Десятый калибр

      Его разбудил тихий стук в дверь, разлившийся надрывным набатом по пустой квартире. Картер распахнул глаза и непонимающе уставился перед собой. Пробуждение было настолько резким, что он не сразу осознал, где находится, но с каждой новой секундой вчерашние события постепенно начали всплывать в памяти, но вся прежняя тяжесть куда-то ушла. В памяти яркими вспышками полыхнули разговор с Альваресом, тяжёлые дождевые капли, медленно скатывающиеся по мраморному надгробию, и холодные цепкие пальцы, крепко держащие за плечи.       На последней мысли очередной вдох споткнулся о невидимый порог. Картеру вдруг захотелось увидеть Руди, чтобы убедиться, что это ему не приснилось под действием чудотворного виски. Захотелось сказать ему что-то, что он пока не мог до конца сформулировать. Может, это было спасибо, а может нечто иное. Он мельком осмотрел комнату, но в ней никого не было. Стук повторился.       Клинт поднялся с дивана, и мышцы прострелило болью. Картер поморщился, ещё раз убеждаясь, что спать на диване является не самой лучшей идеей.       Открыв дверь, Картер увидел Ривверу, стоявшего на пороге и с подозрением осматривавшего полутёмный коридор. Но он был не один. Невысокий человек в широкополой шляпе, почти полностью закрывавшей лицо, в поношенном стареньком костюме, которые раньше так любили жители Запада, стоял рядом с Монти, заинтересованно рассматривая соседскую дверь. Картер молча уставился на них, ожидая, пока кто-то заговорит.       — Утро, кэп, — Риввера вяло махнул рукой. — Мы войдём?       Дождавшись, пока Клинт заторможенно кивнёт, Риввера жестом пригласил человека войти, что-то негромко ему сказав. Незнакомец аккуратно шагнул вперед, с любопытством посмотрев на Картера, а затем двинулся в гостиную. Картер с молчаливым вопросом взглянул на Монти, но тот снова лишь отмахнулся, закрывая за собой дверь.       — Клинт, это — японский ученый, — начал Риввера, когда они разместились в гостиной. Монти и гость заняли диван, а Картер остался стоять в дверях, внимательно слушая. — Ясуо Ан. Ясуо-сан, это — Клинт Картер, капитан полиции, о котором я вам говорил.       Гость снял шляпу, и Картер наконец смог его рассмотреть. На вид японцу было лет семьдесят, всё его лицо было испещрено тоненькими морщинами, а маленькие глаза почти скрывались под густыми белыми бровями, предавая его взгляду некоторую строгость. Костюм выглядел немного потрёпанным, но был идеально отглажен, а из нагрудного кармана выглядывал краешек ослепительно белого платка. Японец был обрит налысо, он держал в руках какую-то нить с выточенными разноцветными камнями и то и дело крутил её огрубевшими короткими пальцами. Всё это почему-то натолкнуло Картера на мысль о монахах, и он машинально подобрался, выпрямляясь.       Японец послал Клинту долгий внимательный взгляд и слегка кивнул, улыбаясь. Все его движения были неторопливыми и словно не доделанными до конца. Картер мог даже рассмотреть ту ауру спокойствия, которая окутывала Ясуо Ана. Клинт моргнул, осознав, что стоит истуканом и рассматривает японца, поэтому тоже резко кивнул, натягивая дружелюбную улыбку. Он не знал тонкостей японского этикета и не хотел, чтобы учёный остался чем-то недоволен. Монти продолжил.       — Клинт, ты давно телевизор включал?       Картер машинально нахмурился, не понимая, к чему он ведёт, и неуверенно кивнул. Риввера молча кивнул в сторону плоского экрана, находившегося как раз за спиной Клинта. Он поискал глазами пульт и, наконец, тоже опустился в кресло, нажимая кнопку.       Коротко мигнув, экран включился на одном из выпусков новостей. Ведущая, сделавшая небольшую паузу, подвинула к себе папку и продолжила.       — Как известно, в большей части округов всё ещё продолжается подсчет голосов, а статистика обновляется каждую минуту. Весь Чикаго замер в ожидании результатов, с замиранием сердца ожидая исхода голосования. Нынешний мэр в скором времени покинет здание правительства, уступая место своему преемнику.       Клинт непонимающе посмотрел на Монти, но тот лишь нетерпеливо кивнул, указывая на экран. Ясуо Ан не шевелясь рассматривал какую-то точку на стене.       — Смотри дальше, Картер.       Они снова замолчали, прислушиваясь к словам ведущей.       — Напоминаю, что на данный момент лидирующее положение в голосовании занимает Ноэль Робинсон, независимый кандидат, как он утверждает, не имеющий до этого дел со сферой политики.       — Разве это не противоречит… — начал было Картер, снова обращаясь к Монти, но тот цыкнул, всем своим видом умоляя Картера замолчать. Он прикусил язык и снова прислушался. Ведущая ещё несколько минут говорила о других кандидатах и монотонно рассказывала о процессе голосования, настроении кандидатов и народа, об основных сроках и приблизительных итогах. Когда основная информация подошла к концу, слово передали ведущим из другой студии, и картинка тут же изменилась.       Один из мужчин, сидящих за столом, показался Картеру смутно знакомым. Он расслабленно сидел на стуле, сцепив руки в замок, и без интереса рассматривал ведущего, который что-то тараторил справа.       — Мистер Робинсон, как известно, вы лидируете среди кандидатов с большим отрывом. Думаю, весь штат жаждет узнать, — ведущий замолк на секунду, добирая заканчивающийся воздух. — Каких изменений стоит ждать, если вы займёте пост?       Робинсон едва заметно изменил позу, чуть наклоняясь вперёд и расцепляя руки. Однако это движение невероятным образом заставило ведущего замолчать, а общую температуру в студии, казалось, понизиться на несколько градусов. Картер невольно почувствовал липкий холодок, пробегающий вдоль спины, вызванный этим странным взглядом Робинсона.       — Думаю, гражданам Чикаго не стоит переживать на этот счёт, — спокойно заговорил он. — В моих планах переписать историю Чикаго. Построить лучший мир.       После его слов в студии несколько напряжённых секунд сохранялась тишина. Казалось, каждый обдумывал услышанное, вертел осязаемый комок слов, разглядывая его со всех сторон. Опомнившись, ведущий затараторил ещё быстрее, чем прежде, рассыпаясь в благодарностях и уверяя слушателей, что новый мэр действительно сможет поставить Чикаго на ноги.       