Сублимируй. Властвуй. Погибай.

Шиори растерянно пыталась уловить хоть какой-то из образов, который не был бы похож на смазанные краски на холсте художника, надеясь, что это ей как-то поможет проложить путь к выходу. Вот промелькнуло лицо тёти, мгновенно смытое неясным потоком, унося за собой её голос, который, казалось, попытался что-то ей сказать — девушка инстинктивно бросила в поток руку, чтобы поймать этот образ, но её мгновенно начало затягивать в обжигающий вихрь, да так сильно, что Шиори едва не потеряла равновесие, с отчаянным криком еле-еле вытянув свою руку обратно. Животный страх охватил всё её естество: руку нестерпимо жгло от столкновения с такой невероятной силой, попытавшейся буквально вырвать её с костями и поглотить. Постепенно сгущавшийся, становясь совершенно непроницаемым, поток казался совершенно непреодолимым. Из этой шахматной партии не было совершенно никакого выхода — чернеющие остатки горизонта окончательно заслонили уплотнившиеся грязно-серые мазки воспоминаний, которые постепенно наращивали свои темпы движения, усиливая нестерпимый шум уже никак не различимых голосов людей из прошлого. Ноги Шиори подкосились, и она осела, уже практически скуля от раздирающих кожу ощущений и мыслей. На пол, не имеющий определённого цвета, упала алая капля. Затем ещё одна. И ещё. Девушка дрожащими пальцами коснулась лица: тонкие струйки крови стекали по её правой щеке, очевидно, беря своё начало от её правого глаза. Фиолетовая печать контракта кровоточила, сначала слабо замерцав, а затем, постепенно распаляясь, подобно спасительному костру посреди ледяного ночного леса, ярко засияла, проявив своим светом смутные очертания фигуры, стоящей где-то вне плотного шумного вихря. В груди Шиори что-то с надеждой встрепенулось, когда она увидела её, и, хотя она никак не могла вспомнить, кто это, у девушки была стойкая уверенность, что эта фигура — её единственная опора, исключительный шанс на спасение, некое странное подобие волшебной палочки, которое может явиться в любой момент и спасти положение, каким бы тяжёлым и запутанным оно ни было. И у этой «волшебной палочки» было название, которое досадно смазывалось, ускользая из памяти, уносимое неизменной стеной торнадо, всё ещё бушевавшей перед Шиори. Она зажмурилась, стиснув зубы хватаясь за осколки звуков, которые никак не хотели складываться воедино, дразняще танцуя перед её носом. С-с… Силь… Сильвио?.. Ч.? Чан… Чарльз?.. Между нервными попытками вспомнить имя фигуры втиснулась внезапная и абсурдная убеждённость, что её ум прояснится, если она сможет прорваться сквозь вихрь. Хотя бы на секунду высунуться — этого уже будет достаточно для силуэта, чтобы вытащить её оттуда. Шиори резко распахнула глаза, полные отчаянной решимости. Края тёмной фигуры искажались бурным грязным потоком торнадо — но она всё же была там, неясным способом давая понять, что она никуда не исчезнет, не сбежит и не оставит девушку. Это был прыжок в никуда — безумие, которое обычно совершалось отчаявшимся человеком, у кого не осталось больше ничего, кроме веры. Заняв устойчивую позицию, словно желая врыться ногами в несуществующую землю, и закричав что есть мочи, Шиори стала проталкивать руки в режущий поток, прикрывая ими лицо. От ладоней до локтей мгновенно обожгло, как если бы девушка прислонила их к катушке какого-нибудь механизма, вращающейся с бешеной скоростью — растянутые нити красок воспоминаний исказились под давлением несгибаемой воли, теряя свою плотность в соответствии с приложенной к ним силе. Шиори кричала, практически рыча вдавливая онемевшие от боли руки в поток — шаг, который дался ей непосильным трудом, продвинул её к цели, вонзив колено в убийственный вихрь, — печать сияла всё ярче и ярче, помогая рассеивать те жалкие остатки мутности торнадо, что остались у девушки перед