суматоха на обоих суднах, но если на её — все было в радостном, страстном возбуждении, то на вражеском — была животная паника. Тоф отклонила ещё один вражеский залп, и в упоении подняла десятки ядер над головой. Кто-то заметил это — и на фрегате послышались визги.       — Пли!..       Тоф уже не нуждалась в командах. Она лишь краем уха прислушивалась к наводкам матроса:       — Выше… ниже… ещё выше… мимо, ниже… возьми с цепью, по мачтам… есть фок-мачта!.. А теперь по корпусу, ниже… ниже… да! Да блять, боцман, топи их сука!       Кажется, многие даже перестали стрелять, в недоумёнии (или восхищении) уставившись на самозабвенно швыряющую самые большие ядра Тоф и на стремительно терпящий поражение корабль!       — Начинает тонуть! — прокричали сверху.       — О-отставить пальбу! — зычный голос Кина в миг прочистил мозги Тоф от вхождения в полнейший раж, и она покорно остановилась. Нет, магия металла — это нечто невероятное. — Кома-анда! На аборда-аж! — и первый с пронзительным звяком вытащил саблю и затряс над головой.       — Да-а! — грозно, грязно вторила ему команда, почти синхронно доставая оружие, начиная вертеть абордажные крюки и хватаясь за длинные тросы.       — ДА-А! — заорала Тоф и, выхватив один из камней с чужой палубы, которая была уже в метрах пятнадцати от их судна, расплющила его в прочный мостик, цепляющийся за оба вражеских борта. Достала и свою саблю, и, будучи полностью на кураже, побежала на абордаж, чуть ли не рыча.       Все смешалось… как при падении в обморок. Тоф успешно отражала атаки магов земли, успешно прорывала оборону своим мастерством, успешно орудовала новой плетью, но уже с очень тонкими частями, но из всех её успешных действий запомнила только одно:       Вот она спрыгивает на палубу фрегата. Сразу ей навстречу мчится какой-то, судя по пронзительному, трусливо-храброму крику, юнга, размахивая саблей. Но приблизиться на расстояние удара ему не удаётся — плеть Тоф режет его лицо, на палубу со свистом падают дорожки кровяных капель. Парень падает на колени, и Тоф со всего маху всаживает саблю прямо в грудь. Это было полнейшее единение со сталью… она познала смерть изнутри. Маг земли и металла чувствовала, как в считанные секунды перестало биться сердце и тело, отдавая оружию свои последние «тум… тум…», безвольно сползло с лезвия и глухо рухнуло на дерево, вмиг окропляя его буйной струёй крови.       Нет, она и раньше убивала магов огня, но тогда была горячка боя, там был вопрос выживания, там она отмахивалась камнем и убегала, а тут же… тут же она, как самый настоящий пират ворвалась на чужой корабль, и оборвала чью-то судьбу. К счастью, вся эта философия пролетела сквозь сознание за секунду, и Тоф продолжила атаку, но уже не так рьяно, больше стараясь не допустить потери с их стороны.       Когда всё заканчивалось, до неё всё-таки добрались. Сверху на канате слетел огромный мужик, который всем телом врезался в неё и выбросил за борт.       Казалось, все произошло мгновенно — вот она отражает атаки последнего мага земли, а вот она уже захлёбывается ледяной солёной водой. Сердце застыло будто вместе с телом, слепые глаза закололо нестерпимым холодом, а лёгкие так и перестали колебаться, пытаясь выдавить гуляющую по дыхательному пути воду. Глубже… глубже. Все мысли замедлили свой бешеный ход. Осталось только ощущение обволакивающей её мокрой субстанции, затягивающей её все сильнее и сильнее… И тогда Тоф словно увидела… как впервые почувствовала землю, так и сейчас поняла, насколько огромная толща воды простирается под её ногами, на сотни тысяч километров во все стороны… и она одна, такая маленькая, такая песчинка, ничтожество перед его величием…       — Мам, а что такое — видеть?       Со стороны мамы донесётся лишь молчание. Только через несколько минут она с трудом проговорила:       — Видеть, дочка, значит… воспринимать мир глазами. Да, видеть цвета…       Маленькая Тоф раздражённо бросила камешек в пруд.       — Не поняла! Что, а видеть как-то не так, нельзя, что ли?       Мама усмехнулась.       — Нет, доченька. Тут перед духами мы бессильны…       — А если я научусь видеть по-другому, вы разрешите с папой мне пойти поиграть в городе с пацанами?       Но со стороны матери слышался лишь печальный смех, да глубокий вдох для очередной холодной нотации.       «…»       — Тёть Юки, а скажи… каково это, видеть? — спросила уже подросток у своей новой учительницы. В ответ она услышала задорный смех, а затем Юки взяла её за руку, вывела в сад и начала говорить:       — Ну смотри…       И тут вспомнилась Ченг. Её холодная храбрость, и звук её умирающего тела, когда струи крови лились на палубу, звонко обозначая свой поток падающими ракушками со дна корабля. Тоф всколыхнулась. Крупный пузырёк воздуха вышел изо рта, и она отчаянно погребла вверх, с замиранием души ожидая, как врежется в острое дно фрегата и проползёт вверх по всем его острым выступам. Взмах, ещё взмах, плыть, плыть…       Наверное, в список одних из самых счастливых моментов её жизни можно добавить и этот вдохновенный вдох. По непомерной удаче, вытянув руку, Тоф сразу наткнулась на могучее дерево корабля, а спустя миг её схватили островатые, но сильные руки. И она сразу же поняла, кто был её спасителем.       — К-кин, м-мать твою! Да! — Тоф не совсем понимала, что говорит. Её обуревал какой-то непомерный восторг. Восторг, который она испытала когда-то, когда впервые увидела дерево в саду с помощью земли… — Кин, я чувствую воду, блять… Я воду… Я маг воды…       И её, заплаканную, вытащил Кин. К тому моменту был произведён полный захват корабля. Едва переставляя ноги, Тоф с помощью друга добралась до капитанской каюты и, едва выпив стакан вина, укутавшись в плед, и головой коснувшись мягкой перины, вмиг отрубилась.