Картер начал понимать ещё меньше, чем до этого, находясь сейчас в эфемерном вакууме из-за слов Робинсона. Было в них что-то странное, до мерзости липкое. Монти выключил звук на телевизоре и, переглянувшись с Ясуо Аном, заговорил.       — После смерти Тины, — он на секунду остановился, внимательно следя за лицом Клинта. Тот лишь нахмурился и кивнул. — Точнее, после похорон, к нам с Гарри обратились семь младших офицеров, которые недавно поступили на службу. После твоей перепалки с начальством они решили тебе помочь с расследованием, — Монти хмыкнул. — Неделя на дело после смерти сотрудника их, видимо, не впечатлила.       — Участок прогнил не до костей, — эта новость порадовала и слегка подтопила ледяную корку где-то в груди. — Что дальше?       — Они неплохо нам помогли сегодня ночью, пока мы возились с информацией из правительства.       — Секунду, — Картер нахмурился ещё больше. — Вы не были дома после похорон?       — Времени мало, Клинт, федералы ошиваются уже где-то рядом. Ты же знаешь, нам нужно закрыть дело до того, как его передадут… Картер, отставить! — внезапно рявкнул Риввера, сверкнув глазами. Клинт дёрнулся от неожиданности и поднял на него взгляд.       До Картера начинало доходить, что Монти и Ховард второй день не смыкают глаз, собирая материал. Пока он плакался в жилетку Руди, направо и налево выворачивая свои эмоции, подобно фокуснику из бродячего цирка, раскладывающего на столе свои потрёпанные и липкие карты, целая группа работала ночью, сохраняя холодную трезвость. Клинта взяла внезапная злость на самого себя, злость вперемешку со стыдом за бездействие. Он — капитан, он должен поддерживать людей вокруг себя, вести их вперед, а не жалобно скулить, как раненый пес у сточной ямы. И тот самый вакуум, окутывавший его уже несколько дней, лопнул, как мыльный пузырь.       Видимо, все его мысли отразились на лице, раз Монти прервал свою речь и резко прикрикнул на него. Выдержав взгляд, Монти придвинулся ближе, продолжая.       — Отставить жрать себя изнутри, Клинт. Ты в этом не виноват, и никто в этом не виноват. Я вижу, с какой скоростью меняются вывески на твоём лице, не думай одурачить меня.       — Монти, я вернусь к работе. У меня есть примерный план, как мы можем…       — Нет, — Риввера покачал головой, со вздохом наблюдая за вскочившим Картером. Тот замер, прерванный, и растерянно посмотрел на него. — Я не позволю тебе загнать себя в крайность. Я не знаю, что в тебе говорит сейчас, стыд или непонятное мне чувство ответственности за весь мир, но тебе нужно отпустить то, за что ты так упорно держишься внутри. Тина умерла, Картер, — он твёрдо посмотрел Клинту в глаза, со сжавшимся сердцем наблюдая за судорогой, пробежавшей по его лицу, но взял себя в руки, продолжая говорить. — Это нельзя исправить, но можно сделать эту смерть не напрасной. Прекрати жалеть мёртвых и спасай живых, капитан.       Почва постепенно возвращалась под ноги, и Клинт чувствовал,как напряжение внутри ослабло. Монти был прав, мир вокруг продолжал жить, мир нуждался в защите. Это осознание не избавило от скорби и злости на самого себя, но оно было первым шагом на пути из этой трясины. Картер вздохнул и снова опустился на диван, безмолвно прося Монти продолжать. Ясуо Ан отстранённо наблюдал за ними, не произнося ни слова, лишь теребил странную нитку в руках.       — Что вы нашли?       — Мы вышли на заказчика.       Кровь прилила к лицу, и Картер внезапно ощутил странное волнение. Он, не отрываясь, смотрел на Монти, ожидая ответа. Риввера молча дёрнул головой в сторону телевизора. Клинт медленно повернул голову к экрану, на подсознательном уровне уже сложив всю картинку происходящего, и поэтому, взглянув на экран, лишь поражённо промолчал.       — Ноэль Робинсон, — Монти выключил телевизор. — Один из кандидатов на пост мэра Чикаго. Производящий химическое оружие.       В ушах стоял какой-то шум, подозрительно напоминающий шумящее радио. Робинсон всё это время был на виду, убивал людей и спускал всё на тормозах. Фигура, приковавшая к себе миллионы взглядов и успешно спрятавшаяся в тени безнаказанности.       — Улики чёткие? — не своим голосом спросил Клинт. — Мы сможем засадить ублюдка за решётку?       — В этом и проблема, — Монти слегка передвинулся на диване. — Все улики взяты нами из здания правительства. Если бы их и приняли, то с огромным скандалом из-за незаконно добытых данных.       — Почему «приняли бы»?       — Потому что их уничтожили.       — Что? — Картер резко развернулся к Монти и наткнулся на спокойный взгляд японца. Это разозлило его ещё больше. Риввера вздохнул.       — Сегодня с утра в участке выяснилось, что кто-то прознал про нашу работу, и все материалы дела как в воду канули. Начальник пожал плечами и пожелал нам удачи в поисках.       — Сукин сын, — Картер устало потёр глаза и весь будто уменьшился, откидываясь на диван.       — К счастью, нам удалось связаться с Ясуо Аном. Его имя несколько раз фигурировало в бумагах, работал с Робинсоном еще в Небраске. Думаю, ему есть, что нам сказать.       В комнате повисла тишина. Японец с незаинтересованным видом продолжал перебирать нить в пальцах, потирая разного размера шарики. Клинт покосился на Монти, тот лишь отрывисто пожал плечами, также нахмурившись, наблюдая за грубыми пальцами.       — Ясуо-сан, — вздохнув, заговорил Картрер. — Расскажите нам…       — Вы когда-нибудь убивали, мистер Картер? — спокойный голос, непривычно растягивающий гласные, будто пригвоздил к дивану, а тёмные глаза беспросветной бездной обрушились куда-то к желудку Картера. Клинт, опешив, снова стрельнул глазами в сторону Ривверы, тот выглядел таким же ошарашенным.       — Я не понимаю, какое отношение это имеет к делу, — Картер нахмурился и выпрямился в плечах. Японец не сводил с него глаз, взглядом считывая весь программный код с лица. — Послушайте…       — Убивали или нет, мистер Картер? — голос не изменился ни на один децибел, он вкрадчивой волной скользил в воздухе, пылью оседая на все предметы в комнате. В том числе, и на Картера с Ривверой.       — Ясуо-сан, — голос перешел из непонимающего в предупреждающий. — Мне кажется, вы не до конца понимаете, о чём мы говорим. Если вам нечего нам рассказать, думаю, мы можем закончить. — Монти тоже внимательно наблюдал за их разговором из своего угла дивана.       Все снова замолчали, говорил лишь взгляд японца, говорил громко и красноречиво, впиваясь когтями в лицо Клинта, и, как огромный бур, сверля где-то в области солнечного сплетения. Внезапно японец поднялся, едва слышно шурша одеждой. Он подошёл к Картеру и резко нагнулся, продолжая сверлить его глазами. Сейчас его лицо было настолько близко, что Картер мог рассмотреть кожу на щеках и на носу, испещрённую мелкими шрамами.       — Убивали или нет? — выделяя каждое слово, повторил вопрос Ясуо Ан. Картер молчал, также твёрдо уставившись в его глаза. Складывалось впечатление, что они общаются телепатически, обмениваются мыслями.       Японец кивнул и резко выпрямился, разрывая зрительный контакт. Он твёрдой походкой двинулся в сторону двери, намереваясь, видимо, покинуть квартиру. Картер и Монти снова непонимающе переглянулись. Вдруг Ясуо Ан остановился и, быстро развернувшись, швырнул что-то в сторону Клинта. Всё это произошло за долю секунды, так, что Монти даже не успел выдохнуть. Уже через секунду все трое уставились на руку Клинта, сжимавшую разноцветную нитку. Монти присвистнул.       — Отличная реакция, Картер.       — Молниеносная, — японец снова приковал к нему взгляд, начиная постепенно наступать. — Вы когда-нибудь убивали, мистер Картер? — с каждым его шагом Клинт всё дальше и дальше вжимался в кресло, хватаясь за шарики на разноцветной нитке, как за спасательный круг.       — Картер, — встрял Монти. — Если не хочешь говорить…       — Мистер Картер, — японец перебил его, как заевшая пластинка, повторяя установленный вопрос. — Вы когда-нибудь убивали?       — Клинт…       — Мистер Картер, вы…       — Да, — Картер твёрдо посмотрел японцу в глаза и опустил голову. Монти удивленно перевёл на него взгляд. — Да, убивал.       Ясуо Ан внимательно наблюдал за ним, а через какое-то время вернулся на диван, с благодарным кивком принимая из рук Клинта свою нитку.       — Проверял вашу реакцию, — он покрутил нитку в руке, шарики тихо прогремели, задевая друг друга. — Мистер Риввера, пожалуйста, оставьте нас. Нам нужно многое обсудить, — видя, что Монти собирается возразить, японец молча поднял руку и покачал головой. Риввера вздохнул и поднялся.       — Позвони мне, кэп, — и, дождавшись кивка, направился к двери. Вдруг Картер кое-что вспомнил.       — Монти, наш общий друг намёком предложил мне проверить квартиру Дасслер, — он прочитал в глазах Ривверы промелькнувшую искру понимания. — Пожалуйста, загляни в гости. — Риввера кивнул и тихо вышел из квартиры. После того, как дверь захлопнулась, Картер нашёл глазами японца, а вопрос так и повис в воздухе.       — Мне нужно было понять, какой вы человек, мистер Картер, — начал Ясуо Ан. —Способны ли вы убить человека, не потревожив свою совесть. Видите ли, я много повстречал хладнокровных убийц, лишающих жизни ради денег, ради власти, ради любви, наконец. Все они пустые, наполнившие свой внутренний сосуд мутной непрозрачной жидкостью, сами же в ней и утопающие. Они крохотные люди. Вы не такой, мистер Картер. Вы не способны.       — Но ведь, — Клинт опешил. — Но ведь я только что признался. Я способен, Ясуо-сан, я способен, и я убил.       — Вы чувствуете стыд, печаль, горечь, а может, и даже злость на самого себя. — Ясуо Ан внимательно рассматривал его лицо. — Но гордости за свой поступок вы не испытываете, как и отвращения к убитому. Вы сделали это ненамеренно или из крайней необходимости, и вы об этом знаете.       — Откуда вы знаете? — взгляд Картера тоже блуждал по лицу напротив.       — Я вижу, — японец пожал плечами. — Все эмоции очень отчётливо читаются на вашем лице.       — А вы не думаете, что я вас обманываю?       — Себя не обманешь, капитан. Вы сами в это верите.       — Но почему вы попросили Монти нас оставить? Разве он…       — А зачем мистер Риввера здесь был необходим? — внезапно перебил его японец. Он странно переставлял слова в предложениях, а его буква Л по произношению была очень схожа с буквой Р, но Клинт начинал привыкать к его необычной речи. Он молча уставился на Ясуо Ана в недоумении, пытаясь найти ответ.       — Чтобы помешать мне вас обмануть? — неуверенная догадка скрипнула где-то на подсознании. — Насколько я знаю, мне тяжело было бы соврать в присутствии человека, которого я уважаю.       — Вы — капитан полиции, — улыбнулся японец. — Это вы мне скажите.       — Ховард знает об этом больше меня. Как он говорит, обычная психология, — Клинт пожал плечами, отводя глаза. — Очень помогает на допросах. Но вы не об этом хотели поговорить, так ведь, Ясуо-сан?       Сухая фигура японца снова поднялась с дивана и бесшумно подплыла к окну. Он замер перед стеклом, казалось, что он в момент окаменел, уходя куда-то глубоко в бездну воспоминаний, и лишь напряженный блуждающий взгляд выдавал его присутствие.        — Мне было шесть, когда наступил конец света, — Ясуо Ан заговорил тихим голосом, и колючая речь заполнила тишину комнаты. — Мне было шесть, а моей бабушке едва исполнилось семьдесят один, когда небо обрушилось на нас, а мир вокруг полыхнул огнём.       — Мы с бабушкой разбирали коробки с провизией и сворачивали циновки, пакуя их для дальнейшей переправки, когда западный ветер донёс до нас оглушающий звук грома и запах тлеющей плоти, запах смерти. Помню, как сквозь меня прошёл короткий импульс, совершенно не похожий на удар тока. Как будто волна огня объяла меня, но в последний момент смилостивилась, оставив в живых. Мы привыкли к военному положению в городе, привыкли к постоянно кричащим воздушным тревогам и к шеренгам солдат, с угрюмыми лицами шествовавших по улицам города, но, взглянув на обеспокоенное лицо бабушки, я понял, что что-то изменилось. Мы вышли на улицу. Не было слышно привычных автоматных очередей и людской речи, а вопль сирен сменился на отчаянные, предсмертные крики тысяч людей, слившихся будто в одно слово, шёпотом стучавшее в небесные врата, туда, к Богу. Прося помощи и умоляя о смерти.       