Бессмысленная погоня

      — Зачем нам столько одежды? — задается Антон вслух и сгребает в охапку содержимое шкафа. — Рубашка синяя, рубашка гавайская, пальто… — перечисляет он раздраженно, складывая все на диван в зале. — Пиджак? Разве у меня был когда-то пиджак?              Бегая из одной комнаты в другую, он краем уха слышит как поворачивается ключ в скважине замка от входной двери. На его лице от этого звука непроизвольно возникает улыбка. Женя застает его за переносом книг из спальни и весело подмечает, стоя уже в квартире.       — Вижу, занимаемся мы сегодня одной и той же чепухой, — проговаривает он и осматривает спальню. — Много сегодня успел сделать?       — Сравнительно, — отвечает ему Антон и целует того в щеку в качестве приветствия. — Нужно еще мебель куда-то деть и кровать, а потом все по новой: снять обои, зашкурить стены, — вздыхает он устало.       — Ну мы же никуда не спешим, так что не надрывайся ты так, — голос его полон нежности и утешения. — Я пойду ужин погрею, а потом диван нам застелю.       — Да, супер, я тогда пока тут закончу.       На таком распределении обязанносей пара и договаривается, а спустя двадцать с небольшим минут они продолжают свой незамысловатый разговор уже на кухне.       — На ужин вчерашние макароны, — оповещает Женя и ставит на стол две тарелки.       — Нам, рабочему классу, грех жаловаться. Это вам, человеку науки, наверное, хочется чего-то поизысканнее, — тон Антона саркастичен, но не лишен добродушности. Парень его на это только смеется и мотает укоризненно головой. — Вообще, это что-то странное тут у нас с тобой происходит.       — Что ты имеешь ввиду?       — Что это? — обводит он обстановку рукой. — Семейный ужин после тяжелого рабочего дня? Не думал, что со мной такое произойдет так рано, — говорит с удивлением. Женя замирает от вопроса и слегка хмурится.       — Тебе не нравится? — спрашивает он.       — Нет, нет, — спешит тот исправить положение. — Мне просто в новинку. Просто, возможно, никогда раньше не думал о таком формате и что мне такое вообще будет нравиться.       Хоть и с толикой недоверия, но Женя принимает его слова за чистую монету.       — Тогда, раз уж у нас семейный ужин, — перекривляет он парня в его манере, — тебе, дорогой муженек, самое время спросить, как прошел мой день на работе.       Выдыхая от того, что им удалось понять друг друга и услышать, Антон растягивается в улыбке и спрашивает:       — И как же? Мне действительно интересно, как ты справляешься. — Он забирает их тарелки со стола и подходит к раковине, включает воду.       — Ну начнем с того, что с человеком науки ты переборщил. Сегодня с утра приехали новые книги в библиотеку для шестого класса и я их на пару с нашим физруком носил на второй этаж в библиотеку. Вверх и вниз по ступенькам, — показывает он направление пальцем в воздухе, — вверх и вниз. А знаешь что самое интересное?       — Что же? — спрашивает с улыбкой Антон, то и дело ополаскивая мыльные тарелки.       — Завтра мне их поручили штамповать. Но чувствую, на это не один день уйдет, — говорит оживленно и встает с места, чтобы включить чайник. Парень опирается о столешницу, складывая руки на груди. — Хочу потом взять из библиотеки пару учебников ближе к первому числу и накидать план. Да и вообще думаю составить несколько вариантов проверочных работ для первого урока.       — Контрольная в первый же день? — Антон удивленно переспрашивает. — Да ты изверг!       — Не надо тут, — возникает он, — все из чистых побуждений. У них до меня был учитель старый дед, которого отправили на покой в том учебном году. — Антон поворачивает голову и смотрит ошарашенно. Женя мигом исправляется: — На пенсию в смысле. В общем преподавал он слабо, так что придется попотеть, чтобы его классы на должный уровень вывести.       — Я понял, хочешь оценить масштабы урона. — Женя кивает. — На переносе книг задачки закончились на сегодня?       — Если бы… — отвечает он Антону. — Потом меня отправили в комитет, где я оббегал кабинеты, чтобы получить подписи и печати на школьные отчеты. Спросишь, почему они до этого их не подписали? Мне бы тоже хотелось знать.       