***

      Зуко всегда был отвратительным капитаном.       Впрочем, ровно до начала бешеной погони за воскресшим Аватаром он не особо беспокоился по этому поводу. Он вообще весьма редко заботится о чём-то, что не касается лично его. Хотя, впрочем, да, никогда. Но когда именно от его лидерства стала зависеть успешность всякой погони, то он начал меняться.       И поэтому к капитанству на «Коху» он подходил со всем четырёхлетним опытом командования. Обещание команды он выполнил успешно, с лёгкостью в образе Гисо Ками разведав нужные данные о фрегате. А затем и Эри… если бы не она, то он вряд ли бы выдержал давление близко стоящих лейтенантов и прочих, а также атаку на торговый корабль. Сначала, по инициативе Эри они признали друг друга друзьями, и вот уже Зуко впервые обзавёлся другом, и вот он уже с воспрявшей грудью вышагивает и чётко продумывает план скорой атаки.       Но никакие планы особо не понадобились. Достаточно было в качестве подсказки пронзительно свистнуть, чтобы Эри обнаружила летящие камни и перенаправить их. А затем просто изрешетила вражеское судно вручную. В полном ошеломлении он тихо восхищался её мастерством. Конечно, сама она об этом никогда не узнает.       Кое-что странное было в том его свисте. Конечно, он уже давно привык свистеть очень громко и на очень большие расстояния, но этот почти заложил его чувствительные уши, а всё вокруг, спустя секунду, стало иметь невиданную ранее чёткость. В нос ударил запах, какой бывает только после дождя, а тело готово было взлететь… Но в жару боя он и думать забыл об этом.       Не сразу он понял, что на побеждённом корабле нет Эри. Тогда он испытал такие чувства, о которых и ранее не задумывался. Он просто не знал, как их назвать. Даже представляя на месте себя дядю, он не мог дать явную характеристику тому, что он ощущал в момент осознания возможной потери только приобретённого первого друга. Нечто, что чуть было не грохнуло его в обморок, нечто, что непроизвольно создало пламя на сжатых в сталь кулаках, что преобразовало дыхание в огонь и что непреодолимо дёрнуло его к ближайшему борту. Дальнейшее он помнил, как в околообморочном состоянии. Как уложил Эри спать в свою каюту, как руководил грабежём, как самолично поджигал фрегат, наполненный связанными членами вражеского экипажа, как поровну делил золото, как с важным кивком и торжественным снятием треуголки принимал поздравления от команды и «долю капитана». Как чеканным шагом пошагал к себе, но, войдя, едва доплёлся до кровати и аккуратно присёл на край, вслушиваясь в тихое, умиротворяющее дыхание совсем рядом. Как закрыл глаза на секунду, а проснулся уже под раннее утро, в предрассветное время.       Вместе с ним проснулась и Эри.       — Как ты… себя чувствуешь? — осторожно спросил Зуко, внутренне усмехаясь над своим неуверенным тоном. Вроде как у друзей принято спрашивать о самочувствии, не так ли?..       — Воды… — прохрипела девушка, и Зуко быстро поднёс полный стакан к её губам. Поил её из своих рук, почему-то ощущая сквозь стекло каждое судорожное сжимание чужих губ.       Сам он налил себе стакан крепкого вина. Ему не помешает расслабиться и нормально поспать.       — Так что, — начал он, подождав несколько минут и делая первый глоток. — Ты теперь не только маг металла, но ещё и маг воды?       Послышался смачный хлопок ладони о лицо.       — Ой… забудь. Это я при смерти херню полную сморозила. Не обращай внимания.       — Нет, ну почему же, — с ехидцей в голосе расслабленно протянул Зуко, поудобнее усаживаясь в кресле. — Расскажи, как ты, глотнув ледяной водички, вдруг стала магом воды. Мне интересно. Я же твой друг.       Второй хлопок, уже слабее, как бы обречённый.       — Ладно, слушай. Это странно, но… Я как сейчас помню, как впервые намеренно почувствовала землю и «увидела» дерево в саду. И вчера, когда я немного погрузилась вглубь, я вдруг почувствовала… то же самое. Тот же восторг.       Зуко задумчиво потёр подбородок. Глубокомысленно изогнул губы и продолжил наиграно серьёзным тоном:       — Да, вот у меня нечто подобное было, и вчера тоже, определённо. Вот свистнул — и как почувствовал себя магом воздуха… — усмехнулся. Эта безумная мысль пришла только сейчас.       — Ха-ха, — лениво хохотнула Эри, залпом выпивая ещё один стакан. — Очень смешно.       После минуты неловкого молчания, которое всегда бывает после не слишком удачной шутки, Зуко приподнял лежащий на столе небольшой мешочек с золотыми кругляшками и отпустил. Монетки зазвенели.       — Твоя доля, — пояснил он.       Но Эри ответила весьма презрительно:       — Нужны мне эти деньги…       — Ах, ну да, мы же тут аристократия…       — А сам-то, разве нет? — с неожиданным азартом развернулась к нему девушка.       — Деньги возьми. Пригодятся. Или насильно засуну. Я капитан, между про…       — Куда-куда засунешь? — Зуко так и услышал, как Эри наклонилась и приложила ладонь к уху, чтобы якобы лучше расслышать. Он чуть изогнул уголок губ в улыбке.       — Куда захочешь, — буркнул он, делая большой глоток и чувствуя, как разум уже чуть помутился. — Вредная аристократишка…       — Саркастичный перчик, — радостно подхватила собеседница.       — Зелёный… унитаз, — с трудом придумал он слова, которые должны были уколоть, но не оскорбить.       — Да ты мне что, всё время будешь об этом напоминать? — возмутилась Эри, всплёскивая руками. — И почему именно зелёный? — решила она отвлечь разговор как можно скорее.       — Не знаю, — тихо сказал Зуко, не совсем следя за своей речью. Только сейчас в его голову пришёл факт, что бокал пустой, и его на удивление впервые не раздражает эта заноза в заднице. О, новое прозвище придумал… — Просто ассоциация… Мама мне показывала зелёный цвет, как утреннюю траву, пропитанную прохладной росой, листья, лето, сухую и влажную землю, пахнущую жаром раскалённого солнца и свежестью недавнего дождя… Ты пахнешь так же, — ишь, как выговорил… да, вино творит из него оратора.       Молчание вдвойне неловкое, чем прежде, накрыло каюту. Прервала его Эри, словно продолжая вслух свои мысли:       — …ты просто напился.       — Вполне… вероятно, — запинаясь, буркнул Зуко и от усталости с наслаждением смежил веки. Сквозь дрёму он едва осознавал, что его перевели на кровать и бережно укрыли одеялом, а спустя секунду щеку обдало такое горячее, такое приятное, такое умиротворяющее дыхание.       Тишина стала уютной.

