Бессмысленная погоня

      — Эй, соня, просыпайся, — шепчет над ухом Жени Антон, сидя на краю кровати. — У кого сегодня день рождения?       Парень потирает сонно глаза и наконец открывает их, щурясь от света из окна. Он потягивается, издавая удовлетворенное постанывание, и пока ничего не понимает. Со стола у кровати Антон берет маленький тортик и зажигает на нем свечи с цифрами два и ноль. Моментально взбодрившись, Женя принимает сидячее положение и глазами полными восторга глядит на своего парня.       — Зайка, ты с ума сошел? — восхищенно спрашивает он и потом зевает.       — Немного заморочился просто, — с еле заметной улыбкой говорит ему Антон. Он волнуется. — Загадаешь желание?       Укутанный в тонкий плед, с гнездом на голове и в одних только трусах, Женя загадывает самое сокровенное желание и задувает свечи на торте. Сегодня ему исполняется двадцать. Он проводит пальцем по рюшам из крема, а потом облизывает его. Искренняя счастливая улыбка не сходит с его лица. Проделывает тоже самое и протягивает палец в креме Антону, тот его послушно облизывает, чем вынуждает Женю закусить губу.       — Вкусно, — резюмирует брюнет.       — Сам испек?       — Не дай Бог, — посмеивается парень и поглаживает Женю ладонью по щеке. Он тянется за поцелуем. — С днем рождения тебя, — шепчет тому прямо в губы, касаясь их потом своими. Чувствует сладкий вкус торта.       — С днем рождения меня, — произносит Женя, аккуратно возвращая торт на стол, и придвигается ближе, чтобы углубить поцелуй.       Антон бесшумно посмеивается в его приоткрытые губы и говорит потом тихо:       — А подарок получить не хочешь?       Свое замешательство именник демонстрирует прищуром и ухмылкой.       — Какой еще подарок? Я думал, мой единственный презент на сегодня — это ты, — игриво говорит он, проводя рукой по груди брюнета. — Жаль банта нигде не вижу, — осматривает того со всех сторон.       — Я — это твой подарок на каждый день. А в честь знаменательной даты, есть кое-что поинтереснее, — заверяет парень рассудительно и встает с кровати.       Возвращается он с маленькой обмотанной подарочной упаковкой коробочкой.       — Где твой телефон?       Женя опускает руку и шарит ей по полу у кровати. Найдя, что искал, он протягивает в смятении допотопное средство связи. Телефон, что давным давно принадлежал его маме, спас парня в прошлом месяце. Купить сразу новый ему было не по карману, а Оксана же наотрез отказалась спонсировать покупку из-за безалаберности сына. Вот и пришлось выкручиваться. Антон принимает технику в свои руки и обменивает на подарочную коробку.       — Открывай, — говорит он имениннику.       Женя слушается и в спешке разрывает упаковку. В его руках лежит теперь смартфон одной из последних моделей. Глаза парня округляются от шока.       — Антон! Это очень дорого! Я не могу принять такой дорогой подарок, — упирается он и пытается вернуть коробку, чем вызывает у брюнета смех.       — Не дорого, нормально для хорошей техники. Не отказывайся, я все равно не верну тебе это нечто, — указывает он взглядом на старый и держит его двумя пальцами.       — Та ну нет! — продолжает Женя возмущенно. — Давай я тебе тогда отдам с зарплаты половину его стоимости? Ну это слишком, зай.       — Ты в своем уме? — голос его серьезен. — Какое отдам? Это подарок.       — Ты меня ставишь в неловкое положение. Поднял ставки, а мне тебе потом в ноябре что дарить? Крыло самолета?       — Женечка, неловкое положение — это поза шестьдесят девять, — без грамма стеснения произносит он и смущает этим Женю. — И зачем мне крыло? Подаришь себя.       Парень хотел было возразить что-то еще, но Антон перебивает его, не дав этого сделать.       — Нет, — аккуратно прикрывает ему рот рукой. — Ни слова больше. Тема закрыта.       Пока Антон начинает восторженно расписывать их культурную программу на день, что он спланировал, Женя все не отводит взгляд от подарка. Чего-то настолько ценного ему не дарил еще никто. Парню кажется, он такого не достоин. Неужели Антон может заплатить такие деньжища только из-за его дня рождения? Не бывает так. Прокрутив эту мысль в своей голове еще пару раз, он поднимает глаза на парня. Делает глубокий вдох и бросается тому на шею с объятиями.       