Женя обнимает со спины брюнета, что все еще пытается разобраться со скопившейся посудой, и трется носом об его спину. Антон ему отвечает:       — Что сказать? В бюрократии приятного мало. Знаю, что это иногда те еще круги ада. В налоговую с утра зайдёшь, а вечером уже выползешь не живой не мертвый и без документов, — голос его, спокойный и ровный до этого, сменяется на ободряющий. — Зато ты успел познакомиться с высшими должностями.       — Кстати да, я что-то застрял сегодня в кабинете заместителя главы и мы поболтали там немного. И в общем дамочка была искренне удивлена, что в школу, оказывается, идут не только молодые педагоги, но и педагоги-мальчики, — делает Женя акцент на последнем слове и посмеивается. — Я может и выгляжу на восемнадцать, но всё-таки давно уже не мальчик. Детей учить вот собираюсь.       — Так, мальчик мой, — Антон оборачивается и, подхватывая полотенце с крючка, вытирает мокрые руки, — предлагаю заварить чай и переместиться в залу. Можем что-то посмотреть, поиграть или продолжить говорить. Я настроен на что угодно, кроме переноса мебели.       — Предложение принято, — радостно отвечает Женя, а откуда-то из недр квартиры слышится рингтон его телефона. — Но видимо придется немного сдвинуть твой план.       Видеть на экране многозначительное “Мама” не внушает Жене спокойствия от слова совсем. Они давно не созванивались из-за загруженности сына, поэтому сейчас может произойти что угодно. Стоит парню только ответить на звонок, как из динамика раздается возмущенный женский голос. Лучшее решение — это отодвинуть руку от уха, чтобы не оглохнуть.       — Евгеша, — кричит она в трубку, — я, конечно, сильно извиняюсь, а ты где?       — У Антона, — Женя отвечает напротив спокойно. — А чего ты так кричишь?       — А вчера ты тоже у Антона был? И неделю назад? Какое сегодня число вообще? Я забыла уже как вы оба выглядите! — говорит с обеспокоенностью и нотками претенциозности в голосе, а парню даже ответить нечего. Не скажет же: “Мама, у нас любовь, не мешай!” — хотя и очень хочется. Женщина продолжает: — Не звоните, не заходите в гости даже. Вас вылавливать надо, чтобы как дела узнать?       Оксана не успевает договорить весь свой список предъяв и обвинений, как телефон выхватывает Антон. Ему было слышно всю суть, поэтому он решает отвечать сам — за себя и за Женю.       — Добрый вечер, Оксана Витальевна, — произносит парень мягко.       — Ой, Антоша, привет, — слышен удивленный голос. — Он тебе не надоел ещё? Как мешать начнет, ты ему вещи в руки и отправь его домой.       — Мама, — прикрикивает Евгений возмущенно.       — Не волнуйтесь вы так, он мне не мешает, — убеждает чужую маму парень, тихонько посмеиваясь. — Кушает хорошо, работает, я за ним глаз да глаз. Лелею и люблю, — заверяет он, стоя рядом с самим Женей посреди зала.       Антона откровенно забавляет этот разговор. Парень расхаживает по комнате взад вперёд, интересуясь здоровьем и досугом женщины по ту сторону. А она и отвечает ему, видя в Антоне образованного порядочного молодого человека, что наставит ее чадо на путь истинный. Эдакий сын маминой подруги, кем принципе и является. Женя падает на заправленный диван и диву дается от их милых бесед. Узнала бы Оксана, какими не добропорядочными “глупостями” ее сын занимается с этим лапочкой Антоном, то в жизни бы не поверила. “Мама, он ещё и курит иногда, у него тату и мотоцикл!” — кричал бы Женя ей вдогонку.       Неподъемный груз свалился с плеч и дышать стало легче с того момента, как парни прояснили все нюансы своих взаимоотношений с семьями. Хоть и сам Евгений был настроен категорично против признания, несмотря на удачный опыт в отношении друзей, ситуация обернулась хорошей стороной. Для Жени та встреча в ресторане прошла словно в тумане, где он мало что соображал от волнения и переизбытка совершенно разных чувств. Он по обыкновению накрутил себя и придумал миллионы вариантов, где все заканчивается не просто плохо, а отвратительно для них всех. Одного он вообразить не мог, что его мама сама поднимет тему гомосексуальности и выведет его на разговор об Антоне, пока тот с Ритой отходили поболтать наедине. Материнское сердце чувствовало все попытки скрыться, а внимательность и интуиция подтверждали это. Оксана сказала, что все в порядке, что надеется на то, что Жене с Антоном хорошо.       