***

      Много воды утекло с тех пор, как у Джи коленки тряслись при виде приближающегося шторма.       Однако несмотря на многолетний опыт, когда в один весенний день капитан Джи, на своём старом, маленьком, но ещё резвом «Вани» пристально вглядывался во всё приближающиеся волны, всё чаще и чаще ему приходилось опираться на металлические поручни и напрягать мышцы ног.       Назревала одна из тех бурь, перед которой непроизвольно вся жизнь так и режет глаза, воспоминания, резко возникая в воображении, терзают душу. Вот он перспективный офицер на новейшем корабле, прощается с пресной женой, которую ему выдали, как это принято было в высоких кругах, по расчёту, вот он успешно дослуживается до звания капитана корабля, вот он поразительно успешно руководит новейшей тогда скоростной моделью корабля-разведчика под именем «Вани», перебивает жалкие попытки Царства Земли и Южного племени Воды создать хотя бы подобие морского фронта. И вот однажды, его корабль идёт в массированную атаку на Северное Племя. Но она не увенчалась успехом — до сих пор ясно ощущался зверский холод, слепящая глаза снежная пустошь и нанизанные на ледяные, багряные пики члены его команды.       После той операции, где в основном диверсионные атаки магов воды вырезали его людей и флота, он переменил своё отношение к войне. Всё чаще он стал проявлять малодушие, которое всё чаще стали расценивать как трусость, как нерешительное руководство вверенными ему людьми. А он просто не хотел лишних жертв.       А на войне без них не обойтись. Так его быстро прочитали, и вежливенько, без громкого скандала изгнали из Страны Огня, со всей командой. Все. Без наследников, без родных, без перспектив… уклонение от прямых приказов есть диверсия, но по милости лорда Огня… пожизненное изгнание. С тех пор он и перестал быть тем нерешительным капитаном, но сохранение человеческих жизней у него оставалось в приоритете. Никакая тоска по родине, никакие наказания не могли выветрить у него из головы образы выпотрошенных людей, уродливо краснеющих кусками на прекрасном, но враждебном белом снегу и вопрос, закономерно выходящий из всего этого: «А зачем война?..» Хех, слишком радикальные взгляды. Даже для пожизненного изгнанника.       Тем не менее, приказы он продолжал выполнять, пока в одном порту он вдруг чётко не осознал, что корабль у него уже устаревший, а новую модель ему никто предоставлять не собирается. Именно в этот момент, момент уныния и прескверного настроения, выражающегося только в речи и только в трёхэтажных матах, он получил приказ — явиться в столицу Народа Огня немедленно.       Он помнил своё состояние и рой вопросов, ведь никаких пояснений к приказу не было предоставлено. Поэтому по пути он, опасаясь, что это будет единичная акция, заскочил на пару часов к жене, в надежде всё-таки получить в будущем наследника, и полетел на всех парах в столицу. Там он, на своём престаром «Вани», среди преогромных крейсеров и фрегатов был словно букашка, но и для него подготовили место причалить аж в главном порту. И вот, с кучей всяких надежд о помиловании, о новом корабле, о пополнении в команду, о чём-то, что хоть как что сделает их жизнь лучше… но дали то, что сделало последние три года почти адом.       Конечно же, не то, а именно кого. Принца. Принца Зуко, с уродливыми шрамами, которые он трусливо завязывал, с истинно капризным до нелепости, невыносимым и премного высокомерным характером. Он, наверное, бросился за борт в первую же неделю, если бы не генерал Айро, единственный плюс всей сложившейся ситуации. С ним Джи нашёл общий язык довольно быстро, и не перечесть, сколько раз он оправдывал своего любимого племянника, сколько раз парой предложений успокаивал готового сорваться первого лейтенанта, сколько раз действительно скрашивал нудные вечера игрой в пай шо, воистину вкусным чаем, разговорами о войне и её бессмысленности, музыкой на роге Цунги. После слов генерала, пусть и в позорной отставке, Джи действительно махал рукой на психи принца и тихо бормотал себе под нос:       — Ещё малец, всего лишь подросток, который и бабы, верно, не имел…       Бесили его остановки в несколько месяцев у каждого храма воздуха, бесило скотское отношение принца к родному дяде, замечательному человеку, бесила вероятность так и прожить остаток своей жалкой жизни, скучно и рутинно. Но после чудного воскрешения Аватара, последнего мага воздуха, он почувствовал забытое было брожение в крови. Невольно он, вместе с остальной командой, предался этому азарту постоянной погони, обретения смысла после трёх лет скитаний. Но Джи, как человек, заботящийся в первую очередь о команде, а не о цели, не мог никак найти общий язык с принцем Зуко. Не мог, ибо и раньше замечал безразличие того к экипажу, но, когда началась бешеная погоня, Джи во всей красе увидел наплевательское отношение того к себе и остальным. Апогеем их тайной, никому не показываемой ссоры стал день, когда генерал Айро, более опытный из всех на «Вани», предсказал сильный шторм, ставящий под угрозу жизни членов команды, а принц Зуко во всеуслышание объявил о том, что ему наплевать.       «Да! Так и знал, подонок!» — прошипел в мыслях тогда Джи и чуть было не начал ссору, но решил сдержаться. Его опыта не хватало, чтобы определить приближение бури, а на небе вокруг действительно не было ни облачка, и с чистой совестью стать на сторону Айро. Но когда шторм начался и всё стало очевидно, Джи просто не смог смолчать:       — А оказалось, принц Зуко, что генерал Айро был прав насчёт бури, — не скрывая едва сдерживаемого негодования, произнёс он.       — Лейтенант! Научитесь уважать старших по званию! — итак раздосадованный и немного испуганный принц просто отмахнулся от него. Но не преминул бросить через плечо: — Или я вас научу.       Но глядя на огромные волны впереди, Джи уже не считал нужным себя сдерживать. Как же его достал этот эгоистичный мальчишка!       — Что вы знаете… об уважении, — выплюнул он сквозь зубы.       Глядя на непокрытую повязкой сторону лица, Джи увидел предельно сжатые скулы.       — Ваше обращение со всеми на этом корабле, — продолжал он, не сдерживая яда в голосе. — от членов экипажа до вашего дяди говорит о том, что вы ничего об этом не знаете, — послышался звук досады сзади, где стоял Айро. Джи предельно медленно всплеснул руками. — Вам на всех кроме себя наплевать! — под конец его совсем понесло. — Да и чего можно ожидать от избалованного принца!       — Агни К!.. — в непонятном смешении гнева, бешенства и ещё чего-то неразличимого крикнул капитан.       — Отставить! Нашли время, — остепенил их Айро, и всем стало понятно, что не до оскорблённой чести сейчас, а о выживании.       