Поцеловав Антона в щеку, Женя говорит:       — Большое тебе спасибо! Мне очень приятно… Нет, мне капец как приятно! Спасибо, спасибо, спасибо, — повторяет, поочередно целуя в обе щеки своего парня.       Тень смущения промелькает на лице Антона, он прокашливается.       — Так вот, на чем я остановился? Да, а вечером потом к Диме на празднование.       Не теряя времени, Женя, пока слушает, ковыряет чайной ложкой торт, запивая его кофе, что тоже принес к постели Антон.       — И да, — в голосе его слышится едва заметное волнение, — моя мама предложила на выходных отметить вчетвером. Посидеть где-нибудь, выпить.       — Супер, конечно я за! — отвечает Женя не подумав, но когда до него доходит смысл слов Антона, он сразу же меняет свое мнение. — Какой кошмар! — добавляет следом испуганно.       — Да, поэтому нам нужно решить, что мы собираемся им говорить, твоей и моей маме. Я не хочу, лично, врать своей.       — И что ты предлагаешь? Заявляться к ним с признанием, что мы встречаемся. Может еще поцеловаться при них? — настроение его в одночасье меняется.       Женя снова становится колючим ежом и воспринимает все в штыки, не хочет слышать никого. Слова его звучат с претенциозностью и нескрываемым раздражением. Он не готов к этому, ведь все только-только наладилось. Женя понимал, что рано или поздно этот момент настанет, момент, когда нужно будет признаться, но только не сейчас. Потребность в честности по отношению к матери у парня-то есть, но стоит ему представить ее разочарованное лицо и поникший силуэт, как волна стыда и страха накрывает его вновь.       "А что если она расстроится, если ей будет стыдно за меня, если я сломаю ей жизнь этим признанием?" — допускает парень мысленно украдкой. Он укладывает тяжелую голову себе в руки.       — Жень, пойми, я не могу скрывать что-то от своей мамы. Не то чтобы она знает обо мне все, но не рассказывать ей о нас я не могу. Но я это делаю по твоей просьбе, потому что с тех пор как они у нас дружат, ты боишься, что и Оксана узнает обо всем.       Женя противится, не хочет даже слушать.       — Антон, ты мне что праздник хочешь испортить? — опускается до дешевых манипуляций, лишь бы не говорить об этом.       — Что? Нет! Я хочу с тобой это просто обсудить. Ты же сам знаешь, как это важно.       — Но я не знаю, как она отреагирует. Даже мыслей нет! Она будет шокирована, Антон!       Женя старается выпутаться из лап пледа, его движения резкие. Он взвинченный встает на ноги и направляется к выходу. Настойчиво просит закрыть эту тему на сегодня.       — Жень, подожди, — Антон подскакивает за ним следом и бережно, ведя за руку, возвращает на кровать, не смотря на сопротивления. — Я понимаю, ты бесишься, снова хочешь закрыться, потому что так проще, ты не хочешь новых проблем. Я понимаю это, — повторяет еще раз для убедительности парню, что напыженный сидит снова напротив. — Мы сегодня без твоего желания эту тему больше поднимать не будем, я обещаю…       — Поклянись, — перебивает Женя и протягивает мизинец.       Антон со вздохом делает, что он просит. Клянется, что в день рождения постарается не выводить Женю на рассуждения о выходе из шкафа.       — Но я хочу, чтобы ты выслушал меня при этом, — говорит следом брюнет спокойным тоном. — Знаешь, не было бы у меня тебя, может мне и не нужны были бы все эти признания. Зачем всем направо и налево знать кого я предпочитаю, если я один? Другое дело, когда у меня есть ты, — произносит он с нежностью. — Я не хочу делать вид, что у меня никого нет только потому, что ты не девушка. Я горжусь нашими отношениями, я к ним трепетно отношусь, я люблю “нас”. И для меня это будет сродни предательства нас, скрывать наши отношения. Особенно от семьи. Спросит меня мама, почему мы так часто проводим время вместе, почему ты у меня ночуешь и что мне врать ей в лицо? Я не могу так.       — Просто тебе нужно признаться ей лишь в том, что ее сын теперь встречается с кем-то, а мне, что сыну моей мамы нравятся парни. Это разные вещи, понимаешь? — Антон кивает. — Мне нужно думать и за нее и за нас в этом вопросе. Я не хочу ее ранить, не хочу разочаровать. Я у нее один.       — Хорошо. Тогда мы еще подумаем, но потом нам нужно будет все равно вернуться к этому разговору. Я дам тебе время все осмыслить, если ты об этом.       К вечеру погода портится, будто передавая теперь внутренне подавленное состояние Антона и Жени после утреннего разговора. Поход в гости как нельзя сейчас кстати, чтобы развеяться, чтобы перестроиться. Тучи сгущаются, прохладный ветер задувает под одежду. Становится непонятно: зашло ли солнце уже за горизонт или оно только уступило свое место приближающемуся дождю. От этого все вокруг кажется серым и тусклым.       — Алло, мы под подъездом. Выйдешь? — говорит Женя Диме по телефону и, услышав ответ, отключается.       Асфальт под ногами покрывается темными мелкими пятнами от капель дождя. Антон подхватывает ладонь Жени и сжимает ее в своей, переплетая пальцы. Тепло его кожи тягуче расплывается и переходит к чужой руке, но короткое прикосновение губами к тыльной стороне кисти не способно сейчас всколыхнуть в душе парня ни одного чувства. Дверь подъезда открывается с противным писком и, хоть звук и негромкий, Женя испуганно дергается, вырывает ладонь и отстраняется от Антона. Дима, одетый под стать празднику, жмет взволнованному Жене руку и засыпает банальными пожеланиями. Потом, придержав дверь, он пропускает парней внутрь.       Поднявшись в квартиру, друг забирает у Антона пакет с магазина, попутно рассказывая ему что тут и как, как человеку, что бывает тут впервые. Потом он следует на кухню, откуда выходит Оля с полотенцем в руках. Оттуда тихо играет музыка, что лишь немного перебивает шум всё нарастающего дождя. Девушка вешается на парней с объятиями, поздравляет Женю, чмокает его по-дружески в щеку. От нее вкусно пахнет выпечкой, как и во всей квартире, и цветочными духами, а в пучке из волос торчат две китайские палочки. Она весело щебечет, хвастаясь успехами в готовке.       Приобнимая Женю, она уводит его в гостиную подальше от суетливых парней на кухне и говорит:       — Мне Дима сказал тут, и я надеюсь он не ошибся, что ты любишь пирог с вареньем из песочного теста. — Глаза Жени вмиг загораются. — А мы как раз столько закруток привезли от его родителей, что все удачно сошлось, — посмеивается она. — И мы с Димой очень неоригинальные, прости нас за это, — говорит девушка и протягивает имениннику подарочный конверт. — С днем рождения!       Женя сыпет благодарностями, причем в большинстве за приготовленный пирог, а не подарок. Оля улыбается радушно в ответ. Среди прочих разговоров слышится и голос Инны, что заходит с балкона и направляется к Оле и Жене. Она тоже поздравляет парня и вручает тому пару коробок дисков с играми, обмотанных яркой лентой.       — И тут это, тебя в общем, — произносит она флегматично, выдавливая из себя улыбку. Заправляет прядь волос за ухо.       Женя берет в руки ее телефон и прислоняет к уху. Оттуда доносятся разговоры парней и, как только именинник произносит “ало”, они басят совместное “С днем рождения”.       — Женек, — телефон оказывается у Славы, — поздравляем тебя и желаем, чтобы всё у тебя было и ничего за это не было! — говорит он весело, а Женя смеется в ответ. — В общем там, денег, тачек, телок и чтобы почаще виделись!       — Спасибо, спасибо, — отвечает ему парень и отходит в глубь комнаты, меряя пол шагами. Вокруг все хлопочут с праздничным столом и обсуждают последние новости. — Как сам? Чего не пришел? Надо было с Инной идти!       — Та не, старик, она бы против была, — голос Славы меняется, становится тихим и подавленным.       — Чего? — пытается проявить Женя участие. — Ты же говорил, что вы встречаетесь и все дела.       — Да я уже и сам не знаю, — бросает он грубовато. — Ладно, не буду вас отвлекать. В пятницу все в силе? Подскочишь к нам играть?       — Да, думаю да, — отвечает он с толикой повисшей между ними неловкости и вскоре прерывает звонок.       