В плену.

      Изуку совсем не понимал, как оказался в такой ситуации. Повязка на глазах, заклеенный скотчем рот, а самое главное — он был привязан к стулу. И как до такого дошло?

Пару часов назад

      Изуку сидел в офисе уже целые сутки. Глаза жутко болели, но надо работать. После открытия новой больницы в городе у журналистов появилось очень много работы. Надо было писать огромные статьи про само здание, про персонал и про многое другое. Глав-врач выступил с очень большой речью, которая тоже обязательно должна быть в газете. Так как Мидория был лучшим сотрудником этой редакции, то всё оформление легло на него. Это надо было сделать до выходных, которые наступят только через четыре дня, но Изуку решил сделать всё сразу, чтобы потом иметь возможность взять пару дней выходных. Веснушчатый в очередной раз посмотрел на часы, стрелки которых показывали уже два часа ночи. Изуку томно вздохнул, в третий раз сохраняя сделанные заметки, чтобы ничего не пропало. Однажды он проделал такую большую работу, но, в итоге, в связи с какими-то обстоятельствами весь файл удалился, так что парень был готов рвать на себе волосы. Тот день он запомнил надолго, поэтому теперь предварительно сохраняет свою работу, чтобы не случилось похожей ситуации.       Где-то в коридоре слышатся шаги, и Изуку уже догадывается, что это идут по его душу. Дверь широко открывается, и на пороге стоит Кацуки. Абсолютно спокойный. А это, знаете ли, самое страшное, что может быть. — Ну, какого чёрта ты всё ещё здесь? — Изуку даже не поднимает взгляда на своего коллегу, что ещё больше начинает бесит Бакуго, — я, кажется, вопрос задал. — А что, не видно? Я работаю, — всё также быстро бегая пальцами по клавиатуре, отвечал Изуку. — Ты моё терпение что ли испытываешь? — венка на виске уже знатно вздулась. — Каччан, ты чего ко мне привязался? — наконец-то оторвав взгляд от компьютера, Изуку посмотрел на Кацуки, который в темноте выглядел уже как бес. — Меня попросили проследить за тем, чтобы ты в очередной раз здесь не засиживался. И что я вижу? Тебя вообще отсюда не вытащить что ли? — Чем быстрее я закончу, тем больше у меня потом будет выходных. — А почему нельзя всё делать равномерно, чтобы я ещё не страдал из-за тебя? — Да оставь ты меня и иди домой, какие проблемы? — Ага, чтобы потом получить от начальства? Нет, спасибо! — Бакуго начал двигаться в сторону Изуку, из-за чего последний немного напрягся. — Эй, ты чего? — Хочу, чтобы ты поскорее свалил отсюда. — Кацуку берёт в руку провод от системника, а у Изуку останавливается сердце. — Нет, даже не вздумай, — Мидория встаёт с кресла и идёт к Бакуго, — я над этим сутки сидел. Отключишь мне сейчас питание, я тебя заживо закопаю. — Отлично, наконец-то ты вылез из-за компа.       Бакуго отпускает провод, и Изуку спокойно выдыхает, пытаясь уже сесть обратно, но ему этого не дают сделать. — Нет, ты топаешь домой. Сохраняй то, что ты сделал и вали отсюда. Днём спокойно закончишь. — Ты, видимо, не отстанешь от меня, да? Я не люблю ночью шататься по улице. — Ой, тебе двадцать два года, а ведёшь себя как маленький. Ничего с тобой не случится, кому ты нужен? — Ну, спасибо.       Изуку собрал некоторые документы и, сохранив статью и выключив компьютер, пошёл домой.       Кто там говорил, что он никому не нужен? Правда? Изуку обязательно скажет «Спасибо» этому придурку, если выживет. Буквально за несколько метров до дома Изуку кто-то хватает и прикладывает влажную тряпку к его лицу. Мидория сопротивляется, но уже через пять минут теряет сознание, а просыпается уже в каком-то помещении и, как было сказано раньше, не в самом лучшем положении.       Изуку пытается сделать хоть какое-то движение, но ноги крепко привязаны к ножкам стула, а руки завязаны за спиной. Из-за того, что Мидория зашевелился, сбоку послышался смешок, от которого Изуку вздрогнул. По комнате глухим эхом стали раздаваться медленные шаги и звуки чего-то похожего на натянутые плети, которые всё приближались к Мидории. Горячее, но всë же сладостное дыхание опаляет ухо зеленоглазого, и у того сбивается пульс вместе с появлением некой отдышки. — Ну, привет, сладкий, — горячий язык проходится по всей длине уха, а Изуку в шоке застывает от знакомого голоса, пусть слова и были сказаны шёпотом.       