Глава 2
20 июня 2020 г., 11:08
Быть Мстителем было и хорошо, и плохо.
Причина, по которой это было хорошо, заключалась в том, что они помогали людям.
Они могли использовать свои исключительные навыки и способности ради всеобщего блага.
Именно они разбирались с непосредственными угрозами, которые были не под силу обычному человеку.
Они спасали мир.
И мир их любил.
Что привело к причине, почему они считали, что быть Мстителем — плохо.
Железный Человек, Халк, Тор, Капитан Америка, Зимний Солдат, Соколиный Глаз, Черная Вдова и Сокол были героями.
Тони Старк, Брюс Беннер, Тор Одинсон, Стив Роджерс, Джеймс Барнс, Клинт Бартон, Наташа Романофф и Сэм Уилсон были знаменитостями.
За исключением Тони, который вырос, постоянно находясь в центре внимания, и Тора, который был частью королевской семьи, никому не удалось привыкнуть к популярности, когда это началось.
Им нравилось быть героями. Но они ненавидели быть знаменитостями.
Они не могли просто взять и зайти в ту маленькую кофейню на пересечении двух улиц, чтобы взять выпечку на завтрак, перед этим тщательно не продумав маскировку (нет, кепки и солнцезащитных очков было недостаточно, по крайней мере, для Стива, Тора и Баки. Их совершенное телосложение выдавало их каждый раз).
Они не могли просто прогуляться по парку, потому что каждый раз, когда они пытались это сделать, их окружали фанаты и поклонники, которые просили сделать совместное фото и дать автограф.
Они не могли внезапно зайти в новый ресторан, не подняв это место на уши, так как посетители и сотрудники были готовы идти по головам, чтобы выразить свою преданность и любовь спасителям Нью-Йорка.
Письма от поклонников варьировались от милых и вдохновляющих (в основном рисунки маленьких детей, которые команда с удовольствием приняла и бережно хранила), до извращенных и откровенно грязных (в основном анонимные письма, в которых мужчины и женщины изливали свои сексуальные фантазии об одном или нескольких героях. Также были хейтеры, которые обвиняли Мстителей в сопутствующем ущербе, который наносился во время их боев, и перекладывали на них непосредственную ответственность за само существование самых разных опасных злодеев. Эти письма сразу же отправлялись в мусоросжигатель СИ).
Звание героя сопряжено с огромным давлением. Звание знаменитости тем более.
Общество не заботилось о набросках, которые Стив Роджерс рисовал в свободное время, пока Капитан Америка продолжал бросать свой щит в лица врагов.
Им было все равно, что Сэм Уилсон проводил большую часть времени, помогая солдатам и ветеранам войны справиться с их травмами, пока Сокол продолжал летать над ними, обеспечивая их безопасность.
Им было все равно, что Наташа Романофф и Джеймс Барнс все еще пытались избавиться от бремени прошлого, когда их использовали для своих целей и с которыми жестоко обращались, пока Черная Вдова и Зимний Солдат продолжали наказывать неугодных.
Никому не было интересно узнать, что Брюс Беннер когда-нибудь сможет найти лекарство от смертельной болезни, пока Халк неистово ревел и сокрушал своих врагов.
Людям нравилось делать вид, что слуховые аппараты, которые носил Клинт Бартон, были модным аксессуаром, а не чем-то, что помогло ему преодолеть почти полную глухоту. У героев не может быть инвалидности. Герои не могут подняться на вершину своей профессии, несмотря на то, что они инвалиды. Герои должны быть идеальными.
Если Тор проявлял интерес к чему-то, не связанному с Мстителями, не понимал пословицу или оказывался незнакомым с чем-то, что было общеизвестным фактом для всех остальных, это быстро превращалось в предметы шуток и насмешек. Кого волновало, что внеземной принц не понимал земную культуру, пока он машет своим молотом и призывает молнии.
Ну и что, что Тони Старк сделал огромный вклад в изучение чистой энергии? Ну и что, что он снова и снова доказывал, каким выдающимся изобретателем он был? Это было вполне естественно, не так ли? Он был сыном Говарда Старка.
