Сокровище

У Чонгука день расписан по минутам, если не секундам. Подъем ровно в шесть ноль ноль, и плевать в котором часу закончилась ночь вчера, собирается он до семи, включая пробежку на дорожке дома или в парке, если позволяет погода, а уже ровно в семь тридцать он пьет свой американо в офисе. Встречи у него расписаны, монитор рабочего компьютера с утра уже завешан стикерами со всеми делами на сегодня и попасть к нему на встречу без очереди просто невозможно. Разве что, ситуация из ряда вон, разве что, важность события заставляет привычный уклад вещей пошатнуться и искать любые пути устранения. Чонгук смотрит на невысокого мужчину перед собою и чуть фыркает под нос, снова заглядывает в анкету и переводит взгляд на Намджуна, который только кивает болванчиком, мол, да, все чистейшая правда. — Так, значит, ты действительно один из лучших при всем телосложении? Мин Юнги всеми силами подавляет в себе желание закатить глаза и фыркнуть в ответ что-то равносильно едкое и обидное. Да, он невысокий, худой, но он и не просит для себя больших ролей, не просится в центр и вообще это не его. Он — бета, возможно, без амбиций, но точно с холодной головой. Он не обременен течками, гонами да и запахами вообще. Ему не нужно трястись над календарем, анализами и кучей таблеток, которые способны свести в могилу, но вряд ли способны облегчить жизнь вообще. Он может жить спокойно, зная, что точно ждет его завтра и особо не горевать, если теряется человек «с особым запахом». Какой вздор! — Мое телосложение позволяет мне легче сливаться с толпой, господин, — «заносчивый ублюдок», — Чон, — он холодно кивает, не выдавая никак своего раздражения и на мгновение прикрывает глаза с темными густыми ресницами. — Тем более, беты редко отличаются высоким ростом и большими мышцами. — Да, ты прав, — Чонгук откладывает тонкую папку в сторону и откидывается на спинку кресла. — Мне нужно, чтобы ты оберегал омегу и ребенка, поэтому мне в доме не нужны посторонние ни альфы, ни омеги, но ты не думай, что с тебя буду спрашивать меньше. Они не выходят в люди, заказывают еду из определенного списка ресторанов, а дома работают повар и горничная. Они тоже беты, но это не значит, что допускаются служебные романы, ты там ради двоих конкретных людей. — Я не подведу вас, господин Чон. — Конечно не подведешь, — Чонгук утвердительно фыркает и ухмыляется. — Те, кто меня подводят долго не живут, включая близких и дальних родственников, поэтому думай о маме, когда решишь что-то выкинуть. — Конечно, господин Чон. Мужчина закусывает нижнюю губу, склоняя голову в легком поклоне. Очередной богатый ребенок, которому дали пушку и суку, сука расплодилась и теперь они считают, что их выродок хоть кому-то нужен. Ха! Но он ведь не будет говорить этого вслух. Не будет подставлять себя в самом начале пути, а будет просто молча охранять мясо. В этом ему равных нет, но переодически он все же заносчивых сук меняет в целях профилактики и во благо своего психического здоровья. Однотипные ублюдки, которые морщат свои милые носики и закатывают ясные глазки — Юнги такие бесят, тошнота подкатывает к горлу каждый раз и одно лишь немое желание у него — выстрелить прямо в тупую голову, пусть там хоть свинец будет… — Что же… Мы сейчас поедем к ним. Намджун выдаст тебе пистолет уже после знакомства, — Чонгук шумно хмыкает и смотрит снова колко, изучает взглядом, демонстрируя всю свою силу и властность. Жаль, что Юнги не впечатляет… Жаль, что на Юнги эти взгляды никак не действуют, жаль, что он уже давно не обращает на них внимания и даже не пытается делать вид, что жалко трепещит — лицемерие не входит в его должностные обязанности, а аура альф на бет не влияет. Чонгук хмыкает, замечая его отстраненность и из последних сил сдерживает едкую остроту. Все же это бета, на них если и действуют чужие феромоны, то вызывают только отвращение, заставляют презрительно кривить губы и морщить носы. Практически роботы. Именно то, что он так долго искал и сейчас он очень надеется, что это нашел. Очень надеется, что в дом не придется вводить шкафообразного постороннего альфу, который только как обычно испортит все. Чон переводит взгляд на Намджуна, улавливая его еле заметный кивок, и уже поднимается с места, когда дверь резко распахивается и в кабинет влетает всколоченный Чимин в темно-синем костюме. — Чон Чонгук! Омега гневно смотрит на своего компаньона, сжимает руки в кулаки и кажется готов взорваться очередной тирадой прямо сейчас. — Потом, у меня есть дела