Когда же он узнал от Айро историю получения шрамов, Джи не мог теперь не понимать своего капитана. Только после этого он в полной мере обратил внимание, что в невероятной по силе шторм, когда весь корабль крутило как щепку, принц Зуко, будучи с рождения слепым, резво залез на лестницу и спас рулевого. После этого на появление бизона Аватара Джи не мог не отреагировать никак иначе, как:       — Каковы будут приказания?       Принц раздумывал с полминуты, не дрогнув ни под одним порывом ветра.       — Идти в безопасное место. Нужно позаботится о безопасности экипажа.       Джи был в шоке. И после этого у них с капитаном установилось полное перемирие. Он даже бордель на первой же остановке сводил его. А потом и выпили в месте, как настоящие моряки. Тогда и завязалось это взаимное уважение.       Когда же им дали чёткий приказ перейти под командование Джао, его команда изгнанников не могла не подчиниться. С болью в сердце Джи не смог даже подойти к принцу и извиниться, как-то напомнить о собственном бессилии перед начальством. Просто прошёл мимо угрюмо стоящего к нему спиной бывшего капитана, лицо которого было устремлено к горизонту, будто он мог что-то там увидеть. Он не знал, видел ли он что-то.       И вновь он на Северном полюсе. И вновь он выкосил половину его людей, что окончательно разуверило его просто во всём. С удивлением он подмечал, что настоящим человеком, которому он хотел бы служить, был принц Зуко, нежели сам лорд Огня. После известии о его смерти он не мог не идеализировать бывшего капитана. Он вспоминал его нечеловеческую целеустремленность, трудолюбие, заботу об экипаже в последние месяцы, совместные тренировки, когда Джи воочию наблюдал за становлением мастера. Иногда становилось гадко на душе, но он не знал, от чего. Признать, что он скучал по самовлюблённому принцу, не смог. Это уже слишком…       Ещё как-то потревожило его душу, когда в одном из портов, когда он пришёл на отремонтированном, но уже безнадёжно старом «Вани», он услышал слухи о том, что изгнанники Зуко и Айро стали изменниками родины и их подали в розыск с вознаграждением.       Но он сам видел тот взрыв на Вани. Никто бы не смог выжить…       Когда он в первый раз об этом подумал, то усмехнулся и сразу стал уверенным — принц Зуко с большей вероятностью выживет, да ещё и раненый поймает Аватара, чем так бесславно умрёт. И ещё долго удивлялся потом, как он мог поверить, что ученик Айро будет убит какими-то пиратами.       И вот он, пожалуй, в одном из самых страшных штормов в своей жизни.       Ничего сделать нельзя, старый корабль просто не в состоянии убежать, не в его способностях вырваться из бури или пронзить её насквозь.       — Капитан, какие будут указания? — подбежал к задумавшемуся Джи тот самый рулевой, которого спас принц.       — Молиться, — коротко бросил Джи, не отводя взгляда от первой огромной волны, все ближе подбирающейся к борту «Вани». — А если вы раньше не верили в духов, то настоятельно советую уверовать, — помолчал ещё немного, давая всё осознать подбежавшему и немного потешаясь над молчаливым шоком. Джи повернулся. — Иначе вас заставят поверить.       — Духи? — с бледным лицом спросил рулевой.       Но Джи лишь небрежно пожал плечами и лёгонько кивнул головой на волны, первая из которых обрушится на них уже через пару минут.       — Нет. Вон те малышки.       И он ушёл в капитанский мостик, уже не видя никакого смысла в борьбе и выстраивании стратегии против такой сильной бурей. Все это понимали. Потому и молились.       А если бы тут был принц? А? Он бы тут на всех наорал и все равно вывел из бури. Да ещё и без поломок. Чисто на упрямстве.       Джи усмехнулся, откупоривая бутылку рома и садясь перед стёклами, начиная наблюдать за вероятной смертью. Несмотря на секундное желание взять всё в свои руки при мысли о вечно упрямом подростке, он не сделал ничего. Все почти кончено. Может, так и надо. Так и надо умереть.       Но всё же Джи никак не покидало почти неуловимое, иррациональное чувство незавершенности чего-то. Чего-то важного. Словно пообещал себе сделать какую-то вещь, но точно не сделал, и вот сидишь и думаешь, пытаешься вспомнить…       — Капитан! — в рубку ворвался вахтенный. Голос его дрожал, ещё недавно полные, молодые щёки его впали, стали бледными лодочками, вытягивающими и без того юное лицо. — Корабль… идёт ко дну.       — Чудно, — тревожнее, чем необходимо, произнёс Джи и резко поднялся с места. Нет, нет смысла. Всю карьеру положил из-за идеи сохранности экипажа, а теперь безропотно принимает смерть. Да что он себе позволяет, сопляк…       — Вахтенный, — чуть икнул Джи. — Видел бурю?       — Видел, — осторожно проговорил, почти прошептал юнга.       — Яйца поджимаются? Как думаешь, есть шансы выйти живыми?       Установилась минута раздумий.       — Только если более оснащённый корабль придёт на выручку, сэр.       Джи даже коротко рассмеялся, вяло отмахнувшись от нелепого предложения. Шанс слишком несущественен. Вышел на мостик, крепко хватаясь за ставшими скользкими поручни. Первый же вал промочил его до нитки, но Джи уже было не до удобств. Он просто в немом восхищении и ужасе внимал сильнейшему шторму в своей жизни.       — Разбушевались духи, — непонятно зачем пробормотал он, так как не смог услышать даже самого себя.              Наблюдая, как борт опускается все ниже и ниже, а палуба уже необратимо накренилась на левый бок, Джи лишь думал: «Может, после этого перевернёт?.. Ну, давай, не тяни». И всё удивлялся, почему они ещё на плаву.       — Капитан! — отчаянный, полный неясной надежды голос вахтенного прозвучал недалеко. Юнга, как богомол, своими длинными, тонкими, угловатыми руками и ногами цеплялся за поручень и подбирался к Джи, стараясь перекричать шквальный ветер.       — Капитан! К нам подмога!       Надежда на последний, сюрреалистичный шанс замаячила на грани сознания Джи.       — Парусник!..       И сразу же рухнула, как и волна-убийца.       Об этих волнах ходят только байки, и Джи никогда не считал их в полной мере правдой. По слухам, это огромные волны, в двадцать, а то и все тридцать метров, берущиеся словно из ниоткуда, не обязательно даже в шторм. И, естественно, одним ударом, топящим даже самый устойчивый корабль. Байки, морская легенда, это всё, что мог сказать Джи. До этого момента.       Вот рядом оглушительно, неуклюже переваливается волна, пусть и невиданных размеров, но вполне представимых. А вот из неё, будто со стороны, вразрез всем направлением, тараном идёт абсолютно невообразимая громадина, не дающая ни единой лишней секунды на осознание всех масштабов.       