Тони обязан быть умным. Понятное дело, он был гением.
Ну и что, что он отошел от производства оружия? Он был все еще сыном своего отца. Это все гены, понимаете? Его достижения не принадлежат ему.
Просто покажи всем, на что способен твой новый костюм, и перестань наконец говорить о вещах, о которых никто не хочет знать.
Конечно, не все были такими.
Конечно, у них были друзья вне команды.
Такие люди, как Пеппер, Роуди и доктор Хелен Чо, которые не требовали, чтобы они были «Мстителями» все время. Друзья, которые понимали, что они люди, и только затем — герои.
Но они не были теми, кто был им нужен.
Пеппер и Роуди были друзьями Тони, но они не были так близки с остальной командой. Кроме того, тот факт, что у них была личная история с человеком, которым Тони был до того, как стал Железным Человеком, сделал их неспособными по-настоящему увидеть и понять человека, которым он был сейчас.
Доктор Чо была дружелюбной и милой в общении, но в первую очередь она была их врачом и из-за этого всегда поддерживала с ними профессиональную дистанцию.
У Наташи и Клинта были некоторые знакомые с тех времен, когда они работали на Щ.И.Т., но ни с кем из них они не чувствовали себя по-настоящему открытыми, как, например, друг с другом и с остальной командой.
Коллега в научной сфере, который понимал, о чем он говорил, и разделял его интересы, не был верным другом и напарником Брюса.
Сэм все еще поддерживал связь с некоторыми из своих приятелей со времен службы в армии, но в основном это были телефонные звонки или несколько пропущенных бокалов в баре, когда кто-то был в городе.
Баки, Стив и Тор, как оказалось, чувствовали себя не в своей тарелке, когда общались с людьми за пределами команды, чувствуя себя одинокими в мире, столь отличающемся от того, в котором они выросли.
Будучи такими отдаленными от мира и людей, которых они защищали, это, безусловно, помогло им сблизиться как команда.
Но им все равно было одиноко.
А потом появился Питер.
Может звучать слишком банально, но Питер был другим.
Он был застенчивым, милым и внимательным. Разговор с брюнетом протекал легко, непринужденно и интересно.
Конечно, он оказался их фанатом, но он не был навязчивым. Он восхищался тем, что они делали, будучи героями, но его также интересовало, что они скрывали под маской.
Когда он нашел один из набросков Стива, он не сказал: «Ух ты, Капитан Америка еще и художник!» Вместо этого он широко улыбнулся суперсолдату и сказал:
— Это потрясно, Стив! Линии такие четкие и уверенные. Ты, должно быть, потратил на это много усилий. Черт, я всегда хотел научиться рисовать, но у меня нет таланта. Я пытался нарисовать комикс, когда учился в школе, в художественном классе… тогда мне впервые в жизни поставили D. Если честно, мой учитель тогда еще проявил милосердие. У меня даже геометрические фигуры выходят коряво. Но, скажу тебе по секрету, мой комикс был бы потрясающим. «Невероятный Человек-Паук!» Одного подростка укусил радиоактивный паук, а затем у него появились сверхспособности. Извини за то, что я сейчас скажу, но он бы надрал тебе задницу.
После озорной улыбки и насмешливо поднятой брови, Стив сел рядом с парнем, показывая ему больше своих рисунков и рассказывая о своих любимых героях комиксов в течение следующих двух часов.
ужасно здорово, Питти. Как, э-э… как долго экспедиция будет длиться по расчетам профессора Стоддарда?
Питер ослепительно улыбнулся им всем, явно взволнованный возможностью найти лекарство от чего-то, от чего страдало множество людей.
— Что ж, это растение, по-видимому, растет довольно глубоко внутри страны. По словам профессора, нам придется идти пешком и разбивать лагерь во всяких дебрях, потому что там, куда мы идем, нет дорог или цивилизации. Он сказал, что мы будем там в течение примерно шести месяцев, возможно, немного дольше, в зависимости от погодных условий.