поважнее, — Чонгук даже бровью не ведет, приученный к подобным эмоциональным всплесками. Смотрит строго только, буравит тяжелым взглядом, будто, если бы мог, то прямо сейчас бы отчитал и пристыдил, потому что так дела не ведут и бизнес не строят. Как бы Чимину не хотелось проявить все свои эмоции. Юнги же смотрит на них двоих с легким пренебрежением. Ну конечно, слишком банально и очевидно… У этого великого самца конечно же не одна самка и хорошо, если точно один ребенок. Он не ищет телохранителя для мужа, не печется о безопасности сына, он всего лишь хочет знать не заявится ли его драгоценный супруг к нему в гости, когда он будет трахать нового сексуального любовника. Проще ведь посадить на цепь. Закрыть в доме, контролировать каждого входящего в него и контролировать каждый шаг того несчастного, который соблазнился на золотое колечко и крутую машину. Проще ведь нанять телохранителя, который будет докладывать о каждом шаге мужа и давать ему возможность и дальше играть в занятого альфу и прекрасного семьянина. Деспотичный монстроид — вот он кто… — Не смей вот так вот просто уходить! — Чимин складывает руки на груди и шипит, как самый настоящий змей, злобно так, одних только ядовитых клыков не хватает. Чонгук же только цокает языком, глядя на него. Он догадывается, почему Пак решил «порадовать» его своим приездом и бодрящим скандалом, но решать это при посторонних он точно не хочет. Это только о них. Об их делах и не стоит сюда вмешивать лишних. Не стоит думать, что можно вот так вот просто взять, влететь в его кабинет и закатить скандал, потому что обида рвет душу, а злость застилает остатки разума. Не нужно полагать, что Чонгук будет любезничать с любым, кто лишен такта, лишен плавности и хоть горстки хороших манер. Чимину стоило бы угомонить свою эмоциональность и усмирить гонор и излишнюю истеричность. С такими неуравновешенными дел не ведут. Чонгук в этом уж точно исключений не делает. — Чимин, у меня есть дела важнее, чем слушать твои увлекательные тирады, — альфа подхватывает свой пиджак со спинки стула и только хмыкает смотря на любовника. В его интересах остыть. — Мне нужно уехать, если хочешь, жди меня, секретарь сделает тебе кофе. — О, не сомневайся, я буду ждать, — омега почти выплевывает это, а потом садится в кресло альфы, закидывая ногу на ногу. Чонгук хочет Чимину напомнить, что когда его ноги оказываются на его плечах он заметно добреет, но это, как и дела иные, тоже вопрос сугубо личный. Они уходят из офиса и садятся в машину. За всю дорогу Юнги в их разговоры никак не встревает, отвечает односложно и четко, на любые провокативные фразы не ведется, как некоторые из прошлых охранников — робот. Кусок металла, в котором заложены четкие алгоритмы и который другого просто не знает, не понимает и не воспринимает ни на одну секунду. Только правила, только обязанности, только безопасность объекта и размер оплаты за услуги. Чонгуку нравятся такие люди, ему нравится когда человек за услуги требует соответствующую оплату и не забывает обговоиить условия труда. Его настораживает, когда нанимаются за гроши, когда работают в нечеловеческих условиях и абсолютно ничего не требуют: либо мусор, которому и монетка за счастье, либо шпион, который пришел не за этим и урвет скоро у его конкурентов еще больше. Чонгук любит чисто деловые отношения, формальности и манерные лицимерные улыбочки. Честным быть не стоит… Завтра твой друг может оказаться злейшим врагом, который будет бить тебя по больных местах, сыпать соль на раны и выкручивать кости, потому что уже успел подобраться со спины и выведать абсолютно все. И самое ужасное, что пока ты был честным, твой бывший друг все время блефовал… Юнги сидит в машине ровно и спокойно, хотя желание прострелить голову этому избалованному ребенку никуда не делось и даже возросло. Что его ждет в доме… Еще не поздно отказаться? Еще можно попросить остановить машину и дальше он как-нибудь сам? Уж лучше, чем компания двух спермобаков, у которых тестостерон вместо спинномозговой жидкости и интересы, которые концентрируются вокруг своих членов. Юнги от них уже тошнит. Тошнит от неуместных вопросов и шуточек, от попыток втянуть в беседу, как своего парня… Остается лишь надежда, что эта постановка на грани бреда лишь неумелая попытка проверить его умственные способности. Мину страшно думать, что такие шутки интересуют людей, а не быков-осеменителей на ферме, но у тех ведь и выбора нет, для них это стало профессиональным юмором. Как только выпадет