Сказка о Королеве Снежной

      Мне беспокойно. Пожалуй, это все, что я чувствую. Я напряжённо вглядываюсь в состоящий из сплошного снега пейзаж за окном. Вздыхаю. Снимаю очки, держа их за дужку большим и указательным пальцами правой руки. Немного подумав, смотрю на них, крутя под разнообразными углами. В какой-то момент мне удаётся поймать отблеск Луны в линзах, и теперь я вижу всю грязь в виде разнообразных отпечатков на их поверхности. Горячим дыханием опаляю стекло и тру тканью рубашки, надеясь, что не останется разводов. Мельком оглядываю результат своей работы. Снова вздыхаю. Тру переносицу. Ненароком оборачиваюсь на окно.       Сегодня мне не спится вовсе. Я сижу на деревянном подоконнике, свесив ноги на пол и облокотившись об узкий внутренний откос. Быть может, не верх комфорта, но для меня вполне сгодится. Прислоняюсь лицом к стеклу. Оно приятно обжигает холодом, который делает мои мысли немного яснее, насколько это, конечно, возможно. Этой ночью вьюги нет, так что свет Луны заливает комнату. Достаточно ясно, чтобы я могла видеть лица спящих. Все объяты негой чарующего сна. Я уже не волнуюсь, что могу разбудить кого-то, в основном, чуткую Тоню. Она забылась, отвернувшись к стенке, пока лучик Луны щекочет ее нос. В какой-то момент мне кажется, что она слегка жмурится, почувствовав это.       Я пыталась лечь, но меня лишь накрывала легкая дрёма, граничащая с тревожным прерывающимся сном. Не достучавшись в дверь, которая вела в мир грёз, я то и дело возвращалась в нашу обычно темную спальню, потеряв счёт времени и попыткам заснуть. Поэтому я решила отказаться ото сна вовсе. Луна манила меня своим ярким светом, и я словно мотылёк шла на ее зов. Она что-то ласково шептала мне сквозь окно, может, ответы на все мои вопросы, кто знает. Однако я ничего не понимала, и все, что могла сделать, это верно сидеть подле неё, внимая, пока Солнце не столкнёт ее с трона и не заберёт бразды правления, начав снова одурманивать своим жадным пьянящим теплом.       Я давно перестала обращать внимание на всякий шум в доме: будь то шорохи или скрипы, мне было уже все равно. Не знаю, может на меня так воздействует гипнотическое влияние королевы Мудрости и хозяйки Ночи, Луны, но я не в силах что-либо делать. Я выжидаю.       Недавний разговор с матерью все никак не выходит у меня из головы. Ночь рисует мне причудливые туманные образы рыжего мальчонки с фотографии. Я вижу, как он сидит за нашим столом на кухне. Может, даже на моем месте. На его коленке примостился Тевкр на несколько лет младше, чем сейчас. Рядом стоит Тоня. Интересно, она уже тогда потеряла цвет своей улыбки или ее загадочная для меня печаль связана с отъездом брата? И отъездом ли?       Я вздыхаю, снова обращая взгляд к окну. А как он сейчас выглядит? Станет ли Тевкр похож на него, когда подрастёт? Укладываю свою голову на руки и прикрываю глаза. Представляю милого юношу с огненными волосами, растрёпанными во все стороны. На его щеках красуется легкий румянец, нос раскраснел от зыбкого холода, шапка-ушанка забавно съехала набок и норовит вот-вот упасть, на губах сияет такая искренняя улыбка. Его глаза добродушно смотрят на меня, взгляд почти невинный, даже, скорее, наивный. Мне только остаётся гадать, какой оттенок голубого достался ему.       Интересно, читал ли он те же книги из отцовского кабинета, что и я? Наверняка отец показывал их ему. Кажется, Тевкр упоминал, что хотел писать ему письма. Значит, Аякс, если это и правда его имя, наверняка знает грамоту. Точно, читал. Почему-то эта мысль так взволновала меня, что я решаю днём обязательно пересмотреть арсенал имеющихся книг, хотя уверена, что помню их всех наизусть.       Не знаю, сколько проходит времени за моими раздумьями. Мысли лихорадочно проносятся в голове одна за другой, пока я созерцаю ночную сказку за окном. -Скажи, ты ведь знаешь, кто там? - шепчу ей. Луна смотрит на меня величественно сверху вниз, слепя глаза ядовитым блеском, который поглощает моя кожа. Я чувствую, как потихоньку пропитываюсь им. И, наверное, это и есть ответ. Я не знаю, слышу ли я это наяву или этот голос мне причудился, родившись из всех шорохов, что я игнорировала до этого.