Нет.
***
Когда Питер с Наташей начали заниматься балетом вместе, парень внимательно слушал ее указания и исправления не потому, что она была Черной Вдовой, а потому, что она была превосходной танцовщицей. Он не видел ничего плохого в том, чтобы время от времени играть женских персонажей в спектакле, приспосабливаясь и не цепляясь за типичные гендерные роли, которые навязывало общество. Иногда он стеснялся своего хрупкого телосложения (особенно если сравнивать с широкоплечими, высокими и мускулистыми мужчинами из Мстителей), но его пол никогда не влиял на то, как он относился к единственной женщине в команде. Наташа была не просто женщиной, героем или танцовщицей для него. Она была всем. Она была Наташа.***
Когда Баки забрел в гостиную однажды ночью, разбуженный особенно плохим кошмаром, пытаясь отогнать воспоминания о Гидре и избавиться от всепоглощающего чувства сгущающиеся темноты, он нашел там Питера. Парень сидел на большом диване, склонившись над одной из своих многочисленных толстых книг, что-то быстро записывая в блокнот; рядом с ним стояла чашка уже не дымящегося кофе. — О, привет, Баки. Не думал, что кто-нибудь встанет в такое время. Извини, я планировал просто выпить чашку кофе, чтобы закончить доклад, о котором полностью забыл и который нужно сдать уже завтра, но немного увлекся. Но если ты хочешь побыть один, я могу собраться и закончить в своей комнате… Так что скажешь? В смысле, хочешь побыть один? Ты выглядишь немного… Может тебе что-нибудь принести? Баки не хотел быть один. Но одновременно с этим он не хотел говорить о своем ночном кошмаре. Питер не давил на него. К тому времени, когда между командой и студентом расцвела дружба, Питер знал о героях немного больше, чем остальные — в том числе и о долгих годах, на протяжении которых Баки промывали мозги в Гидре. — Не думаю, что когда-либо смогу представить, а тем более понять, что тебе пришлось пережить. Я никогда не буду заставлять тебя говорить об этом, но если захочешь, я всегда выслушаю. Скорее всего, я не смогу дать какой-то совет или что-то вроде этого, но я обещаю, что выслушаю. Это совершенно нормально, если ты никогда не захочешь. Ты мне нравишься, Баки. Ты мой друг. Это не изменится. Питер не понимал, как много эти слова значат для Баки. Мстители были героями. Они спасали мир. Они боролись со злом. Они чинили то, что было сломано. Они пытались починить Баки множество раз. Но Баки не думал, что он сломлен. Он был новой, другой версией себя. Гидра изменила его — пытала, манипулировала и использовала. Но не сломала. Вот почему его стирали. Наркотики, «промывание мозгов» и криокамера — они перепробовали все, потому что не смогли сломать того, кем Баки был в глубине души. Он все еще был Джеймсом «Баки» Барнсом, но также он был Зимним Солдатом. Стив и другие медленно начали понимать это. Но непринужденное поведение Питера, то, как он смотрел на Баки и видел не кого-то, кто нуждался в починке, а просто друга… это, возможно, было одно из самых ценных чувств, которые Баки когда-либо испытывал. Хотя мужчина ничего не понимал, он с удовольствием слушал, как Питер объяснял тему своей письменной работы. Вскоре после того, как парень записал последнее предложение и задремал, прислонившись к боку мужчины (так доверчиво), Баки почувствовал умиротворение.***
