Об алкоголе, похмелье и других реальностях

Такко еще раз поправил костюм песочного цвета, бросил последний взгляд в зеркало и направился к двери. Сегодня почти самая заветная мечта должна стать реальностью. Сам профессор Оллард пригласил на собрание закрытого клуба. Он отбирал самых талантливых студентов и собирал в своем доме для закрытых бесед. О чем именно говорили члены клуба — знали только члены клуба. Все они, как один, казались, Такко заносчивыми и самовлюбленными ублюдками. И все были аристократами. Куда уж сыну простого ювелира с ними тягаться? Его отец так и не сумел заработать состояние, хотя руки у него были «золотыми», что очень иронично сочеталось с его профессией. Но, к сожалению, людей с золотыми руками в Лондоне хватало с лихвой, поэтому ехать в какое-то захолустье ради украшения решались далеко не все. Такко сто раз намекал отцу, что стоит перебраться в город. Что там от заказов не будет отбоя, но старик был твердо уверен, что к хорошему мастеру поедут куда угодно. На самом деле, все оказалось не так радужно, поэтому Такко был только счастлив, что сумел сбежать в Лондон. Ему не хотелось всю оставшуюся жизнь чинить часы да делать замки на дешевых украшениях. Других в их деревне не водилось. — Ты слышал, что пропал очередной студент? — Голос Верена заставил Такко остановиться уже на пороге. Верен тоже был выходцем из народа, которому посчастливилось попасть в лондонский колледж. С Такко они сошлись моментально, потому что почувствовали друг в друге тех, кто в высший свет Лондона пока вписаться точно не сможет. Выживать вдвоем оказалось куда проще. Пара разбитых носов, и местные аристократы перестали задирать их совсем откровенно. Продолжали просто морщить носы, когда парни проходили мимо них. Еще бы, этих аристократишек в колледж привозили в экипажах, тогда как Такко и Верен добирались на велосипедах. Нет, они не стыдились происхождения, даже гордились тем, что сумели пробиться сами. Но чувствовать себя изгоями все равно оказалось несколько неприятно. Поэтому Такко вдвойне ценил приглашение Олларда. Его заметили, на него обратили внимание. Его удостоили чести, которую получал не каждый из этих заносчивых ублюдков. Он заметил, что теперь на него даже смотрели по-другому. И это вселяло уверенность, что теперь все изменится, будет иначе. — Меня это разве должно волновать? — поинтересовался Такко. — Мне не нравится эта идея с вступлением в общество почитателей Олларда. — Скривился Верен. Ему Оллард казался несколько чудаковатым, словно вовсе не от мира сего. Слишком погруженный в предмет, обожающий различные механизмы, не скрывающий, что часы и шестеренки волнуют его куда больше живых людей. У Олларда была очень специфическая репутация. Им либо восхищались, либо избегали. Правда, открыто о неприязни ему никто не решился бы сказать. Верен не скрывал, что профессор его пугает. Но Такко так давно мечтал стать частью «высшего света», что готов был ухватиться за любую соломинку. А еще он думал, что друг может просто-напросто ему завидовать. Или считал, что теперь Такко его бросит? Думать так о Верене не хотелось, Такко старательно прогонял эти мысли, но избавиться от них полностью не удавалось. Все-таки позвали его, заметили его, а не простоватого и прямолинейного Верена. После этих мыслей Такко захотелось отвесить себе подзатыльник. Он уже и думать начинал, как заносчивый засранец. Но гордость слишком уж распирала его изнутри. — Не переживай, я тебя не брошу и в самовлюбленного сноба не превращусь, — усмехнулся Такко. Он старательно придавал голосу уверенность, ведь не могло одно приглашение сделать его отвратительным и мерзким. — Если бы я переживал за себя, — отмахнулся Верен и вернулся к изучению книги. Такко старательно откидывал мысли о ссоре с Вереном, когда стоял на пороге особняка Олларда. Хотя желание вернуться в съемную квартиру с бутылкой дешевого джина не отпускало, но Такко понимал, что это он еще успеет сделать, а вот… — Проходите. Мистер Оллард ждет вас. Это слова заставили Такко затаить дыхание и последовать за дворецким. Дом поражал великолепием. Огромные хрустальные люстры, ковры, мебель из натурального дерева. Весь дом словно кричал о богатстве, но при этом и сдержанности хозяина. Дом был, как Оллард. Молчаливый, замкнутый, холодный, но привлекательный. Он словно хранил тайну. Такко не заметил, как они дошли до кабинета. Дверь открылась. — Танкварт, рад, что ты решил присоединиться к нам. — Оллард указал на свободное кресло и протянул стакан с джином, налитый специально для Такко. Именно для него. Он с удовольствием сделал глоток и отметил, как этот джин не похож на тот, что привыкли пить они с Веренем. А еще на него никто не смотрел так, словно он здесь лишний. Словно одно приглашение Олларда ставило его на одну ступень со всеми, кто находился в комнате. И это ощущение приятным теплом разливалось где-то внутри. Или это было от джина? Впрочем, значения это не имело. Такко заслужил быть здесь. Заслужил, как никто другой. А потом были разговоры о науке, Боге, устройстве мира, а еще очень много джина. Хорошего джина. Крепкого, настоящего джина. И улыбки Олларда. Кто бы мог подумать, что он умеет улыбаться. Это была последняя мысль Такко прежде, чем он провалился во тьму. Странная улыбка Олларда больше похожая на оскал. Оскал хищника, нашедшего добычу. Очнулся Такко с жуткой головной болью, все мышцы болели. Он дернул рукой, но не смог пошевелить ею нормально. Осознание происходящего дошло до него не сразу. Он был в подвале, прикованный за руки к стене. Крик отразился от стен, возвращаясь к хозяину, явно давая понять, что, кроме Такко, разделить его отчаяние некому. — За все нужно платить. Слова Олларда всплыли в сознании сами по себе. И Такко понял, что просто так из этого подвала уже не выберется, а Верен, скорее всего, прочтет статью об очередном пропавшем студенте. Студенте, поверившем, что он особенный.