С его рта резко убирают скотч, из-за чего Изуку шипит от боли, и он успевает задать всего лишь один вопрос. — Шото? — Мидория ничего больше не успевает сказать, потому что его рот затыкают кляпом, который неожиданно появился в руке парня, стоявшего рядом. Изуку начинает мычать и вертеть головой, но крепкая хватка за волосы на затылке останавливает его. — Не рыпайся. — От такого холодного голоса по всему телу пробежали мурашки. И когда Шото успел стать таким? Раньше такого никогда не было за время их общения.       Повесив плеть у себя на шее, холодные руки, на которых были кожаные перчатки, начали расстёгивать пуговицы на белой рубашке. Изуку было немного страшно, что может быть дальше, поэтому решил сидеть спокойно. — Какой послушный, — последовал легкий поцелуй в открытую ключицу, и Изуку немного простонал, — умница.       Справившись с пуговицами, Тодороки стал оглаживать рельефные мышцы на животе, а затем припал губами к соскам и стал их обводить уже во всю влажным языком, временами покусывая, давая знать, что это только начало. Из-за того, что глаза были завязаны, Изуку чувствовал всё слишком остро. Каждое прикосновение было непредсказуемым и неописуемым, а низкая температура рук придавала ещё больше возбуждения. Ненадолго ласки прекратились, но Изуку смог хотя бы привести дыхание в норму. Однако, всё только начиналось, так как в следующее мгновение по груди Изуку проходится конец осколка стекла. — Ты был плохим мальчиком, — лёгкий удар по ключице, и стон Мидории разносится по всему помещению, — а что делают с такими? — действия повторяются, но на этот раз удар приходится на правый сосок, — правильно, их наказывают, — резкий взмах стекла со свистом, и удар по накаченному прессу. По комнате снова разносится глухой стон, а на пол начинают капать красные капельки крови.       Изуку уже не знает, чего ожидать дальше, но он особо и не сопротивлялся, хоть удары были достаточно сильными. Наверняка пара синяков точно останется. Вот только Изуку заметил за собой странную вещь: ему до жути нравятся все эти пытки, грязные словечки, от которых возбуждаешься за пару секунд. Кстати про возбуждение. Шото, увидев горбик на штанах, провёл и по нему осколком стекла, царапая верхний слой ткани. Даже через плотную ткань Изуку всё чувствовал и немного запрокинул голову назад. Из-за кляпа и сбившегося дыхания по его подбородку стекала слюна, которую Шото с большой радостью слизал, подавляя желание снять дурацкую помеху и впиться в эти пухленькие губки, на которых уже открылись некоторые ранки, полученные благодаря постоянному покусыванию губ из-за стресса. Но это лишь добавляло огонька к окружающей атмосфере. Тодороки ещё пару раз шлёпнул Изуку по голой коже той самой плетью, оставив красные полосы, а затем присел на корточки перед ним и развёл его ноги как можно шире. В штанах стало слишком тесно, поэтому Изуку снова негромко простонал. — Уже возбудился? А я думал, что ты подольше продержишься, — Изуку знает, что на его лице появилась ухмылка, знает, что сам Шото еле держится. Но игра продолжается.       Дальше Тодороки всё делает максимально медленно. Он медленно убирает верёвки, которые всё это время держали ноги в одном положении, медленно стягивает обувь, которую откидывает куда-то в сторону, медленно снимает ремень и, закинув его на шею Изуку, впивается зубами в подбородок, оставляя ярко-красный засос. Когда расстегнулась молния, Мидория наконец-то смог немного расслабиться. Однако, неожиданный укус, похожий на укус кровожадного вампира, на внутренней стороне бедра заставляет Изуку вскрикнуть и резко кончить. Увидев мокрое пятно на боксёрах, Шото томно выдохнул и продолжил ухмыляться, водя кончиками пальцев по внутренней части бëдер. — Чёрт, это было перебором! Хотя… В таком случае, я посмотрю, сколько раз я смогу заставить тебя возбудиться, — и снова эта дьявольская улыбка, которую Мидория видит даже с закрытыми глазами и от которой становится не по себе, но в то же время эта улыбка предвещает что-то очень интересное.       