Картер заметил, что не дышит, крепко сжав побелевшие пальцы в кулак. Японец продолжил.       — Помню, как дикий страх охватил меня. Птицы загорались прямо в воздухе, осыпаясь пеплом на землю, люди просто исчезали, лопались, как воздушные шары в воздухе, распадаясь на молекулы прямо на ходу и отпечатываясь тёмными силуэтами на стенах, ступенях, асфальте, везде. Чёрный легион теней, вестников смерти, захвативших город, убивших инфраструктуру, ставших ею. Они создали свой город, город теней, с каждой секундой стирая с лица Земли свой прототип. Возможно, капитан Картер, вам кажется, что я приукрашиваю или, может, драматизирую, — он резко развернулся и посмотрел Клинту в глаза. — Но то, чему я стал свидетелем, вырезано у меня на веках на всю жизнь.       Он продолжал не двигаясь смотреть в окно, тихо и спокойно делясь своей историей.       — С опозданием до меня дошло, что родители где-то там, в западной части города, в эпицентре ужаса. Я бросился бежать, вырвавшись из слабой хватки своей бабушки. До сих пор у меня в ушах стоят её страшные отчаянные крики, брошенные мне в след, чтобы остановить меня. Но я бежал так быстро, как не бегал никогда до этого. Возле полуразрушенной общественной палаты из ниоткуда появилась девочка, едва старше меня, она с трудом переставляла крошечные ноги в красных лакированных ботинках. Я хорошо их запомнил, потому что у моей сестры были такие же, и тогда, на секунду я даже поверил, что это и есть моя сестра. Кожа лоскутами сходила с неё, свободно отслаивалась и падала на горящую землю. Она тянула ко мне руки и просила воды, не своим, грудным взрослым голосом молила воды, чтобы через секунду упасть грудой плоти прямо там, на поднявшийся тротуар. Забежав за угол, я ступил на мост, снова замерев, напуганный новым зрелищем. Люди стояли в две колонны на мосту, поддерживаемые железными подпорками, они стояли ровно друг за другом, все, как один, опустив головы, вытянув руки по швам. И все, как один, мертвы. Это зрелище чем-то напомнило мне религиозное шествие, покорное в своей слепой вере.       — Ясуо-сан, — хрипло перебил его Картер, невольно поднимаясь, — я не понимаю, зачем… Почему вы вспоминаете об этом, почему…       — Капитан Картер, — ласково остановил его японец, отвернувшись от окна. В его глазах не было страха, лишь спокойствие и печаль. — Выслушайте всё, что я вам скажу. Позже вы всё поймете.       Клинт попытался возразить, но настойчивый и спокойный взгляд снова пригвоздил его к месту, и он сдался, кивая.       — Я провёл весь день в поисках, обежав весь город. Люди умирали у меня на глазах, а здания рушились. Мир, который я привык видеть, разваливался у меня на глазах. До сих пор не понимаю, почему я остался жив тогда и не умер от радиации после, может, помог противопожарный капюшон, который я схватил второпях, а может, нечто большее, чему я до сих пор не могу дать объяснения. Вечером я обессиленный вернулся домой, и бабушка, которая отчаялась увидеть меня живым, заплакала своими и моими слезами, потому что сам я был опустошён и иссушён. На следующий день к бабушке пришел человек с работы отца и куда-то её увел. Я хотел пойти с ней, но она настрого мне запретила, и я повиновался. Позже она мне рассказала, что ей пришлось увидеть.       Люди кучами лежали прямо на улице, кожа и плоть легко отходили от скелета, оголяя белые кости. Те, кто ещё был жив, извивались от боли неподалеку. Бабушка и ещё несколько женщин узнали в них своих родственников. Отец лежал отдельно, вдали от других умирающих, скорчившись у сливного отверстия на дороге. Он то и дело вздрагивал, касаясь прохладного железа, а его тело пылало невозможной для человека температурой. Бабушка опустилась к нему, превозмогая отвращение и боль, сковавшие её сердце. Она заметила на теле отца, в тех местах, где кожа уже начала отходить, копошащихся червей в запекшейся крови и грязи. Она попробовала стереть их подолом своей юбки, но едва задев участок кожи, она отдернула дрожащие руки, потому что плоть отделилась от кости, как кусок варёного мяса. Оставалось аккуратно выбирать червей из ран и сдерживать судорожные рыдания, слушая тихий бред, который нёс мой отец. Мать мы нашли несколько дней спустя, точнее, я нашёл. Ничего не сказав бабушке, я сжёг то, что осталось от того, кого я любил больше всего на свете, чьи тёплые руки и низкий голос я помню до сих пор. Я стоял и смотрел на пламя, уносящее изувеченное хрупкое тело, и думал о том, что именно так выглядит конец света, эфемерный апокалипсис, о котором я когда-то читал.       Ясуо Ан замолчал. Он молчал несколько долгих минут, и Картер заметил, как подрагивают бусины у него в руках. Клинт тоже не говорил ни слова, давая ему время побыть наедине со своей памятью. Какое-то время спустя японец вернулся на диван и сел рядом с Картером, снова твёрдо посмотрев ему в глаза.       — Вы спросили меня, капитан, почему я вам всё это рассказываю. После всего этого я твёрдо для себя решил не допустить такой катастрофы больше никогда, иначе объяснить то, почему я выжил, я не могу. Я работал с Ноэлем Робинсоном, — он коротко кивнул в сторону телевизора. — И видел то же, что видел он. Мы видели проекцию трагедии в Хиросиме, видели и наблюдали, он и я. И если для меня это было напоминанием того, что я во что бы то ни стало должен препятствовать повторению этой катастрофы, то для Робинсона это стало планом. Лучшим исходом событий, вознёсших бы его на вершину, — Ясуо Ан внезапно схватил Картера за руки, вперив в него свой горящий испуганный взгляд. — То, что было в Небраске пятнадцать лет назад, не было неудачей, капитан, это было репетицией. У Робинсона планы, сравнимые по своей жестокости с трагедией в Хиросиме и Нагасаки.       — Но он уже одной ногой у власти, — та тревога, которую Картер подавлял уже несколько дней, поднялась в нём новой волной. Клинт покорно склонил голову, а грубые пальцы японца сжали его руки ещё сильнее. — Что же мне делать, Ясуо-сан?       — Вы не должны сражаться в одиночку, капитан, вы не один. Мы найдём выход вместе. *       Две недели прошли как в тумане, с утра до ночи заполненные какой-либо работой. Картер с Ховардом и Ривверой практически ночевали в участке, игнорируя полупрезрительные взгляды начальника, внимательно следившего за ними. Несколько юных офицеров, только недавно закончивших Куантико, которые вызвались помочь им, один за другим начали отказываться, виновато утыкая взгляд в пол. Картер лишь молча кивал, прекрасно понимая, что за спиной каждого из них кто-то давит на невидимые рычаги. Клинту же терять было нечего, поэтому он с головой ушел в расследование.       Выждав одну неделю, ровно по часам, как и обещал, начальник с напускным сочувствием прикрыл дело, отстраняя Картера от работы на неопределённый срок.       — На каком основании? — раз, наверное, в тысячный в своей жизни шипел Картер.       — Мы, кажется, договаривались, капитан Картер, — спокойно ответил начальник, расположившись за столом, некогда принадлежавшим Альваресу. — У вас была неделя, чтобы распутать дело. Результата нет, виновный есть. Дело закрыто.       — Мартинез невиновен, и вы это знаете.       — А кто, по-вашему, виновен?       — Ноэль Робинсон, — тихо проговорил Картер, склоняясь над столом. — Именно тот, кто кормит вас с руки и держит на коротком поводке.       Взгляд начальника изменился, напускное спокойствие испарилось без следа, и он посмотрел на Клинта с плохо скрываемой яростью. Картер всё никак не мог запомнить его имя, в голове привыкнув звать его начальник или тот мудак.       — А доказательства у вас есть, капитан? — ядовито выплюнул он.       — Пока нет, — спокойно ответил Картер, отходя от стола и двигаясь на выход. — Но будьте уверены, я их найду.       Он уже почти скрылся в дверях, когда голос начальника нагнал его, заставив остановиться.       — Сдайте значок и табельное. И мой вам дружеский совет, — начальник высокомерно стрельнул в него глазами. — Не лезьте в это дело.       — Я слышал это, и не единожды, — Клинт демонстративно выложил значок на лакированный стол. — Однако поверьте мне, многие пожалели об этих словах.       Мартинеза держали под стражей всё это время. Слушание должно было состояться через пару недель, однако Картер осознавал, что судья ничего не решает, скорее всего, все партии уже давно сыграны, и приговор для Дастина подписан. Улики неоспоримые, однако Клинт клятвенно его заверял в том, что вытащит его из-за решётки. Мартинез осунулся и похудел, он стал больше молчать и вечно запираться в своих мыслях. Всем в участке невыносимо было видеть его таким. Поэтому они работали, не покладая рук, в попытках найти что-то, что могло бы ему помочь.       После того, как Клинта отстранили, они образовали некое подобие штаба в его квартире, оккупировав гостиную. На всех горизонтальных поверхностях были разложены папки различных цветов и размеров, стопки бумаг, карты, тетради, различные счета и выписки, фотографии. То тут, то там стояли ноутбуки, телефон звонил с периодичностью в пятнадцать минут, а в квартире постоянно кто-то был, поэтому Клинт на некоторое время забыл, что живёт один.       В квартире Тины по наводке Альвареса они нашли пакет документов, который она спрятала под матрас, перед тем, как отправилась к Робинсону. Они недавно начали их разбирать, и единственное, что пока удалось выяснить — дата и место загадочной поставки, о которой говорил Руди.       Картер не видел его с той ночи после похорон. Руди не объявлялся и никак не давал о себе знать, внезапно исчезнув. Лишь иногда утром Картер обнаруживал несколько окурков в пепельнице на столе в гостиной или кружку недопитого кофе на кухне. Это были все следы присутствия Руди в квартире, и Клинт не пытался его застать, понимая, что если Хармону было бы нужно, он бы объявился.       Однако с каждым днем Картер думал об этом больше и больше. Он невольно несколько раз задерживался у окна, крутя в голове какую-то мысль, но также быстро отходил, тряхнув головой, и всё больше загружая себя работой.       Клинт резко вынырнул из сна, разбуженный каким-то звуком. Он открыл глаза и сразу же заметил Бутча, стоявшего у кровати. Он переводил взгляд с Картера на дверь и тихо рычал. Казалось, пёс был чем-то напуган. Клинт резко сел и, мельком осмотревшись, тихо заговорил охрипшим ото сна голосом.       — В чём дело, приятель? Что там?       Ответом ему послужил тихий рык и какой-то глухой звук из глубины квартиры. Картер окончательно проснулся и насторожился, протягивая руку к пистолету. Кто-то вломился в дом, возможно, кто-то из людей Робинсона. Картер аккуратно подошел к двери, тихо ступая босыми ногами по полу.       — Оставайся тут, Бутч.       Клинт толкнул дверь и осмотрел коридор. Бутч сзади перестал рычать и умостился на ковёр, недовольно засопев. Коридор был пуст, и Картер двинулся дальше. В тёмной квартире отчётливо было видно полоску тёплого света, выбивающегося из-под двери ванной комнаты. Клинт остановился и прислушался, и когда странный звук повторился, уже уверенно двинулся к ванной, держа наготове пистолет.       Он рывком открыл дверь и наставил дуло Магнума на комнату, пытаясь привыкнуть к резанувшему по глазам яркому свету. Звуки, доносившиеся из ванной, резко стихли, а через мгновение Клинта уколол знакомый насмешливый голос.       — Капитан, мы уже настолько близки, а ты всё ещё встречаешь меня с пистолетом? — глаза Клинта понемногу привыкли к свету, и он увидел кривую улыбку на лице Руди. — Серьёзно, я начинаю думать, что правда тебе не нравлюсь.       — Какого чёрта ты здесь творишь? — напряжение лопнуло, как воздушный шарик, и Картер опустил Магнум.       — Зашёл припудрить носик, надеюсь, ты не против, — Руди ещё раз послал ему улыбку и отвернулся к раковине, продолжая заниматься тем, от чего Картер его отвлёк.       Клинт, на мгновение зависнув взглядом на макушке Руди, опустил глаза вниз, пытаясь рассмотреть, чем он занимается, и резко выпрямился, едва не прикусив себе язык.       — Что произошло? — внезапно севшим голосом спросил он, а сердце почему-то болезненно сжалось.       