Десятый калибр

      Картера разбудил телефон, отвратительно дребезжащий где-то под ухом. Он со вздохом перевернулся на спину и пару секунд глядел в потолок, пытаясь отогнать последствия сна, а затем протянул руку к телефону. Бутч слегка слышно зарычал откуда-то с пола. — Слушаю. — Картер, отрывай свою задницу с кровати и выдвигайся к забегаловке, в которой мы с тобой вчера просматривали камеры. У нас убийство. Картер резко сел, окончательно разбуженный напряжённым голосом Мартинеза. Он выпутался из одеяла и, споткнувшись о Бутча, тихо зашипел. — Кто? — спросил он, натягивая штаны. — Пока не установлено, мне самому только сообщили. Встречу тебя возле закусочной. Картер в спешке натянул куртку, запер дверь и вспомнил про шлем, уже спустившись на пару лестничных проёмов. Чертыхнувшись, он вернулся за ним, напоследок потрепав по голове вышедшего из спальни пса. — Я скоро вернусь. Будь хорошим мальчиком, и прошу тебя, не сожри нашу соседку. Мартинез ждал его у закусочной, держа в руках очередной пластиковый стакан с кофе. Он выглядел задумчиво и не сразу обратил внимание на подъехавшего Картера. Тот припарковал мотоцикл и, сняв шлем, двинулся к нему, мельком осматривая улицу. — Где тело? — Мартинез подпрыгнул от неожиданности, разворачиваясь к нему. — Чёрт, Картер, когда ты перестанешь подкрадываться? Он кивнул головой на другую сторону и двинулся к магазинчику антиквариата напротив. Клинт пошел за ним. Они перешли дорогу и, поравнявшись с магазином, Мартинез внезапно свернул в подворотню, огороженную со всех сторон высотными домами. Место преступления уже огородили лентой, и рядом с телом Картер заметил фотографа и пару судмедэкспертов. Недалеко стоял Ховард, разговаривающий с неизвестным молодым человеком. Картер оставил Мартинеза приканчивать кофе и двинулся прямо к телу. — Что удалось узнать? Один из судмедэкспертов поднял голову и кратко изложил добытую информацию. Мужчина возрастом около пятидесяти лет, смерть наступила около трёх часов назад, все тело в гематомах и ссадинах, полученных раньше смерти, что говорит о том, что убитого примерно за день-два до смерти избили. Мужчина стянул маску и перчатки и протянул Картеру пластиковый пакет с лежащими в нем паспортом и водительскими правами, назвав имя убитого. — Подождите, — Картер нахмурился. — Николас Вудс? Это тот самый таможенник, которого мы должны были завтра допросить в участке? — Судя по всему, — судмедэксперт кивнул, снова опуская взгляд к трупу. — Причина смерти? — На первый взгляд — пулевое ранение в голову, но подробнее мы поймём, проведя вскрытие. Нужно доставить его в лабораторию, — мужчина озадаченно нахмурился. — Что-то не даёт мне покоя: на коже видны некоторые признаки интоксикации организма, но вены у него выглядят не как у обычного наркомана. — Насильно накачали? Или чем-то отравился? — Был бы след от укола или, в любом случае, пена у рта. После вскрытия станет понятнее. Картер кивнул и присел рядом с телом. Натянув перчатки, он ощупал карманы убитого. Но не нашёл ничего кроме жвачки и пачки сигарет. Клинт протянул руку и осторожно перевернул голову убитого в свою сторону. Мёртвые глаза уставились на него прошибающим взглядом, а между ними отвратительно зияло чёрное отверстие. Картер, слегка поёжившись, аккуратно опустил трупу веки и, задержавшись на мгновение, чтобы бросить последний взгляд на тело, встал и отправился к Ховарду, всё ещё говорившему с незнакомым человеком. — Гарри, родственникам уже сообщили? — Мартинез звонит прямо сейчас, завтра родственники придут на опознание. — Отлично, я бы хотел с ними поговорить, — Картер уже собрался отойти, как Ховард остановил его. — Подожди, Клинт. Этого парня зовут Майкл Льюис. Это он позвонил в полицию. Я думаю, тебе будет интересно послушать, что он скажет. Картер кивнул ему, приготовившись слушать. Майкл заговорил немного дрожащим голосом. — Мы с девушкой были на крыше вон той кофейни, — он жестом указал себе куда-то за спину. — Я — фотограф, а это место показалось мне довольно удачным для съёмок, и я позвал туда Кэсси. Из-за их неоновой огромной вывески свет был очень выгодным, поэтому мы стояли напротив неё. А из-за того, что вывеска как раз и выходит в этот переулок мы…я… Картер терпеливо ждал, пока Майкл соберётся с мыслями, на секунду обернувшись на упомянутую кофейню. Та действительно находилась рядом, прямо за стеной в конце этого переулка. Теоретически, Майкл и его девушка могли видеть убийцу и происходящее в проулке, но вывеска была действительно огромной и перекрывала практически весь обзор. — В общем, когда я взял один из кадров снизу, фотоаппарату удалось захватить переулок, и Кэсси заметила на фотографии труп. Потом она закричала, и мы позвонили в полицию. — Вы не слышали звуков борьбы или выстрелов? Майкл отрицательно покачал головой, хмуря брови, как будто что-то вспоминая. — Мы пробыли тут буквально десять минут и практически сразу обнаружили тело. — Где сейчас