Сокровище

Утро. По правде сказать, единственный минус в его работе — ранние подъемы. Утренняя пробежка и какой-то незамысловатый завтрак не отнимают так много времени, чтобы жертвовать своим сном, а режим этой семейки он не понял даже спустя неделю. Впрочем, тяжело понять то, чего вообще не существует. Хосок не обременен никакими обязанностями, работает по несколько часов в день и то, вольным переводчиком, поэтому просыпается то в шесть, то в десять, то бодрый, то убитый, то пьет кофе на заднем дворе, то и сигарету выкуривает. Может себе позволить, так сказать. Ровно как и может позволить себе непрекрытые угрозы и легкую деспотичность, но только в его сторону. «Скажешь Чону, что я курю, я ему скажу, что ты меня лапал», — вот так вот просто вместо доброго утра уже во второй день, когда ему неповезло попасться под откровенно хреновое настроение омеги и его не менее хреновый характер, будто он лично виноват во всех бедах Хосока. Жестокий и чуть едкий, но он хотя бы не шипит на него двадцать четыре на семь и вымещает всю свою обиду и недолюбленность точечно. Хуже всего с их сынком. И да, он вредный из-за возраста и не больше, обычный сорванец и бла-бла-бла… Но в комплекте к сорванцам обычно идет спокойный родитель. Терпеть двоих детей он вообще не соглашался, даже если один из них практически одного с ним возраста. У него в должностных обязанностях о «терпеть» вообще ничего не сказано и за это неплохо бы доплачивать, как за отдельную услугу! Впрочем, подписался он только на три месяца, а это не так уж и долго, можно как-то закрывать глаза на этих двоих и выполнять функции торшера в доме и фонаря на улице — стоять и не лезть, к тому же они никуда не выходят и целесообразность его найма равна или меньше нуля. Но с психами не спорят, с богачами — тем более, поэтому он просто получит свои деньги и снова куда-нибудь перейдет. Все же можно стать охранником у какого-нибудь подростка, ходить с ним на фехтование или академический вокал (пусть высшие силы сжалятся над ним и будет фехтование), не морочить себе голову этими семейными и не предвкушать с каждым новым пробуждением какое же сегодня будет настроение у его нанимателей. Зато сейчас он может злорадно поразмышлять почему ребенок не особо похож на своего отца, если черты папы примерно проглядываются, можно пофантазировать как это связано с заточением омеги и не было ли обреченной любви на фоне драмы договорного брака. И да, это низко, отвратительно, нормальный человек бы уже давно присек эти мысли, но как их пресечь, если каждый раз, когда он выходит утром к Хосоку в надежде себя сдержать и не давать ему никаких оценок, омега либо чернее тучи и активно транслирует это в массы, либо награждает его очередной шпилькой. Если бы Юнги имел возможность ему готовить, то наверняка плевал бы в суп в каждое такое утро. Ну а что? То, что он наемный сотрудник, не значит, что он раб, тряпка и груша для битья. Тоже человек как бы, который хочет делать свою работу и делать ее хорошо. Вряд ли бы ему самому понравилось если бы его начальник с утра пораньше звонил ему, выносил мозг и грозился, что опозорит везде, где только можно, потому что где-то у самого в жизни не сложилось. Хотя это наверняка бы никак не повлияло ни на его материальное положение, ни на настроение… Хосок работает от скуки, а не от нужды, он бы просто, скорее всего, сменил род деятельности. Запустил бы какую-то свою линейку косметику средней степени паршивости или открыл салон красоты и здоровья (по крайней мере, прошлые его наниматели примерно этим и занимались). Юнги фыркает своим же мыслям и тупо смотрит на циферблат электронных часов. Нет, сегодня он точно не будет бегать и, возможно, даже завтракать, у него уже просто нет моральных сил и скоро уже и сам начнет курить рядом с Чоном, чтобы хоть как-то смириться с его несносным характером и характером его детеныша. Бесячие самодуры… Он резво поднимается с постели и идет в ванную. Нужно привести себя в порядок и выходить на работу, потому что Хосок может просыпаться когда ему вздумается, а вот у него график и альфа наверняка это будет отслеживать, чтобы драгоценный супруг не вздумал отвлечь от любовника… ладно, это последнее за утро, дальше уж как пойдет. Юнги быстро надевает рубашку и брюки, конечно же кобуру с пистолетом (воробьев отстреливать) и выходит из своей комнаты. В доме достаточно тихо, значит спят и не придется ни с кем, кроме персонала, контактировать — восхитительное утро, оно может стать восхитительным днем? Вопрос