До того, как он создал свое альтер эго, Халка, он считал науку веселой. Смешивание химикатов, записывание невероятно длинных формул и понимание того, как можно их улучшить и как внедрить их во все, что ему нужно, было увлекательно. После Халка наука превратилась в инструмент. Биология, химия, физика — все это были лишь способы отвлечься от мыслей о том бушующем, никогда не затихающем монстре, который жил внутри него. О монстре, созданным им самим. Когда Питер начал работать с ним в его личных лабораториях, Брюс вдруг вспомнил, почему избрал научную карьеру. Сначала парень был застенчивым, почти испуганным, но не потому, что боялся, что мужчина может в любой момент стать зеленым и впечатать его в землю, а потому, что он разговаривал с одним из самых одаренных и умных людей в мире. Энтузиазм Питера ко всему, что происходило в научном сообществе, был превзойден только его неизменным уважением к достижениям Брюса за последние несколько лет. — У моей тети был диагностирован рак легких вскоре после смерти дяди. Благодаря лекарству, которое ты разработал, у нее появились силы бороться с ним. Мы… я… я многим тебе обязан. Так легко забыть подобные вещи, маленькие проекты, над которыми он работал, чтобы попытаться забыть о том, что он был едва контролируемым шаром всепоглощающей ярости. И вот Питер, милый и добрый Питер, поблагодарил его за спасение жизни того, кого он любил. Брюс Беннер сделал это. Не Халк. Не Мститель. Мужчина посмотрел вниз на свои руки и впервые за долгое время не увидел зеленой кожи, натянутой на неприлично большие кулаки, которые могли бы с легкостью уничтожить все на своем пути. Вместо них он видел руки исследователя, доктора, ученого, который использовал их, чтобы записывать формулы, смешивать химические вещества и создавать нечто, что спасало чью-то жизнь. Это было приятно. Питер никогда не выглядел встревоженно из-за того, что Брюс мог в любой момент потерять контроль над чудовищем внутри себя и причинить ему боль. Это вызывало беспокойство. — Я не идеален, понимаешь? Я стараюсь контролировать себя, я регулярно медитирую и изо всех сил пытаюсь подавлять гнев, который могу испытывать вне поля битвы. Но нет никакой гарантии, что однажды я не сорвусь и разозлюсь, потеряв контроль. Халк может серьезно ранить тебя. Питер посмотрел на него своими огромными, невинными карими глазами. Он выглядел потрясенным. Но, как оказалось, не по той причине, по которой ожидал Брюс. — Не думаю, что ты должен постоянно подавлять свой гнев. Эм, не пойми меня неправильно, я понимаю, что, вероятно, ничего хорошего не выйдет, если Халк окажется возле хрупкого оборудования и опасных химикатов, но это ненормально — держать себя под таким жестким контролем. Я просто хочу сказать, что эти эмоции являются человеческими. Тебе позволено испытывать и выражать их. — Даже если их выражение заканчивается превращением в восьмифутового, зеленого бушующего монстра, который разрушает все на своем пути? Возможно, в его словах прозвучали горькие ноты, которые Брюс не смог полностью подавить. Но Питер не выглядел испуганным. Скорее задумчивым. — Ну, однажды я видел видео, кажется, это было в Японии, где люди могли снять комнату на полчаса, в которой было полно посуды, стаканов и других хрупких вещей. И тогда они просто давали волю чувствам, разбивали и ломали все, что могли за это время, крича во всю глотку. Это своего рода терапия. Позволяя себе высвободить гнев и разочарование в контролируемой среде, ты не хранишь все это в себе и не рискуешь в один прекрасный день сорваться. Ты можешь сделать что-то подобное, если хочешь. Испытывать негативные эмоции — нормально. Тебе не нужно их скрывать. Когда в последний раз кто-нибудь видел Брюса Беннера, Халка, как кого-то близкого к слову «нормальный»? — Кроме того, я не думаю, что ты достаточно доверяешь Халку. Я, э-э, не хочу переступать какие-либо границы, конечно, но… Как бы это сказать… Я не думаю, что он просто «свирепый монстр, который разрушает все на своем пути». Если бы это было так, он, вероятно, не спас бы мою жизнь три года назад. А вот это было новостью для Брюса. — Халк спас тебе жизнь? Три года назад… подожди, это произошло, когда те мутировавшие рептилии разгуливали по городу. — Ага. Я и мои друзья застряли под мостом, когда пытались убежать с поля боя. Что-то, напоминающее крокодила, приземлилось на мост и конструкция над нами начала рушиться. Я был