Всё образумилось, всё наладилось. Прятаться не от кого, скрывать не нужно, все заботы уже позади. От осознания порядка и высшей степени правильности происходящего возрастает новый росток тревоги на поле вымерших и засохших старых. “Что если я лишусь этого всего? Вдруг потеряю? Счастье ведь не будет длиться вечно.” — крутится который день в голове Жени.       Он возвращает себе телефон и сразу прикладывает к уху. Потом, совершенно не считаясь с мнением своего парня, предлагает:       — Мам, а хочешь мы на днях на чай зайдем? Немного с работой разберемся и зайдем. — Выдержав несколько секунд паузы, он добавляет уже немного тише, прикрывая рукой динамик: — Я тоже по тебе соскучился.       — Евгеш, конечно приходите! И не забывай мне звонить! Все, не буду вас отвлекать, доброй ночи. Пока-пока.       Звонок обрывается и Женя опускается на диван. Какая-то излишняя задумчивость заполоняет его голову, а уголки губ сами, без его участия, сползают вниз, образуя на лице унылую гримасу. Взгляд устремляется на Антона.       — А она права, — начинает парень спокойным рассудительным тоном. — Мы с тобой, похоже, и сами не заметили, как я полностью переехал к тебе. Я так давно не появлялся дома.       Антон одаривает Женю сметенным взглядом и садится на пол у дивана, сгибая одну ногу в колене. Укладывая голову на колени парня, он вздыхает, а потом принимается рассуждать вслух. Голос его спокойный, тон живой и беззаботный.       — Ну наверное, так и бывает. Сначала в стакане у раковины в ванной появляется вторая зубная щетка, другая, не твоя. Потом приходится стирать в два раза больше одежды, а при покупке еды домой стараться не забывать о предпочтениях другого. Парень замолкает, поднимает голову и поворачивает ее на Женю. Смотрит прямо в глаза и так пристально и внимательно, будто что-то в них выискивает. А потом он, улыбнувшись, добавляет:       — А еще чуть позже ты не можешь уснуть без этого, другого, под боком. И наличие твоих вещей у нас в квартире делает тут уют и ощущение, что ты всегда рядом, — переходит он под конец на личности. — К хорошему быстро привыкаешь, — пожимает плечами и снова укладывается на колени Жени.       — Ты считаешь, что я в твоей квартире — это что-то хорошее? — говорит со смущенной улыбкой и гладит брюнета по волосам. Антон все-таки недавно постригся и прелеснейшим завиткам теперь негде было откуда взяться.       — Конечно хорошее! А в каком случае делить быт и кровать с парнем, которого я люблю, может быть плохим? — Женя пожимает плечами в ответ на его риторический вопрос. Антон продолжает: — Пока что я больше всех, по-моему, тут в плюсе: мне не одиноко, есть кому помогать, кого любить и о ком заботиться — сказка же! Вообще, я так тебе скажу, — голос Антона почему-то становится в разы тише, — ты легко, быстро и как-то чересчур органично умудрился влиться в мою жизнь. Ты будто всегда со мной существовал, а не только последние недели. Поэтому не заморачивайся, пожалуйста.       Женя замирает от услышанного признания и боится даже пошевелиться, будто на его коленях лежит не человек, а кот, которого потревожишь — и он уйдет. А Женя очень не хочет, чтобы этот “кот” куда-то вообще уходил. Надо же, ему комфортно с ним жить! Быть может, Антон думает об этом даже когда бесится на Женю. И, быть может, он ждёт вечера, чтобы вернуться к нему, чтобы вместе уснуть и вместе проснуться. Потому что сам Женя об этом всём думает постоянно.       — Мне нужно в душ, — говорит Женя после минут раздумий и чмокает парня на коленях в щеку. — Пойдешь со мной? — спрашивает игриво.       — Ну уж нет, — посмеивается ему в ответ Антон и встает на ноги. — Давай в этот раз сам. Мне хватило прошлого раза.       Женя уходит, а о том самом прошлом разе, как по волшебству, напоминает синяк на правом бедре брюнета. Пятно уже начало тускнеть, но периодами все равно побаливает, особенно, когда он умудряется снова его по неосторожности задеть. А все почему? Потому что не соблюдали правила элементарной безопасности. Антон на всю жизнь запомнит, что с Женей в ду́ше лучше ничем не заниматься. Они так увлекаются, а Антону так сносит голову, что из-за страсти он перестает отдавать себе отчет. А потом синяки на теле, сломанное крепление для шторы и залитый водой потолок.       — Это же надо было так умудриться… — потешается парень вслух и потирает ушибленное бедро.       Ему жаль, что и тогда их заигрывания и поцелуи ни к чему толком не привели. Абсолютно всё в их интимной жизни ни к чему пока не приводит, справедливости ради. Антон подходит к письменному столу, что расположен недалеко от окна, и проводит пальцами по клавишам открытого ноутбука. Экран загорается, освещая рабочие документы и методички на столе. Бросив взгляд на дверной проход зала, Антон садится за стол и открывает браузер на ноутбуке. Мигающий курсор в строке ввода поисковика побуждает написать крутившийся в голове вопрос.       Антон нервно посмеивается, ведь не думал никогда, что придет к тому, чтобы спрашивать у всемирной паутины советов об интимных делах.“Насколько важен секс в отношениях”— вписывает он и, пока страницы подгружаются, то и дело вслушивается в звуки льющейся из душа воды в ванной комнате. Было бы весьма смущающе, если бы Женя застукал его за этим занятием.       “Почему секс важен в отношениях? … Преимущества секса в отношениях. … Как понять, достаточно ли у вас секса в ваших отношениях? … Как улучшить сексуальные отношения. … Могут ли отношения пары выжить без секса?”— всё совершенно не то. В бесконечном потоке статей и ссылок, рекомендаций от психологов и коучей он оказывается на странице с заголовком “Все о сексуальности”. Готов ли вообще Женя переходить с ним уже на этот этап? Нужно ли им это вообще сейчас?       Не так давно Антон даже скатился, по его мнению, до того, что в тупую спрашивал о наболевшем на очередной сессии с терапевтом. “Если ты чувствуешь желание и потребность близости, но тебя что-то останавливает, то важно уловить причину. Стоит остановиться и проанализировать, что служит преградой. Потому, что сексуальность является неотъемлемой частью человеческой природы.” — говорила женщина во время очередной встречи. Лезть глубже она не может — не хватает квалификации. С такими запросами стоит идти к определенному типу врача — сексологу, но Антон считает, что еще в состоянии разобраться со всем в одиночку.       Его останавливает страх. Парень не столько боится секса или Жени, сколько нанести ему вред и это его, собственно, тормозит.“Важной частью сексуальной жизни является разговор на чистоту со своим партнером. Поделитесь переживаниями и выскажите свои опасения…”Антон хмыкает, подобное кажется проще, чем есть на самом деле.“Секс способен сблизить пару, укрепить доверие, получить возможность расслабиться и показать свою любовь немного в ином ключе…”— с таким и вовсе сложно не согласиться.       Звук воды из ванной прекращаются и Антон спешно закрывает все вкладки, хлопает крышкой ноутбука. Сердце непривычно быстро стучит в его груди.“Подберите подходящий момент, когда вы оба будете в настроении для разговора…”Женя заходит в комнату, одетый только в футболку Антона и трусы, и подходит ближе.       — Чего это ты за столом сидишь? — спрашивает он непринужденно.       Антону приходится врать и не краснеть при этом:       — Нужно было на письмо одно ответить, ничего серьезного, — произносит с выдавленной нервной улыбкой. — Иди ко мне, — просит он и усаживает довольного парня себе на колени.       Горячее, полуобнаженное и расслабленное после душа тело Жени подчеркивает удачное стечение обстоятельств для задуманного. Парень на его коленях в хорошем настроении, нежен и сам тянется к нему. Женя ластится и трется носом об щеку Антона.       — М-м-м… Жень, — начинает взволнованно брюнет, — я не хочу, чтобы ты подумал, что мне только это от тебя и нужно. Хорошо?       — Издалека заходишь, — улыбается ему Женя и пока не догадывается о сути.       — Немного, — отвечает тот задумчиво и с усмешкой вспоминает о прочитанном. Подмечает, что это лучше, чем изобретать с нуля велосипед. — Захотелось просто поднять одну щепетильную тему, которая меня волнует.       Женя ничего не говорит ему на это, только слушает и смотрит с заинтересованностью.       — Хочу спросить, а как ты считаешь, — заводит Антон весело, — насколько секс важен в отношениях?       Улыбка пропадает с лица парня, а вид его серьезен теперь, глаза отводит в сторону.       — Ну и вопросы у тебя, — говорит Женя неодобрительно, руки скрещивает на груди. — Не думал я о таком никогда.       — Давай по-другому тогда. Он имеет место быть в наших отношениях? Как ты считаешь?       Женя старается утихомирить в себе первоначальный импульс избежать неловкого разговора. Только он задумывается над тем, чтобы встать и уйти, как ловит себя на вопросе: “А есть ли смысл?” Хочется ему того или нет, а тему все равно эту поднять придется, поскольку его она волнует не меньше. Он ерзает на коленях Антона, усаживаясь поудобнее, и отсчитывает по четыре секунды для каждого своего вдоха и выдоха. Хватает со стола маркер и начинает вертеть его в руках, клацать нервно колпачком. Совладав с собой, он проговаривает:       — Если мы говорим о том хочется ли мне, то скорее да, чем нет, — следующие слова застревают в горле. Он упирается лбом в плечо брюнета, что терпеливо ждет. — Мне стыдно об этом говорить, — выдает он и щеки его розовеют.       — Мне тоже, признаться, странно и неловко. — Антон повторяет за парнем и ложится так же на его плечо. — Я о таком обычно не говорю. Всегда считал, что это само собой разумеется и все думают так, как я.       — Ну да, а тут я, задача со звездочкой, — выходит у Жени грустно.       — А я люблю сложности знаешь-ли, — парирует ему Антон и они оба после этого замолкают.       Время проходит под их размеренные вдохи, где каждый пытается собрать свои растерянные мысли и переживания воедино. И вот Женя заговаривает снова:       — М-м-м, — тянет неуверенно, — я думаю, мне очень нравится обнимать тебя и спать вместе. Нравится, когда мы… ну… касаемся друг друга, — по голосу парня слышно, что признания даются ему нелегко.       — Я тоже это люблю, — зарываясь лицом в шею своего парня, говорит уже Антон. — Мне нравится твоя кожа и проводить по ней пальцами. Еще мне всегда нравится, как ты выглядишь, и поэтому я люблю любоваться тобой. Да и вообще, мои чувства к тебе всегда словно вот-вот и польются через край, — произносит с особой трепетностью и сдерживает счастливую улыбку. — Из-за этого мне хочется к тебе прикасаться и целовать как можно чаще.       — Я… понимаю тебя, но жаль не могу также признаваться в открытую в этом.       — А есть что еще мне сказать по этой теме? — тон Антона игривый.       — Есть.       Женя радуется посетившей его внезапно идее и тянется к пустой тетради на столе. “Мне так сильно нравится с тобой целоваться, что я всегда в своих мыслях фантазирую о чем-то большем” — пишет он на листке и протягивает потом Антону. Теперь они снова оказываются лицами друг напротив друга и смущение подскакивает до небес. Брюнет, прочитав, легонько улыбается и поднимает взгляд.       — Я тоже люблю наши поцелуи и хочу сказать, что ты потрясающе целуешься, — говорит медленно и вкрадчиво, а суть его слов приводит Женю в немой шок. — Нет, серьезно. У тебя это получается очень хорошо. В такие моменты я рад, что ты не достанешься кому-то другому, — посмеивается Антон, а потом продолжает: — И ты хочешь сказать, что поцелуи со мной тебя возбуждают?       Женя краснеет и отворачивается с плохо скрываемой улыбкой.       — Да, Антон, именно это я и хочу сказать.       — Тогда я хочу сказать, что это взаимно, — мурлычет он куда-то в шею смущенного парня и оставляет там поцелуй. — Но для меня возбуждающими есть не только поцелуи, но и ты весь. Все в тебе: начиная от голоса и улыбки, заканчивая телом и моментами, когда ты умничаешь о чем-угодно — все меня влечет.       — Это кажется чем-то плохим, что я такой возбуждающий для тебя.       — Я так не думаю, — категорично отзывается брюнет при этом нежным голосом.— Просто воспринимай это как еще одно признание тебе в любви. Люблю твой характер, твое тело, твои заскоки и твою сексапильность.       Тон Антона уверенный, а ласки выверенные. Он покрывает лицо и шею парня поцелуями и тот на них откликается, томно вздыхает в чужие губы. Распаленный интимными разговорами, Антон решает предложить:       — И как у тебя настроение, кстати, сейчас? Не хочешь сделать пару глупостей?       — Что ты уже задумал? — уточняет Женя тихо, обнимая парня руками поперек спины.       — Если тебе тяжело говорить о своих сексуальных желаниях вслух, но тебе хочется перевести их в… кхм… горизонтальную плоскость, у меня есть другая идея. Мне нужно только две вещи: твое согласие и обещание сказать мне стоп, если почувствуешь себя не в безопасности или просто будет не нравится. Для меня это важно, знать, что я приношу тебе только удовольствие.       Женя слегка отстраняется и прикидывает в голове. После согласия с правилами игры, Антон забирает у него из рук маркер, который Женя так и держал все это время. Он снимает с себя спешно майку, в которой ходил по дому, а потом зубами и колпачок с маркера. Парень выводит по горизонтали немного кривое “поцелуй” на своей левой груди. От такого Женя растягивается в улыбке, а следом прыскает от смеха. Игра кажется ему забавной и милой, поэтому он не раздумывая, повинуясь просьбе, приближается губами к коже и целует указанное место. Обычного поцелуя Жене оказывается мало, он обхватывает губами темно розовый сосок, немного всасывает его в себя, ласкает языком. Грудь Антона вздымается, а дыхание становится шумным и сбитым, когда он проделывает тоже самое со вторым.       Пока их ласки не зашли слишком далеко, парни перемещаются на диван. Теперь уже очередь Жени перенять инициативу и дрожащими от предвкушения пальцами, что держат маркер, вывести незамысловатое “сожми” на бедре. Антон, видя это, хмыкает и, нависая над парнем, что уже лежит на спине, задирает повыше его трусы, оголяя полностью кожу.       — Знаешь, мне очень нравятся твои бедра, — шепчет он и поглаживает часть тела рукой, а потом, как и просил его парень, сжимает. — И ножки твои мне нравятся, — поглаживания опускаются ниже к колену и голени, доходят до самых стоп. — И руки нравятся, — добавляет парень шепотом и рассматривает чужую ладонь в своей как заворожённый.       Антон прижимает Женю ближе к себе, в его движениях и прикосновениях чудно соединяются нежность и аккуратность к отзывчивому телу и холодная непоколебимая уверенность. В его жестах нет хаотичности, только опытные, правильные поцелуи, сжатия и слова. В местах соприкосновения их тел полыхает огонь, а между поцелуями слышны тихие постанывания. Они целуются жадно, с языком, на них уже совсем нет одежды. Женя тоже ласкает Антона руками, а тот шепчет ему такие ласковые и пошлые вещи, что голова кругом начинает идти от возбуждения. Брюнет умудряется ласкать всего парня этими словами, взглядами и языком тела каждый раз, когда даже просто находится рядом.       “Оближи” — пишет Антон вдоль своего указательного пальца и протягивает кисть Жене с внутренней взволнованностью. Парень обхватывает ее двумя руками и без стеснения проводит по указанному месту языком. Чернила не до конца просохли и горчат. Увлеченный нехитрым делом, Женя мысленно ловит себя на желании, чтобы его парень засунул этот палец ему прямо поглубже в рот, а лучше сразу два и полностью. Но, к сожалению, его мысли не прочитать, поэтому придется сделать это самому. Он, тяжело дыша, облизывает для начала себе губы, а потом насаживается на пальцы ртом. Слюна стекает по костяшкам чужой кисти, кожа на пальцах шершавая. Женя неумело елозит по ней языком и проходится зубами. Антону такое зрелище очень нравится — его дыхание и закушенные губы выдают.       Лёжа писать не совсем удобно, но все же Жене удается оставить у себя на груди указание. Пять черных букв складываются в простенькое “укуси”.       — И почему тебя так тянет на грубости? — спрашивает Антон, вытирая своим большим пальцем губы парня от слюны.       — Если бы я хотел грубости, то я бы попросил придушить, — вырывается у того, не столько всерьёз, сколько игры ради.       — Я не стану так делать, — смеясь, добавляет уверенно Антон и опускается к груди.       Там, на тонкой коже, быстро проявляется багровое пятно с очертаниями ровного ряда зубов. За ним еще одно, и еще. Как цветы распускаются на ветках весной, смуглая кожа парня покрывается отметинами. Он сжимает челюсть от неприятных ощущений и судорожно хватается за обивку дивана. Это чересчур, но сил остановить Антона у него нет. Жгучая боль смешивается с возбуждением, он запрокидывает голову назад, оголяя шею. Восприятие такой непривычной для его тела ласки, моментально отзывается усилением возбуждения внизу живота. Антон выглядит очень завораживающе: стоя на коленках на диване, прогибаясь в пояснице в точеную дугу и с оттопыренной задницей, полностью обнаженный и открытый для одного Жени сейчас. Он смотрит снизу вверх, из-под лба, опускаясь поцелуями и лёгкими, уже даже не укусами, прихватываниями кожи зубами. Он проходит губами по животу, ласкает языком зону у пупка, будто лакает. Парню немного щекотно там, а чуть ниже уже всё ноет от истомы.       — Я, — тянет Антон слегка охрипшим голосом и снова находит маркер, — ещё кое-что напишу.       Ровными печатными буквами он выводит очередное слово.       — Надеюсь, ты не против, — улыбается уголками губ и ждёт от Жени вразумительного ответа и согласия.       — М? — переспрашивает тот одним звуком.       Парень не понимает, кажется ему это или нет — сложно разглядеть в приглушенном свете, ещё и вверх ногами. Но похоже, теперь внизу его живота красуется бесцеремонное “отсосу”. Разобрав написанное, он сглатывает ком в горле от волнения и молчит.       — Ты же знаешь, что я без твоего разрешения не полезу, — произносит брюнет, пересекаясь взглядом с полуприкрытыми глазами.       — Та разрешаю я, — вырывается нетерпеливо.       Антон посмеивается от реакции Жени. Рад он, что успел довести бедняжку до подобного накала желания.       — Но я давно этого не делал, поэтому строго не суди, — бросает он вдогонку.       — Мне, если что, даже сравнивать не с чем, — выходит у Жени как-то нервно.       “Неужели это произойдет сейчас и вот так?” — не верит он собственному счастью. По его мнению, это должно быть приятно, но он боится закончить раньше времени. Да и вообще, смотреть как это делает Антон — очень для Жени смущающе. Парень сначала проходится поцелуями по внутренней части бедер, гладит ягодицы. Женя отворачивается, ужасно краснеет и тело его покрывается россыпью мурашек от каждого касания. Кажется, он стал в разы чувствительнее абсолютно везде. Прячет лицо в ладонях — не может на это смотреть — и прерывисто дышит, всхлипывает от нетерпения. Хочется поддаться ему навстречу, толкнуться тазом вперёд.       Антон немного отстраняется, прерывается, чтобы сделать Жене замечание. Его голос звучит мягко:       — Эй, я сейчас перестану, если ты не будешь смотреть. Убери руки от лица, прошу, — говорит с нежностью.       Женя вымученно стонет в свои ладони, но все же слушается. Убирает руки от лица и устремляет свой взгляд на парня ровно в тот момент, когда язык Антона начинает описывать круги вокруг головки члена и задевать чувствительную уздечку. Слишком приятные и не с чем не сравнимые ощущения. У него во рту горячо и мокро, а Жене никогда раньше не было так хорошо, как сейчас. Он снова подносит ладонь к лицу, но на этот раз, чтоб зажать себе рот. Боится смутить Антона своими громкими стонами и просто мычит от каждого его следующего движения ртом. Брюнет то облизывает только головку, то берет член полностью в рот, или делает ещё что-то совершенно новое и непривычное.       — Тебе нравится? — Женя поспешно кивает головой. Как такое вообще может кому-то не нравится? — Если нравится… тогда не сдерживайся… я хочу тебя слышать… — просьба прерывается все новым и новым толчком члена в рот каждые несколько слов. А потом парень останавливается, проводит рукой по своим волосам и аккуратно берёт обе кисти парня в свои руки. — Давай вот так. Эту я подержу, — он переплетает их пальцы и прижимает руки к дивану, — а эту сюда, — вторую кладет себе на затылок. — Справишься?       Осознание приходит быстро, не смотря на затуманенность разума новыми ощущениями. Антон хочет, чтобы парень не стеснялся стонать вслух и сам руководил ситуацией по своему усмотрению. Все сомнения и пресловутый стыд отпадают, когда Антон снова проходит языком по стволу члена. Женя запускает пальцы в его гладкие волосы и неумело пытается направить, найти нужный угол, сделать еще глубже. Толчок, ещё один и ещё. Если бы он тогда не прервался, Женя бы уже точно кончил. Антону бы не так спешить и быть немного нежнее…       — Антон, пожалуйста, помедленнее, — выходит сдавленно и на выдохе. — Зайка, прошу, я же сейчас… я почти…       Он не слушается, будто нарочно ускоряется, сильнее обхватывает губами плоть, двигает головой так, что член проникает в самую глотку. Возможности и желания сдерживаться или как-то оттягивать момент совершенно нет. Все происходит так быстро, а потом учащенный стук сердца отдается гулом в ушах парня. Женя до сих пор по инерции постанывает на каждом выдохе воздуха из груди, его тело будто обмякает, становится ватным и неживым. А из-за того, что он сильно зажмурился, сейчас перед глазами мигают только мутные пятна.       — Чёрт, прости пожалуйста, я не хотел… Я же просил остановиться! — приподнимается Женя на локтях и не может отдышаться.       Антон беззвучно посмеивается:       — Та ладно тебе, все хорошо.       Взгляд Жени блуждает по его лицу, рассматривает. У Антона покраснели слегка щеки, а на лбу выступила испарина. Пару капель спермы все же попали ему на губу и щеку. Завидев это, Женя тянется рукой, чтоб вытереть их, ведь от этого становится ужасно стыдно. Он медленно и с нажимом проводит подушечками по коже, но его кисть сразу перехватывают за запястье. Брюнет подносит грязные пальцы к своему рту и облизывает их полностью, да так непринужденно и обыденно, будто занимается этим каждый день.       — Да что ты делаешь?! Извращенец!       Женя ошарашенно отдергивает руку и прижимает ее к своей груди.       — Не больше тебя, — парирует он с ухмылкой и просит: — Поможешь?       Следуя за взглядом парня, Женя без слов соглашается помочь, аккуратно обхватив рукой его твердый член, покрытый на головке капельками выступившей смазки. На выдохе Антон говорит:       — Я постараюсь закончить бы…       Не дав закончить фразу, Женя впечатывается в парня поцелуем, превращая последние слова в удовлетворенное мычание. Губы брюнета сейчас терпкие на вкус и мокрые от слюны, а их движения ленивы и лишены прошлой дерзости. Они оба стоят на коленях лицом к друг другу, пока Женя двигает кистью между их телами. Он делает это так, как делал бы сам себе, лишь иногда меняя ритм. Старается подстраиваться и прислушиваться к его редким, но чувственным вздохам.       Антон нагибается к его уху и шепчет:       — А можешь сильнее сжать?       И так это возбуждающе выходит у него, так томно и просяще. Он накрывает ладонь Жени своей, показывая насколько ему следует быть грубее и как сделать приятнее. Второй своей рукой Женя прижимает парня еще ближе, чтобы быть еще теснее, чтоб как можно больше их голой горячей кожи соприкасалось. Через несколько фрикций парень негромко стонет своему парню в самые губы. Теперь они оба, более чем удовлетворенные, падают на диван, утыкаясь носом в шеи друг друга.       — Черт, это было… охеренно… — выпаливает Женя, придя наконец в себя.       Антон обнимает его и чмокает в макушку.       — Ну мне приятно, что я не растерял сноровку, — в его словах отчетливо слышится улыбка.       — Я не хочу знать, кто был этим счастливчиком до меня.       — Да ты ревнуешь! — ловит он его на горячем и Женя не отрицает этого факта.       Парень переводит тему и, развеселившись от собственных мыслей, спрашивает с нарочито серьезным видом:       — Антон, а сколько сантиметров у тебя член?       — Я похож на человека, у которого есть блокнотик с показателями? Начиная с класса седьмого, да?       — Кхм, похож, — отвечает со смешком.       Антон вскидывает вверх бровь и ждет объяснений.       — Да просто интересно… Мне просто кажется, у меня больше. — Он ухмыляется и смотрит на парня теперь сверху вниз, приподнявшись на локте.       — Ну и? — отвечает тот холодно.       — Та ничего, просто, как факт. Просто получается тогда, что у тебя меньше. Но это не то, чтобы что-то значило. Я так, просто.       Антон подскакивает с места и, даже не одевшись, идёт в спальню.       — Эй, ты куда?— спрашивает Женя в недоумении, тоже вставая с дивана.       — За линейкой…— отвечает тот.       Становится до ужаса смешно и Женя прыскает от смеха. Неужели его это и правда задело?       — Зайка, я же пошутил. Не воспринимай это так серьезно. Ну меньше и меньше, главное же умение. Нет, главное душа, личность, член в тебе не самое важное… Антон, зачем тебе веревка? — испуганно выкрикивает он, когда брюнет возвращается. — Антон! Откуда у нас в доме вообще верёвка?! Руки! Ай, не трогай там… а нет, трогай… продолжай…