философский и он поразмышляет над ответом, когда Хосок достаточно устанет от спокойствия за день и вспомнит, что у него есть объект для издевательств. Ну… за день должно умереть определенное количество нервных клеток, если этого не происходит естественно в физических нагрузках, то мозг устраивает нагрузки психические, чтобы добить этих несчастных выживших. Хосок особо ничем не занят… Ну серьезно, богатенький муженек богатенького мужа жмет на кнопки, кто докажет, что ему его же альфа эту «работу» не устроил, чтобы хоть чем-то занять. Он не собирается жалеть богатых бездельников с раздутым эго, он на них достаточно насмотрелся уже и даже базово перестал сочувствовать (конечно, назовите это завистью и идите себе нахер дальше). Так о чем это он… Ах да, Хосок ничем не занят, судя по ребятенку, даже воспитанием, все же няни в штате нет и не было, а малец даже отдаленно манерами не блещет, воспитывали по методике сорнякового проростания… Ладно! Это точно последняя за утро! Так вот… Хосок ничем не занят и нервным клеткам надо умирать, но так как они одни уходить не хотят, то захватывают и нервные клетки Юнги. Или интернет его опять обманул. Все же научная статья в инстаграме — не самая надежная вещь, да и верить всему уж точно не стоит. — Доброе утро. — О, господин Мин, не желаете кофе? — повар приветливо улыбается, отвлекаясь от нарезки овощей. — Я сам сделаю, спасибо, — Юнги показывает капсулу и закидывает ее в кофемашину, сам опирается на стену рядом, дальше разговор не идёт, но наверное он сам виноват, после стольких работодателей он стал гораздо хуже идти на контакт со всеми новыми людьми. Это все временно, а постоянный поток информации от новых людей рано или поздно начинает утомлять. Машинка пищит и он забирает кружку, уходя на улицу. Он садится на порог со стороны заднего двора, в беседку он не ходит, да и ему нужно быть максимально рядом с Хосоком, а его на улице не наблюдается. Надо бы все-таки позавтракать… но вчера были макароны с сыром для персонала и, откровенно говоря, они и сейчас стоят у него в горле своим маслянистым комком, все же его желудок более приучен к традиционной пище, острая, кислая, зато легкая, да и обычных неострых блюд достаточно. Самому готовить не вариант, потому что ничто не должно его отвлекать от охраны, кроме вчерашних макарон, и да, это прописано в договоре, что работодатель обеспечивает питание. — Дяденька… Юнги слабо дергается и поворачивает голову назад на Енбина, который что-то неловко топчется, выглядывая из дверного проема. Ну и что ему не спится с драгоценным папочкой? — Внимательно слушаю, — Мин слабо улыбается, чтобы не выглядеть уж очень угрюмым и отставляет кружку на бок. Ребенок же выходит к нему ближе в одной голубой пижаме с маленькими плюшевыми мишками, видимо, только-только проснулся. — А вот мне интересно… все носят галстуки с рубашками, а почему Вы не носите? — он склоняет голову чуть в бок и это даже немного мило, впрочем, он еще слишком сонный и не вошел во вкус. — Потому что если кто-то нападет, то меня этим галстуком могут удавить и подвесить где-нибудь на дереве, — очень честный и развернутый ответ, к тому же, что ему отвечать? Не по стилю? Не по фасону? Не откликается? Непрактично и достаточно. — Это как это? — Енбин же хлопает глазами и слабо приоткрывает рот. — Вот так, — Юнги делает рукой жест, будто тянет вверх несуществующий галстук и склоняет голову на бок. Ребенок же поджимает губы и уходит в дом. Без благодарности, потому что таких особенностей коммуникации он еще не познал, папа занят созданием видимости работы и обидками, а другие по настоянию альфы просто делаю работу, не отклоняясь от должностных обязанностей. Интересно, что они придумают со школой и институтом, а с наследником? С работой понятно, там отец уже место задницей нагрел. Или белобрысый тоже уже имеет ребенка и именно он основной наследник? Ай! Нахер вообще занимать голову чужими жизнями, он здесь на три месяца, если выдержит, доработает и забудет, как страшный сон. — Ты что ему наговорил?! — или не выдержит? Какие несносные условия работы… — Ничего такого, господин Чон. Хосока, впрочем, ответ не особо устраивает, кажется, даже сильнее злит. Хотя он действительно не сказал чего-то за гранью. Не носит галстук, потому что он в прямом смысле может стать удавкой, всевозможные цепочки, тоже вариант травмоопасный, серьги тоже снял, чтобы в ходе вынужденой драки не разорвали мочку уха. Ну… вряд ли кто-то в реальной жизни будет драться по правилам и без увечий, будет