Куртка Руди лежала жалким грязным комком в углу ванной, вокруг неё уже образовалась красно-коричневая лужа, с каждой секундой расползающаяся всё дальше и дальше по плитке. Взгляд Картера снова скользнул к Руди. С первого взгляда он не заметил, что Хармон насквозь промок. С отросших прядей капала вода, скользя грязными каплями по шее, скрываясь под воротником. Чёрная футболка облепила его торс и местами была разорвана, оголяя кровоточащие порезы.       — Ничего, что могло бы тебя так напугать, капитан. Небольшая засада, — Руди критически окинул взглядом футболку и аккуратно стянул её, откидывая куда-то в сторону куртки. Картер постарался не задерживать взгляд на широких плечах и перекатывающихся мышцах спины, что оказалось довольно непосильной задачей, учитывая то, что Руди стоял в паре футов от него. Он отметил про себя, что это практически преступление – скрывать такие плечи под объёмной курткой, и это – наблюдение исключительно полицейского, ярого блюстителя законов США.       Боже, он жалок.       Картер тряхнул головой, отгоняя назойливый ворох несвоевременных мыслей, и заметил, что отражение Руди слегка поморщилось в зеркале напротив, всего на секунду, но Клинт разглядел.       — Небольшая? — скептически переспросил Картер, делая шаг вперёд. — Ты весь в крови. И что это были за звуки? Ты как будто...       Клинт с щелчком закрыл рот, когда, подойдя ближе, бросил взгляд на раковину. Там, на белой керамике, расцветая алым, рядом лежали две пули, испачканные тёмной кровью. Такие маленькие по размеру, они заполняли собой всё пространство комнаты, внезапно замаячив перед глазами Картера красными отпечатками. Он моргнул и снова перевёл растерянный взгляд на Руди, пытаясь рассмотреть каждую деталь его тела, не пропустить ни одного следа уколовших его железных пчёл.       Ванная комната внезапно исказилась, меняя своё изображение. Белые стены вдруг стали зелёными, а свет немного приглушённее. Картер невольно окунулся в воспоминания, туманом стоявшие перед ним. Крик, сначала тихий, затем немного громче, страшный грохот, звон чего-то разбившегося, осколками устелившего пол, ещё один крик и тихий плач. Восприятие под углом, вывернуто на сто восемьдесят градусов, и теперь существует лишь визуал, сейчас мир погрузился в тишину и рисует красками. Красными и белыми, кровью по керамике, а потом тёмно-зелёным, цветом испуганных глаз. Ещё один щелчок плёнки, и мир теперь слеп и глух, остались запахи. Медицинский, острый и тяжелый, вторым слоем запах железа, а потом крови и почему-то хлорки.       А потом, потом ушли все способы восприятия, кроме одного. Шестого, или седьмого, или восемнадцатого. Чувство. Горе. И боль, боль, боль. Не физическая, это вряд ли. Какая-то другая. Острее.       — Капитан, — тихо позвали откуда-то сверху. Картер машинально поднял затуманенный взгляд и наткнулся на внимательные, настороженные глаза. Он моргнул и тряхнул головой, сгоняя морок. Давно забытые воспоминания холодной струной прошлись внутри и снова затихли.       Он давно их похоронил, намереваясь навсегда отгородиться трёхметровым слоем грунта от того дня, но они снова вспыхнули ярким огоньком свечи во мраке. Только этого не хватало.       — В тебя стреляли?       Руди ответил не сразу, ещё какое-то время внимательно наблюдая за ним. Он опёрся руками на умывальник, смотря на Картера через плечо, поэтому Клинту удобно было рассмотреть его ссадины в отражении зеркала. Очевидно, два пулевых, одно в левом плече, второе чуть ниже левой лопатки сбоку. Несколько кровоточащих ран на груди и рёбрах и одна особенно глубокая под левой ключицей.       — Всё в порядке, — спустя какое-то время ответил Руди, насмешка ушла из его тона. Видимо, он прочитал что-то на лице Клинта, что-то, что выбило его из колеи, и поэтому сохранил в голосе серьёзность.       — В тебя стреляли, — как заведённый повторил Клинт, подходя ещё ближе. Руди не двигался, не обращая внимания на раны и продолжая наблюдать за Картером из-за плеча.       — Я в порядке, — словно эхо тоже повторил Руди.       — Нужно позвонить в скорую.       — Нет, — твёрдо перебил Руди и перевёл взгляд на пули в раковине. Клинт только сейчас заметил, что всё оружие, которое Руди таскал с собой, было аккуратно в два ряда разложено тут же. — Никакой скорой, это может закончиться плохо.       — Вот именно, плохо для тебя, — Картер начинал выходить из себя. Они теряли время, пока Руди упрямился и истекал кровью.        — Ты драматизируешь, — Хармон отвернулся и, бросив последний взгляд на окровавленную раковину, открыл верхний шкаф и, взяв аптечку, двинулся из ванной, слегка прихрамывая. Картер не задумываясь двинулся за ним, невольно задаваясь вопросом, откуда он знает, где стоит аптечка.       Бутч, выглянувший из комнаты, при виде Руди прижал уши и настороженно зарычал, сверля его гневным взглядом. Руди и бровью не повёл, опуская аптечку на стол в гостиной, перед этим бесцеремонно спихнув с него на пол целый ворох каких-то бумаг.       Он копался в баночках с таблетками, внимательно рассматривая содержимое и откладывая некоторые в сторону. Картер стоял поодаль, а взгляд блуждал по напряжённой спине Руди, напоминавшую ту раковину в ванной. Бледная кожа, как аналог тонкой керамики служила фоном для красных мазков кровоточащих ран, Клинт невольно наблюдал за напряжёнными мышцами, а мысли были где-то далеко. Далеко не в этой полутёмной гостиной.       — Тебе нужен врач, — твёрдо сказал он, упорно настаивая на своём. — Руди, ты похож на дуршлаг или на мишень для дартса в каком-нибудь пабе.       — Буду считать, что ты просто странно флиртуешь, и это был комплимент, – Хармон коротко взглянул на Картера, подмигивая, и снова вернулся к аптечке. — Капитан, я неплохо справляюсь. В пустыне не было времени искать врача, приходилось собирать себя по кусочкам самому.       Он встал, снова едва заметно поморщившись, что не ускользнуло от пристального внимания Клинта, и взялся за одну из многочисленных баночек, очевидно, какой-то из антисептиков. Со стороны казалось, что он действительно в полном порядке, и все многочисленные увечья воспринимаются им не больше, чем царапины от когтей кошки. Но Картер слишком долго за ним наблюдал, так долго, что осознав это, стало немного неловко. Руди двигался слишком медленно и напряжённо, а излишняя неповоротливость путами сковывала все его движения. К тому же его бил едва заметный озноб, и пальцы его едва слушались.       