Дедлайн

      Гермиона всё ещё стояла в углу, замерев и не веря в то, что только что произошло. Она ушла с вечеринки, чтобы сбежать от Рона с Коллет, но каким-то образом им все же удалось её выследить.       Она не могла ни на чём сфокусироваться, просто безучастно уставилась на пол, пока из её руки не исчез бокал с вином, и что-то другое не появилось в её поле зрения. Это был стакан, должно быть, огневиски. Она подняла взгляд на Драко, в кои-то веки не стоящего неприлично близко.       — Похоже, тебе это может пригодиться.       Гермиона медленно взяла стакан. Она поднесла его к губам, выдохнула и выпила всё до дна. Драко усмехнулся.       — Воу, полегче, Грейнджер. Это бутылка огневиски в триста галеонов. Его надо смаковать.       Гермиона чуть не подавилась довольно большим глотком, задержав алкоголь во рту, став похожей на хомяка, и посмотрела на Драко.       — Ну, он уже у тебя во рту, так что глотай.       Она сделала один большой болезненный глоток. Драко взял бутылку и лёгким движением плеснул ещё.       — На этот раз попытайся им насладиться.       — Прости, — сказала Гермиона, как только её горло перестало гореть и к ней вернулась способность издавать звуки.       — За что? — спросил Драко, поворачиваясь и направляясь обратно к балкону. Он поставил бутылку на стол и отхлебнул из своего стакана, снова бросив взгляд вниз.       — За то, что впустую трачу твой алкоголь, — сказала она, подходя к комоду и ставя на него сумочку, которую ей совсем не хотелось держать в руках в этот момент.       — Если тебе стало лучше, он вряд ли был потрачен впустую.       Гермиона посмотрела на стакан, который держала в руке. Глубоко вздохнув, она сделала ещё один глоток. Этот огневиски и правда был хорош, он медленно и плавно спускался в желудок, разливаясь жаром по всему телу. Даже когда Гермиона позволяла себе потратиться, она никогда раньше не покупала такой дорогой алкоголь. В конце концов, у неё было двое детей, и, несмотря на то что у них с Роном были прилично оплачиваемые должности, они всё равно были ограничены в финансах.       — Есть ли какая-то особая причина, почему ты забежала в мою спальню? — спросил Драко, слегка повернувшись к ней.       — Нет, — ответила Гермиона. Оглядев комнату, она не могла не заметить, что место выглядело весьма обжитым. — Ты всё ещё живешь здесь?       — Что значит «всё ещё»? — сказал Драко. — Мои родители передали мне этот дом пятнадцать лет назад.       — Они здесь не живут?       — Нет, после войны они его возненавидели. Я тоже не хотел здесь жить, но Астория настояла.       — Ну, теперь-то ты разведен, — сказала Гермиона. — Можешь съехать.       Драко обернулся и усмехнулся.       — Вообще-то одному мне здесь нравится гораздо больше. Может, продам его через пару лет, но не сейчас, — он повернул голову и снова посмотрел с балкона.       — Что ты тут делаешь? — спросила Гермиона, делая еще один глоток. Она решила не уходить, пока не допьёт напиток. Кто же знал, что этот до смешного дорогой огневиски окажется настолько в её вкусе?       — Полагаю, то же, что и ты. Пытаюсь сбежать.       — Куда ты всё время смотришь? — Гермиона вытянула шею, пытаясь выглянуть за край балкона без особого успеха.       По тому, как дёрнулась щека Драко, она поняла, что он ухмыляется.       — Что ж, ты рассказала мне о твоём грязном белье. Будет честно, если ты увидишь моё, — он пошевелил пальцем, приманивая её к себе. — Иди сюда, взгляни на это.       Гермиона не хотела сокращать дистанцию между ними, но что-то в том, как он продолжал смотреть вниз, заинтриговало её, и она поняла, что просто должна это увидеть, поэтому медленно подошла, остановилась рядом на балконе и бросила взгляд вниз. Её рот приоткрылся от удивления.       — Что за…       На скамейке прямо под ними сидела Астория, страстно целуя мужчину, перебиравшего руками подол её платья. Они вдруг прервались на секунду, и этого времени Астории хватило на то, чтобы расстегнуть мужскую рубашку, давая Гермионе возможность разглядеть молодое лицо.       — Это случайно не сын Блейза Забини? — сказала она, выглядя совершенно потрясенной.       — О да, — ответил Драко, делая еще один глоток огневиски.       — Но ему же не может быть больше…       — Восемнадцати, — закончил Драко. — Совершенно верно. Не говоря уже о том, что он один из старейших друзей её сына.       — А Блейз…       — Конечно, он знает. Блейз считает своим долгом знать всё.       — И что он думает по этому поводу?       — Он гордится, что его сын способен удовлетворить гораздо более опытную, чем он сам, женщину.       — То есть это продолжается уже какое-то время? — спросила Гермиона, указывая вниз.       — Видимо, — сказал он. — В первый раз это случилось на пасхальных каникулах. Забавно, что они занимались этим всю неделю, как кролики, но потом он вернулся в школу. Я думал, она покончила с ним, но, похоже, Астория хочет очень ясно дать понять, что я больше её не контролирую.       — А она знает, что ты здесь вверху?       — Безусловно, и именно поэтому она привела его сюда. Этот балкон зачарован, поэтому снаружи всегда кажется, что он пустой. Бедняга даже не подозревает, что он всего лишь чёртова пешка.       Гермиона отошла от балкона и сделала ещё один глоток.       — Я не понимаю, почему ты на это смотришь. Это твой дом. Сделай так, чтобы они ушли.       Драко взглянул на неё и ухмыльнулся.       — Ты такая требовательная, — сказал он. — Что ж, если ты настаиваешь... Уимси!       Секундой позже из воздуха появился домовой эльф.       — Да, Хозяин?       — Я знаю, что ты больше не принадлежишь мне, Уимси, но я настаиваю, чтобы ты, как гость в моем доме, включил воду во дворе прямо под нами.       Уимси лукаво улыбнулся.       — Как пожелаете, Хозяин, — он аппарировал.       Не прошло и минуты, как Гермиона услышала крик Астории. Она посмотрела вниз и увидела, как полуголую пару начали окатывать брызги. Парень схватил свою спутницу за руку и потащил прочь, но, прежде чем он успел это сделать, та посмотрела на балкон и сердито покачала головой.       — Что ж, мне очень нравится, что моя дочь скоро присоединится к такой же неблагополучной семье, как наша, — сказала Гермиона, делая последний глоток из бокала.       Она уже собиралась уйти, как Драко взял бутылку и снова наполнил её бокал. Разумеется, она не могла потратить его деньги впустую, не выпив столь щедро предлагаемый напиток. Это было бы просто невежливо. Поэтому она плюхнулась в одно из кресел, стоявших рядом, приняв решение остаться здесь, пока не допьёт этот бокал, так что вполне можно было устроиться поудобнее.       — Неужели твоя бывшая жена так сильно тебя ненавидит?       Драко отступил назад и сел в другое кресло.       — Да, — ответил он. — Очень сильно.       — Почему? — спросила Гермиона. — Из-за того, что ты ей изменил?       Лицо Драко напряглось.       — Кто, чёрт возьми, тебе это сказал?       — Об этом писали во всех газетах, — сказала Гермиона, умолчав о том, что услышала об этом от Рона, который читал что-то подобное.       — Только не говори мне, что читаешь это дерьмо, — сказал Драко, доставая трубку и раскуривая её.       — Наверное, я просто где-то услышала. Разве это не правда?       — Конечно, нет, — сердито сказал он. — Просто Астория злилась, когда это говорила. Потом она дала опровержение.       — А-а, — протянула Гермиона. — А почему она разозлилась? — Она сама не знала, почему её это волновало. Вероятно, ей просто было любопытно узнать, с какими проблемами сталкивались другие люди в подобной ситуации, ведь все её друзья были счастливы в браке, никто из них не понимал, что ей довелось пережить, и это было, пожалуй, тяжелее всего.       — Потому что я никогда не любил её, — предельно откровенно сказал Драко.       Гермиона замерла. Такого она, конечно, не ожидала.       — Тогда зачем ты на ней женился? — спросила она, делая глоток побольше. Драко усмехнулся.       — Да ладно тебе, Грейнджер. Ты проделала столько работы, чтобы искоренить чистокровные законы, и не знаешь один из самых примитивных?       Гермиона посмотрела на него и моргнула.       — Браки по расчёту, Грейнджер. У моих родителей был такой, и у их родителей до них. Как ты думаешь, как такая достойная женщина, как Дафна, могла выйти замуж за грёбаного Гойла? Первый брак Блейза тоже был таким, но он избавился от своей жены, как только стал отцом, потому что исполнил свой чистокровный долг. Оглядываясь назад, думаю, мне надо было сделать то же самое.       