нужно и прибьют, и калекой оставят, а остальное… — Да ты издеваешься?! — омега хмурится, хотя его откровенную ярость он понимает слабо, ладно малый, но этот уже уж точно не маленький ребенок и должен был ознакомиться с этим вопросом. В конце концов, он же ест мясо, не думает же он, что оно на дереве выросло. — Господин Чон, со своей стороны я действительно не сказал чего-то сверх меры, впрочем, и инструкций по воспитанию господина мне не давали, — возможно, его выпрут сегодня одним днем и он выпьет вечером пива в честь такого праздника. Было бы славно… он уже подустал от этой семейки, хотя это все еще не худший из вариантов. — Но зачем рассказывать ребенку о смерти с самого утра? — Хосок, впрочем, даже немного успокаивается (с чего бы?), уже, видимо, планирует сутки ему дать на сборы или все же один час ровно и начнет стрелять по ногам. — Господин Чон, я искренне думал, что у него уже были рыбки и он познакомился с этим явлением, — ну он же просто охранник, не няня, у него даже функции приглядывать за детьми нет вообще ни в одном его контракте, подростки и выше, детные родители, но за ребенком смотрит родитель или няньки с гувернантками, он в этом не участвует и не собирается. У него на этой должности чуть другие обязанностии требования. — Да ты псих! — Хосок весело фыркает и прижимает ладонь ко лбу, его… смешит? Да кто еще тут псих! — Нет, у меня есть справка, — Юнги усмехается, ну а что? Довести до конца перепалку с этим склочником — его маленькое желание на падающую звездочку и вот оно исполнилось, не отказывать же себе в удовольствии. — От доктора господина Чона. — Что-то не видно… — Давайте все же доверимся специалисту. Хосок весело фыркает и достает из кармана пачку сигарет, чтобы выкурить сигарету перед завтраком — часть ежедневной рутины. Юнги же думает только о том, что неплохо бы и самому просить справки от психиатра от нанимателей.

***

— «Перебесишься и мы с удовольствием поговорим». Чимин уже в который раз передразнивает сообщение от альфы, расхаживая туда-сюда по своему кабинету. На удивление темная цветовая гама и атмосфера, плотные шторы и дополнительные пленки на окнах — Пак называет это уютом и ему нравится, что это не выедает во время работы глаза. Тэхен же следит за ним лениво, из полуопущеных век, смотрит томно лежа на широком мягком диване, который и заказывали на случай вынужденного сна. И да, можно было при проектировке предусмотреть спальню с ванной, но в одной такой любителю комфорта уже рубанули голову, а вот кто и как влез до сих пор не захотели найти и объявить. — Чимин-а, ну ведь перебесишся… Перебесится. Ким не первый раз это слышит, не первый раз его друг уже обещал быть жестче со своим любовником, с которым заключил партнерство, что уже так себе идея, ровно как и спать с партнером. Ну, мешать деньги в постель это ведь такая безвкусица! Завтра кого-то цапнут за зад и другой автоматически пойдет в подарок. Что уж говорить о конечности любви, как явления. А похоть! Это же вообще ни о чем! Впрочем, когда такие вещи волновали Пака. В омут с головой и живем один раз, будто жизнь эту так уж и нужно превращать в бег с препятствиями. Ради Чонгука и их чувств. Которых несуществует у альфы и Ким искренне считает, что у него лично чувство голода сильнее, чем вся их тайная романтика с сопливыми скандалами. Чимину нравится думать так, как ему нравится думать, слушать он ничего не хочет об этом, поэтому и смысла это обсуждать нет. — В этот раз нет! — Пак хлопает раскрытой ладонью по столу и судорожно выдыхает. — Мы договаривались о партнерстве, а тут все указывает, что он хочет поглотить клан с территориями, а это значит, что в лучшем случае придется бежать из страны… — Ага, к северянам, капусту выращивать, — Тэхен весело фыркает и потягивается. Ну куда бежать? Зачем? Можна подумать, что хоть когда-нибудь альфы их положения и влияния опасались омег, не бет даже, чтобы преследовать по всей стране. А если учесть, что они с Чимином любовники, так Чонгуку проще наплести какой Пак нежный и прекрасный, зачем ему нервная работа с вечным головняком, он ведь омега и создан для любви (тошнит). А Чимин всегда был чуть слаб к этим трелям и, если чуть удобней присесть ему на уши, то и сам с удовольствием станет за спину большого и сильного альфы (блевота). Ну и к чему эти кровавые мерянья письками? И нет, Тэхен никогда не считал себя высокомерной сучарой или хреновым другом, но всегда был человеком со стороны, которому все же чуточку лучше видно. Чон — заносчивый, высокомерный