«Ты ведь знаешь все сама»

      Я продолжаю любоваться Луной, и теперь мне кажется, будто это она мой преданный стражник в ночи, а не наоборот. Я тихонько посмеиваюсь. Не знаю, какую игру мы ведём, но мне хочется выйти из неё если не победителем, то точно не проигравшим.

***

      Рассвет приходит постепенно. Теперь я различаю белые облака, брошенные крупными мазками, будто неопытный художник взял слишком много краски на кисть. Небо становится розовато-молочного оттенка. Думаю, именно такого цвета те лепестки экзотических растений, о которых я прочитала в последнем приключенческом романе. Солнце ещё не взошло, но снег уже начинает искриться. Встречаю первые лучи, мысленно прощаясь с Луной. Королеву свергли с трона. На сегодня ее время вышло. Однако мне сейчас не до восхищения и размышлений. Если не потороплюсь, то мое тоже выйдет.       Пригнувшись, крадусь беззвучными шагами по коридору. Половицы, будто боясь подвести меня, молчат. Лишь иногда, пытаясь понять, что за важная миссия мне предстоит, перешёптываются - слегка поскрипывают. Я не обращаю на это никакого внимания и только изредка оглядываюсь, тем самым проверяя, не проснулся ли кто. Перед самой дверью, ведущей на улицу, торможу. Мысленно отсчитываю около двух минут. Слегка нервничаю, поэтому задаю то быстрый, то медленный темп, все это время застыв, как ледяная статуя, пока случайные солнечные лучи блуждают по моему лицу. Только глаза судорожно бегают из стороны в сторону, кого-то выискивая.       Когда счёт окончен, какое-то время ещё прислушиваюсь, убеждаясь, что поблизости никого нет. В последний раз верчу головой в разные стороны. Вздыхаю. Приподнимаюсь на цыпочки. Одну ладонь устраиваю на гладкой деревянной поверхности двери, другой шарю где-то наверху, куда моему цепкому взгляду не дотянуться. Пытаюсь нащупать стальную петлю. Кончики моих пальцев задевают холодный, как нрав жителей нашего королевства, металл. Я тянусь ещё выше и чувствую прохладное острие. От одного только прикосновения подушечку пальца начинает нещадно покалывать, но я лезу дальше. Цепляюсь пальцами, осторожно подтягиваю вытянутый предмет к себе, хватаю его, не слишком сильно сжимая, и медленно опускаю вниз. Ладонь обжигает резким холодом, однако я не спешу ничего выпускать из неё и продолжаю бережно подносить свою маленькую тайну все ближе и ближе. Когда я уже прижимаю руку к груди, то спокойно выдыхаю и нормально встаю на дощатый пол. Для верности смотрю по сторонам и, наконец, разжимаю ладонь.       Моему взору предстаёт небольшой кристалл вытянутой формы, созданный изо льда, от голубоватых граней которого по стенам и моим рукам пляшут солнечные блики. Он полупрозрачный и совсем хрупкий, потому что полый внутри. Но самое главное, он целый. Передо мной лежат не двое маленьких осколков вкупе с одним чуть побольше, окружённых мелкой крошкой. Нет никаких царапин или трещин. Кристалл абсолютно целый. Я хмурюсь и от досады прикусываю губу, больше никак не выдавая своё разочарование оттого, что мой трюк не сработал.       Вчера, после разговора с матерью, я долго не могла уснуть, обдумывая произошедшее. В конце концов, не выдержав, решила проверить кое-какие свои подозрения, а именно: нет ли у нас некоего ночного «постояльца» в доме с поразительными для этой семьи родственными связями. Выскользнула из детской, прокралась в коридор, пробралась на кухню и оттуда ко входной двери. Моя хитрость заключалась в следующем: поместить прямо в разъём над дверной петлей маленький длинный предмет, достаточно непрочный для того, чтобы вовремя разбиться при малейшем ударе. Манёвр был достаточно прост: зафиксировав кристалл над петлей, пока дверь в закрытом состоянии, я не оставляла выбор вошедшему - либо он открывает дверь, тем самым раскалывая кристалл в двух местах ей и давая мне понять, что кто-то был в доме, либо разворачивается и уходит восвояси. Не думаю, что наш гость будет так рисковать, пытаясь залезть через окно. Слишком опасно.       К сожалению, ничего подходящего под рукой не нашлось, и тогда я вспомнила про свой счастливый билет, подаренный жизнью - Глаз Бога. Принялась создавать кристалл. Правда, это несколько отличалось от того, с чем мне приходилось иметь дело раньше, так что заняло гораздо больше времени. Однако ночь продолжительная - времени предостаточно, торопиться некуда.       