руками. Рывок — и руки разорвали нити, образовав противоречившую всем законам физики дыру в вихре, сквозь которую на Шиори смотрели прищуренные от ухмылки алые глаза, светящиеся в тени чёрного капюшона, окутанного вкрадчивыми клубами чёрного дыма. Девушка вытянулась всем телом, словно пытаясь пролезть в дыру вслед за рукой, которую она отчаянно протянула своему демону, истошно завопив заветное имя, вспышкой прорезавшее её сознание: — Себастьян!.. Хрупкая дрожащая ладонь Шиори была поймана мягким, но непреклонным движением. Красноватые глаза нависли над девушкой — мир вокруг них стал медленно проясняться, подобно тому, как проявляются очертания поверхности для всплывающего, постепенно обличив мягкий свет утреннего солнца, проникавшего сквозь кружевные занавески в спальную комнату. — Вы меня звали, миледи? Её взгляд окончательно сфокусировался на дворецком, склонившимся над её кроватью. Девушка растерянно поморгала, ещё не до конца проснувшись: он выглядел в какой-то мере обеспокоенно, всё ещё не отпуская её ладонь — когда до Шиори дошло её положение, она подскочила, холодно выдернув руку из хватки Себастьяна и мгновенно нацепив привычную ей хмурость: — Разве? Что-то не припомню. По мне так, я только что проснулась. Дворецкий выпрямился и усмехнулся, искоса взглянув на свою хозяйку: — Как вы можете судить по моему внешнему виду, — он провёл рукой перед собой сверху вниз, демонстрируя заправленные за ухо волосы, обычно прикрывавшие часть его лица, закатанные для работы рукава рубашки и жилет, закрытый плотно облегавшим тело демона белоснежным фартуком, — я был на кухне, когда сила нашего контракта внезапно вызвала меня сюда. Он медленно наклонился к Шиори, чуть тише добавив: — И ваш запрос на меня был настолько ярок и силён, что я уже думал насладиться сполна вашим беспомощным положением в руках у убийц, — его глаза удовлетворительно сверкнули. — Думай, с кем разговариваешь! Девушка скрестила руки на груди, облокотившись на мягкую спинку кровати и прикрыв веки. Перед глазами мгновенно вырос образ вихря, да так ярко, что она мгновенно распахнула глаза. Нет, доспать свои законные часы до её обычного времени пробуждения ей сегодня точно не удастся. Шиори, вздохнув, украдкой бросила взгляд на дворецкого, который стоял в своей неизменной идеально выпрямленной манере и, казалось, изучал её. — Принеси мне чай, — наконец, устало буркнула она, — хватит на сегодня дурацких снов. Последняя фраза, сказанная ею тоном, не терпящим возражений, по-видимому, не оставила у демона никаких сомнений, потому что он незамедлительно послушался, ретировавшись за дверь. Девушка без особого интереса разглядывала складки безупречно белоснежных простынь, которые сегодня были особенно измятые, пытаясь избежать ощущения тяжёлого послевкусия от сна. С тех пор, как она завершила последнее дело, сумев спасти множество невинных людей от пагубных последствий наркотика и едва не погибнув самой, что-то в её жизни явно поменялось — приобрело более чувственный оттенок, если так можно было выразиться при её состоянии. Сцена на крыше, предательство, новые ответы и их разговор с демоном после того, как он, по сути, намеренно воздержался от поглощения её души, имея при этом абсолютно все права это сделать — всё это словно вросло в некий укромный уголок её сердца, своей неоднозначностью придав ему немного иной оттенок, который, однако, навсегда изменил его ритм. По иронии судьбы, из всех возможных существ на земле, именно демон стал той единственной спасительной ниточкой, которая никогда не оборвётся, которая никогда не предаст и не покинет. Это ли моё безумие, или же безумие человечества? В голове мелькали кадры из сна. Если честно, Шиори редко задумывалась о таких вещах — обычно в её жизни всё было предельно ясно и чётко: выполнение приказов королевы, игры