У Гермионы отвисла челюсть.       — А как же Скорпиус? — спросила она. — Он не…       — Я уже давно сказал родителям, что хочу, чтобы у него все было по-другому. Скорпиусу повезло, они по-настоящему влюбились друг в друга, тогда как мне пришлось столкнуться с худшим из возможных исходов.       — Прости, я... Я не знала.       Допив огневиски, Гермиона собралась уходить, но подумала, что было бы невежливым уйти сразу после такого признания. До того, как она успела принять какое-то решение, Драко взял бутылку и налил ей ещё один бокал и таким образом проблема разрешилась сама собой.       Гермиона и Драко некоторое время сидели молча, пока он курил, а она потягивала огневиски, постепенно начиная ощущать действие алкоголя. Допив свой напиток за несколько оставшихся глотков, она инстинктивно протянула руку и налила ещё себе и Драко, который подал ей свой пустой бокал.       — Так скажи мне вот что, Грейнджер, почему спустя шесть месяцев вы с Уизли не разводитесь? Судя по тому, что я видел сегодня вечером, вряд ли ты стремишься с ним помириться. Зачем откладывать неизбежное?       — Два месяца назад я попросила своего адвоката составить бумаги, но Рон не хочет их подписывать…       Гермиона прикрыла рот рукой. Вот дерьмо. Она никому об этом не говорила, даже Гарри. Она поставила свой стакан на стол.       — Извини, но мне пора, — она начала вставать.       — Сядь, Грейнджер. Мы оба знаем, что ты не хочешь туда возвращаться.       Гермиона рассмеялась, но в этом не было ничего смешного, он был прав. Она действительно предпочла бы сидеть здесь и пить с ним, чем быть внизу на вечеринке по случаю помолвки своей единственной дочери. И всё из-за него. Рон… Каждый раз, когда она задумывалась о том, чтобы помириться, он делал какую-нибудь глупость, которая заставляла её передумать. Сегодняшний день не стал исключением.       — Забавно, что именно тот из вас, кто проводит сегодняшний вечер с парой, не хочет разводиться.       Гермиона откинулась на спинку стула, снова взяла бокал и сделала большой глоток.       — Он просто делает то, что я ему сказала: встречается с другими женщинами.       Драко приподнял бровь.       — Но ты сама этого не делаешь.       — Нет.       — И почему же?       — Не нашла никого, кто стоил бы таких усилий.       — Хм ... — Драко отложил трубку и подался вперед, облокачиваясь на колени. — И когда же ты в последний раз занималась сексом?       Глаза Гермионы расширились.       — Когда мы с Асторией наконец расстались, прошло уже добрых три месяца с тех пор, как у нас что-то было. Могу предположить, что у тебя похожая ситуация.       Гермиона покраснела и отвернулась. Она сделала ещё один глоток своего напитка, почти допив его.       — Не стесняйся, Грейнджер, выкладывай.       Она резко повернула к нему голову.       — А когда ты в последний раз занимался сексом? — вдруг спросила она.       Драко ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.       — Около полугода назад, — сказал он с улыбкой и сделал ещё один глоток огневиски.       Глаза Гермионы расширились. Она удивилась, что прошло так много времени.       — Знаю, это шокирует, — заметил он. — Но после развода я встречался всего с тремя женщинами, и каждая из них была уверена, что это обязательно перерастёт во что-то серьёзное, особенно когда дело доходило до секса, поэтому я от них избавлялся.       — Думаю, самому завидному холостяку волшебного мира не составило бы труда найти женщину, готовую запрыгнуть к нему в постель на одну ночь, — сказала она с лёгким презрением, а возможно, даже отвращением — она не была точно уверена, потому что голова начинала кружиться, и пришлось сделать ещё один глоток, чтобы почувствовать себя немного лучше.       — Конечно, я бы мог, — сказал Драко. — Но в молодости у меня было несколько таких женщин и ни одна из них не смогла полностью меня удовлетворить, а если уж я собираюсь потрахаться, я хочу сделать это как надо. Не говоря уже о том, что никогда не узнаешь их истинные мотивы, пока вы не проснетесь вместе на следующее утро.       — Что ж, внизу полно желающих девушек, — сказала Гермиона, допивая остатки огневиски. — Ты можешь пойти по стопам своей бывшей жены и найти какую-нибудь восемнадцатилетку. Я видела, как они толпились вокруг тебя.       Драко рассмеялся:       — Это девочки, Грейнджер, а мне нравятся женщины. Те, у кого есть опыт, те, кто знают, что они делают. У меня нет ни терпения, ни желания учить чёртовых подростков трахаться.       Гермиона потянулась за бутылкой, но, прежде чем она успела схватить её, Драко обхватил пальцами её запястье, посмотрел прямо в глаза и сказал:       — Так сколько времени прошло, Грейнджер?       Гермиона нервно сглотнула, её сердце внезапно забилось быстрее, когда она поймала на себе его голодный взгляд.       — Чуть больше года, — ответила она.       Это была чистая правда. В последний раз, насколько ей удалось вспомнить, они с Роном занимались чем-то подобным буквально перед тем, как Роза и Хьюго вернулись домой прошлым летом. И то это было только потому, что они поняли, что с предыдущего раза прошло уже четыре месяца. Но об этом она упоминать не стала.       Драко отпустил её запястье.       — Ужас, — сказал он.       Гермиона пробормотала что-то неразборчивое в знак согласия. Ей наконец удалось захватить бутылку только для того, чтобы обнаружить, что та пуста. Она посмотрела на Драко, который делал последний глоток.       — Всё, больше нет, — сказал он.       — Ничего страшного.       Гермиона встала, спотыкаясь, побрела в спальню, по пути сбросив туфли на каблуке, которые явно приносили больше вреда, чем пользы, подошла к своей сумочке и стала рыться в ней, пока не нашла то, что искала: фляжку, которую Драко дал ей на выпускном вечере. С тех пор она к ней не прикасалась. Гермиона достала волшебную палочку и уже собиралась вернуть фляжке её нормальный размер, как вдруг Драко её выхватил.       — О, нет, Грейнджер. Боюсь, мне придется этому помешать. — С этими словами он положил фляжку и волшебную палочку обратно в сумочку и поставил ту на комод. — Побережем её до другого раза.       — Ты прав, — сказала Гермиона, отворачиваясь и пытаясь найти туфли. — Наверное, мне лучше вернуться назад, пока…       Она застыла на полуслове, чувствуя, как две крепкие руки обхватили и начали медленно ласкать её бедра, подалась вперёд, ощущая горячее дыхание на шее, когда на нежной коже начали оставлять влажные следы. Именно тогда Гермиона вспомнила, кем был единственный человек, находящийся в этой комнате, резко отстранилась и обернулась.       — Малфой, что ты…       Драко заткнул её поцелуем, но она резко отвернула голову.       — Не смей! — выплюнула она, вытирая рот рукой.       — Хорошо, — сказал Драко. — Губы не трогаем. — Он отвел её волосы в сторону и снова прижался губами к её шее. — А как насчёт этого места?       Гермиона инстинктивно откинула голову назад, когда Драко начал целовать её шею, двигаясь в сторону уха. Он встал позади, положив руки ей на бедра и нежно покусывая кожу чуть ниже мочки.       — Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе, Грейнджер?       — Н-нет, — сказала она, изо всех сил стараясь убедить свой разум в том, с чем тело было категорически не согласно.       — Мне кажется, ты врешь, — сказал Драко, опустив руки вниз по её ногам и снова подняв их так, что они оказались под подолом её золотого платья. — Вот почему ты всё ещё здесь, в моей спальне. Потому что ты хочешь трахнуть меня.       Гермиона застонала, её тело предало её, когда он провел языком по её шее.       — Я... я не хочу, — настаивала она. — Ты делаешь это только потому, что ты пьяный, Малфой.       — Нет. Я хочу трахнуть тебя с того самого момента, как увидел тебя в том чёрном платье на выпускном. С тех пор я не могу думать ни о чем другом.       Было непонятно, что можно ответить на такое признание, поэтому Гермиона промолчала, чувствуя, как жар разливается внутри неё, в то время как его руки движутся всё выше по её бедрам. Одна рука переместилась на спину, плавно скользя по ней, пока не достигла молнии на платье.       — Н-но... я же магглорождённая.       — Если бы это всё ещё меня волновало, неужели ты думаешь, что я предлагал тебе это всё прямо сейчас?       Справедливое замечание.       — Но как же наши дети? — Выпалила Гермиона, когда Драко начал рукой под платьем касаться её трусиков. — Наши дети никогда не простят нас, если мы…       — Никто не узнает о том, что произойдёт в этой комнате сегодня вечером, Грейнджер. Только ты и я, — тихо сказал он, перейдя на шёпот. — Всего один раз.       Гермиона прикусила губу, исчерпав все аргументы, когда он коснулся её между ног, нежно прикусывая чувствительную точку у плеча.       А потом молния на её платье медленно расстегнулась.       Драко, наконец, отпустил её бедро и принялся обеими руками стягивать лямки с плеч Гермионы. Платье соскользнуло на пол, превратившись в бесформенную кучу у её ног.       Гермиона вдруг поблагодарила судьбу за то, что все её практичные трусики были в стирке, оставив её в чёрном кружевном комплекте. По счастливой случайности её бельё вообще сочеталось друг с другом.       Драко отступил назад и обошёл Гермиону, оказавшись с ней лицом к лицу. Он внимательно оглядел её с головы до ног, задержавшись чуть дольше на той части тела, на которую имел большие планы.       Гермиона изо всех сил старалась подавить неуверенность, пока он медленно и с упоением её рассматривал, и положила руки на бёдра.       — Разочарован? — спросила она.       — Вовсе нет, — сказал Драко, делая шаг к ней. — Как я и думал, — он обхватил её руками и притянул к себе, — настоящая женщина.       Драко снова потянулся к её губам, но Гермиона отвернулась.       — Я сказала — нет.       — Как хочешь, — сказал Драко, целуя её в щеку и продвигаясь поцелуями к шее.       Гермиона подняла руки и начала расстегивать его рубашку. Как только с этим было покончено, он помог стащить с себя эту мешающую ткань и бросить на пол.       Затем её губы добрались до его шеи, пока он расстегивал брюки, позволив им упасть в кучу рядом с платьем. Гермиона положила руку на грудь Драко и мягко оттолкнула его назад, поглаживая подбородок и изучая его тело точно так же, как совсем недавно он изучал её.       — Разочарована? — спросил он с ухмылкой.       — Нет, не особо, — честно ответила Гермиона. Вообще-то, тело Драко было довольно красивым: изящным и крепким, лишь редкие светлые волосы ломали идеальную картинку фигуры, будто сделанной из фарфора. А ещё он носил боксеры. Чем старше они становились, тем чаще Рон отдавал предпочтение простым белым трусам-брифам, а в брифах не было ничего сексуального.       Снова шагнув вперёд, Драко положил одну руку за спину Гермионы и расстегнул бюстгальтер. Как только эта преграда исчезла, он прильнул ртом к груди, жадно посасывая упругие розовые соски.       Между своими стонами Гермиона посмотрела на дверь, внезапно вспомнив, что происходит внизу и сколько людей находится в этом чёртовом доме, в том числе большинство членов её семьи.       — А если кто-нибудь войдёт? — спросила она.       — Не войдёт, — сказал Драко, переключаясь с одной груди на другую. — Я наложил Запирающие и Заглушающие чары на комнату, как только твой чёртов муж вышел.       — Это было немного самонадеянно, тебе не кажется?       Драко ухмыльнулся, уткнувшись ей в грудь.       — Я уже говорил тебе, что хочу трахнуть тебя, и я не из тех, кто упускает возможность, ворвавшуюся в мою дверь.       Вернувшись к шее, Драко взял Гермиону за попу, понес к кровати, положил в самый центр и следом забрался сверху. Его губы нашли её ключицу, и он начал тереться выпуклостью в штанах о её тело.       Голова Гермионы стала лёгкой, когда одна из его рук скользнула вниз, к её трусикам и грубо потерла клитор.       — Уже такая мокрая, — сказал он, проводя пальцем по её складкам. — Надеюсь, ты не против, если мы пропустим прелюдию и перейдём к главному, — он стащил с себя боксеры. — Как я уже говорил, прошло шесть чёртовых месяцев, — вскоре за боксерами последовали её трусики.       Гермиона застонала, когда его большой палец надавил чуть сильнее, чем она привыкла. Но ей это нравилось.       — О, давай просто уже покончим с этим.       Драко замер, и Гермиона тоже, прикусив губу. Это прозвучало неправильно. Он отстранился и посмотрел на неё сверху вниз, похоть, плескавшаяся в его глазах мгновение назад, превратилась в искреннее беспокойство.       — Грейнджер, если ты не хочешь этого…       — Нет! — Гермиона схватила Драко за плечи и развернула их тела так, чтобы оказаться верхом на его коленях. Она зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать. Она нуждалась в этом. Её тело нуждалось в этом. — Я хочу, — уверенно сказала она, обхватывая его уже твёрдый член и делая несколько поглаживаний, прежде чем резко ввести его внутрь.       Они оба ахнули от ощущений. Гермиона вовсе не собиралась быть такой резкой, но, в конце концов, прошло уже больше года с того раза, как она занималась чем-то подобным, она с головой ушла в работу, пытаясь отвлечься от разрушающегося на её глазах брака, и не было времени позаботиться о желаниях, даже наедине с собой.       Дав себе немного времени привыкнуть, Гермиона положила руки на грудь Драко и начала двигаться на его члене. С ним не хотелось медлить, это было совсем не то, что ей сейчас нужно. Всё, что она хотела, — почувствовать себя желанной, чтобы кто-то взял под свой контроль её тело, чувствуя жгучую страсть. И Драко, казалось, понял это, потому что спустя несколько толчков схватил её за бедра и перевернул на спину.       — Это я хочу тебя трахнуть. Помнишь, Грейнджер?       Драко взял её левую ногу и перебросил через плечо, уперевшись в спинку кровати позади, чтобы начать безжалостно входить в неё. Гермиона просунула одну руку между их телами, лаская себя, а другой впилась в его ягодицу, помогая его бедрам двигаться быстрее. Она опустила ногу, поднялась на локтях и начала касаться губами, посасывая, каждый сантиметр его кожи, до которого могла дотянуться.       Драко застонал немного громче, чем ожидал, когда она нашла чувствительное место на его шее. Гермиона улыбнулась и на мгновение сосредоточилась на нём, но чем больше она двигалась губами, тем сильнее он двигался в ней, и вскоре Драко входил так быстро, что она не могла себя сдерживать: голова откинулась назад на кровать и тело начало содрогаться, когда она почувствовала, как внутри нарастает знакомый жар, готовый вот-вот взорваться.       Гермиона убрала руку с клитора, ей больше не нужна была помощь, чтобы кончить. В это мгновение ей хотелось сосредоточиться только на огне, который горел внутри. Этот прекрасный, отчаянный, обжигающий огонь. Обе её руки легли ему на спину, прижимая к себе мокрое от пота тело, ногти оставляли царапины на его идеальной коже, когда она почувствовала, что приближается к пику.       — Малфой, я... я сейчас... О, черт!       Вдруг все связные мысли полностью покинули её, когда огонь опаляющей, бушующей волной распространился по телу, спина выгнулась дугой, пальцы на ногах задрожали, и ногти впились в него так глубоко, что, казалось, остался кровавый след.       Глядя вниз на красивый рот Гермионы, раскрытый в форме буквы «О», когда она кончала, Драко больше не мог сдерживаться. Ещё три резких толчка, и он излился в неё, продолжая двигаться, пока не стихли последние отголоски их наслаждения.       Гермиона откинулась назад, её разум затуманился, а бессильное тело расслабилось, когда Драко стал мягким внутри. Он рухнул, на секунду тяжело дыша в изгиб её шеи, и медленно откатился на другую половину кровати.       — Чёрт... — прохрипел он после долгой паузы, в течение которой пытался отдышаться. — У меня не было такого секса уже... — он замолчал и судорожно сглотнул, — очень долго.       Гермиона ничего не ответила, не желая признавать вслух, что у неё никогда не было такого секса. Рон был единственным мужчиной, с которым она когда-либо была, а секс с ним всегда был медленным и романтичным. По крайней мере, до того, как он стал рутиной. Она могла по пальцам посчитать, сколько раз их с Роном двигала необузданная страсть, и всё же даже эти разы не были похожи на то, что она только что испытала.       И тут её осенило.       Рон был единственным, с кем она когда-либо была... И теперь всё изменилось: она только что переспала с Драко Малфоем. Что ж, она даже не подозревала, что когда-нибудь этот день наступит.       Внезапно Гермионе очень захотелось выбраться из этой кровати, и она села. К сожалению, это произошло слишком быстро для неё, и от алкоголя, всё ещё бушующем в крови, дико закружилась голова. Она остановилась на мгновение и прижала пальцы к вискам, давая Драко достаточно времени на то, чтобы схватить её за запястье, не дав встать.       — Куда это ты собралась? — требовательно спросил он.       — Назад вниз, — сказала она. — Все будут гадать, куда я…       — Все уже подумали, что ты ушла, — сказал он. — Ты только в этой комнате со мной пробыла час, а судя по тому, что ты вообще смогла сюда забрести, ушла ты гораздо раньше.       Гермиона вздохнула. Он был прав. Все наверняка подумали, что она ушла из-за Рона и его надоедливой пассии.       — Если ты сейчас вернешься, это будет выглядеть подозрительно.       — И что же ты предлагаешь? — спросила она, ожидая ответа с большим нетерпением, чем позволяли рамки приличия.       Драко схватил её за плечи и повернул так, что она снова оказалась лежащей на кровати. Он лёг сверху и прижался губами к её шее, медленно двигаясь поцелуями вниз, пока не добрался до ключицы.       — Ну, у нас ведь есть только один раз, верно? Давай насладимся им по полной.       Он обвёл языком область между полушариями груди, мягко перемещаясь к правой и посасывая сосок, вызывая тихие стоны из её восхитительных губ. Затем он двинулся к левой груди, уделяя ей немного внимания, прежде чем спуститься к животу.       — Но, боюсь, у меня уже нет выносливости, как в молодости, и я ещё не готов к второму заходу.       Драко остановился у её пупка, опаляя горячим дыханием кожу и вызывая у неё мурашки, когда он продолжил снижаться.       — Но, если ты хочешь, я с радостью компенсирую недостаток прелюдии в прошлый раз, пока не буду готов трахнуть тебя снова.       Драко, не дожидаясь ответа, открыл рот и жадно припал губами к её промежности. Гермиона откинула назад руки и сжала подушку, на которой лежала. Ей нужно было что-то, что угодно, лишь бы не потерять контроль над собой. Потому что, хотя с её последнего секса и прошёл год, прошло как минимум пять лет с того момента, как с ней делали что-то подобное. И, Мерлин, как же это было приятно.

* * *

      Гермиона проснулась посреди ночи, в голове стучало, а горло жутко пересохло. Ей была необходима вода. Медленно открыв глаза, она не сразу поняла, что происходит вокруг. Она была не дома, а в каком-то совершенно чужом месте. А потом она, услышав слабое дыхание, обернулась и увидела силуэт мужчины, лежащего к ней спиной. Его светлые волосы переливались почти серебром в лунном свете, который просачивался через открытые стеклянные двери, ведущие на балкон.       И вдруг на неё нахлынули воспоминания.       У неё был секс с Драко Малфоем. Много секса. Сколько раз они этим занимались, она не могла вспомнить, но, кажется, речь шла по крайней мере о полудюжине оргазмов. А может, и больше. Наверняка больше.       С пылающими от стыда щеками Гермиона тихонько выбралась из-под одеяла и опустилась на пол, нащупывая в темноте одежду. Она нашла своё платье там же, где оно упало, но не поняла, куда делись бюстгальтер и трусики. Спустя минуту она всё же нашла их, быстро оделась, схватив каблуки с того места, где их кинула, и сумочку с комода, провела рукой по волосам, приглаживая их, и пошла к двери, в последний раз оглянувшись на спящую фигуру Драко, прежде чем вздохнуть и оставить его позади.       Гермиона бесшумно прошла через дом, не совсем помня, откуда она пришла, но стараясь как можно быстрее вернуться назад. Она остановилась возле старых часов, которые ей так понравились. Было уже почти четыре утра. Она не могла поверить, что пробыла здесь настолько долго.       В конце концов, Гермиона нашла дорогу в маленькую библиотеку, чувствуя лёгкое облегчение от мысли, что она почти добралась до выхода.       Она медленно открыла дверь и заглянула внутрь, чтобы убедиться, что там никого нет. Она знала, что Скорпиус живёт в мэноре до тех пор, пока они с Розой не переедут в их квартиру на следующей неделе, но было уже достаточно поздно, и он наверняка был в постели.       На цыпочках пройдя по коридору, Гермиона приблизилась к двери, ведущей в гостиную. Она заглянула внутрь, осматривая большой зал. Всё было убрано, не было ни следа прошедшего празднования — домовые эльфы проделали огромную работу.       