Результат оправдал ожидания - получилось то, что нужно. Ледяной кристалл, полый изнутри, который с легкостью можно разбить неосторожным движением руки. Благодаря тому, что он создан из элементальной энергии, ему не удалось растаять за ночь, как обычной ледышке. Я сразу же положила его в нужное место, выбранное заранее, и удалилась в спальню коротать время. Однако, не уверена, что все мои труды увенчались успехом.       Прикрываю глаза и задумываюсь, что пошло не так. Мои подозрения беспочвенны? Что же, вполне может быть, но мое предчувствие говорит обратное. Что тогда? Он смог заметить кристалл, вытащить его и спокойно проникнуть в дом? Маловероятно, ведь снаружи его практически не видно. Почувствовал элементальную энергию? Возможно. Но это несколько идёт вразрез с моими предположениями. Он спокойно появляется в доме, когда ему нужно, и довольно успешно. Какой резон ему так внезапно опасаться, что его присутствие будет замечено? Если я права, то значит, он уловил присутствие элементальной энергии случайно перед тем, как зайти? Каким же чутьем в таком случае нужно обладать… Все эти детали как-то не вяжутся с образом простого деревенского мальчишки немногим старше меня. Или я ошибаюсь?..       Резко сжимаю ладонь, и слышится хруст. Кристалл с треском лопается, оставляя осколки на моей ладони. Перетираю их пальцами до тех пор, пока те не устремляются вверх голубыми искрящимися пылинками. Позволяю им исчезнуть. Элементальная энергия рассеивается в воздухе, не оставив после себя и следа. Крепко задумываюсь о том, с чем мне пришлось столкнуться

***

      Верхушки сосен разрезают ослепительную синеву неба. На его фоне они кажутся грязными, почти чёрными, будто их обмакнули в уголь. Мои глаза с непривычки к таким ярким цветам после бессонной ночи болезненно щурятся, губы кривятся. Потихоньку немеющие руки спрятаны в карманах тулупа от холода. Лицо легонько пощипывает, но в кои-то веки это приятно. Эти едва колющие ощущения возвращают меня в реальность, когда мои мысли улетают слишком далеко. Полной грудью вдыхаю морозный воздух. Мне впору закашляться, но я наслаждаюсь свежестью. Нечасто приходится довольствоваться таким чистым, пускай, и ледяным воздухом. Не стоит упускать такую возможность.       Крики детворы доносятся где-то далеко за моей спиной. Оно и неудивительно - полдень. Все высыпали из своих домов на улицу поиграть. Хотя сложно назвать происходящее игрой: маленькие дети резвятся в снегу, не боясь замёрзнуть в худенькой одежонке, откалывают куски льда, представляя, что это те самые драгоценные игрушки из далеких заморских стран, о которых они мечтали, убегают к опушке леса, прячась среди деревьев, чтобы их наверняка не нашли в прятках, и забывают о всякой опасности, подстерегающей их там. В любом бы другом цивилизованном королевстве это вызвало бы ужас у взрослых, однако в нашей империи это обычное дело, которым никого не удивишь. Выдыхаю облачко пара, отвернувшись к возвышающимся соснам. Сложно на это смотреть.       Слышу хруст снега позади себя. Оборачиваюсь раньше, чем ко мне подойдут. Опускаю взгляд ниже. Передо мной открывается вид на рыжую макушку с шапкой-ушанкой набекрень, которая практически сползла головы, оголив два уха. Под ней виднеется курносый нос, покрытый веснушками. Опускаюсь на корточки. Теперь я могу видеть двое озорных голубых огонька глаз, что внимательно смотрят на меня. Щеки совсем покраснели, а его руки, облачённые в мои варежки на несколько размеров больше нужного, забавно торчат в разные стороны. Однако на лице ни следа расстройства, даже напротив, он счастлив. Тевкр по-прежнему стоит, выжидающе смотря на меня. -Ну, как успехи? Пока он радостно тараторит явно на последнем дыхании, я поправляю шапку на его голове, завязывая тесемки бантиком, одеваю варежки, натягивая до самых кончиков пальцев, стараясь, чтобы они окончательно не свалились с него и пережили ещё парочку сомнительных испытаний. Когда я заканчиваю, он все-ещё продолжает говорить, чуть не задыхаясь от потока слов. Стоит руки по швам, будто отчитывается передо мной. Как только замолкает, смотрит на меня, с готовностью ожидая ответа. Видя всю эту картину, не могу не улыбнуться, с трудом подавляя смешок. Ласково треплю его по выбившимся из-под шапки волосам, щелкаю по носу. -Пошли Он с довольной улыбкой бегом устремляется назад так, что только хлопья снега летят в разные стороны от его сверкающих пят. Я не сдерживаюсь и начинаю звонко смеяться, медленно плетясь следом.       