разума, приказы демону, спасение себя из лап убийц и прочие бесконечные вещи, уже давно встроившиеся в привычный образ жизни главы рода Генпо. Но что-то изменилось… Тихо приоткрывшаяся дверь и так же бесшумно скользнувший в комнату Себастьян с подносом в руках выдернули Шиори из своих мыслей. Сделав глоток свежего первоклассного чая и привычно угадав его название, девушка почувствовала себя гораздо лучше. Постепенно сон отходил на второй план — в конце концов, это была всего лишь фантазия её мозга. — Я обязан вам доложить, что сегодня ночью к нам прибыл особый гость, — внезапно посреди своего привычного монолога о делах на день вставил Себастьян, будто проверяя, слушают ли его. Девушка вопросительно повернула голову в его сторону, не отвлекаясь от застёгивания пуговиц на рубашке за прикрывавшей её тонкую фигуру ширмой: — Что это за «особый гость».? Дворецкий, казалось, вовсе не старался скрыть своей заинтригованности, помогая Шиори надеть тёмный жилет: — Он пожелал всё рассказать вам лично, юный господин. Шиори скептически хмыкнула и прикрыла глаз повязкой: — Тц… очередной тип, переоценивающий свою значимость… Скольких гостей подобной скрытности ей уже приходилось встречать — не пересчитать! — Как знать, как знать… — пряча ухмылку, произнёс Себастьян и открыл двери перед своей хозяйкой, вновь привычно проявлявшей поистине аристократическое высокомерие и непоколебимость воли, как и подобает сторожевому псу Её Величества.

***

Размытое сквозь дымку раннего утра солнце распыляло свои мелкие лучики на томно сонные витрины магазинов одной из основных улиц города. После жуткой ночной погоды это место практически пустовало, что было невероятной редкостью для центра — за небольшую прогулку в пять минут можно было встретить на своём пути от силы человек десять, да и те скорее спешили на работу, видимо, не имея возможности воспользоваться общественным транспортом или метро. Веснушчатый нос практически расплющился в лепёшку о витрину — его рыжеволосый маленький хозяин усердно дышал в грязное после ночной бури стекло, словно пытаясь разглядеть что-то конкретное в темноте полок ещё закрытого в такой ранний час магазина. Над витриной висела лиловая вывеска, слегка обугленная с правого края: в названии легко угадывался магазин игрушек. Взлохмаченные брови мальчугана отчаянно сводились домиком при каждой его неудачной попытке разглядеть что-то в глубине помещения, а икры уже практически сводило от усердия, с которым он стоял на цыпочках, словно это помогало ему лучше видеть. — Мальчик, ты кого-то ждёшь? Мужской голос поразительно мягкой бархатности подкрался к нему незаметно: веснушчатый нос мгновенно отлепился от стекла, а большие серые глаза вопросительно глянули на незнакомца. Это был довольно высокий мужчина, чью относительную худобу плеч скрывало чёрное заострённое пальто, со светлыми волосами чуть ниже плеч, струящихся из-под невысокого чёрного цилиндра. Орлиный нос с горбинкой и пронзительный, будто заманчивый своей томностью взгляд особенно выделялись на фоне прочих аккуратных, почти изящных черт лица. Мальчуган, помотав головой в ответ на его вопрос, промолчал, с интересом рассматривая неожиданного собеседника. Тот, в свою очередь, обволакивающей мягкостью улыбнувшись краешками губ, кивнул на вывеску на двери: — Магазин, к сожалению, закрыт. Мальчик снова свёл брови домиком, посмотрев на соответствующую надпись на двери, и расстроенно запыхтел. Мужчина прожигал того взглядом, по всей видимости, ожидая его дальнейших действий. Серые глаза, ещё какое-то время грустно поблуждав по витрине, вскоре обратились в сторону улицы — мальчик понуро зашагал прочь, засунув грязные ладони в карманы дырявого тёмно-зелёного комбинезона в полоску. Незнакомец внимательно смотрел ему вслед, затем едва заметно прищурившись, когда тот