И вот он уже не чувствует ничего, кроме водоворота волн, ледяной воды, вмиг забывшуюся в лёгкие, и обычное животное желание дышать. И он выкарабкался, почти теряя сознание. Первое, что он увидел, смаргивая жгучую соль с век — вал, через гребень которого грациозно переливался довольно большой парусник. На секунду время замерло, как это бывает на вершине волны, и Джи на мгновение сфокусировал взгляд: трепещущийся красный флаг на вершине, алые, чуть изорванные паруса, изображение кита на носу, и подвешенный на канате седовласый моряк со спасательным кругом в руке.       Пираты.       Царства Земли.       Спасают.       Капитана корабля-разведчика Огненной Нации…       О чём он, духи его дери? Спасают, и Агни ради… если уж не умирать, так он ещё поживёт.       Он поднял руки и чётко нырнул в спасательный круг, пущенный по гладкой поверхности растущей волны. Вытащили его не сразу. Один раз пришлось побывать в глубине воды, чуть было не вывалиться из последнего шанса на спасение и почти захлёбнуться до потери сознания. И вот, его вытаскивают, и сразу же до его слуха доносится одновременно неузнаваемый, но в то же время до боли знакомый голос:       — Опустить плавучий якорь!!!       «Плавучий якорь? Это же очередная байка, только для парусных судов. Шутка автором учебников для самых тупых…» Предложения в голове крутились самые разные, от «как там жена, наверное, изменила мне несметно» до «когда я последний раз ел?» Конечно, центральным, но никак не способным сформатироваться был вопрос о владельце того голоса, что отдал недавний приказ.       От переизбытка чувств, Джи впервые в жизни потерял сознание.

***

      Проснулся он в тепле и при относительно не большой качке судна.       Удивительно. Значит, плавучий якорь работает. (Если он когда-нибудь вернётся, постарается донести это до всех. Ведь если работает на деревянном корабле, значит, при особой переработке, приём можно подогнать и под металлические суда). Значит, он впервые в жизни на подобном корабле. Значит, принц Зуко здесь.       Принц Зуко. На пиратском судне.       Впрочем, удивление быстро сошло на нет. Значит, слухи правдивы, и принц теперь изгнанник, который, очевидно, нашёл себе убежище от всего мира здесь. В ставшей ему родной стихии — море. Джи усмехнулся. Он был уверен, что его бывшего капитана просто постигла бесчеловечная дворцовая интрига, которая только недавно пришла к своему завершению. Теперь любой житель Островов Огня или колоний был в полном праве убить члена царской семьи, и ещё получить награду за это.       Но несмотря на все, Джи преспокойно признавал якобы изменника Зуко своим принцем.       Наконец он полностью очнулся и привстал. Это была очевидно, капитанская каюта. Джи быстро понял, что не так давно капитан здесь был сменён: многие вещи, дорогие, блестящие, красивые, оказались просто отодвинутыми в углы, тогда как в основном в помещении царила атмосфера простоты и функциональности. Стол, аккуратно сложенные карты, сундуки и плотно затворённые шкафы по углам, неудобный стул для посетителей, кровать, на которой лежит девушка, лениво поигрывающая странно блестящей плётью-девятихвосткой в руке…       Стоп. Что? Джи резко привстал, не веря увидеть бабу на корабле такой малоцивилизованной и суеверной страны. Но быстро сообразил, что это наверняка пираты, набранные из колоний, и эта девушка определённо из Страны Огня. Выглядя лет на девятнадцать, одета она была в зелёный плотно обтягивающий костюм, с чёткими плечами и яркой синей полосой на груди. Значит, не юнга и не матрос. Боцман, как минимум. Слишком уж вычурно одета, а фуражка, небрежно накинутая набок на безобразно отсечённые волосы, только подтверждала это. Джи только сейчас понял, что не видел женщину уже более года. В те редкие разы, когда он пришвартовывался в портах, времени хватало только на лёгкую починку неисправностей и пополнение трюма, а затем нужно было лететь к выполнению очередного приказа. Не то, чтобы он сильно волновался по этому поводу, всё-таки, ему скоро шестой десяток пойдёт, почти старик. Но не отметить неуловимую обворожительность девушки он не мог.       Волосы она явно стригла сама, Джи не раз видел результат самостоятельной работы кинжалом — причудливая стрижка в беспорядке обрамляла её правильное, овальное лицо, ещё более заостряя его, а остальные локоны были завязаны сзади. Лицо её было даже слишком правильным, подобных этому Джи видел только в высоких кругах. Может, сбежавшая аристократка?.. Не верилось. Джи, родившийся в не самой богатой семье, не мог понять, как человек из роскоши может сбежать, потому и не верил во все эти романтические сказки о побеге девушек со своими бедными возлюбленными из светских семей… или молодых парней с ветреными простолюдинками…       Но лицо, как Джи ни старался разглядеть, всё же выглядело идеалом местной красоты. Мягкое, но с острыми скулами и чуть впалыми щёками от нерегулярного питания, оно не могло не влюблять в себя, если бы не одна отталкивающая деталь — неподвижные, серые глаза. Она была слепа.       Окончательно уяснив этот факт, Джи прибодрился и начал было вставать, дабы выйти и найти своего принца, как, едва он ступил ногами на роскошный ковёр, рядом с ними со свистом опустилась плеть. Джи стоило больших усилий не задрожать, ведь от простой плети ковёр не рвётся, а щепки не летят.       — Где я? — максимально осторожным голосом, хрипя от жажды, решил начать диалог бывший капитан.       Девушка взяла длинную паузу, продолжая так же лениво перекатывать рукоять плётки между длинными, худыми, изящными пальцами. В неярком свете от масляной лампы Джи заметил мелкую сетку вен на этих жутко аристократических пальцах. Ногти её были не по-морски аккуратны, точены, и только безымянный левой руки был с трещинкой, но для Джи это придало только ещё больше красоты образу девушки. Лицо её, изрезанное тенями, застыло в выражении скуки с едва изогнутым уголком тонких губ.       — На «Коху», пиратском судне. Капитанская каюта.       Голос её был чуть с хрипотцой, но плавный, тягучий, чётко поставленный. Он заставил успокоиться и смириться с дальнейшим управлением своей судьбой, словно она не сказала ему сейчас, что он находится на борту совсем недавно ставшим известным пиратского судна. Неделю назад, в порту, занятые погрузкой рабочие рассказали ему о недавнем нападении одного парусника на колониальный порт. Тот оказался полностью уничтоженным и разграбленным.       