На небольшой полянке, заваленной сугробами, в отдалении от деревенских домишек и ребятни, высится одинокий сгорбившийся снеговик. Видно, что слеплен он наспех и только смутно похож на ту снежную скульптуру, какой должен быть. Нижний и самый большой ком снега напоминает скорее куб, нежели шар, средний потерял часть своего бока и выглядит так, будто тот самый серый волк из сказки таки добрался до своей цели, а верхний и вовсе получился больше туловища, лишь отдаленно напоминая голову. По бокам торчат обломленные ветки, причём сильно разнящиеся в своей длине. К тому же та, что короче, явно на порядок выше той, что подлиннее. На лице красуются два камушка вместо глаз, однако расстояние между ними слишком маленькое, отчего кажется, будто у снеговика небольшое косоглазие. Кривая улыбка тоже сделана из камней только гораздо более мелких. Из-за чрезмерно большого веса голова слегка покосилась, и снеговик со своей грузной фигурой теперь уныло смотрел на происходящее с неугасающим добродушием в косых глазах.       Согреваю озябшие руки горячим дыханием, поднося их близко к губам. Оборачиваюсь налево, где рядом со мной стоит неугомонный Тевкр, ожидающий моего вердикта. Он весь так и искрится, томясь в нетерпеливом ожидании. Я улыбаюсь, смотря на него. -Замечательный снеговик. Только давай слегка его подправим. Он с готовностью кивает и подбегает ближе, чтобы помочь мне. Натягиваю рукав на тыльную сторону ладони, придерживая его пальцами. Аккуратными движениями, чтобы не поломать снеговика, начинаю с нижнего кома. Сбиваю лишний слой снега по бокам, чтобы придать ему более шарообразную форму. Время от времени отдёргиваю руку и отряхиваю рукав, чтобы на пальцы не попали холодные, щиплющие кожу снежинки. Тевкр прилепляет кусок липкого снега на место провала туловища. Похлопывает ладонями, чтобы тот держался крепко. Проделываю то же самое, постепенно переходя к макушке. Здесь нужно быть более осторожной, чтобы ненароком не отломать часть головы. Слегка уменьшаю ее в размере, чтобы она больше походила на саму себя. Лицо не трогаю, лишь поправляю веточки, которые являются импровизированными руками, водружая их на один уровень. Когда все готово, мы отходим подальше, чтобы полюбоваться результатом. -Ой       Взглядом нахожу Тевкра, стоящего рядом, который испустил разочарованный вздох. Не понимая, в чем дело, ловлю его взгляд в ожидании продолжения. Он показывает рукой, облачённой в варежку, в сторону снеговика. -Мы совсем забыли про нос Ох, и правда. На месте, где должен красоваться нос, всего лишь небольшая ямка. Мы возвращаемся обратно, чтобы посмотреть поближе и решить эту досадную оплошность. -Давай принесём из дома морковку! Я вижу, как преисполнен энтузиазмом Тевкр, что готов хоть тотчас рвануть домой за злосчастным овощем, однако, сомневаюсь, что матери понравится эта идея. У нас итак не хватает продуктов - мы попросту не в том положении, чтобы тратить их таким образом.       Отрицательно качаю головой, давая понять, что эта затея не удастся. Я вижу, как уголки губ Тевкра опускаются, а нижняя губа начинает предательски дрожать. Его руки, прежде зажатые в кулачки и высоко поднятые, уныло опускаются. Опасаясь, как бы в глазах младшего не заблистали слёзы, я поспешно продолжаю. -У меня есть идея получше Он тут же забывает про своё прошлое расстройство и с нескрываемым интересом смотрит на меня. Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне глаз, и заговорщически шепчу. -Как насчёт того, чтобы я сделала сосульку для носа с помощью своего Глаза Бога? Я попала в точку. Глаза Тевкра моментально загораются. Он широко раскрывает их в изумлении, будто увидел какое-то чудо. А в следующее мгновение начинает нещадно кивать головой, не отрывая от меня горящих глаз. Я слегка усмехаюсь, но он даже не замечает этого.       Достаю свои руки из карманов. Они совсем покраснели, и наверняка после такой длительной прогулки на них возникнут неприятные цыпки. Я двигаю слегка закоченевшими от мороза пальцами, чтобы вновь их почувствовать, прежде чем приступить к процессу. Тевкр зачарованно смотрит, наклонившись настолько низко, что почти утыкается макушкой мне в нос, закрывая обзор. Я ещё ничего не успела сделать, но его взгляд прикован к моим рукам, словно они целиком состоят из золота или драгоценных камней. Вот, что так дорого детскому сердцу - обыкновенные чудеса.       