возможность, он с себя смоет всю эту грязь и все это сало, отмоется от чужих феромонов, которыми уже наверняка успел пропитаться. Он ненавидит работу с альфами и омегами, избалованные детки с не менее избалованными детками, остаточные явления животного мира, только вот вибирать ему совсем не приходится, они все еще во главе этого мира. Впрочем, доезжают они быстро. Дом в закрытом частном секторе, за высоким забором, под камерами и наверняка по верху этого забора протянут провод в двести двадцать. С таким размахом не нужны телохранители, не нужны посторонние драконы для прекрасного принца, потому что даже к замку подобраться невозможно, не то что к самой башне. У Чонгука электронный ключ пропуск со сканером отпечатков пальцев — больше похоже на паранойю… Юнги хмыкает себе под нос и осматривает территорию: ровный газон, низкие кусты и брусчатка на дорожках, хотя сам дом уж точно нельзя назвать помпезным, слишком уж все строго, слишком уж классическая картинка и вряд ли он удивится, если увидит на заднем дворе ярко-красные розы. Можно, конечно, упрекнуть, что ни ума, ни фантазии, но это во много раз лучше тех чудовищных поместий, комнаты которых не знают и сами хозяева. В самом доме тихо. Даже странно, если учитывать, что здесь точно живут омега с ребенком, разве только спят… — Господин Чон? — с кухни выглядывает мужчина средних лет в белоснежном кителе. — Мне накрыть на стол? — Не стоит, где Хосок? — Господин в саду. Может, кофе? — Нет, благодарю, мы быстро. Чонгук кивает и они направляются прямиком к выходу на зданий двор. И чертовы красные розы! Должен ли Юнги кричать «Бинго!»? Еще же их наверняка сам омега и высаживает, чтобы точно в лучших традициях бульварного чтива и смехотворных романов, где весь такой богатый, но неиспорченный омега взаперти печет булочки и высаживает розы да ромашки, чтобы отвлечь себя от ужасной судьбы. Был бы, правда, чуть беднее, то отвлекал бы себя работой, чтобы на что-то жить и кормить ребенка. Мин легко кривит губы, когда они идут по вымощенным дорожкам прямо к беседке, но даже немного удивляется, когда видит самого омегу. Высокий, жилистый, с рыжеватыми волосами и татуировкой на левой руке в виде черных бабочек — нестандартно, обычно это кто-то вроде того истерички, который сегодня влетел в кабинет Чона выяснять отношения. Впрочем, договорные пары всегда ужасно выглядят. — Хосок, — Чонгук подходит к омеге и сдержанно целует в щеку, — я ненадолго к тебе… — Ну очевидно, — омега фыркает и чуть щурит глаза, отстраняясь от альфы, переводит взгляд на Намджуна и Юнги, но сразу же отводит его. От злости. — Хосок, прошу тебя, я правда очень занят сейчас, не сердись, — Чонгук легко подхватывает его ладонь и сжимает ее настолько аккуратно, что Мин даже удивляется. — Я приехал представить тебе вашего нового телохранителя. Это Мин Юнги, он будет присматривать за вами. — Как хочешь, — мужчина отмахивается со всем своим безразличием и снова полностью возвращает свое внимание ноутбуку. — Ты… Ладно, мы с Джуном уходим, Юнги остается с тобой. Если что… — Звонить и ты примчишся, да? — Хосок весело фыркает и кивает головою, щурит глаза будто если не съязвит сейчас, то точно разревется. — Не стоит, Чонгук, — он забавно морщит нос и снова смотрит в ноутбук. — К тому же, в моей жизни уже давно ничего не происходит… Альфа поджимает губы и опускает голову, сжимая руки в кулак, а потом чуть заметно кивает Намджуну и они уходят. Да уж… Счастливая семейка и счастья своего они не скрывают. Юнги так и стоит в нескольких метрах от омеги, плохо представляет даже что должен делать, потому что обычно либо омеги давали ему сразу же кучу поручений, либо ехали с ним куда-то хвастаться личным телохранителем, либо предлагали неплохие деньги за то, что некоторые моменты он не будет доносить их драгоценным супругам, а кто он вообще такой, чтобы отказываться? Юнги никогда и не отказывался. В конце концов эти парочки друг друга стоили и подобное уж точно притягивает подобное. — Так ты, значит, Юнги, — омега наконец-то обращает на него свое внимание, чуть развернувшись, смотрит блекло, да и без особого восторга, даже с легким раздражением. — Да, господин Чон, — Мин чуть заметно кивает, пытаясь предположить, что следует за этим вопросом и к чему он вообще прозвучал. — Ну и иди, Юнги, попей кофе, отдохни с дороги, не стой над душой и без тебя тошно. Омега разворачивается обратно и снова что-то щелкает на ноутбуке, а Мин внезапно понимает, что с этой семейкой уж точно просто не будет.