уверен, что нас бы похоронило под падающими камнями. Но тут появился Халк, откинул крокодила в сторону и удерживал мост, пока мы не выбежали из-под него. Монстр, который может только разрушать вещи, не сделал бы этого. Халк может быть частью тебя, но ты так же являешься частью Халка. По крайней мере, я так думаю… О! Я вспомнил кое-что! У нас не было возможности поблагодарить его за то, что он спас нас тогда. Не мог бы ты передать ему? Эм, то есть, ты можешь поговорить с ним? Или он слышит и видит, что ты делаешь? Если это так, то спасибо, Халк. Э-э, это было странно? Это было странно, правда? Извини, просто не обращай на меня внимания. Спустя тридцать минут Питер, все еще слишком взволнованный их разговором, неловко пытался вернуться к работе над своей паутиной. В то время как Брюс чувствовал… много чего. Чертовски много чего. Слишком много вещей были поданы ему в новом свете в тот момент. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью, формируя новые выводы, к которым он никогда бы не пришел раньше. В глубине его сознания ожила часть, за которую отвечало его альтер-эго и которую он обычно никогда не решался приоткрыть. Вдруг он услышал голос — глубокий, хриплый, с какими-то спокойными, добрыми и любящими нотками, когда он с Халком с удивлением и восхищением посмотрели на молодого стажера. — Пожалуйста.***
Когда ведущий новостей пересказывал события последнего сражения Мстителей в городе, команда уже вернулась в Башню, приняла душ и обессиленно лежала в креслах и на диванах, разбросанных по всей гостиной. К счастью, никто не получил серьезных травм, не считая нескольких синяков и пару больших царапин. Питер помогал Сэму перевязывать одну из вышеупомянутых больших царапин, когда ведущий сказал: — В очередной раз собственные Мстители Нью-Йорка спасли мир. Героям удалось задержать доктора Отто Октавиуса, более известного под псевдонимом «доктор Осьминог», прежде чем злодей смог нанести слишком много урона. Благодаря помощи Соколиного глаза и Сокола… Клинт и Сэм всеми силами пытались игнорировать все, что говорил человек, давно привыкнув к тому, что их не особо выделяли среди остальных участников команды из-за того, что они не были суперсолдатами и не были оснащены высокотехнологичной броней (или не были такими крутыми, как Наташа). Питер, однако, не слишком привык к подобному. — Я, конечно, дико извиняюсь, но что он подразумевает под «помощью»? Пятница показывала мне прямую трансляцию боя. Вы двое были бесподобны! Если бы Клинт не позаботился о тех беспилотниках, Тони не смог бы вовремя отключить бомбу. А если бы Сэм не привлек к себе внимание того придурка, мирные жители наверняка попали бы под перекрестный огонь! Да как этот парень смеет называть то, что вы сделали, «помощью»? Питер был так расстроен подобной несправедливостью, что совсем не заметил благодарных взглядов, которые посылала ему команда, в том числе и Клинт с Сэмом. — Не принимай это близко к сердцу, Питти. Мы к этому уже привыкли. — Согласен. То есть, я просто хочу сказать, что прекрасно понимаю твое негодование. Когда ты смотришь на Мстителей, то видишь там только Кэпа и Железного Чувака, не говоря уже о Торе. Вполне естественно, что таких людей, как Сэм и я, отодвигают на задний план. В нас нет ничего особенного. Питер ответил раньше, чем кто-либо еще мог вставить хоть слово. — Но ты особенный! Я в курсе, сколько времени ты тренируешься. И как тщательно ты изучаешь все отчеты о миссиях после возвращения, чтобы узнать, что ты упустил или что необходимо усовершенствовать до следующей миссии. И я знаю, что ты все еще проводишь онлайн-сеансы для ветеранов, которые не могут позволить себе терапевта. И что Клинт посещает Манхэттенский центр помощи для глухих, чтобы помочь детям выучить язык жестов и доказать, что их инвалидность не помешает им осуществить свои мечты. Какая разница, если вы не так сильны, как остальные? Ты… ты потрясающий! После его всплеска эмоций последовала короткая пауза, после чего Питер ужасно покраснел и поспешно удалился в свою комнату, заявив, что ему нужно закончить какой-то доклад. В очередной раз не увидев удивленных, теплых и благодарных взглядов, устремленных ему вслед.***