ваша подруга? Майкл опять неопределённо указал себе за спину. И Картер, повернувшись, заметил её, сидящую в машине скорой помощи. Видимо, происходящее довольно сильно ударило ей по нервам, и Клинт решил пока не расспрашивать её. Он поблагодарил Майкла и отошёл прочь, прикидывая, как скоро получит результаты медицинского обследования. — Капитан Картер! Подождите! Майкл подбежал к нему, снимая с шеи фотоаппарат. — Я совсем забыл, — сказал он, быстро щёлкая по кнопкам. — Пока мы ждали полицию, я просматривал фотографии. Думал, найду ещё что-то полезное. Но было достаточно темно, поэтому я не надеялся. Но на последней фотографии я совершенно случайно заметил, — он тараторил, одновременно увеличивая фотографию и находя её левый угол. — Вот, всё благодаря фонарю. Картер прищурился, пытаясь что-то рассмотреть. Действительно, в углу была ещё одна фигура, и благодарю фонарю, свет которого тускло пробивался из-за стены с другой улицы, можно было рассмотреть лицо человека. Это был мужчина, возрастом около тридцати лет, плюс-минус. Он замер в свете фонаря и смотрел точно в сторону объектива, будто знал, что Майкл и Кэсси находятся за вывеской. Что действительно насторожило Картера — человек ухмылялся. — Судя по всему, он был здесь, когда произошло убийство. Вы не видели его? Майкл уныло покачал головой, вероятно досадуя, что не заметил расправы, которая совершалась буквально у него под носом. — Майкл, мне временно понадобится ваш фотоаппарат, чтобы мы смогли изучить фотографии более детально в участке. Майкл с готовностью протянул ему фотоаппарат. Картер осторожно взял его и, поблагодарив парня, двинулся к Мартинезу. Он подошёл и сразу показал ему фотографию заснятого незнакомца. — Убийца? — спросил Мартинез, убирая телефон в карман. — Пока не знаю, — Картер нахмурился, тоже рассматриваю фотографию. — Стал бы он покидать переулок через стену, залитую фонарным светом, когда гораздо безопаснее можно выйти через дверь за тем мусорным баком? Как я понимаю, это чёрный выход с фойе здания слева. Тем более, он явно услышал шум на крыше кофейни, иначе стал бы он туда поворачиваться? Но почему и тогда он пошел этим путем? Вопросы, вопросы, слишком много вопросов. С каждой секундой они только и делали, что росли в геометрической прогрессии. Но Картер не находил ответа ни на один из них. Пока не находил. — Странно все это, Картер. — Он тебе не знаком? — Ты думаешь, я каждую собаку в Чикаго знаю? — Ты работаешь в полиции почти тридцать лет, может, этот парень мелькал по каким-то статьям? Не выглядит он, как простой прохожий. — В первый раз вижу, Картер, — Мартинез зевнул и устало дёрнул головой. — А теперь, если ты закончил, поехали в участок. Хочу оказаться дома до того, как моя жена проснётся и обнаружит мое отсутствие. — Отправляйся в участок, — Клинт протянул ему фотоаппарат. — Пробей парня по SSL. И узнай, что нарыли по фургону с камер. Кстати, ты передал лист Риввере? Мартинез утвердительно кивнул. — Весь вечер с ним возился, но, вроде, пока глухо. Они перебросились ещё парой фраз, и Мартинез уехал в департамент, пообещав всё разузнать и утром предоставить всю информацию. Картер двинулся к стене, спрятанной за мусорными баками. Он внимательно оглядел её и примерно прикинул, какими физическими навыками нужно обладать, чтобы преодолеть её в одиночку. По сему получалось, что человек, сделавший это, довольно хорошо физически подготовлен, что наводило на мысли о спортсменах, либо военных. Была вероятность, что он забрался на один из контейнеров, а уже оттолкнувшись от него, и перепрыгнул стену. Но все контейнеры стояли довольно далеко и, начни он их двигать, тут же бы звуком привлек внимание ребят на крыше, находившихся довольно близко. * Кастильо аккуратно подвинул ладью на пару клеток вперёд. Фигуры складывались в единый узор, но с каждым новым ходом распадались на миллионы новых оттенков, создавая только ему понятный калейдоскоп. Дон нахмурился и, пару секунд постучав пальцем по доске, выдвинул коня со стороны белых, меняя раскадровку, переигрывал сценарий. За спиной едва слышно скрипнула половица и в одно мгновение промелькнула тень, которую невозможно заметить, если ты не ждёшь ее. Кастильо был слишком увлечен доской перед собой и от этого утратил бдительность, однако одна из собак, лежавших у его ног, навострила уши и уставилась в темноту. Это заставило его отвлечься. — Ты принес мне какие-то новости? Из мрака почти неслышно вышагнула фигура и, постояв несколько мгновений за спиной дона, скользнула к камину, осторожно опуская на стол небольшой сверток. Кастильо аккуратно подвинул сверток к себе и развернул его, касаясь пальцами хрупкого стекла. — Объяснишь? — Сегодня ночью людьми того человека был убит таможенник. Они ввели ему что-то из этой ампулы, а затем застрелили. Кастильо отодвинул сверток с ампулой и облокотился на спинку дивана. Желваки заходили у него на лице. Глаза задумчиво остановились на точке где-то