Гермиона уже собиралась войти в зал, как заметила всё ещё потрескивающий в камине огонь. На обращённом к нему диване сидели двое, слившиеся в поцелуе, было видно только их головы: светлую и рыжую.       — А твоя мама не будет интересоваться, где ты? — спросил Скорпиус, разрывая поцелуй.       — Нет, — ответила Роза. — Уверена, она уже давно легла спать. Если я вернусь до того, как она проснётся, всё будет хорошо. — Внезапно она остановилась и отодвинулась от него, тихо вздохнув. — Я всё ещё не могу поверить, что она ушла, ничего не сказав. Кажется, она очень сильно разозлилась.       — По её виду я бы этого не сказал.       Роза рассмеялась.       — Ты ещё не очень хорошо знаешь мою маму, она всегда надевает эту маску перед людьми, чтобы казаться храброй, она терпеть не может показывать свою слабость, — Роза вдруг замолчала на секунду. — Я даже не знаю, видела ли я когда-нибудь её плачущей.       — Может, она вообще не плачет.       Роза снова рассмеялась.       — Конечно, плачет. Она исчезла минут на тридцать после того, как пришла эта тупая стерва. Что она делала, по-твоему? Явно плакала.       Гермиона улыбнулась: дочь так хорошо её знала.       — Я ненавижу отца.       Её улыбка мгновенно погасла.       — Нет, это не так, — сказал Скорпиус.       — Да, ненавижу, — упрямо сказала Роза. — Я в курсе, что тётя Джинни сказала, что он на самом деле не приглашал Колетт, но почему он тогда её не выгнал? Он знал, что маме с ней некомфортно. Сначала он говорит мне и Хьюго, что хочет вернуть её, а потом делает такие глупости. Мама с момента расставания ни с кем не встречалась, хотя предполагалось, что они оба будут это делать. Это потому, что она всё ещё хочет, чтобы наша семья была вместе, потому что она всё ещё надеется, что папа будет бороться за неё!       Гермиона прислонилась к стене и посмотрела из тени на дочь. По её щеке скатилась слеза, когда она поняла, как сильно та ошибалась.       — У меня сложилось совсем другое впечатление, — слегка неуверенно сказал Скорпиус.       — Ну, ты же не знаешь её так, как я, — настаивала Роза. Она скрестила руки на груди и отодвинулась от него.       — Рози, да ладно тебе, детка. Прости. Ты права, я ошибаюсь и всё такое, только не злись, — сказал он, наклоняясь и целуя её в щеку, а затем касаясь губами шеи. Роза хихикнула. — На кухне ещё остался шоколадный торт. Может, нам пойти взять кусочек и отнести в мою комнату, пока ты тут?       — Со всеми этими чёртовыми статуэтками? — пошутила она.       — Да, им нравится смотреть.       — И сколько же девушек они уже видели?       — Только одну, если мы пойдем туда сейчас.       Роза снова хихикнула, когда он приблизился к её уху.       — Ладно, ладно!       Скорпиус встал и потянул Розу за собой. Они ещё раз поцеловались, стоя перед камином, а потом, смеясь, пошли в сторону кухни.       Как только они ушли, Гермиона на цыпочках пересекла комнату, остановилась у камина, схватила горсть Летучего пороха из стоявшего рядом горшка, бросила его внутрь и перенеслась домой.       Дом встретил её тишиной. Гермиона прошла по коридору, увидела, что дверь в комнату Хьюго приоткрыта, заглянула внутрь и обнаружила его лежащим на спине с книгой на груди. Он крепко спал. Она вздохнула и прикрыла дверь.       Как только Гермиона оказалась в своей комнате, она наложила Заглушающие чары и сразу же пошла в душ, пытаясь смыть хотя бы часть стыда. Это не помогло, она всё ещё чувствовала себя грязной, а голова ужасно болела.       Выпив два стакана воды и приняв зелье от похмелья, ощущения от которого постоянно нарастали, Гермиона наконец-то забралась в постель, впервые за долгое время осознав, насколько пусто в ней она себя чувствовала. Она провела рукой по стороне Рона. Та была такой холодной.       Что бы он подумал, если бы узнал, что она сделала? А потом, снова втайне — всегда втайне — Гермиона сжала простыни в том месте, где должен был лежать Рон, и заплакала.       Она это сделала: она наконец пересекла ту черту невозврата, которой так боялась в течение многих месяцев, и всё, что для этого потребовалось, — несколько грязных слов и немного дорогого огневиски.       А главное — ей понравилось. Мерлин, как же ей понравилось.