По словам выживших, корабль использовал в качестве орудий непомерных сил магов земли, которые кидали булыжники с мощью самых разрушительных ядер, также стандартные пушки, но со взрывающимися снарядами, а также саму гавань — каким-то образом на порт первым и последним из ударов была огромная волна, вызванная то ли магами воды, то ли магами земли, посмевшими сдвинуть морское дно. А на борту, сделанного из чёрного дерева, с огромным красным пиратским флагом, уходящего корабля, красовалась большая надпись — «Коху», словно насмешка над самым страшным духом из мира духов.       Невозможность и возмутительность ситуации настолько поразила Джи, что он даже запомнил эту, очевидно, байку, чего никогда в последние годы не делал в портах. Но любопытство глушило его мысли, как и всей команду, прекрасно слышавшей похожую версию от других работников порта. И, несмотря на строчный приказ, Джи решил сделать небольшой крюк и заехать в этот ближайший порт и увидеть всё сам.       Это было одно из самых сильных поражений в жизни Джи. Редко, очень редко когда он бывал поражён. Но когда он увидел начисто вымерший, разрушенный не самый маленький порт, он на минуту лишился дара речи. Подойти ближе нельзя было из-за сдвинутой почвы, из-за которой берег отступил от построек на добрый километр. Стало совершенно ясной, что потрудилась чуть ли не маленькая армия магов земли. В трубу Джи не увидел ни одного человека. И тогда, неожиданно, голову само пришло осознание, что это порт чисто военный, никак не связанный с мирными жителями. А ещё пришёл вопрос: какой безумец-капитан в подобном стиле уже захватил несколько неподчинённых Стране Огня портов?       Конечно, капитан Зуко. Капитан Зуко бывал очень зол, когда его корабль отвлекали от основной миссии — поиск и поимка Аватара — и рвал и метал, а потому брал порты, на которые его направляло командование, с поразительной быстротой.       Но он отбросил догадку. Не придал большого значения, а через пару дней и забыл про это, и только сейчас, осознав себя на ставшем вмиг знаменитом «Коху», у которого был определённо в капитанах Зуко, вспомнил всё это и ощутил, как мурашки покрыли предплечья. Что за необузданная сила на этом корабле?       — Меня зовут Джи, — решил из вежливости продолжить он разговор.       — Эри.       Не подходит. Нет, во-первых, родители с очень малой вероятностью дали бы ребёнку имя с таким значением, а во-вторых, оно действительно просто не подходит. Как-то не вяжется кроткое простонародное Эри с образом зловещей, утончённой и в то же время грубой девушки. Но факт ненастоящего имени он вслух не отметил.       — Давно я здесь?       — Сутки.       Разговор явно не клеился. Было очевидно, что не хватало того, кто был уже знаком с Джи, а именно — капитан Зуко. Но не будет же он подставлять своего принца? Он наверняка инкогнито.       — Кто ваш капитан?       — А с чего бы мне отвечать? — лениво протянула Эри, вдруг перестав играть тонкими пальчиками с плёткой. Джи почувствовал испарину на лбу и тяжело отвёл взгляд от непонятного оружия.       — Мне… мне кажется, я с ним знаком, — нашёлся Джи.       Лицо Эри мгновенно преобразилось — из напускного ленивого, но следящего за ним в искренне любопытное и заинтересованное. Это выражение выдавало в ней ещё недавно оформившегося подростка. Понятно, значит, она вся в загадках о личности местного капитана. На этом можно сыграть…       — Да, я с ним знаком, голос узнаю из тысячи. Ходили с ним почти три года с хвостиком…       — …под его командованием, — спокойно закончила за него девушка, и лицо её снова было взято под контроль. Джи недоумённо выгнул бровь. Она так близка с принцем, что тот поведал о себе?       — И где же… капитан?..       — Вы хотите сказать, капитан Кин? — совсем протяжно, словно во время зевка протянула девушка, но Джи не заметил сарказма и иронии в голосе.       — Да! Капитан Кин! — Джи был доволен. Он не выдал имя своего принца… ха, ну и имя он себе взял, конечно…       — Так и знала, что это не настоящее имя! — вдруг с досадой сплюнула Эри, резко принимая сидячее положение.       У Джи перехватило дыхание.       — Кин… моего капитана так и звали… — но его ставший почему-то слабым голос собеседница прервала парой взмахов руками.       — Даже не пытайся лгать мне, лжец из тебя, как из Кина весёлый парень. Точнее, из того, кто этим именем прикрывается, — её лицо закаменело, а рука с плётью взлетела вверх. Белые её пальцы от напряжения стали совсем белыми, едва ли не цвета кости. Джи стал в стойку, но сразу же покачнулся. Нет, ему не выстоять. — Говори, кто он на самом деле!       Но Джи просто стоял и ждал. Ждал пытки плёткой, но прошла минута, другая, и бездвижная Эри, как некий механизм, коряво села на кровать и опустила страшную плеть. Мужчина медленно выдохнул. Либо у девчонки была кишка тонка, либо скоро сюда должен был прийти капитан, либо же пытать ей не позволяло воспитание. Джи с удивлением понял, что не знает, к какому из вариантов он склоняется. Поэтому просто аккуратно присёл и облегчённо сглотнул.       — Хоть бы что узнать о нём… — послышался шёпот девушки, и он был такой печальный, что Джи чуть было не начал извиняться и рассказывать о принце хоть бы что. Но вовремя сдержался, услышав приближающиеся шаги и слабый скрип открываемой двери.       — Боцман Эри, попрошу выйти, — послышался с ходу приказ капитана, отданный хорошо знакомым, пусть и немного хрипловатым и низким тоном. Понурившись, девушка вышла из каюты, как бы случайно по пути задев принца плечом. Но тот и не шелохнулся. Понятно. Значит, между ними что-то есть.       Джи поднялся и церемониально поклонился, встав на одно колено.       — Мой принц.       В ответ молчание. Джи не смел поднять голову, чтобы разглядеть капитана, хотя очень хотелось.       — Встаньте, — немного устало попросил принц Зуко, и это был впервые не приказ, что почти поставило Джи в тупик, но он быстро собрался и поднялся в стойку смирно.       Другая, когда-то бывшая зелёной, но теперь плесневелого цвета повязка наполовину лица, скрывающая на этот раз не только шрамы, но и волосы. Явно отрезанные волосы. Немного впалые щёки, заметная щетина на скулах и новый изогнутый шрам, тянущийся от края нижней губы до подбородка, вероятно, полученный во время попытки убийства принца. Чёрная, ничем не отличающаяся кроме капитанского размера кожаная треуголка. Простое одеяние. Исхудавшие плечи. Но царская осанка. Вечно вздёрнутый подбородок. Железно сжатые губы, которые, впрочем, скоро расслабились и мягко произнесли:       — Лейтенант Джи.       — Капитан Зуко.       Даже бровь непроизвольно выгнулась, по старой привычке. Джи невольно словил ураган чувств ностальгии и стойкого дежавю.       Обнялись. Когда же они отстранились, Джи не мог не осознать, что принц повзрослел. Но всё же в нём угадывался ещё подросток, мечущийся в поисках своего пути.