над камином. В свете огня они казались тёмными, как угли из камина, а седые волосы отливали красным золотом. — Разве есть интерес в игре с самим собой? — фигура кивнула головой на шахматную доску. — В чём мотив, если нет азарта? — В терпении, мой друг, — Кастильо перевел на него затуманенный взгляд. Глаза выглядели уставшими, как и должны выглядеть глаза старого человека, расслабленного пенсией и каждодневным времяпрепровождением в саду. Но где-то глубоко на дне, под слоем возрастной пыли, лезвием бритвы мерцала опасность, делая этот взгляд неуютным, жутким. — Найти смелость выйти один на один со своим внутренним «я». Одержать победу над собой и найти в себе силы это признать. Есть ли плод слаще, а успех сокрушительнее? Человек перед камином отрывисто кивнул, решив дальше не спорить. — Есть ли какая-то новая информация о смельчаке, покусившегося на мою территорию? — Я кое-что выяснил, дон, — фигура положила на стол перед Кастильо тонкую папку, содержащую в себе один лист, но информация на этом листе стоила нескольких человеческих голов и была гораздо больше, чем ценной. Дон пробежался по листу глазами, машинально снова кладя руку на голову одной из собак. Та довольна заурчала, прижимая уши к голове. — Неплохая работа, но этого недостаточно. — Я только начал. Кастильо прикрыл глаза, едва заметно сжимая пальцы свободной руки. Они мелко подрагивали и отдавали тупой болью до самого плеча. Проклятый артрит. Проще отрубить себе кисть, чем терпеть это. — Это довольно опасная операция, дорогой Марс. Ты уверен, что справишься сам? — Не волнуйтесь, дон, у меня есть на примете тот, кто может мне помочь. * Картер ещё около часа провозился в подворотне, исследуя почти каждый дюйм вокруг места преступления, но новых улик не нашел. Тело увезли в лабораторию участка, и судмедэксперты пообещали отчёт уже через пару дней. Майкл забрал свою девушку и с разрешения капитана они не спеша отправились домой, всё ещё подавленные из-за произошедшего. Окинув подворотню последним взглядом, Клинт покинул её, направляясь к оставленному мотоциклу. Почему был убит таможенник, предоставивший порт для перевозки чего-то нелегального, но оставались в живых пойманные на деле греки-перекупщики? Ясно, что они были отвлекающим манёвром, но ведь в конечном итоге всё равно рассказали всё полиции. В отличие от таможенника, справившегося более чисто. Где он оплошал? Чем остался так недоволен заказчик? И опять же, эта смерть насквозь пропахла театральщиной, всё было выставлено напоказ, ведь пресловутая подворотня находится недалеко от полицейского участка. Снова демонстрация превосходства перед полицией? Из головы упорно не шли увиденные фотографии. А именно, странный человек на последней. Он явно что-то знал и видел, и, следовательно, мог рассказать и неплохо помочь делу. Картер сорвался с места и через пару кварталов уже был возле департамента. Быстро взбежав по ступенькам, он дёрнул дверь и поднялся на второй этаж. За своим столом, зевая во весь рот, сидел Мартинез, снова что-то изучая на своем компьютере. Рядом Ховард заполнял какие-то бумажки, судя по всему, отчёт для Альвареса, который ещё не появился на рабочем месте. Помимо них, в отделе были ещё пару сотрудников, но все они были как вялые мухи, только что вернувшиеся с ночного патрулирования. Картер бросил взгляд на часы и понял, что было около четырёх часов утра. Его смена начиналась через три. Внизу хлопнула дверь и он, выглянув из-за перил, увидел Дасслер, резво поднимающуюся по ступенькам. — Тина? — он был удивлён. — Что ты здесь делаешь? У тебя смена в двенадцать. Она лишь легко улыбнулась и присела рядом с Мартинезом, стягивая шарф. — Дастин позвонил мне, сказал, что может понадобиться моя помощь, сэр. — Дастин просто хочет свалить свою работу на кого-то помоложе, — Картер укоризненно посмотрел на него. Мартинез в притворном возмущении воззрился на него в ответ. — Клинт Картер, немедленно извинись, имей уважение к старшим! — Я старше тебя по званию. — И? Не слышу слов благодарности. Если бы я не отказался сдавать тест на повышение квалификации, уже бы десять лет был комиссаром, а ты офицером третьего звена. Так что побудь лапочкой и поблагодари судьбу за то, что она дала тебе такого прекрасного меня. Картер расхохотался и слегка стукнул Мартинеза по плечу. Тина улыбнулась шире, глядя на них, и откинула шарф на стул. — Ладно, лейтенант Мартинез, что удалось узнать про человека с фотографии? — В этот раз, Клинт, действительно есть, что рассказать, — вмешался Ховард, разворачиваясь к ним на стуле. Он пару раз щёлкнул мышкой и вывел на экран сразу несколько фотографий мужчины. Картер мельком осмотрел острые черты лица, тёмные, даже, наверное, чёрные волосы и остановил взгляд на глазах. Что-то читалось в остром взгляде серых глаз, даже с экрана смотревших с каким-то превосходством и напряжённым вниманием. Что-то, заставляющее немного занервничать, сжимая пальцами одну из заклёпок на