нырнул в щель между домами. Зашуршав картоном по сырому от раннего утра сырости асфальту, хрупкое тельце наконец устроилось на нём, поджав ноги к груди. Маленькие ладошки обхватили тонкие колени и рыжая копна волос рухнула на них, слегка подрагивая от обжигающе ледяной стены здания за спиной. Несмотря на все явные указатели на то, что он начнёт плакать, со стороны мальчика не послышалось ни единого всхлипа — только рваные редкие вздохи иногда прерывали тишину, в которую он всегда кутался, как в одеяло, где бы он ни был и где бы ни ночевал в очередной раз. Вдруг на подворотню, и без того тускло освещённую, упала тень. Мальчик встрепенулся, приготовившись бежать: в просвете меж домов стоял тёмный мужской силуэт. — Постой, — мелодично протянул уже знакомый баритон, — я могу тебе помочь. Серые большие глаза сначала взглянули на ухмыляющегося мужчину с неуверенным страхом, который, однако, постепенно растворился под натиском детской непоколебимой надежды: мальчик неуклюже поднялся с картонки и замер, в замешательстве взглянув на протянутую ему широкую ладонь в чёрной перчатке. Её обладатель чарующе улыбнулся: — Меня зовут мистер Бёрн и я владею этим магазином. Мальчик поморгал, переведя взгляд с руки на бирюзовые, в чём-то решительно опасные, но в то же время завлекающие глаза мужчины. Тот, в свою очередь, заверил мальчишку, что он откроет ему магазин пораньше в качестве исключения. И тонкая ручонка осторожно легла в ладонь мистера Бёрна — мгновенный сильный захват со скоростью захлопнувшегося капкана, и вот, мальчик уже практически болтался позади, еле поспевая за широкими шагами мужчины, направлявшегося в тот самый магазин…

***

Шагнув в зал для приёма гостей, Шиори на мгновение замерла от неожиданности: по ту сторону длинного стола, неся непоколебимое и авторитетное величие, сидела девушка примерно её возраста в чёрном готическом платье до колен, чьи рыжие кудри свободно лежали на её тонких плечах. Она неторопливо потягивала свой утренний чай, не дёрнув ни единым мускулом своего тела при появлении Шиори. Опустив кружку на блюдце, словно столь раннее появление хозяина поместья было вполне ожидаемым и чем-то самим собой разумеющимся, девушка подняла отстранённые — но явно более тяжёлые, чем ночью, как мог бы отметить дворецкий, — серебристые глаза на вошедших: — Доброе утро, господин Киёхару, — её губы тронула едва заметная, блёклая улыбка вежливости, — рада, что мы сможем приступить к делу пораньше. Шиори невольно бросила взгляд в сторону невозмутимого, но явно довольного произведённым эффектом неожиданности дворецкого. — Мисс совершенно внезапно появилась в этом зале ещё до того, как я успел её проводить сюда, — тихо пояснил он, — поэтому я решил приготовить нашей дорогой гостье первоклассный чай семьи Генпо. «Мистер Киёхару» едва слышно выдохнула, приведя свои мысли в порядок и, по привычке слегка занизив голос, произнесла: — Здравствуйте и добро пожаловать в моё поместье, — девушка прошла несколько шагов до своего законного места с противоположной стороны стола и села на изысканно отделанный стул, услужливо предложенный Себастьяном. Её движения и положение тела не были ни скованными, ни открытыми — скорее спокойно-уверенные, как и подобает чувствовать себя хозяину на своей территории, — при этом они резко контрастировали с изучающим взглядом Шиори, внимательно рассматривавший гостью. — Мой дворецкий не сообщил мне вашего имени и цели визита, — продолжала тем временем она. — Смею предположить, ваше дело является либо вопросом личного характера, либо делом государственной важности. В последнее ей, конечно, верилось меньше: в конце концов, все посланники Королевы связывались с ней напрямую и в рабочее время — более того, Шиори знала их всех в лицо уже приличное количество времени, что давало ей повод считать, что она