Тор вдруг осознал, что проводит все больше и больше времени в Мидгарде с тех пор, как юный Питер переехал жить в Башню. Общество юноши было как глоток свежего воздуха. Он был и учеником, и учителем Тора. Из-за различий в культуре и технологических достижениях между Мидгардом и Асгардом Тор часто терялся, сталкиваясь с мидгардскими традициями или, как он позже выяснил, с так называемыми отсылками к поп-культуре. Зачастую его незнание подобных вещей сравнивали с недостатком интеллекта. Что, откровенно говоря, было несколько оскорбительно. Но Питер никогда не закатывал глаза и не вел себя снисходительно, когда объяснял богу что-то о культуре или технологиях Мидгарда. В обмен он попросил рассказать об Асгарде и внимательно слушал его, когда Тор подробно рассказывал о своих подвигах с Воинственной троицей во всем королевстве. Он не прервал Тора, когда тот заговорил о Локи. — Я знаю, что мой брат принес большое горе на эту планету. Я не жду, что ты простишь его. Я перестану говорить о нем, если тебе неприятно. Его братья и сестра по команде совершенно не хотели обсуждать Локи, и он понимал и уважал это. Его брат причинил вред этим людям, убил многих в своем стремлении к власти. Особенно сильно тот навредил его другу Клинту, использовав его в своих целях. Но Питер только покачал головой. — Нет-нет, пожалуйста, расскажи мне о нем. Я имею в виду, что да, то, что он сделал, было довольно плохо. Я… мой друг, он потерял своего брата во время битвы в Нью-Йорке. Я не хотел бы слышать о том Локи. Но. Он твой брат, которого ты любишь. И мне очень хотелось бы услышать об этом Локи. Тогда Тор решил, что душа Питера такая же прекрасная, как и он сам.***
Тони нравилось видеть Питера в своей мастерской. Хотя обычно он предпочитал работать только со своими роботами и с Пятницей, он находил что-то успокаивающее в том, что в его пространстве был паренек, который просто… работал. Питер обладал уникальным взглядом на вещи, и когда Тони сталкивался с трудностями в разработках, он был почти уверен, что студент скажет что-то, что каким-то образом поможет ему решить проблему. Питер был умным, веселым и умело отражал колкость мужчины своей, не менее забавной. Не говоря уже о том, что на Питера было очень приятно смотреть. Растрепанные волосы, медово-карие широкие глаза, восхитительно бледная кожа, тонкая шея, идеальная маленькая задница… Он был просто усладой для глаз. Миллиардер вдруг понял, что ему все больше и больше нравился студент. Он начал понимать это, когда увидел, как Питер относился к его роботам. — Спасибо, Дубина, мне кажется, это лучший коктейль, который я когда-либо пробовал. — Вот, держи, Лапа-растяпа. Не переживай, мы все время от времени роняем вещи. — Мне так жаль, Ю. Я тебя не заметил. С тобой все в порядке, да? — Эй, Пятница, мне кажется, я нашел песню, которая тебе может понравиться. Я скачал ее для тебя. Никто никогда не мог понять, почему Тони относился к своим роботам так, будто они настоящие люди. И Тони действительно не обвинял их в этом. Но Дубина, Лапа-растяпа, Ю и Пятница были его творениями. Он вложил время, силы и бесчисленное количество дней и ночей, чтобы построить их, запрограммировать и создать для них личности. Для него они были не просто кусками металла с функциональным искусственным интеллектом. Другие Мстители хорошо относились к его ботам, но они делали это для Тони, а не потому, что думали, что те понимают разницу. Но Питер понимал, что роботы были особенными, и он относился к ним как к таковым, без всяких указаний от