куртке. Клинт нахмурился, нутром чувствуя, что информация ему не понравится. — В системе сказано, что его зовут Руди Хармон. Тридцать один год. Бывший военный. Позывной — Марс. — У нас что тут, особо опасный поклонник шоколадного батончика? — хохотнул Мартинез, встревая в разговор. — Почти. Сослуживцы дали ему это прозвище, когда он в одиночку выкосил один боевой отряд талибов в Кандагаре. В честь греческого бога войны, — Ховард задумчиво потёр подбородок. — Хотя, шоколад он, наверное, тоже любит. — Да? — улыбка сползла с лица Мартинеза. — А мне кажется, он предпочитает младенцев на завтрак. — Сослуживцы? Он воевал в Афганистане? — Картер задумчиво закусил губу. — Да, шесть лет. До конца этапа две тысячи четырнадцатого, а потом ещё четыре года помогал подчищать следы за террористами, в том числе, и за последователями Аль-Каиды, — Ховард протянул руку назад и взял какой-то лист. Поднеся его к лицу, он быстро пробежался по листу глазами и снова поднял взгляд на Картера. — Бывал во многих горячих точках, в том числе, в Сирии. — Поэтому я и позвал Тину, когда Гарри пробормотал что-то про Афганистан, — вставил Мартинез. — Ты же тоже служила там два или три года назад? Тина кивнула, что-то подсчитывая в уме. — Три. Но я была в Кабуле, а в Кандагар нас отправляли всего пару раз для сбора данных и перевозки раненных. Даже если бы я хотела, не пересеклась бы с ним. Вероятность слишком мала. — Почему он вернулся в США? — Клинт снова обратился к Гарри. — Нет данных. Но вот уже два года обитает в Чикаго, и ходят слухи, что он работает на Кастильо. Картет потёр переносицу, тоже опускаясь на стул. — Телохранителем или наемником? — Думаю, совмещает, — Гарри хмыкнул и тут же посерьёзнел. — Как-то не вяжется с его личностью то, что он пытался скрыться с места преступления и так бездарно попал в свет софита. Ещё и засветился на фотографии. Клинт прикрыл глаза, упираясь локтями в колени. Только этого сейчас не хватало: бывалый военный и убийца, способный один разделаться с целым отрядом? Звучало это не то чтобы оптимистично. А если учитывать то, что наёмник мафии каким-то образом замешан в убийстве таможенника, чем-то разозлившего заказчика, ещё раз доказывало то, что дело, за которое так упорно цеплялся Картер, было далеко не таким простым, каким казалось на первый взгляд. Однако Гарри прав, парень был действительно опытен. И его действия должны были остаться незамеченными, а о его присутствии в той подворотне никто не узнал бы ещё очень и очень долго. Почему же… Мысль больно кольнула Картера глубоко в голове, заставив поморщиться и с силой хлопнуть себя по лбу. Ну какой идиот? Присутствующие с недоумение уставились на него, ожидая пояснения, и Картер медленно выговорил, пытаясь уложить только что открывшуюся истину на очередную полочку: — Потому что он хотел, чтобы мы его заметили, — он помолчал немного, а потом спросил. — Гарри, есть информация о том, где его можно найти? Ховард развернулся к компьютеру и защелкал по клавишам. Через пару минут он распечатал что-то и протянул Картеру лист с адресом. Но Тина внезапно перехватила его и на вопросительный взгляд Картера ответила, смущённо улыбнувшись: — Я съезжу, сэр. Я тоже была в Афганистане, и мне кажется, мы найдём с ним общий язык. Я попытаюсь уговорить его прийти в участок и дать показания. Картер кивнул, улыбаясь ей в ответ. Тина Дасслер служила в полиции второй год, но создавалось ощущение, что, как минимум, десятый. Она действительно умела находить общий язык со всеми, подкупая своей почти детской внешностью и искренней открытостью, тем не менее, на неё можно было положиться, как во время долгих операций, так и во время ближнего боя. Поэтому Картер не усомнился в том, что она действительно преуспеет в разговоре с Хармоном. — Дастин, скажешь ты мне наконец, что там с этим чёртовым фургоном? — повернулся он к Мартинезу. — Терпение, Клинт, Харпер работает над этим и обещала дать информацию сразу, как что-то найдёт. Риввера сейчас занимается той игрушкой, которую предоставил нам твой мексиканский дружок. — Он грек, — машинально поправил Картер и, зевнув, отправился на первый этаж за дрянным кофе из автомата. Весь день в департаменте прошел напряжённо. Каждый из них занимался тем, что пытался добыть ещё какую-нибудь информацию. Анализировали увиденное в переулке, детально рассматривая фотографии тела. Тина во второй половине дня уехала по указанному адресу, и Картер поймал себя на мысли, что он действительно волнуется, каждую минуту дергая рукав рубашки, чтобы посмотреть на часы. Время шло, а от Дасслер не было ни слуху ни духу. Альварес, приехавший утром в участок, выслушал от патрульных сведения о найденном убитом, задав пару неформальных вопросов. Услышав, что был убит таможенник из того самого порта, Альварес кинул раздражённый взгляд на Картера в другой угол участка, а затем развернулся и скрылся у себя в кабинете под предлогом разбора бумаг. Около полудня