***

      — Лейтенант Джи, а лейтенант Джи! — бойко к нему подсела третья помощница боцмана. Джи против воли закатил глаза, затягиваясь отменным табаком. — Ну, колитесь, кто есть наша горячая запеканка?       Джи хотел было осадить её за оскорбление капитана, но вместо этого молча махнул рукой. Всем уже давно стало известно, что к Эри у принца Зуко было особое отношение. Их дружба прорывалась сквозь всякую субординацию, чему Джи, прожжённый вояка, в глубине души возмущался, но у него, как и у любого на этом корабле, не могла не вызвать улыбок эта дружба. Эри придумывала действительно глупые, но не оскорбительные прозвища, которые Джи после двадцатого перестал считать, капитан не переставал стойко не отвечать надоедливому и бойкому боцману, а когда пытался обозвать её тоже чем-то смешным, то получалось так плохо, что даже смешно. Перебросом шуток их общение не ограничивалось — в свободное время принц Зуко лично проводил Эри уроки мореплавания, уча её быть слепым моряком. Так же читал целые лекции о том, как видеть ушами. Во время одного такого прослушивания Джи почти сразу же заснул. Хватит с него лекций после академии, хватит. Особо завораживающими были совместные тренировки капитана и девушки, невероятное мастерство Эри в магии земли и отточенная магия принца Зуко. Со свистом летающие клинки в руках мастера и остро свистящая плеть в руках мага металла. Да любое их взаимодействие было своего рода местным развлечением…       Но сегодня у них вышла небольшая ссора. Эри посмела перечить насчёт наказания над ним, лейтенантом Джи, который решил перекурить в вахтенное время. Относящийся к работе на пиратском, разбойном судне не очень ответственно, Джи понимал, что наказание заслужил.       Но не двадцать ударов этой страшной плётью-девятихвосткой.       — От такого наказания у него шрамы останутся на всю жизнь! — как один из последних аргументов прорычал принц.       — А вот кто бы говорил! Слепой с якобы брутальной повязкой!       Несмотря на то, что никто, кроме Джи, не знал всего о значении этой повязки, всё на корабле замолкло. Из ушей капитана на секунду повалил дым, но тот резким выдохом успокоился и молча прошествовал в свою каюту, на весь корабль оглушительно хлопнув дверьми.       Весь оставшийся день Эри ходила понурой, в конце с напускной весёлостью подсела к нему.       — Капитан Кин сам вам расскажет о себе, когда сочтёт нужным, — уныло повторил в сотый раз Джи, выпуская причудливое колечко дыма в лицо боцмана. От такой наглости она только поморщилась, но всё же продолжила глядеть на него своими серыми глазищами. Несмотря на слепоту, и они выражали определённые эмоции — как сейчас, например, тревогу и страх. Джи сжалился.       — Больше не указывай капитану на его повязку. Под ней ужасные шрамы.       Эри как-то печально хмыкнула, и подсела почти вплотную к Джи. Сказала унылым голосом:       — Что слепому шрамы? — спросила она будто риторически, но он задумался. — Ничто. Нам плевать на внешность. Но если и придавать шрамам значение, то только из-за истории, с ними связанной. Историй, из которых вырастаем мы.       Джи поперхнулся дымом от неслыханной никогда прежде мудрости, прозвучавшей из уст девятнадцатилетней бунтарки, сбежавшей от богатой родни.       — Это явно цитата, — пробормотал он, но с неуверенностью.       — Почти, — прошептала Эри, начиная закатывать рукав. — Вот рубец, чуть ниже плеча. Его я получила, впервые почувствовав настоящую жизнь. Вырвалась на тёмную сторону рынка, подружилась с крутыми девчонками и парнями, украла кое-что и в погоне помогла раненому соучастнику. Из-за задержки меня и задели.       Джи моргнул. Раз. Другой. У детей аристократии это что, какой-то обряд посвящения во что-то?.. Он решил не ломать голову.       — И поняла я тогда, что лучше думать о своей заднице, — окончила Эри, вдруг выхватывая из его портсигара табак и начиная крутить тонкий стручок яда между венозными пальцами. Джи не обратил на это внимания, полностью вслушиваясь в интонации недавнего заключения. Ненавистного по содержанию, но по тону… сомневающегося?       — Капитан Кин тоже так думал. Когда-то, — слова сами вырвались из уст. Эри так и подскочила. Джи выругался, но девушка только задорно засмеялась, ещё теснее прижимаясь к нему, так, что уже чувствовалось неприличие. Мужчина отодвинулся и обречённо вздохнул. — Ладно, твоя взяла.       Он закурил новую сигарету, и глаза его застелила плёнка воспоминаний.       — Это было после недавней ссоры о безопасности экипажа и в целом безответственности капитана на фоне надвигающейся бури. Какой-то там Аватар, видите ли, важнее наших жизней. Я распивал ром в машинном отделении с парой механиков, иногда замирая при сильной качке. Буря была в самом разгаре, как и моя жёлчь, привычно о нашем капитане. Я чеканил каждое слово, закипая от усталости вперемешку с бешенством.       — Мне. Надоели. Его. Приказы. Надоело гоняться за Аватаром. Что этот … о себе возомнил!       Но все мои излияния прервал непривычно серьёзный тон внезапно появившегося генерала в отставке, дяди капитана:       — Ты действительно хочешь это узнать?       — Генерал! — подскочил я тогда в малодушном испуге. Голос от выпитого немного заплетался. — Моё… Мои… Мы просто…       — Ничего. Можно посидеть с вами?       