Клинт подошел ещё ближе и протянул руку, намереваясь забрать антисептик и помочь ему, чувствуя что-то наподобие сочувствия, но Руди и глазом не моргнул, лишь немного отодвигаясь от него.       — Мне не пять лет, — спокойно пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Клинта. — Можешь возвращаться в постель и спокойно спать, или чем ты там занимался. Я закончу зализывать раны и исчезну.       Почему-то последнюю фразу Клинт воспринял как угрозу. Он начинал медленно выходить из себя, не понимая, зачем Руди строит из себя героя. Он сделал ещё один шаг, не опуская руку, тянувшуюся к антисептику и, раздражённо вздохнув, продолжил.       — Разве не удобнее будет, если я помогу? — получив ещё один скептический взгляд и полное игнорирование его протянутой руки, Клинт решил предпринять единственное, что звучало авторитетно. Угрозы. — Или я сам позвоню в девять один один, и тебе ничего не останется, кроме того, как отправиться в больницу.       Руди смерил его прищуренным взглядом, а желваки опасно двинулись. Он начинал выходить из себя, но беспокойство за него сейчас пересиливало страх, сидевший внутри Картера.       — Если ты хотя бы двинешься в сторону телефона, я уйду через вот это окно, — он кивнул в сторону стены напротив, не отводя от Картера свой прозрачный взгляд. — И поверь, капитан, риск заразиться какой-нибудь дрянью на улице выше, чем в твоей уютной квартирке.       — Ты манипулируешь тем, что мне не всё равно на твое здоровье? Это низко.              — Если бы ты сказал, что тебе не всё равно на меня, а не моё здоровье, это было бы мило. А так, — Руди наигранно поднял глаза в потолок, будто о чём-то задумавшись. — Да, так я и делаю.       Картер обессиленно выдохнул и снова сделал шаг вперед, аккуратно подходя к Руди, как дрессировщик подбирается к дикому зверю. Он держал взгляд Хармона, не отпуская ни на секунду, и надвигался на него, пока тот непринуждённо отступал к дивану, тоже сверля Картера насмешливым взглядом.       — Отдай бинт, Руди, — не особо надеясь на успех проговорил Клинт, протягивая уже начинавшую затекать руку. — Отдай и дай мне тебе помочь.       — Отними, — весело хмыкнул Руди и пожал не раненым плечом, откидывая налипшие тёмные пряди со лба. — Если сумеешь, так и быть, поиграем в доктора. — Он снова подмигнул и лениво потянулся, как довольная кошка.       Картер ещё сократил расстояние, пока Руди не упёрся в диван. Отходить ему больше было некуда, но он, казалось, не сильно переживал, продолжая смотреть на Картера со спокойной усмешкой. Он очень медленно опустился на диван, не отводя взгляд от Клинта, и теперь смотрел на него снизу вверх, продолжая сжимать в руках медикаменты. В голове Картера набатом билась мысль, что они тратят время на идиотские игры, в то время как Руди продолжает медленно истекать кровью. Но он также понимал, что поединок идет на территории Руди, на которой было одно правило — играть не по правилам. И если Картер хотел победить, он был вынужден подчиняться.       — Последний раз говорю, отдай по-хорошему, — плавая в сером инее напротив, тихо проговорил Картер.       — А я хочу по-плохому, — тихо, почти на грани шёпота. В глазах усмешка, а за ней что-то ещё. Что-то не такое острое и серое.       Картер ещё секунду сверлил его взглядом, а затем сделал резкий выпад вперёд, пытаясь выхватить бинты и антисептик из цепких металлических пальцев. Но Руди опередил его, рванувшись в сторону. Он откинулся на подлокотник дивана, и, немного развернувшись, уложил на него длинные ноги, из-за движения ножны на бёдрах тихо звякнули. Он поднял руки вверх, на максимальное расстояние удаляя от Картера лекарства, и с тихим смехом взглянул на него из-под ресниц.       — Предсказуемо, капитан, считай, тебя только что убили талибы из-за дальней насыпи.       Внезапная догадка блеснула где-то на подсознании, и прежде, чем осознать её смертельные для себя последствия, Картер, как на пружинах, подскочил и, ощутимо надавив на открытую рану под ключицей, потянул руку вперёд, пытаясь выхватить из длинных пальцев бинты. Руди прошипел от боли и, замерев на мгновение, собирался вскочить, но Картер предугадал это и, сам того не осознавая, уселся к нему на бёдра, всеми силами пытаясь удержать на месте, своей тяжестью придавливая его к дивану и для надёжности придерживая Хармона одной рукой. Пока Руди пребывал в коротком смятении, Клинт выхватил медикаменты из его руки и победоносно уставился ему в глаза.       — Это было подло, — заметил Руди спустя пару секунд.       — В честном бою у меня не было шансов, — Картер открутил крышку пузырька с раствором йода, не намереваясь больше терять ни секунды. — А теперь не двигайся, как обещал.       Руди вздохнул и откинул голову на подлокотник, наблюдая за каждым движением Картера из-под полуопущенных ресниц. Клинт аккуратно обработал края раны под ключицей йодом и, убедившись, что она недостаточно глубокая, чтобы накладывать швы, принялся её аккуратно бинтовать. Руди лежал послушной марионеткой, позволяя ему двигать его плечо так, как было необходимо, лишь раз протянулся к столу, чтобы подцепить пальцами сигарету, и теперь расслаблено курил, переводя взгляд с Картера на потолок. О том, что он всё ещё сидит на Руди, Клинт пытался не думать.       — Что случилось тогда, в ванной? — Руди внезапно нарушил тишину, смотря куда-то поверх плеча Клинта. — О чём ты подумал?       На секунду Картер замер, рука, державшая бинт, едва заметно дрогнула, но Руди не заметил, продолжая разглядывать что-то на стене. Не дождавшись ответа, он всё же опустил взгляд на Клинта.       — Ну же, капитан. Помнится мне, мы очень весело проводили время за игрой в двадцать вопросов. Теперь твоя очередь откровенничать.       — Ни о чём, — наконец ответил Картер, деланно равнодушно пожимая плечами, но Руди подарил ему такой скептический взгляд, что Клинту на секунду стало стыдно. — Ничего такого, на самом деле. Но давай не будем об этом. Может, когда-нибудь я расскажу, но не сегодня. — И прежде, чем Руди уцепится за этот вопрос, как утопающий за спасательный круг, Картер поспешил ввернуть свой, чтобы его отвлечь. — А ты, где ты пропадал?       — Дела, — просто ответил Руди, не торопясь продолжать. Вероятно, он заметил смятение Картера, поэтому оставил его в покое. Пока. И Клинт был готов поспорить на что угодно, что Руди не успокоится, пока не узнает всё, что ему нужно. Зачем? Пытаться угадать его мотивы — всё равно, что с разбега биться головой о кирпичную стену, Картер давно перестал пытаться.       Тишина длилась долгие минуты, нарушаемая лишь звуками открывающихся баночек с обезболивающим и пузырьками с антисептиком, пока Картер с осторожностью обрабатывал каждую рану. Он настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как проворчал вслух.       — Чёрт тебя подери, твои штаны всё ещё мокрые, — когда размеренное дыхание Руди под ним сбилось, Картер понял, что сморозил что-то глупое, и настороженно перевёл взгляд вверх. Руди скептически поднял бровь вверх, а его улыбка говорила о том, что он едва сдерживается от того, чтобы сказать какую-то похабную колкость.       — Заткнись, — огрызнулся Картер, опережая водопад шуток и снова возвращаясь к обработке ран. — Расскажи лучше, что произошло.       — Как я это сделаю, если ты велел мне заткнуться?       Картер закатил глаза и намеренно надавил на одну из ссадин на ребрах. Руди снова зашипел и послал ему такой уничтожающий взгляд, что Клинту захотелось положить свой Магнум где-нибудь неподалёку. Так, на всякий случай.       — У меня было пару дел на пристани, переговоры с ранее партнёрскими картелями Кастильо, но, видимо, они решили эффектно отойти от дел и устроили засаду, — Руди говорил спокойным голосом, смотря куда-то в сторону окна. — Двадцать восемь человек, вооружённые до зубов. Мне показалось, что они меня недооценили. Честно, капитан, мне даже обидно, — он криво улыбнулся. Картер хмыкнул, продолжая слушать.       — В общем, началось шоу со спецэффектами, и из-за открытого пространства меня немного задело.       — Чем всё закончилось?       — Я их взорвал.       — Ты их взорвал? — переспросил Картер, с удивлением уставившись на него. Руди довольно кивнул, и на дне его глаз заблестел застывший смех. — Но чем? Не припомню, чтобы ты таскал с собой взрывчатку.       — О, капитан, — Руди потушил сигарету. — Ты даже представить себе не можешь, что скрыто в моих карманах.       — И всё же, почему ты весь промок? Решил напоследок подраться с лососем?       — Я же сказал, пристань взорвана, — пожал не забинтованным плечом Руди. — Пришлось уходить через озеро.       — Что случилось с двадцатью восьмью трупами?       — Не уверен, но скорее всего, пошли на корм рыбам.       — Не завидую тем, кто дежурит сегодня в участке.       Они снова замолчали, погружаясь в тишину. Пальцы Картера порхали над бледной кожей Руди, устраняя последствия ночной перестрелки. Он действительно нашёл кучу шрамов, больших и поменьше, усыпавших каждые пять дюймов кожи, которые, видимо, остались песчинками из той огромной пустыни оставленных позади боевых действий. Картер изо всех сил старался сосредоточить внимание на ссадинах и мелких ранах на теле под собой, под страхом смерти не пуская мысли в сторону широких плеч Руди, крепких мышц, плоского живота и тазобедренных косточек, заметно проступающих над поясом брюк, он абсолютно полностью игнорировал его мерно вздымающуюся грудь и плавный профиль с острыми скулами. Во всяком случае, пытался.       Клинт наклеил очередной пластырь, случайно пройдясь большим пальцем по коже под нижним ребром, Руди внезапно немного выгнулся вперед, навстречу прикосновению, и простонал что-то сквозь зубы. Картер отдёрнул руки, забеспокоившись, что задел какой-то синяк, и удивлённо поднял глаза на Руди. Тот поймал его взгляд и кривовато улыбнулся.       — Сейчас было не больно, — его взгляд изменился, потяжелел и потемнел, но причиной была не злость или угроза, а что-то глубже и темнее, казалось, пылающее тлеющими угольками в серой бездне. — Приятно, капитан, это было очень приятно, если тебе интересно.       До Картера дошло спустя несколько секунд, и он, внезапно для себя, вспыхнул как школьница, но не от смущения, а от чего-то другого. Жар остался на его щеках, и он, повинуясь предательскому порыву, спустя пару секунд опустил руку на горячую кожу. Поколебавшись, он вновь повёл большим пальцем вниз, очерчивая каждый шрам, встречавшийся на пути. Когда палец скользнул к нижней границе ребер, он поднял глаза на Руди и, убедившись, что он наблюдает за каждым его движением с ещё больше разбушевавшимся огнём в ледяных глазах, надавил сильнее, прочерчивая дугу по бледной коже.       Руди откинул голову назад, оголяя шею, казавшуюся почти призрачно-белой в полумраке гостиной, выхватываемую лишь лунным светом. Он вскинул бёдра вверх, еще теснее вжимаясь в Картера, и двинул ими из стороны в сторону, круговым движением медленно провоцируя контакт. Всё тело словно прошило током, и Картер ещё раз провёл пальцем под ребром, надавив немного сильнее. Длинные тонкие пальцы невесомо легли на бедро Картера, а цепкий взгляд ощупал всю его фигуру. Когда холодная рука настойчивее скользнула вверх по бедру, Клинт тяжело сглотнул, пряча откуда-то взявшийся тихий стон, не давая ему вырваться наружу.       Внезапно он опомнился и, зависнув на секунду, отдёрнул руку от живота Руди и немного неуклюже слез с него, показательно быстро собирая аптечку едва заметно дрожащими руками. В голове роились мысли, подобно мухам, безрезультатно бившихся в закрытое окно в надежде на выход. Он чувствовал на себе изучающий взгляд, но не поворачивался, Руди тоже не произносил ни слова.       — В принципе, я закончил. Жить будешь, — не удержавшись, он быстро посмотрел на Хармона и заметил, что веселье исчезло из глаз напротив. Руди смотрел серьёзно, как будто мысленно спрашивал его о чём-то. Однако Картер пока не обладал телепатией. — Спокойной ночи, — добавил он немного нервно и, отвернувшись, поспешно вышел из комнаты.