пришли родственники убитого: бледная и дрожащая жена и поддерживающий её под локоть взрослый сын. Они рассказали, что уже были в морге и опознали члена семьи, но следующие слова, сказанные женщиной, заставили Картера нахмуриться: — Понимаете, Николас был довольно высокий, — всхлипнув, негромко сказала она. — Больше шести футов, а человек в морге едва ли наберёт пять. Он, как будто... — она остановилась, чтобы подобрать правильное слово. — Высох. Разве это возможно? Уточнив ещё пару деталей, Картер отпустил их домой. И узнав, что отчёт от судмедэкспертов ещё не пришел, занялся другими делами, обкладываясь бумагами со всех сторон. Около четырёх часов он покинул участок, чтобы немного поспать. Вернувшись домой, он подремал несколько часов, выгулял Бутча и, оставив ему еды, снова умчался на работу. В участке были только Риввера, почти не вылезающий из-за своего стола в углу, ломая голову над шифром, Ховард, составляющий отчёт для Альвареса, и патрульные со своими сменщиками. Мартинез тоже отсыпался дома, а Рид куда-то пропала, в поисках информации по фургону. Картер немало удивился, когда обнаружил, что Дасслер все ещё не объявилась. — Она большая девочка, Клинт, — устало потёр переносицу Ховард, когда Картер вывалил на него своё беспокойство. — Возможно, она тоже устала и поехала домой, не забывай, что Мартинез вырвал ее из кровати посреди ночи. Картер подумал, что он действительно излишне беспокоится и понадеялся, что ожидание окупится новыми сведениями. * Сэм Уиллс поправил бейсболку, натянув козырёк на глаза, и закурил, впиваясь дрожащими пальцами в фильтр. Джек пропал за дверью уже больше двадцати минут назад и всё никак не возвращался. Сэма раздражало ожидание, но он был бессилен перед ним, покинуть пост — значит подписать себе смертный приговор. Дым клубился в воздухе, а пальцы начали подрагивать ещё сильнее, теперь ещё и из-за зябкого воздуха. Сэм спрятал одну руку в карман и прислонился к стене, бросив короткий взгляд на дорогу из-за угла. «Жду пару минут и ухожу, пусть катится к чёрту», — раздражённо подумал он, костеря Джека по чем свет стоит. — «Еще мне легавых на хвосте не хватало». Погода с каждым днём становилась все холоднее, а это значит, что скоро плату за квартиру поднимут ещё выше из-за цены на отопление, и тогда придётся искать ещё одну подработку. Сэм тоскливо подумал о том, что вряд ли увидит дочку в этом месяце, жена, та ещё сука, окончательно перебралась к своему новому бойфренду во Флориду, увозя с собой их ребёнка. Сэм не мог ничего с этим поделать, из-за своей судимости доверие у суда он не вызывал, и, если жена решит окончательно забрать дочь, ей придется сделать всего лишь пару звонков, и он потеряет её навсегда. Сэм коротко выругался и сплюнул на асфальт, уже начиная нетерпеливо постукивать ногой и со злостью смотреть на закрытую дверь. Та словно насмехалась над ним, выглядывая из темноты ржавыми полосами отслоившейся краски. Чёртов Джек, чёртова работа, чёртова жизнь. Он уже развернулся, намереваясь пойти и сесть в машину, но дверь протяжно скрипнула у него за спиной, и оттуда показался Джек с большой спортивной сумкой. Сэм бросил на него раздражённый взгляд и, затоптав сигарету носком ботинка, молча пошёл к фургону. — Почему так долго? — Хозяин очень не хотел расставаться со своей кассой, — Джек противно усмехнулся, закидывая сумку на сидение и взбираясь вслед за ней. — Пришлось поуговаривать. Сэм мельком посмотрел на сбитые костяшки Джека и пушку, которую тот бросил на приборную панель, и повернул ключи, заводя машину. Фургон тихо вырулил из подворотни, вписываясь в движение на главной дороге. — Почему мы грабим мелкие забегаловки? Помнится, у босса были планы покрупнее. — Нужно укреплять влияние в городе, — Джек посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Начиная с таких вот заведений, босс скоро подомнёт под себя весь город. — Разве они не принадлежат Кастильо? — Принадлежат, — Джек кивнул, отворачиваясь к окну. — Но власть меняется, Сэм. Старый хрыч засиделся на троне. — Не хотел бы свести знакомство с его цепными псами. И я говорю не только о его собаках. Джек не ответил, и салон погрузился в тишину. Они молчали всю дорогу до окраины. Наконец, Сэм припарковал машину в тени огромного вяза у одной из полуразваленных высоток. Этот район был особенно удобен тем, что здесь почти никто не жил, а места были настолько не выгодны компаниям, что их не скупали даже под какие-то супермаркеты, а за снос зданий никто не брался. Поэтому они и стояли каменными джунглями, становясь домами для многих бездомных, наркоманов или рецидивистов. А притонов здесь было больше, чем воды в Мичигане. Одним словом — Чикагское гетто. Они с Джеком вылезли из машины и перешли дорогу, скрываясь в одном из тесных проулков между близко стоявшими домами. Луна ярко освещала улицы, отражаясь огромным диском в лужах. Было светло, как днём, и отсутствие фонарей не ощущалось этой ночью. Они несколько