И зеленоглазый оказывается прав. Рука ложится на мокрую ткань и сжимает опавшую плоть. Мидория очень бы хотел сжать челюсть, вот только мешал кляп, который был изюминкой их игры. Шото провёл рукой пару раз по всей длинне, но Изуку сдерживался, поэтому Тодороки решил перейти к более действенным мерам. Мидорию хватают за ягодицы и пододвигают к краю стула. Приподняв парня одной рукой, а второй сняв боксёры, гетерохрому открылась просто замечательная картина: белая расстëгнутая рубашка всё ещё висела на руках, которые до сих пор были привязаны, грудь быстро вздымалась и опускалась из-за частого дыхания. Изо рта снова текла слюна, на руках были видны шрамы, полученные от стекла, а повязка на лице придавала своеобразный шарм. Но самое великолепное было внизу: снова вставший член немного пульсировал, ожидая дальнейших ласк, а ноги немного дрожали. Шото снова воспользовался стеклом, большое внимание уделяя внутренним сторонам бёдер. Удары пришлись и на спину, от чего Изуку немного изогнулся в пояснице. — Ну, что ж. Перейдём, пожалуй, к самому интересному.       Прикосновения снова ненадолго прекратились, но через минуту Изуку услышал какой-то щелчок, будто что-то открылось, а затем к заднему проходу приставили что-то очень холодное, начиная аккуратно вводить внутрь. Мидория запрокинул голову, ведь это было совсем что-то новое, и такого он уж точно не ожидал или?.. В любом случае, движения внутри продолжились, тем самым растягивая анус парня. Но вот что действительно очень смутило Изуку, так это то, что когда игрушка была практически полностью внутри, она завибрировала, доставляя неописуемые ощущения. Мидория весь напрягся, сжимая резиновый пенис, а затем снова бурно кончил. — Ох, я знал, что тебе понравится, — Шото проводит языком по животу, на котором уже было достаточно много спермы, снимает кляп и, подождав пару секунд, накрывает чужие губы своими, сразу же углубляя поцелуй, смешивая слюну и сперму в одно целое. Такой очаровательный вкус, от которого хорошо обоим…       Изуку кажется, что все силы уже покинули его, но вот аккуратные и плавные движения партнёра работают словно батарея. Рот немного плохо двигается после кляпа, но это совсем не мешает Мидории наслаждаться долгожданным поцелуем с Шото. Ещё очень хотелось бы увидеть его, но, видимо, повязку снимут в самую последнюю очередь. — Ну, будем продолжать? — с трудом отпрянув от мягких губ, спрашивает Шото.       Изуку легко и неуверенно кивает, после чего Тодороки развязывает ему руки, которые уже знатно затекли, но Шото кладёт их себе на плечи, а ноги заводит за спину. Убедившись, что Изуку крепко за него ухватился, Тодороки яростно хватает его за ягодицы и куда-то несёт, но через несколько секунд веснушчатого аккуратно и даже нежно укладывают на кровать, желая указать, что это лишь игра для двоих. Так эта кровать была рядом со стулом? Шото снова начинает целовать Изуку, попутно снимая с себя одежду. Когда гетерохром остаётся полностью голым, то покрывает поцелуями чуть ли не каждый сантиметр лежащего под ним тела. Мидория хочет уже снять повязку, но его бьют по рукам, в следующее мгновение привязывая их к спинке кровати. — Вот уж нет, не хочу, чтобы ты расслаблялся, — Шото проводит языком по щеке, обхватывая рукой член Изуку.       Сначала движения были медленные, но вместе с укусами, которые Шото делал на самых чувствительных местах, всё казалось просто невероятным. Хотелось обхватить Тодороки за спину и оставлять тонкие красные полосочки, проводя ногтями по нежной коже. Но когда все ласки переместились на половой орган, Изуку вообще хотел свернуться в калачик, но его бёдра сильно держали одной рукой, а второй рукой массировали яички. Шото посасывал головку, обводил её языком, а когда брал в рот, то Изуку громко стонал от удовольствия. Зеленоглазого хватило ненадолго от такого умелого минета, поэтому, кончив в рот Шото, он совсем выбился из сил. — М-м-м, какой ты вкусный и сладкий, — проглотив почти всю жидкость, Тодороки провёл пальцами по своему подбородку, где осталось немного спермы, а затем приставил два пальца к уже немного растянутому колечку мышц. Изуку сам начал насаживаться на них, хотя ему хотелось почувствовать совсем не их, — какой нетерпеливый. Всему своё время.       