Мы вежливо пригласили его. Генерал присёл, пригладил свою седую бородку и начал, мол, постарайтесь понять, мой племянник не простой молодой человек, он многое пережил… Он рассказал, как провёл своего племянника на военный совет, тот, который вёл сам лорд Огня... а также там был его отец. И посоветовал молчать. Конечно, тот не смолчал. Когда на совете предложили пустить едва обученный молодняк под выкос, как лёгкое отвлечение… Кин высказался очень резко. Было что-то вроде «Вы не посмеете предать этих новобранцев! Они любят нашу страну!» Он был прав, конечно, но по словам дяди, не имел права высказываться и это всё было… очень печально.       После выступления племянника на собрании, лорд Огня был очень разгневан этим поступком. Он сказал, что есть только один способ выйти из положения… Этим выходом был Агни Кай, дуэль чести, от вызова на которую нельзя отказываться ни одному уважающему себя магу Огня. Кин знал, что он высказывался против уже довольно старого генерала, и поэтому заявил, что ему не страшно.       Но Кин все неправильно понял.       Когда прозвенел гонг и Агни Кай начался, Кин сразу же опознал своего отца. Он высказался против генеральского плана, но поступив так в зале военных советов, он проявил неуважение к самому Хозяину Огня, а значит, тем более, к своему отцу. И в итоге так решилось, что драться Кину предстояло с родным отцом. И когда он осознал это, то взмолил о пощаде.       Генерал был там. Это было действительно жалкое зрелище. Это был действительно позор. Для всех, кто был в том зале. Но для дяди это были одни из самых худших мгновений в его жизни. Он не смог смотреть до конца, тогда как родная сестра… смотрела с ухмылкой. Кин отказывался биться за свою честь, молил, но получил лишь жёсткие слова отца о том, что он научится уважению. И что учителем Кина будет страдание.       Как будто рождение слепым уже не давало ему достаточно страдания каждодневно.       В тот момент, по словам дяди, он отвернулся. Крики агонии стояли оглушительные, на весь огромный зал, куда пришла вся знать Страны Огня.       Я не смог смолчать:       — Я всегда думал, что… Кин обжёгся на тренировке, — весь хмель выветрился, и в голове не оставалось ничего, кроме слепого потрясения.       — Это была… не тренировка, — припечатал жёстко бывший генерал. — Позже отец Кина заявил, что его сын, отказавшись драться, проявил постыдную слабость. В качестве наказания он был изгнан на поиски Аватара. Только поймав его, он сможет с честью вернуться.       Так вот почему он так одержим, осознал тогда я, а перед глазами всё ещё стояла картинка, описанная генералом: родной отец стоит над сыном, плачущим на коленях, и выжигает ему пальцами оба и так слепых глаза, попутно опаляя кожу верхней половины лица. Последнее, что я запомнил из того разговора, были слова дяди о том, что Аватар даёт Кину надежду.       Тогда-то я и проникся уважением к слепому подростку, который вырядился в капитана. В тот вечер он спас рулевого от верной смерти, и приказал идти в центр бури для безопасности, вместо того чтобы погнаться за Аватаром, который тогда пролетел прямо перед нами!       Установилась тишина. Джи и не заметил, как Эри уже докуривает духи знают какую сигарету. Худые пальцы её дрожали. Джи, в необъяснимом порыве нежности, создал небольшой огонёк в руке. Прохладная ночь посреди океана стала чуточку теплее.       — Значит, это почти как история принца Зуко? — спросила тихо Эри.       Так. А вот сейчас он должен так солгать, как ещё никогда. Хотя, судя по её осведомлённости, он уже спалил своего Принца по всем фронтам.       — Да, — просто ответил он, щёлчком отправляя окурок за борт. — После изгнания самого принца много аристократичных семей таким образом начало избавляться от неугодных наследников. Кина изгнали вот так.       Эри посидела неподвижно с минуту, а потом кивнула и, медленно поднявшись, поплёлась в кубрик. А у Джи вдруг полегчало на душе. Будто он сделал что-то так, как надо было. С лёгкой улыбкой, стараясь забыть те страшные разговоры, он вышел на капитанский мостик. Пальцы бегали по бортику, не зная, чем себя занять, пока в итоге не пришли к изрядно полегчавшему портсигару.       Он снова закурил, не переставая каждый раз поражаться удобности владения магией огня для быстрого зажжения сигарет. Сзади плавной поступью подошёл принц Зуко.       — Не видели третьего помощника боцмана, лейтенант?       Джи усмехнулся.       — У вас всё получится, мой принц. Эри… или как там её… прекрасная девушка.       Капитан впал в натуральный осадок. Даже с половиной лица это было просто установить. Джи едва сдерживался чтобы не заржать.       — О-отставить разговорчики, лейтенант, — раздражённо, но слабо приказал капитан, и Джи по его тону понял, что Зуко ничего не понял. Ладно. Такие люди, как этот упёртый подросток, долго приходят к осознанию любви.       А сам то?..       — Какие планы на завтра, капитан? — бодро спросил Джи, делая последнюю затяжку.       — Покончить с этим. Я принц, Кох подери, а не пират.       И ушёл. А Джи только смотрел ему вслед, и думал, что из принца Зуко получится прекрасный Лорд.       Он бросил окурок, провожая тлеющую искру до самой пены волн. Поднял взгляд. На необозримом горизонте приветливо сверкнула косая молния, озаряя чернильные массы плывущих навстречу облаков. Джи глубоко вдохнул душный воздух.       — Будет буря, — пробормотал он и ушёл, чётко осознавая приятное, удовлетворяющее чувство завершенности всего.       Из вороньего гнезда доносилась песня пьяного вахтенного. С удивительной синхронностью ему вторили из кубрика:

…И колокол поднят, что был погребён

Слышишь звон его роковой?

Он знать даёт,

Что буря грядёт,

И надо нам плыть домой…