Кристалл начинает формироваться с круглого широкого основания, постепенно становясь уже. Возле кончиков моих пальцев кружат легкие снежинки с голубыми всполохами, которые сливаются на фоне снега. Это не занимает долгое время, так что уже через пару секунд едва парящая над руками конструкция, сформировав кончик, приземляется ко мне в ладонь. Магия рассеивается, и вот я уже держу ничем не примечательную обыкновенную сосульку изо льда, которая потихоньку начинает замораживать итак порядком закостеневшие руки. Тевкр сидит в изумлении, лишь слегка приоткрыв рот и не проронив ни слова, по-прежнему наблюдая за мной, хотя все волшебство давно закончилось. Я терпеливо дожидаюсь его, сидя на месте.       Наконец, выйдя из оцепенения, он с криком восторга вырывает сосульку у меня из рук и приделывает ее в углубление на лице снеговика, предназначавшееся для носа. Он восхищенным взглядом окидывает проделанную работу и бросается ко мне на шею с объятиями. Я легонько покачиваюсь, угрожая приземлиться спиной в сугроб вместе с ним, но удерживаю равновесие и стискиваю его в ответ. Уже через пару минут мы идём домой, держась за руки. Я с улыбкой на губах слушаю его радостное щебетание про мое «колдунское волшебство», ловя взглядом проплывающие облака.       Зайдя в прихожую, первым делом раздеваю Тевкра. Снимаю шапку, шарф, рукавички и легкое пальтишко с валенками, укладывая все на скамейку. Освободившись от тёплых вещей, он сразу же вприпрыжку убегает в нашу комнату, в то время как я принимаюсь за собственную одежду. Дома, помимо нас, пусто. Мать вместе с Тоней и Антоном ушли куда-то. Не знаю, может на рынок, а может решили зайти проведать отца на заводе. Когда я пришла с занятий, то застала лишь Тевкра, с которым позже пошла на прогулку, чтобы тот не заскучал.       Пока кладу нашу обувь возле печки, чтобы она просохла, слышу восторженный возглас из спальни. Недоумевая, приподнимаю голову в сторону источника звука. Из детской выбегает Тевкр, держа что-то в руках. Чуть в меня не врезавшись, он протягивает странный предмет так близко, что тот почти касается моего лица. -Вот! А я же говорил, я же говорил! Я слегка отодвигаюсь, чтобы чётче рассмотреть загадочный объект, и увиденное повергает меня в шок. Первые пару секунд я даже не могу поверить собственной догадке, поэтому лишь удивленно хлопаю глазами. Сбросив наваждение, я в следующее же мгновение выдергиваю предмет из рук Тевкра резче, чем нужно, однако он даже не обращает на это внимание, счастливо улыбаясь и скача по комнате.       На меня смотрит уменьшенная модель руинного стражника. Многих деталей не хватает, но общий вид даёт возможность уверенно сказать, что это за существо: тяжелые руки, болтающиеся, словно тряпичные, по бокам, и выступающий ободок на голове, внутри которого находится светящееся ядро. Когда я училась в школе, нам рассказывали об этом монстре. Настоящая машина для убийств неизвестного происхождения, которая может пользоваться высшими технологиями, такие как лазеры и ракеты, недоступные нам. Подобные чудовища обитают по всему Тейвату, и мало кому удавалось остаться в живых после встречи с ними.       Нам показывали чудом сохранившийся рисунок одного ученого, успевшего запечатлеть на бумаге руинного стража перед своей смертью. Тогда я навсегда запомнила этот огненный блеск механического ядра, который сейчас увидела вновь. Несмотря на то, что это всего лишь игрушечная копия, она вселяет в меня неподдельный ужас, вызывая неприятно бегающие мурашки по телу. Я невольно сжимаю робота сильнее, задумываясь об этом. Хоть он и сделан из грубой ткани, но наощупь не особо твёрдый. Вероятно, набит чем-то вроде травы.       Тевкр подбегает ко мне и выхватывает игрушку из рук, радостно прижимая ее к себе и кружась в танце. Что все это значит? Кто мог оставить такой «подарочек»? Угроза? Намёк на нападение? Но кому это вообще нужно?.. Да и никто из местных не мог слышать о стражнике, разве что какие-то байки. Я так и остаюсь сидеть на полу, в растерянности смотря в одну точку и лихорадочно обдумывая происходящее, пока рыжий мальчишка вырисовывает неясные круги по комнате. -Это все братик! Он был здесь, пока мы гуляли, и принёс мне Одноглазика! Я резко устремляю взгляд на него, встречаясь с ним глазами. Он останавливается и, удивленно приподняв свои бровки, склоняет голову набок. -Разве я не рассказывал тебе? Братец первоклассный торговец игрушками! Он, хихикнув, снова продолжает свой незамысловатый танец, огибая деревянный стол, в то время как я начинаю представлять у себя в голове странный сюжет       Я вижу, как Аякс тащит за собой деревянную тележку, наполненную игрушками. Она вязнет в снегу, в непременно голубые - я в этом уверена - глаза юноше летят хлопья снега, но он не унывает. Улыбается и пробирается сквозь метель дальше. На нем явно на несколько размеров больше нужного меховая шапка-ушанка, которая постепенно сползает с макушки. Ему приходится раз за разом поправлять ее, задевая рыжие пряди, торчащие во все стороны. Да и в общем, он очень напоминает мне Тевкра. Он спешит поскорее добраться до дома и принести подарок своим братишкам и сестрёнке. Тележка опасно накреняется, и все свистульки, тряпичные куклы и деревянные лошадки так и норовят упасть и утонуть в глубоком сугробе.       