Два пальца свободно двигались внутри, поэтому Шото в скором времени добавил третий, начиная откровенно трахать парня пальцами. Кроме громких стонов и криков Изуку ничего не мог из себя выдавить. Он просто уже отдался всем этим пыткам, его мозг слабо соображал, а тело просто принимало новые издевательства. Хотя такие нежные действия вряд ли назовёшь издевательством. — Хочу… — наконец-то Изуку смог немного прийти в себя, чтобы сказать напоследок пару слов. Движения внутри немного замедлились, но не остановились, — прошу… Шото…       Нежный и такой сексуальный голос просто сносит крышу гетерохрому. Он ухмыляется и, достав пальцы, приставляет ко входу головку своего члена, попутно нанося на него смазку. Изуку хочет уже сам насадиться, но ему этого, конечно, не дают, хотя Шото тоже еле терпит. Развязав веснушчатому руки, Тодороки медленно входит, придерживая того под коленками. Мидория сжимает в руках простынь и выгибается в пояснице, прикусывая нижнюю губу. Шото выходит, но через секунду вгоняет член до основания, из-за чего Изуку громко вскрикивает и снова кончает. Мидория вытягивает руку вперёд в надежде, что Шото к нему наклонится. И это происходит. Тодороки прислоняется щекой к его ладони и начинает ластиться словно кот. Изуку этим пользуется и притягивает парня для поцелуя. Гетерохром с радостью отвечает, улыбаясь сквозь поцелуй и начиная быстрее двигаться внутри Изуку. — А-а-х, Шото! — наконец-то Изуку осуществляет свою мечту и проходится ногтями по гладкой коже на спине, оставляя красные следы, — да, да! Ещё! — Мидория обхватывает Шото ногами, прижимая того к себе максимально близко, чтобы их тела соприкасались, чтобы сперма была на обоих телах.       Тодороки яростно кусает нижнюю губу зеленоглазого, что тот шипит, пытаясь поцеловать Шото в ответ, который успевает немного отодвинуться назад и начинает кусать кожу на шее, оставляя уже неизвестно какие по счёту засосы. Шото двигается очень быстро, а Изуку лишь повторяет в бреду его имя. Почувствовав сильный толчок и приятное тепло внутри, Изуку снова тянется за поцелуем, но чувствует, как повязку снимают, и красный запыхавшийся, но очень счастливый Шото целует его в носик и шёпотом произносит: — С возвращением.

***

— Ну, за-а-ай. Хватит на меня дуться.       Тодороки наблюдает, как Изуку, весь измотанный последними тремя часами бурного секса, сидит на диване и, завернувшись в одеяло, даже не смотрит в его сторону. — И за этого человека я собираюсь замуж выходить, — бубнит себе под нос веснушчатый, но Шото это прекрасно слышит, потому что сидит на корточках прямо перед маленьким комочком. — Солнце, хватит на меня обижаться. Я хотел как лучше. — Как лучше?! А это что тогда?! — Мидория разводит руки в стороны вместе с одеялом, показывая своё тело, на котором были синяки, укусы, засосы, в общем всё что только можно и нельзя. Из одежды у него были только боксёры, которые он надел после душа.       Шото ждал этого момента, и уже через секунду Изуку оказывается в крепких объятиях, а Тодороки утыкается ему в грудь. Зеленоглазый томно вздыхает и накрывает их обоих одеялом. — Ну, вот и что мне с тобой делать? — Мидория кладёт голову на разноцветную макушку и поглаживает Шото по спине. — Понять и простить, — Тодороки проводит носом по груди зеленоглазого и обнимает того сильнее, но Изуку начинает ойкать, потому что появившиеся синяки всё же очень болели, — ой, прости. Ну, а если честно… Тебе понравилось?       Мидория издаёт смешок и берёт чужое лицо в свои руки. — Как бы странно это ни звучало, но… Да, это было забавно. Буду иметь ввиду, когда буду задерживаться на работе. — Нет, пожалуйста, не надо, я не смогу это пережить. Ты вечно в офисе по два дня зависаешь, а потом получается, что у меня нет выходных, поэтому мы с тобой редко видимся. — Хорошо, я учту.       Шото легко и нежно касается мягких губ, садясь рядом с Изуку на диван, при этом аккуратно обнимая того. Так они ещё долго просидят, а затем будут долго спорить, оставить ли секс-игрушки или выкинуть их и наслаждаться друг другом, как это было всегда, потому что через два месяца у них свадьба, и Шото всë старается найти самый идеальный способ провести их медовый месяц.