***

— Теперь я, наконец, удостоин внимания, ваше величество? Чонгук так и останавливается в дверном проеме и шумно выдыхает. А он надеялся, что Чимин уже уехал к себе… Все же пока они съездили за город, пока заправились, пока выпили кофе с Намджуном, Чимин должен был закипеть от ожидания, уйти и не контактировать с ним дня три, либо обдумать все и перебеситься. Чимин же во всех смыслах удивительный! Даже сейчас, кажется, удивительно наглый, раз решил показать характер и зубы тому, кто спасает его задницу от банкротства, полиции и недоброжелателей, которые хотят поглотить преуспевающий клан вместе с хорошеньким омегой. Высшая степень вспыльчивости! И эту идиотскую черту нужно выдрать из него, пока он не натворил дел и не сгубил сам себя. Падать всегда больно, особенно когда летишь с высоты своего самомнения и самоуверенности. С высоты своей глупости. А потом толку уже с этих слез? Чонгук хмыкает и заходит в свой же кабинет, закрывает за собой дверь, наблюдая за омегой, который все так же сидит в его кресле, закинув ногу на ногу, смотрит самоуверенно и даже не скрывает злости и раздражения (над эмоциональностью тоже стоит поработать). — Чимин, я был занят действительно важными делами. По правде сказать, у меня и сейчас нет времени выслушивать твои ничем не обоснованные претензии, — Чонгук подходит к столу и встает прямо напротив Пака, смотрит сверху вниз, надеясь, что хоть капелька здравомыслия в этой голове осталась. Все же Чимин не глупый мальчик, он поразительно хитер и пронырлив, много знает, но в последнее время что-то совсем расклеился. — О! Так можно начинать с обоснованных?! — омега шипит, сжимая ладонями мягкие подлокотники, смотрит злобно, так, будто способен убить своим взглядом, смотрит так, будто в ту же секунду готов перегрызть ему глотку. — Ну так обоснуй какого черта ты вмешиваешься в дела моего клана?! Кто тебя просит?! Чонгук же смотрит на него с легким снисхождением, смотрит, как на глупого ребенка, и за взгляд этот его уже убить мало. Чимин бы и убил давно. Зарезал бы прямо в постели и был бы бесконечно прав, отравил бы вином, когда они были вместе, воспользовался бы его беспечностью, если бы не любил так сильно. Легко быть омегой — никто не воспринимает всерьез, а врожденной черствости хватит чтобы без вреда для ментального здоровья расчленить кого-то в собственной ванне и разбросать по лесу. Легко быть омегой, за которого все и всё решают, обозлиться до бесконечности и уже просто от отчаянья уничтожить их всех. Тяжело быть омегой влюбленным в ублюдка, когда убить точно стоило бы, стоило бы вспороть горло, но ты просто не можешь. — Чимин, дела твоего клана напрямую связаны с безопасностью моего, — альфа улыбается чуть заметно, а Пак уже за эту улыбку готов наброситься на него с кулаками. — К тому же, это не настолько выгодная сделка, чтобы так за нее хвататься, глупыш… — Да какого черта?! — Чимин подрывается с места и становится к нему практически впритул, рычит уже дико, что, впрочем, все равно никак не влияет на альфу. — Перестань говорить со мной, как с ребенком, я!.. — Я не говорю с тобой, как с ребенком, — Чонгук сдержанно улыбается, заглядывавая омеге в глаза, хотя особо обсуждать это не хочется, скандалить тоже, да и вопросы задетого эго Пака обычно отлично решаются в общей постели. — Давай так, — альфа мягко берет его за руку, сжимая в своей, — я тебя сейчас поцелую, а сегодня вечером мы обсудим все у меня дома, как тебе идея? Чимин смотрит на их сцепленные ладони с легкой улыбкой, нежной и до чертиков влюбленной. Той самой улыбкой, которую Чонгук обожает видеть на его лице, обожает любоваться ею и касаться своими губами, когда они остаются в интимном одиночестве. Только рядом друг с другом. Целоваться открыто и трогательно, обнажаться морально и чувствовать как под твоими пальцами горит чужая кожа. Чонгук любит его улыбку, такую несвойственную для омег подобного рода деятельности, такую воздушную и легкую, которую и не надеялся никогда в жизни своей увидеть и почувствовать на себе. Чон уже наклоняет голову к нему ниже, чтобы уже по обыкновению поцеловать эту улыбку и аккуратный нос, обнять крепко и отправить немного отдохнуть и подумать. Только вот Чимин резко вскидывает голову и улыбается ему уже с такой горечью, что во рту пересыхает. — Какой же ты ублюдок, Чон, — омега поджимает губы и легко вытаскивает свою ладонь из чужой. — Знаешь… Я уже жалею, что с тобой связался. — Чимин… — Не хочу тебя ни слышать, ни видеть, — он разворачивается и молча уходит, из последних сил выпрямляет спину, хотя до боли хочется скрутиться в клубок и спрятаться в теплое и темное укрытие. Чонгук смотрит ему вслед, но не останавливает, ведь он раздумается и обязательно все поймет.