Мне становится как-то тоскливо, держа в голове этот образ, который, однако, тут же разбивается, когда я начинаю рассуждать и складывать все детали воедино. Почему родители, да и все кроме Тевкра в этом дома, так избегают говорить об Аяксе? В связи последних событий стоит отказаться от предположения, что он трагично погиб. Если он действительно торговец игрушками и жив, почему я до сих пор за все своё пребывание здесь ни разу его не видела? Прикусываю губу. Что-то не так. Вывод, который я сделала в связи с утренним экспериментом, никак не вяжется с образом милого мальчика, торгующего игрушками. О нет, здесь явно имеет дело что-то тёмное. И в подтверждение моей теории есть ещё одна деталь. Перевожу взгляд на кружащегося Тевкра. А, точнее, на игрушку, что у него в руках. Маленькая пугающая деталь, в очередной раз доказывающая, что все далеко не чисто. Откуда брат Тевкра может досконально знать, как выглядит руинный охотник вплоть до таких мелочей, чтобы сделать копию в подарок младшему братишке?       Кончики моих пальцев начинают щекотать колкие снежинки. Я не знаю от чего или, вернее, от кого я собралась защищаться, но они придают мне хоть какую-то уверенность во всем этом запутанном деле. -Что все это значит, Тевкр? - шепчу я, однако он меня не слышит, продолжая кружиться в своём танце.

***

      Вечереет. Я залпом опрокидываю в себя стакан холодной воды. Стираю со лба выступивший пот. Закинув ногу на ногу, укладываю голову на замок из рук. Прикрываю глаза. Сегодня действительно выдался трудный день.       Не говоря уже обо всех мыслях, что крутятся у меня в голове, есть кое-что поважнее - повседневная рутина, без которой никуда не денешься. Обычный физический труд, отбирающий куда больше сил, чем умственный. Зеваю. И это если не вспоминать о минувшей бессонной ночи.       Остаток дня я провела вместе с матерью за работой на кухне. А потом, и вовсе, таскала дрова домой. Отец почти круглые сутки проводит на заводе, но, что поделаешь, это не позволяет отлынивать от домашних обязательств. Без дров никуда не денешься. Хочешь не хочешь, а таскать их придётся, чтобы попросту не замерзнуть. А кому этим заняться, если не мне? Исхудалой матери, на которой итак держится все хозяйство? Или, быть может, Тоне, совсем ещё девчонке? И это не говоря уже о маленьком Тевкре… А Антона я вообще не рассматриваю.       Руки слегка пощипывают и неприятно жгут, не позволяя так и заснуть сидя. Не открывая глаз, почёсываю тыльную сторону ладони. Не знаю, от чего они болят больше: от проведённых двух часов на морозе без варежек или от заноз и мозолей, появившихся в результате переноса дров.       Снова укладываю голову на руках. Как только я пытаюсь сконцентрироваться на всех странностях, произошедших за сегодня, и понять, что в конечном итоге они значат, все начинает сливаться в какой-то густой тягучий комок запутанных догадок. Жмурюсь. Что бы это ни было, видимо, ему придётся подождать до завтра.       Понимая, что ещё чуть-чуть, и я действительно могу уснуть за столом, с трудом открываю глаза, оглядывая знакомую обстановку вокруг. Пока я сидела и думала о тяжести жизни, за окном совсем стемнело. Наверное, младшие уже давно разбрелись по кроватям. Перед тем, как вставать, скольжу взглядом в сторону коридора, куда собираюсь пойти. И вдруг замираю на месте.       Из угла комнаты на меня смотрит мрачный силуэт с неясными очертаниями и контурами. В первую же секунду мне хочется вскочить и, обрушив град ледяных осколков, атаковать фигуру с помощью своего Глаза Бога. Однако я остаюсь на месте, продолжая смотреть на незваного гостя. Мою озабоченность его присутствием выдаёт лишь легкий прищур глаз. Проходит несколько минут наших молчаливых переглядок, прежде чем силуэт начинает двигаться в мою сторону. Я заметно напрягаюсь и уже готовлюсь в любой момент сорваться с места, когда, вступив в освещаемый круг стоящей на столе лампадки, фигура озаряется светом.       