раз свернули, углубляясь в дома и, наконец, добравшись до самого большого, нашли заколоченную дверь и толкнули ее вперёд, подныривая под досками и осторожно спускаясь по ступенькам, едва различимым в темноте. Наконец, спуск закончился, и Джек, идущий впереди, ключом отпер дверь и, широко распахнув её, шагнул в сырой полумрак. Сэм двинулся за ним, снова закрывая за собой дверь. Они прошли пару коридоров, и их встретила ещё одна дверь, в отличие от предыдущих двух — деревянная. Джек открыл и её. Здесь обстановка резко менялась. Холодные подвальные коридоры и затхлый запах сырости сменялись на обширные комнаты с тёплым светом и высокими потолками. Здесь было ощутимо теплее, и складывалось впечатление, будто они попали в какой-то отель, тянувший минимум на четыре звезды. Они миновали главную комнату с огромным бильярдным столом посередине и двумя барными стойками по углам и скрылись в боковом коридоре, тонувшим во тьме. В конце коридора темнела ещё одна, последняя дверь. Джек осторожно постучал и, услышав с другой стороны отклик, дёрнул ее на себя. Эта комната была освещена лучше. По-над стенами выстроились громоздкие стеллажи с сотнями папок и книг, в некоторых блестели микстуры и лабораторное оборудование. Прямо посередине комнаты стоял огромный письменный стол, за которым сидел человек, что-то пишущий в одной из бумаг. Он даже не поднял головы, когда Джек и Сэм зашли в комнату. Они ощутимо замялись, не зная, можно ли сейчас говорить и отвлекать человека за столом. Сэм решил не брать инициативу на себя, предоставляя это Джеку. Тот, наконец, прочистил горло, собираясь с мыслями. — Босс, мы забрали кассу с той закусочной на Пятой авеню. Это главная центральная точка Кастильо, где он обычно заключает мелкие сделки. Джек осторожно поставил сумку на пол, чуть толкая её ногой в сторону стола. Человек наконец оторвался от своих бумаг и теперь смотрел на вошедших поверх очков. — Вы принесли мне запись? Джек засуетился, хлопая себя по карманам. Сейчас он растерял всю свою браваду, и его надменность ушла из взгляда и движений. Джек теперь выглядел как мышь перед удавом. Он нащупал камеру в одном из карманов куртки и протянул её боссу. Тот внимательно уставился в экран, детально рассматривая запись. Когда она закончилась, он снял очки и устало потёр переносицу. — Вы обставили это как обычное уличное убийство? Двое перед ним одновременно кивнули. — Хорошо. Но сыворотка работает не совсем так, как я хотел, — он задумчиво уставился в потолок, закусив губу. — Нужно больше тестирований. Вот что, — человек снова выпрямился в кресле. — Возьмите эту запись и отвезите её Хедвигу, передайте, что я скоро навещу его. Они снова кивнули и уже собирались уходить, как властный голос остановил их. — Что известно про Моратисов? — Они все ещё в департаменте, — в этот раз заговорил Сэм. — Наверное, их ещё допрашивают насчёт доков. Человек в кресле улыбнулся, и эта улыбка отвратительными мурашками прошлась Сэму по спине. В голове внезапно возникла ассоциация с акулой. Огромной и хищной акулой. — Отлично, — он все ещё улыбался. — Механизм запустился. * Буквы, буквы, буквы, кругом одни чёртовы буквы. Монти Риввера вторые сутки не покидал своё рабочее место, вгрызаясь в предоставленный Моратисом код зубами. Он делил их на слова, на слоги, отражал, переворачивал вверх и вниз, пытался читать по диагонали и использовал зеркало. Он перегонял их на древние языки, вплоть до Суахили, пытался объединить с азбукой Морзе, перерыл сотни справочников и словарей, почти разорвал неповинный лист на куски. Всё, абсолютно всё было тщетно. Лист в его руках представлял собой почти стёртую мятую салфетку, но он упорно пытался подступиться к нему с какой-нибудь стороны. Эта загадка не давала ему покоя, отобрав сон и пищу. Последний час он занимался тем, что расставлял точки между буквами. Две, две, четыре…. Две, две, четыре…. А затем подбирал к каждой букве число, пытаясь обнаружить какие-то даты. Мировая война? Убийство Кеннеди? Код из ядерного чемоданчика в Белом доме? Он не знал, но не оставлял попыток выяснить. Однако, нервы уже начинали сдавать, и он всё больше убеждался, что человек, оставивший это послание мог тягаться в интеллекте только с Адрианом Вейдтом, не иначе. Риввера вздохнул, снял очки и откинул их на стол, с силой протерев глаза. Он рассеянным взглядом оглядел участок и бросил взгляд на часы. Шёл третий час утра, пятидесятый час попыток взломать код. Рядом с ним, закинув ноги на стол и скрестив руки на груди, дремал Картер. Он отпустил Ховарда домой, оставшись ждать Дасслер с новостями от Хармона и ради помощи Монти, на всякий случай. Риввера перевёл опухшие от усталости глаза на свой рабочий стол, прямо под монитором его компьютера стояла фотография в рамке. На ней Монти со Скарлет позировали на фоне Египетских пирамид, улыбаясь, как сумасшедшие. Эта поездка в Египет стала решающей для их отношений. Он вспомнил, как Скарлет с горящими