мудень, которому очень рано повезло с папиной должностью и который единственное, что сделал хорошо, — не просадил бизнес и деньги в первые года три. В остальном… ну он просил Чимина не афишировать их, потому что это очень опасно, только для них и личное не публичное — явные признаки того, что он любитель потаскаться в приятных компаниях, не уважает омег в целом и за людей особо их не считает и, пока Чимин разыгрывает дистанцию и неконтакт, то он спокойно проводит время с кем-то еще. При таких деньгах и при таких речах не стоит надеяться на моногамию, лучше чуть подумать и стрясти с него хотя бы домик, хотя бы в Италии (что Чимин упорно отказывается делать). — Ты знаешь, что сейчас ты совсем мне не помогаешь, — Чимин устало трет переносицу, хотя сам прекрасно понимает, что ехидство у Тэхена основная черта характера и она все же чаще работает для них, а не против. — Да как я могу… — Ким фыркает и кивает головой, достаточно потешно, будто споришь с ребенком, так и не скажешь, что Чимин представляет из себя личность. Не будь он знаком с ним долго и до Чона, то с удовольствием бы понасмехался над розовыми мыслями в сахарной голове. — Чимин-а, не сходи с ума, сам же когда-то говорил, что альфа должен решать, вот и нашелся решала. Или ты думал, что это только в удобную сторону работает? — ехидная театральная пауза, все же тяжеловато сдерживать все свое очарование, но не слишком долгая для того, чтобы начать конфликт. — Ты лучше почту не прозевай от китайцев с их витаминами, а то такого качества баночки фальсификат уж точно не найдем. — Да помню я. Хорошо хоть в это не лезет… Пак садится за стол и открывает ноутбук. Будто с папой поговорил в свои четырнадцать… вот это вот горькое послевкусие после того, как помокали головой в помойку и «Иди уроки делай». И самое паршивое в двух этих историях то, что папа все же прав. Да, этого и стоило ожидать, да, это прогнозировано и нет, как в правильных книжках ну вряд ли будет, либо будет в такой форме, что захочется с разбегу разбить голову о стену. Чонгук… специфика работы отпечаталась на нем слишком сильно, обходительность никак не мешает ему быть жестоким и выдирать буквально изо рта то, что ему выдрать хочется. Альфы кокетливо называют это хваткой, Чимин — грязными приемами, а Тэхен искренне считает, что им за это можно что-то и выдать в нагрузку (обойму свинца в зад желательно). Чтоб с чужим добром далеко не ушли. Тэхен смог бы точно поконкурировать с альфами в хватке… — Альфач, — Ким насмешливо улыбается, — как же он будет за такой мелкой рыбой гоняться… в килограммах правда повеселее с мелкой выходит. И это правда. Говорите, что хотите, но идея перекладывать в дорогую банку именитого бренда дешевые аналоги — самый простой способ обойти закон, не привлекать внимания и, если какой-нибудь доморощенный сыщик решит проверять соответствие, то вряд ли что-ли найдет. Паразитизм на чужих именах вообще не требует особых затрат и усилий, может, только на первых порах, а потом уже по накатанной. Только ассортимент расширяй. И да, звучит это не так уж и круто, как наркотрафик и пистолеты, но зато не приходится постоянно отстегивать полиции и всем подобным, ну и конкурентов по делу не стоит опасаться, ниша довольно пустая и малопривлекательна для сильных мира сего. Какое унижение такие мелкие проделки! По крайней мере, так думал Чимин, когда начинал сотрудничество с Чонгуком… ну к чему ему капсулы для волос и ногтей! Что за вздор… сейчас же он только ждет момента, когда его небольшой клан станет частью большого, и хорошо, если ему будут хоть крошки былой прибыли попадать. Чонгук просто посчитал деньги, сложил два клана вместе, но разделил на одного, ведь так значительно веселее делить. У него уже есть серьезный бизнес, поэтому на такое баловство никто и внимания не обратит. Ну кроме Чимина и Тэхена, но кто их спросит? Пак заходит в почту и замечает одно письмо, это не китайцы, текста нет, прикреплено несколько фотографий, адрес отправителя такой, будто он ударил раскрытой ладонью по клавиатуре. Вроде, и подозрительно, и неизвестно как открытие письма отразится на его ноутбуке даже с системой защиты, но вдруг это что-то важное, да и недостатком любопытства он никогда не страдал. Чимин открывает письмо и пролистывает фото, пробегаясь взглядом по последней выписке из реестра, а потом чувствует, как кровь внезапно останавливается, а в голове звенит внезапно так, будто по ней ударили чем-то тяжелым. — Тэхен… — Да? — У Чонгука есть муж и ребенок.