Нагоняющей ужас тенью оказывается Тоня, которая все это время поджидала меня, стоя неподалёку. Хорошо воспитанная и не в меру молчаливая, она не могла позволить себе потревожить устроившуюся меня отдохнуть. Вот и тихо стояла рядом, пытаясь понять, уснула ли я.       Облегченно вздыхаю, что, думаю, не укрылось от ее цепкого взгляда. Правой рукой откидываю упавшие на лоб волосы. Кажется, мне действительно стоит какое-то время передохнуть, а то со всеми этими происшествиями уже чудится невесть что. Поднимаю голову, смотрю на неё. Внимательные голубые глаза, слегка поджатые губы, расслабленное выражение лица. Ледяное спокойствие. Она гораздо старше своих лет, нежели кажется. Многим здесь приходится взрослеть раньше положенного времени. В чем-то мы с ней похожи.       Аккуратно заплетенная коса спадает на плечи. В отличие от остальных Тоня унаследовала от матери русые волосы, а от отца ей достался только рыжий отлив. На ней простое платьице, лишенное какого-то либо изыска. Она по-прежнему молчит. От неё так и веет холодом. Думаю, те, кто её не знают, могли бы запросто расценить этот жест как безразличие. Но не я. Не знаю, как так получается, но мы с легкостью понимаем друг друга без слов. Может, потому, что с ней мы знакомы гораздо дольше, нежели с остальными членами семьи. -Позанимаешься со мной? - краткий вопрос, четко излагающий основную суть. Не перестаю удивляться их разительному отличию с Тевкром. Интересно, каким же вырастет Антон. Приглашаю её за стол. Подавляю зевок. Напоследок смотрю в окно, хоть и кроме моего отражения ничего не могу там увидеть. Предстоит долгая ночь.

***

      Тоня достаточно подкована в плане грамоты. Я бы даже сказала, она совсем недалеко ушла от меня. Может, у нас даже один уровень. Да, вероятно, так и есть. Несмотря на то, что на мое обучение ушло гораздо больше времени, проведённого в школе с учителями, нежели на Тонино, ей удалось с легкостью догнать меня. Конечно, ей пришлось усердно трудиться на наших занятиях, однако, я думаю, здесь вовсе нет моей заслуги в качестве преподавателя. Она действительно способная девушка.       Диктую текст. Если Тевкр учит только самые азы, начальные ступеньки в грамоте, то Тоня уже полноценный профессионал по сравнению с ним. В будущем это, несомненно, поможет ей найти достойную работу с хорошей оплатой. Я уже говорила, у нас в Снежной не так много грамотных людей, так что такие кадры высоко ценятся. Заслуга Тони в том, что даже после того, как она окончила своё обучение, она не прекращает практиковаться и совершенствоваться. Прямо как сейчас.       Я выбрала неплохой текст из книги, которую она принесла с собой. Двоеточие, тире, дефисы и множество запятых - самое то для тренировки. Одной рукой держу книгу в руках, другой подпираю подбородок. Читаю медленно и размеренно, с интонацией. Вовремя делаю паузы, чтобы было понятно где нужно ставить знаки препинания, а где - нет. Иногда, отрываясь от написанного, скучающим взглядом прохожусь по нашим отражениям в окне. В частности, останавливаюсь на Тоне.       Она сосредоточенна и старательно выводит текст пером на бумаге, опустив глаза. Когда заканчивает с предложением, смотрит на меня. Ловлю её взгляд в окне, легонько киваю и снова принимаясь за текст, диктуя дальше. В этот раз не выдерживаю. Протяжно зеваю, прикрыв рот свободной ладонью. Глаза заново скользят по строчкам. Чёрные напечатанные буквы расплываются и смазываются. Моргаю. Зажмуриваюсь и открываю глаза. Снова и снова. Тщетно. Мне в голову приходит странная мысль. Абсолютно глупая и неуместная. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет… В конце концов, что я теряю? -Слушай, - отрываюсь от книги, внимательно глядя на Тоню в отражение стекла, - могу задать один вопрос? Ее выражение лица совершенно не поменялось, будто я ничего и не говорила. Однако я терпеливо жду, пока она допишет, внимательно наблюдая за ее реакцией на мои следующие слова. Наконец, она отрывает взгляд от бумаги. Перо продолжает держать в руках. Видимо, не рассчитывает на долгий разговор. Вскидывает голову и смотрит на меня. Даёт немое согласие. -Тевкр рассказывал тут о своём брате… Не знаешь ничего? - ненароком опускаю глаза в книгу, будто меня резко заинтересовало ее содержимое. Пальцами придерживаю кончик страницы. Создаю такую обстановку, словно за ней