глазами рассказывала ему о строительстве пирамид. О том, что никто до сих пор не знает, как их возводили. О том, что оставшиеся две пирамиды названы в честь Хефрена и Микерина. Они часами бродили там, безостановочно фотографируясь, а Монти никогда не видел Скарлет более счастливой. Воспоминания, как горячий песок, захлестнули Ривверу. Эта страна подарила ему что-то новое, что-то, навсегда ставшее частью его души. Он мельком взглянул на кольцо. Она подарила ему Скарлет. Время шло, но Риввера уже не замечал его течения, купаясь в воспоминаниях. После Египта они полетели в Италию. После знакомства со страной великой владычицы Клеопатры, Скарлет буквально умоляла его посетить Рим, когда-то принадлежащий Цезарю. «Это история любви, Монти, — говорила она. — В своё время двигающая города и ломающая судьбы. Она была написана кровью и закреплена смертью Цезаря. Мы должны провести это через себя!». И снова жаркие ночи, ночные улицы горячей Италии, великолепные виды и поющая от счастья душа. Они часами гуляли по улицам Рима, и Монти снова слушал истории и мифы, рассказываемые Скарлет. Слушал, слушал и слушал. Во время экскурсии по реке Рубикон, он заметил, как глаза у Скарлет внезапно засветились: она принялась искать что-то в сумке, а спустя мгновение достала центовую монету. Повернувшись к Монти, она широко улыбнулась и подкинула монетку, высунув руку за борт прогулочного парома. Та подлетела в воздух и, на секунду блеснув в свете солнца, стремительно полетела вниз и ушла под воду. — Жребий брошен, — сказала тогда Скарлет, улыбаясь как пятилетняя девочка, которой родители купили куклу, о которой она мечтала долгое время. Скарлет влюбилась в Италию и в Рим, а Монти ещё раз влюбился в неё. Даже спустя столько лет, имя Цезаря ассоциировалось не с великим полководцем Италии, и даже не с салатом, оно ассоциировалось со Скарлет и с её горящими глазами. Монти чуть не свалился со стула, резко приходя в себя и смотря широко открытыми глазами куда-то перед собой. Он и сам не заметил, как задремал, убаюканный памятью, но сейчас это не имело значения. Догадка, острая, как лезвие ножа, внезапно кольнула где-то на задворках сознания. Риввера лихорадочно схватился за ручку, быстро набрасывая на отдельном листе алфавит. — Не может быть, этого просто не может быть. Сердце отчаянно трепыхалось, а тело снова заработало, как часы. Разум снова стал холоден, на некоторое время убирая тёплое прошлое обратно в пыльную коробку. Монти быстро скрипел ручкой по бумаге, уже дописывая алфавит и накладывая лист с кодом поверх него. Что-то было не так. — G не подходит, — задумчиво сказал он. — А что если… И снова заработала ручка, снова буквы ложились друг на друга, подстраиваясь под общий ритм, под ритм ударов его сердца. — С, ну конечно, С, — громким шёпотом сказал он себе. И буквы замелькали перед ним. Они теперь складывались в слова, они теперь складывались в предложения. Монти снова взял контроль в свои руки. Спустя пару минут он закончил и в какой-то нерешительности уставился на исписанный лист. Буквы перестали быть холодной стеной, они рассыпались и стали уличной пылью. Они расступились, как океан перед Моисеем, наконец-то являя свой смысл. Он разгадал шифр. Монти Риввера взломал код. Он взломал? Не один. Риввера поднял глаза куда-то в потолок и печально улыбнулся, коснувшись пальцами кольца. — Спасибо, дорогая. Спасибо, что находишь силы помочь мне даже оттуда. Монти снова надел очки и подошёл к Картеру, осторожно потормошив его за плечо. Тот дёрнулся и распахнул глаза, сонно уставившись на него. — Я разгадал шифр, Картер, — Монти устало улыбнулся, опускаясь на стул. Картер несколько раз моргнул и сел ровно, потерев лоб. — И правда, будущее Энигмы, — тихо буркнул он. Риввера недоумевающе посмотрел на него, но переспрашивать не стал. — Как тебе, чёрт возьми, это удалось? — Шифр Цезаря, — Монти пожал плечами и слабо улыбнулся. — Честно говоря, я не подумал про него сразу, хотя он довольно распространён, однако отличается от стандартного. В этом случае отсчёт идёт от С, а не от G. Картер кивнул ему, все равно до конца не понимая, о чём идёт речь. — Что там написано? Риввера молча протянул ему листок, и Клинт прищурился, пытаясь разобрать написанное. «И запылает жатва огнём пойманных лисиц». Картер с недоумение уставился на Ривверу. — Еще один ребус? Я начинаю чувствовать себя героем из книг про Шерлока Холмса, и я — явно Ватсон. Монти тоже посмотрел в лист, что-то усиленно вспоминая. На этот раз догадка не заставила себя долго ждать. Он вернулся за свой стол, включая компьютера. — Говоришь, наши перекупщики – греки? — Да, — Картер выжидающе посмотрел на него. — Это имеет значение? — В данной ситуации? — Монти пару раз щёлкнул мышкой и, победно улыбнувшись, посмотрел на Картера. — Колоссальное. Уже через двадцать минут Клинт набрал Мартинеза. Тот довольно быстро ответил, недовольно бормоча: — Слушаю. — Мартинез, немедленно дуй в