знает их всех. — Вы довольно проницательны, — наконец, после небольшой многозначительной паузы, гостья нарушила тишину, бесцветным взглядом мазнув по девушке, и затем не глядя вынула откуда-то из-под стола конверт с печатью. — Я к вам с заданием от Королевы. Шиори недоверчиво следила за тем, как она непринуждённо продолжила пить свой чай, пока Себастьян бесшумно передавал конверт своей хозяйке. Когда дворецкий забрал из рук гостьи послание, та даже не взглянула на него, словно временно потеряв всякий интерес к происходящему. Или это была привычка игнорировать слуг, присущая абсолютно всем представителям знати, не исключая посланников Королевы?.. Получив в руки идеально ровно разрезанный конверт, Шиори раскрыла лист послания, про себя отдельно отметив подлинность печати королевы, и принялась внимательно изучать его содержимое. В нём говорилось, что Королева очень обеспокоена возросшим количеством пропавших детей в городе среди знатных родов и дипломатов и в связи с этим приказывает своему цепному псу изучить компанию «Тевисен», помимо прочего обладавшую в центре города уникальным магазином элитных детских игрушек и развлечений, поскольку именно с посещением этого магазина большинство пострадавших семей связывают пропажу своих детей. К письму был также приложен немаленький список всех фамилий пострадавших, инициалы которых не требовали расшифровки ввиду своей безусловной известности в знатных кругах. — Мне было отдельно приказано сопровождать вас при выполнении этого задания, — серебристые глаза вновь ожили, не мигая вперившись в главу семьи Генпо, — если вы, разумеется, не против. Было сложно сказать, являлась ли последняя фраза насмешкой или же она была сказана со всей серьёзностью. Шиори исподлобья взглянула на собеседницу, всё ещё дочитывая приложенную информацию к письму: — К чему подобные предосторожности? — К сожалению или к счастью, про это мне ничего сказано не было, — философски изрекла девушка, отставив от себя уже опустевшую чашку с блюдцем, и, слегка наклонившись к столу, добавила без тени улыбки, — если вам будет угодно знать, как ко мне обращаться, то вы вольны звать меня просто Эйл. Шиори слегка встрепенулась, совсем позабыв о том, что она так и не выяснила имени пришедшей — её фраза была явным подтекстным указанием на этот промах, недопустимый для главы семьи Генпо. Наверное, это от сумбурного утреннего пробуждения… — Да… — произнесла Шиори, нахмурившись, —…да, разумеется. Она практически кожей ощущала на себе насмешливо-изучающий, но так или иначе молчаливый взгляд Себастьяна, всё это время стоявшего позади левой стороны стула своей хозяйки, и ей тотчас захотелось поскорее начать расследование этого дела. В конце концов, письмо было подлинным: все подписи и печати были на месте, бумага и даже почерк были абсолютно такими же, как и всегда — у девушки не было ни одного повода усомниться в достоверности приказа Её Величества. Шиори взглянула на дворецкого, словно раздумывая о том, что собирается ответить Эйл. Тот стоял, всем своим видом демонстрируя готовность исполнять приказы главы семьи Генпо. Возможно, эта готовность была даже в какой-то степени чрезмерной — прекрасно зная повадки своего демона, девушка не могла не отметить его особый интерес к этому заданию. Вновь повернувшись к гостье, чьё лицо было всё так же величественно непроницаемо, выражая некую отрешённость от происходящего, Шиори твердо произнесла: — Я принимаю ваше сопровождение, мисс. Мы приступим к расследованию этого дела сразу же после завтрака. Себастьян… — Слушаюсь. Он тенью скользнул мимо едва улыбнувшейся Эйл, которая, в очередной раз выдержав задумчивую паузу, будто намеренно дав словам хозяина поместья настояться в окружающей тишине раннего утра, произнесла: — Прекрасно. Я уверена, что мы сработаемся с вами, мистер Киёхару.