никто и не наблюдает вовсе, чтобы она без опаски проявила свои настоящие эмоции. Боковым зрением в отражении вижу, как на секунду ее глаза широко раскрылись, выдавая испуг и беспокойство, а брови слегка нахмурились. -А, ты про Чайлда… - тотчас возвращает своё прежнее выражение лица и прячет блуждающий взгляд в листке с диктантом, в то время как её щеки окрашивает едва заметный румянец, который выдаёт свою обладательницу. Волнуется. Моя сонливость тут же испаряется. От удивления брови чуть не ползут вверх, но я вовремя сдерживаюсь и делаю вид, что, вроде, так и должно быть. Ведь у каждого жителя деревни есть три имени. Обычное дело. Хотя, черт его знает, может это и не последнее. А мы вообще об одном и том же человеке говорим?       Несмотря на короткий ступор, тем не менее мне удаётся сохранить прежнюю невозмутимость. Веду себя так, словно эта информация не является для меня какой-то новой и шокирующей, точно я все это уже знала. Тем самым позволяю ей выдать мне больше. Все, до единой крупицы.       Она замолкает. Крепче сжимает перо в руках. Меняет наклон головы. Бегает взглядом по написанному тексту, проверяя и выискивая ошибки. Видно, что ей неприятно. Словно я разбередила давно зажитую рану. Ступила на запретную территорию.       Коса, покоившаяся до этого на плече, соскальзывает и падает вперед. Не реагирует. Ставит точку. Показывает, что не настроена продолжать. Мол, это все - большего не знаю, а, если и знаю, то говорить ничего не собираюсь, это лишнее, давай возвращаться к занятию.       С громким хлопком закрываю книгу. Она не вздрагивает. Лишь резко поднимает свой взгляд. Теперь уже смотрит не в отражение, а на меня. Ослепительно голубые глаза опасно поблескивают. Предупреждает. Легонько качаю головой. Даю понять, что разговор ещё не закончен.       Откладывает перо в сторону. Смотрим друг на друга, ведя непонятную даже нам самим войну. Ждём, пока кто-то сдастся. Моя рука лежит на обложке книги. Сдерживаюсь, чтобы не начать выстукивать какую-нибудь мелодию пальцами. Лампадка горит, отбрасывая причудливые тени на стену. Пламя свечки ёжится, будто ему самому неуютно тут находиться, и оно вот-вот погаснет от безысходности. За окном завывает ветер. Погода опять испортилась.       Так и сидим молча, сверля друг друга взглядами. Скрип половиц. Мать зашла в комнату. Наливает стакан воды, не обращая на нас никакого внимания. Она слишком устала. Видимо, Тоня видит в этом какое-то спасение, потому что, оставив на столе и листок с диктантом, и перо, выскальзывает из комнаты, не одаривая меня напоследок тяжелым взором сияющих глаз. Слышу, как за ней закрывается дверь в детскую.       Утолив жажду, мать возвращается в спальню, а вместе с ней и еле слышный скрип половиц. Остаюсь в одиночестве. Запускаю руку в волосы, взъерошив их. Вздыхаю. Прикрываю глаза. Кажется, я переборщила. За окном гудит ветер, бренча стёклами. Свеча в лампадке тухнет, оставляя меня наедине с темнотой. Ложусь на стол, устраивая голову на руках. Я совсем запуталась.

***

      Вьюга. Хлопья снега и ветер бьют мне в лицо несмотря на капюшон плаща. Он время от времени спадает, и мне приходится снова и снова натягивать его на самую макушку. Я ничего не вижу. И проблема не только в ночи. Все подернуто странной дымкой, от которой иногда начинает кружиться голова. Волочу ноги по снегу. Медленно, шаг за шагом приближаюсь к заветному месту.       Думаю, в такую погоду сложно будет разглядеть мою расплывчатую во мгле фигуру, однако я решила подстраховаться и надела подходящую одежду. Конечно, вряд ли можно встретить кого-то из местных в такое время, но ни к чему, если кто-то меня узнает. И тем более запомнит.       Постепенно подхожу к отшибу. Это я понимаю по тому, как по мере моего продвижения редеет небольшой лес. Слышу странный хруст. Замираю на месте. Бесполезно оглядываться и искать кого-то: все равно ничего не увидишь. Налетает особенно сильный порыв ветра, и я понимаю, что сейчас не время медлить. Если вьюга разыграется ещё сильнее, я даже могу потеряться.       Наконец примечаю знакомый домик. Уже через пару минут упорной борьбы с глубокими сугробами подхожу к крыльцу. Кладу ладонь на ручку двери. После небольшого усилия она поддаётся и распахивается с протяжным скрипом, выпуская затхлый воздух с легким еловым ароматом. Ветер подхватывает полы моего плаща, развевая их. Шумно выдыхаю. Захожу. Так может, чтобы понять чужую историю, стоит начать со своей собственной?..