участок. Нам пригодятся твои навыки по запугиванию людей по-гречески. — Картер, ты совсем ошалел? До утра это не подождёт? — Это действительно срочно, — сказал Клинт и, коротко переглянувшись с Монти, добавил. — И захвати бритвенный станок. * Мартинез приехал через час. Взъерошенный и недовольный. И тут же потребовал объяснений. — Монти расшифровал код от Моратиса, — с восторгом сказал Картер. Мартинез на секунду изобразил удивление на своём лице, а затем снова вернул пассивное раздражение. — Я счастлив, но всё ещё не улавливаю, при чём тут я и мой бритвенный станок. Картер повернулся к Риввере и попросил его повторить всё сказанное. Тот протянул Мартинезу лист с расшифрованной надписью. Мартинез бегло пробежал взглядом по написанному и слегка нахмурился, внимательно слушая Ривверу. — Все дело в лисицах и жатве, — начал Монти, подбирая слова. — В Ветхом Завете существует придание о Самсоне, великом герое-судье, всю свою жизнь посвятившему борьбе и мести против филистимлян. Однажды он поймал три сотни лисиц и, привязав к их хвостам горящие факелы, пустил в поля филистимлян, уничтожая весь их урожай. Именно об этом послание, предоставленное нам Моратисом. Картер довольно уставился на Мартинеза. Складывалось впечатление, что он — молодая мать, гордящаяся своим сыном, победившем в турнире по шахматам. Монти продолжил: — Самсон обладал недюжинной силой, засчёт своих длинных волос. Однако, позже его насильно остригли, забирая всю силу и обрекая на позор. — Я все ещё не уловил связь, — с лица Мартинеза исчезло раздражение, теперь он просто тёр заспанные глаза. — А знаешь, в какой стране, людей раньше брили налысо, чтобы опозорить или передать послание? — Понятия не имею. — Да бога ради, Дастин, в библиотеке моего деда книг было больше, чем у тебя извилин. — Да? И сколько их было? — Две. Ухмылка сползла с лица Мартинеза и он враждебно уставился на Картера, пытающегося скрыть довольную улыбку. Риввера, устало вздохнув, встрял в их молчаливое сражение. — В Греции, Дастин, это было в Греции. Пришло время разбудить наших греческих друзей. — И что, мы тоже насильно обреем их головы? — Вспомни, Дастин, — вмешался Картер. — Только у одного из них на голове растут волосы, все остальные похожи на бильярдные шары. И, по счастливой случайности, это Дриам, который, по словам Моратиса, пропал на несколько дней сразу после звонка заказчика, — и, помолчав, добавил. — И нет, мы вежливо попросим. Дриам ошалело хлопал ресницами, переводя напуганный взгляд с брата на полицейских и обратно. Их снова вызвали в комнату допроса. И Моратис, принявший на себя новую порцию угроз невыспавшегося Мартинеза, что-то объяснял Дриаму по-гречески, и с каждой фразой глаза у того округлялись всё больше. Сам Моратис почему-то принял услышанное от Ривверы без шока, видимо, на почве прошедших событий, его мало могло удивить то, что несколько полицейских хотят побрить его брата налысо. Чего не скажешь о самом Дриаме, загнанно осматривавшего всех присутствующих. Наконец, он с опаской кивнул и опустился на стул. Моратис встал у него за плечом, безмолвно поддерживая. Картер коротко переглянулся с Мартинезом и подошёл к сидящему Дриаму, включая бритву и аккуратно касаясь его головы. Он осторожно водил бритвой из стороны в сторону, освобождая обзор. Через несколько минут он закончил, и они вчетвером уставились на затылок Дриама. Там красовалась чёрная надпись: «Да восстанет Цитадель!» — Хочешь сказать, что не заметил надпись на затылке своего брата, после того, как его похитили? — Мартинез обратился к Моратису спустя несколько минут тишины. Вместо него ответил Риввера: — Это специальная краска, и проявляется она минимум через неделю. За это время у Дриама немного отросли волосы, и надпись стала незаметна. — Завтра утром изучим все файлы с пометкой «Цитадель», — сказал Картер. —Это какая-то организация? Остальные пожали плечами. Мартинез добавил: — Единственное, что нам сейчас известно: человек, стоящий во главе неё, питает страсть к театральным драмам. * Картер уже поднялся на свой этаж и сворачивал в коридор, ведущий к его квартире, как у него зазвонил телефон. Увидев номер, он запнулся, быстро принимая звонок: — Тина, ты в порядке? — Здравствуйте, сэр, — в голосе звучало смущение. — Извините, что сразу не сообщила, телефон сдох, а я отключилась сразу же, как добралась до дивана. — Всё в порядке, — Клинт выдохнул, волнение, преследующее его весь день, исчезло. Он двинулся дальше по коридору. — Удалось его уговорить? — Адрес, указанный в базе SSL — это адрес одной из пустующих квартир в старом здании на Северо-Востоке. Там заселены только пять квартир, и те — мексиканцами и эмигрантами. А Хармона там не было и в помине. Клинт чертыхнулся и, поблагодарив Тину, отключился, одновременно с этим замечая что-то на своей двери. Подойдя ближе, Картер увидел жёлтый стикер, приклеенный на глазок. Он снял его, разбирая написанное: «Скоро увидимся, капитан Картер».