самого Тони. Он начал понимать это, когда увидел, как Питер волновался, когда Тони показывал ему что-то новое, над чем он работал. — Это гениально, Тони! Если тебе удастся внедрить его в последнюю программу, механизм будет работать на 25% эффективнее. Благодаря этому можно полностью устранить прежние проблемы, которые у нас были! Он начал понимать это по тому, как Питер относился к нему. — Я знаю, тебе нравится доказывать, что ты можешь выйти за пределы человеческих возможностей, но ты не можешь питаться одним кофе. Вот, я сделал тебе бутерброд. — Что ж, не то чтобы я был тем самым парнем, но почти все, кто имел доступ к новостям за последние десять лет, знают о твоем прошлом злоупотреблении алкоголем. И наркотиками… и о звании плейбоя… дело в том, что я не считаю, что из-за твоих решений ты был плохим парнем. Тем более сейчас. Ты преодолел это. Ты упал и снова поднялся, до сих пор не переставая двигаться вперед. Это требует силы. И мужества. Так что не слушай эту репортершу. Единственная причина, по которой они продолжают перемывать тебе косточки, заключается в том, что с тех пор ты не дал им повода втоптать тебя в грязь. Я… я думаю, что ты достоин восхищения как никто другой. — Ладно, я… я знаю, что ты не любишь праздновать свой день рождения, и что ты изменил эту дату на своей странице в Википедии на другую, так что ты можешь просто притвориться, что празднуешь ее с кучей незнакомцев. Мы хотим устроить действительно большую вечеринку. И, эм, я не жду, что ты сделаешь исключение или что-то вроде этого сегодня, но я… я хочу кое-что подарить тебе. Я просто безмерно благодарен за все, что ты сделал для меня, за стажировку и комнату и… э-э. Вот! Я вспомнил, как ты говорил о том, как твоя мать любила собирать снежные шары, которые начинают светиться, когда их встряхивают. Но я не смог найти тот, который, как я думал, тебе действительно понравится, поэтому я сделал его сам. И… я имею в виду, что дуговой реактор — это то, что поддерживает тебя в живых, и я подумал, что было бы неплохо, в некотором роде, воздать ему должное. И поэтому я использовал синие огни вместо обычных желтых. — … Нет. Нет, я… Это прекрасно. Я… Спасибо, Питер. До этого времени он никогда не был в ситуации, когда не мог подобрать слов.***
С тех пор, как Питер появился в их жизни, все изменилось в лучшую сторону. Мстители чувствовали себя свободнее и счастливее, чем когда-либо прежде. Рядом с парнем они могли быть и героями, которыми восхищались, и людьми, которыми они были на самом деле. Вскоре они не чувствовали необходимости сдерживать небольшие проявления физической привязанности. Будь то аккуратное смахивание пряди волос с глаз Питера или объятия, когда кто-то из команды сидел рядом с ним. Почти незаметно ласковые прозвища стали обычным делом и были легко восприняты всеми окружающими. Теперь не было ничего необычного в том, что он был рядом с ними, когда они готовили ему небольшой перекус по возвращении в Башню, знать, что он будет там, ждал их, когда они отправлялись на задание, видеть, как он работает с Брюсом или Тони в лабораториях, как он учится в гостиной или на кухне, как он грациозно танцует с Наташей в тренажерном зале. Это стало естественным явлением. И необходимым. До одного дня, всего за две недели до выпуска Питера (Тони запланировал огромную вечеринку для своего сокровища), все это грозило обрушиться. — Ребята! Вы ни за что не поверите! Профессор Стоддард предложил мне место в его экспедиционной команде! Он ищет лекарство от болезни Альцгеймера, и считает, что нашел растение, которое вырабатывает особенное антитело, которое может замедлить и даже полностью побороть болезнь! Если совет одобрит, я сяду в самолет в Австралию в конце следующего месяца! Нет. Нет, Питер не мог уехать в Австралию! Он должен быть здесь! Они в нем нуждались! Он не мог уйти, он не мог… — Это