Пребывая в задумчивости, Женя подходит к шкафу. Тут на самом верху лежат настольные игры в разноцветных картонных коробках и он решает достать одну из, самую большую.       — Ой, а давайте в “Монополию”? Сто лет не играл! — обращается он к девушкам и Антону, что протягивает ему наполненный стакан. Коробка с игрой в руках Жени звучит стуком кубиков и фишек об картонные стенки.       Все с удовольствием принимают предложение и Дима кричит из кухни, чтобы ребята достали одеяла и подушки из шкафа. Решают рассесться на полу за неимением других опций.       — Все в порядке? — спрашивает Антон тихо, стоя за спиной Жени.       Тот нарочно дистанцируется и, выдавив из себя подобие счастливой улыбки, отвечает:       — Да, да.       — Расслабься и постарайся не накручивать себя. Выдохни, — советует ему брюнет с ободряющей улыбкой, замечая скованность.       Они усаживаются рядом с друг другом на полу, оперевшись спиной на кровать хозяев квартиры. Посередине Оля раскладывает с Инной игровое поле, они спорят о правилах игры и тасуют другие карточки. Возле каждого стоит его стакан, недалеко притаились и пластиковые бутылки с пивом. Дима делает уже невесть какую ходку на кухню, чтобы принести закуски и пиццу из доставки. Пирог решают оставить, как и положено, на десерт.       — Так, давайте играть, а то я курить уйду! — говорит Инна раздавая всем из банка по определенной сумме внутриигровой валюты. — Я буду банкир, первый ходит Антон, а потом по часовой: Женя, я, Оля и Дима.       Комната озаряется вспышкой света, следом оглушительно грохочет гром. Дождь на улице усиливается и каплями барабанит по подоконнику снаружи. Все дергаются от резкого звука, но осознав, что никакой опасности нет, тут же заливаются смехом. Женя внезапно находит свою ладонь на колене Антона, сам не знает как она там оказалась. Сконфуженно отдергивает, прижимает руку к груди, когда Оля поднимает свой стакан вверх. Первый тост за именинника, а потом можно и играть.       Антон бросает кубик и делает свои первые четыре хода. Попадая на одну из свободных ячеек, он, конечно же, выкупает её и все шутливо возмущаются его везению. Потом тоже самое делает и Женя. Инне выпадает сектор шанс, Оля покупает улицу, Дима попадает на улицу Антона и платит за это. Компания увлекается игрой и атмосфера становится более оживленной. Стаканы пустеют, коробки из под пиццы тоже. Антон покупает ещё одну улицу, Женя продает свою улицу Антону, Инна попадает в тюрьму.       Раскат грома следует за раскатом, на улице гуляет ветер. Оля покупает новую улицу, Дима покупает новую улицу, Антон собрал монополию и Женя тоже покупает ещё одну улицу. Спустя несколько кругов Инна ещё в тюрьме, у Оли две неполные монополии, Дима платит налоги. Каждый раз, когда хоть кто-то проходит сектор шанс, все пьют за именинника и желают удачи в ходах. Гроза за окном понемногу начинает стихать. Купить, отложить, заплатить, получить, построить дом, отель, заплатить налог, получить наследство, выиграть в лотерею, штраф, починить дома, заплатить, отложить, придумать план, купить отель — и так по кругу несколько часов подряд. Партия в монополию стремительно летит к логическому завершению.       — Та твою ж мать! Я сожгу сейчас эту игру! — вопит Дима возмущенно. — У меня остались несчастные две тысячи. Из каких средств мне триста пять косарей тебе платить? А?       — Димочка, не нервничай, — посмеивается с него Оля. Он — без пяти минут банкрот.       — Ты зачем собственного парня гасишь?! — не унимается Дима.       — Ты сам виноват, надо было думать! — парирует ему девушка и между ними возникает небольшая словесная перепалка.       — Та кто думает в настольных играх? Я просто пил пиво, прыгал своей красной фишечкой и наслаждался жизнью, а тут ты со своими отелями в самой дорогой монополии. А я может и не хочу там останавливаться, а мне приходиться!       — А ну не ори на меня, у меня денег больше! Будешь наезжать — я тебе долг не прощу.       Дима цокает языком и пыжится как индюк, ему откровенно не везет в этот раз с самого начала. Он подсчитывает все свои сбережения и, даже с учётом заложенных улиц, ему все равно не хватает.       — Ну ты можешь продать что-то или выставить на аукцион, — предлагает Инна, дожевывая кусок пиццы. В другой руке она держит распечатки с правилами игры.       Но тут в голове парня что-то щёлкает и он, не придумав, видимо, ничего лучше, придвигается ближе к своей девушке под внимательные взгляды остальных.       Растянувшись в самой обаятельной улыбке, он принимается ее убеждать:       — Оленька, любовь моя, звёздочка ясная, а может мы с тобой как то по-другому договоримся с этими выплатами, м? — Он проходит пальчиками по коже от ее кисти до локтя, соблазняюще прикусывая губу.       — Оу, Дима, неужели ты так быстро опустился на дно, что предлагаешь себя в качестве оплаты? — девушка хихикает и проводит по его темным волосам рукой, опускаясь к шеи и груди. Димочка аж тяжело сглатывает, а Инна с Антоном пытаются наперебой закрыть Жене глаза руками. — А я согласна на такую сделку, — говорит она и чмокает того в щёку. — Только ты немного ошибся, смотри, — она указывает на кубик лежащий на полу. — Тебе выпало пять, а ты сделал шесть шагов, получается, ты должен быть на одно поле позади, а это уже монополия Жени и Антона. Но я, дорогой, любимый и звёздочка моя, не против, чтоб ты заплатил им натурой.       Комната заполняется всеобщим заливистым смехом от того, как Оля ловко его развела на такие глупости. Только Диме невесело, что он и показывает всем своим видом.       — Та мать вас за ногу! — произносит он сокрушенно. — Эти вообще нечестно играют, они сговорились!       — Никто не говорил, что так нельзя, — сразу реагирует Антон и пожимает плечами. — У нас по обоюдному согласию, а значит все законно. Это стратегия, Дмитрий.       — Ладно, я — банкрот, — вымученно все-таки признается Дима, смирившись с положением.       Он допивает пиво в стакане и отодвинув его в сторону, укладывается на колени Оли головой.       — Так, а мы покупаем новый отель, — громко заявляет уже Женя. Растянувшись в удовлетворенной улыбке, отсчитывает Инне в банк крупную сумму.       Со всех сторон сыпятся язвительное: “Кто бы сомневался”.       — Ой, Инна, ты забыла, что у тебя освобождение от тюрьмы есть? — Женя достает из под подушки, на которой она сидит, маленькую картонку и вертит перед девичьем лицом.       — Тц, отдай сюда! Я не забыла, я специально. Отсидеться хотела.       — Это, по-моему, уже далеко не третий круг даже. Ты там палаточный лагерь разбила? — подмечает Антон ехидным тоном.       — Но мне и тут хорошо! Я — банкир! А если меня выпустить — я сразу вылечу. Я на втором месте после Димы по банкротству!       — Ну хоть где-то я первый, — радостно вырывается у парня.       Заметив такую их позу, Женя непроизвольно кривится. Он одним своим взглядом обращается к Антону, что хоть и сидит рядом, но ведет себя отстраненно. “Почему?” — хочется спросить ему с обидой. “Почему я снова не могу чувствовать себя как все? Почему должен делать вид, что “нас” нет?” Он смотрит на своего парня печальными глазами, ведь тоже хотел бы улечься ему на колени, провести пальцами по его руке, приобнять. Хотел бы хотя бы позволить им такую мелочь, как сидеть впритык и возможность тоже отпускать дурацкие шутки про оплату натурой. Но они так не могут. Женя не может им такого позволить.       Вздыхая, Оля предлагает всем:       — Ну давайте заново начнем тогда. А то этот — банкрот, — она тычет пальцем в ребро своего парня, отчего тот громко ойкает и шипит. — Эта из тюрьмы выходить не хочет, а я одна этот семейный подряд не вывезу. — Напоследок она указывает и на Женю с Антоном, вгоняя первого в замешательство такой формулировкой.       — Тогда вы разложите пока все для новой игры, а я быстро покурю.       Инна вскакивает резко на ноги, но тут же жалеет об этом, из-за количества выпитого приходится опереться на дверной косяк. Придя в себя буквально через мгновение, она начинает рыться в своей сумочки, стоя в коридоре квартиры.       — А не много ты сегодня куришь? — кричит ей Антон из комнаты. — И так же пьяненькая.       — Это будет последняя, честно. Не переживай, — она говорит и подмигивает брюнету.       Фиалка опускается на корточки рядом с Женей, наклоняет голову набок и часто хлопает ресницами, обаятельно ему улыбается. Можно подумать, что она флиртует с ним, кокетничает.       — Чего тебе? — спрашивает парень с опаской.       — А у тебя случайно нет зажигалки? Я свою не могу найти.              — Есть, в рюкзаке, — указывает рукой в сторону коридора, пока Инна радостно подскакивает снова на ноги, а потом убегает на балкон.       — Как вы вообще отдохнули? — мимоходом спрашивает Антон у пары.       — Да мы ездили к моим родителям на месяцок, трудотерапия и всё сопутствующее, — отвечает ему Дима, тасуя карты шанса. — Они в доме своем живут в пригороде, поэтому отдыхом я бы это не назвал. Мне черешня в ведрах на пару с абрикосами сниться теперь еще неделю будет. А от лопаты вообще все руки в мозолях. Во, — протягивает он навстречу парням свою раскрытую ладонь. — И это вы еще “загар” на моей спине не видели.       — Ну все, все, не прибедняйся, — с улыбкой просит его Оля и потом обращается к Антону и Жене. — Он просто забыл сказать, что он еще на рыбалку стабильно через день с отцом ездил и наливку пил по вечерам, — добавляет Оля со смешком. — О-о-о, а сколько предложений о сеновале мне поступило за месяц. Я отказывать устала.       — Значит мозоли на руках не от лопаты были, получается, — тихо посмеиваясь, предполагает Женя и отпивает из своего стакана. — Знаю я твою трудотерапию: шашлык с наливкой по четным числам, и почитать советские книженции из под полы на гамаке по нечетным.       На это Оля одобрительно кивает Жене и жмет руку.       — Да, Евгений, сделал гадость — сердцу радость, — упрекает того Дима, а следом задается вопросом. — А у вас что да как? Как лето проводите? Никуда не ездили?       — Мы? — удивленно переспрашивает Женя. — Мы вместе никуда не ездили, — голос взволнованный. — Мы вообще с Антоном не виделись все это время, — нарочито уверенно заявляет он и голос его дрожит. Женя прокашливается и замолкает.       Дима с Олей переглядываются лишь на миг и Антон сразу начинает скучающе делиться подробностями ремонта в своей квартире. Совершенно не упоминая Женю, он говорит обо всём том, что происходило в их жизни, о том, что обсуждали они. Антон сетует, как тяжело ему далось определиться с выбором штор для квартиры. Рассказывает, как долго не мог понять какого цвета они должны быть и какой плотности. Но тяжело было им двоим! Женя в тот день обошел с парнем больше пяти магазинов и принимал непосредственное участие, а теперь Антон буквально вычеркивает его для всех из своей повседневности, из своих воспоминаний. Сердце парня сжимается от обиды и боли, хоть это и была его просьба, чуть-что отвечать именно так и никак иначе. По словам Антона, Жени будто не существовало в этот месяц совсем.       Потупив взгляд, Женя осознает о каких “нас” говорил с утра Антон. Внутри парня бурлит ревность и злость. А если Антон будет в чьей-то другой компании и при таком же банальном вопросе будет рассказывать, что он один? Или того хуже, рассказывать о своей совершенно выдуманной девушке? А где же во всем этом сам Женя? Где же его неоспоримая важность в жизни брюнета, о которой он так распинался? Она оборачивается против него самого, проявляя себя в прилежном исполнении просьбы.       — Женька, — обращает внимание на себя Дима. — Ты мне что рассказывал в начале лета? Что тебе нужна работа, — отвечает он сам на свой же вопрос. — И что?       С кухни слышится звук открывающейся двери балкона и по полу сразу начинает сквозить. В комнату возвращается Инна, принося с собой запах дождя и табачного дыма, летнюю грозовую свежесть.       — Там ужасно холодно, — делится она и потирает свои обнаженные руки. — А вы чего притихли?       — Да вот, пытаемся уличить Евгения в тунеядстве, — говорит его лучший друг. Женя сразу противится:       — Да нашел я работу, нашел! Не каркай!       — За такое нужно пить, — проговаривает Инна, опускаясь на подушку на полу. Все протягивают ей свои стаканы.       — А кем, куда? Сколько платят? — спрашивает Оля с заинтересованностью.              — В школу, учителем математики в средних классах. С пятнадцатого августа выхожу на работу, — рассказывает Женя с легкой улыбкой. Он искренне горд собой и удовлетворен на данном этапе этим решением.       — Что?! — влазит Дима и опускает свой стакан. — Ты в своем уме? Покажите мне этого человека, который решил, что Женька может чему-то научить ребенка, — возмущенно вопит он, будучи вполне серьезным в своих умозаключениях.       — Что значит чему? — вспыхивает уже и сам Женя. — Та уж побольше чем ты. Я хотя бы материал знаю, а не на авось надеюсь.       — Так я и не собираюсь никогда никого учить!       — Никогда не говори “никогда”, — спокойно остужает пыл парня Оля.       — Это не тот случай, дорогая. Я в жизни не примкну к этому сборищу лохов, что себя не ценят.       — Сука, Дима, я тебя сейчас чем-то ударю, — не сдерживается Женя и уже осматривается в поисках подходящего предмета.       — Видите, он матершинник! Какое преподавание? — не унимается друг.       Недолго решаясь, Женя хватает пустую бутылку из-под пива и швыряет в него, попадая четко крышкой в лоб. Дима шикает и начинает тереть ушибленное место. Та до того это становится неожиданным и забавным, что их ссора не доходит до кульминации. Все претензии рассыпаются в пух и прах, когда Инна с Антоном заливаются смехом и к ним потом присоединяются все остальные.       — Ладно-ладно, перегнул чуток, — оправдывается Дима. — Но серьезно, кто тебя взял вообще?       — Ну без Саши не обошлось, признаю, — отвечает Женя и, довольный победой в споре, потягивает пиво.       — Саши? — переспрашивает его друг.       — Александры Николаевны, вашего куратора. — Дмитрий в удивлении округляет глаза, а потом одобрительно кивает. — Директриса в этой школе ее… — он запинается, делает вид, что его одолел кашель, — ее давняя подруга. Поэтому да, без лишних придирок меня спокойно приняли в педсостав.       Женя не мог сказать по-другому, он должен с уважением относиться к ее выбору молчать и скрывать с кем она спала до своей девушки. Наконец парень способен понять и ее. Способен принять и в полной мере осознать масштабы ее страха. Женя только теперь чувствует о какой ноше про "врать всему миру" она постоянно говорит, о каком "я не уверена, что честна даже с ней или с собой" Саша вечно упоминает. Ударом под дых в Жене откликаются ее слова о "Как хорошо, что я женщина. Была бы я геем, мне бы не удалось так долго притворяться перед всеми, что мы подружки с Аленой". Сегодня Женя наконец понимает, почему Алена устраивает ей скандалы, почему в который раз собирает вещи и просит перестать скрывать "их" Женя боится, что Антон однажды тоже скажет ему, что он устал от вранья.       — Ну в любом случае это очень круто, — отзывается наконец-то Оля и протягивает свой стакан навстречу остальным. — Я считаю, за это нужно выпить! За Женю, за то что он у нас есть и чтобы у него все было хо-ро-шо, — проговаривает ободряюще девушка под удары стаканов один о другой.       Именинник выпивает в свою честь до дна и отставляет пустой стакан подальше. Он придвигается ближе к Антону и на ухо просит выйти на пару минут на балкон. Удивленный таким порывом, Антон соглашается.       — Мы выйдем покурим, а вы поболтайте о чем-то еще, — поднимаясь на ноги, предупреждает всех брюнет. — Инна может хочет что-то рассказать интересного о своей личной жизни и лете, — добавляет с ухмылкой и следом за Женей заходит на кухню.       На балконе совсем темно, а дождь перестал лить. Миллионы маленьких лун, ещё больше звёзд, отражаются в многочисленных лужах на асфальте под домом. От ночи веет прохладой и сыростью. Женя поеживается от ветра и растирает кожу на голых руках.       — Холодно? Иди ко мне,— проговаривает парень шепотом и прижимает его спиной к себе, оплетая руками. Он наклоняет голову и чмокает Женю в щеку. — Что-то произошло?       — Ничего, — отвечает тот односложно и прижимается к Антону сильнее. — Я соскучился по тебе.       — Соскучился? Мы же весь день были вместе.       — У меня сложилось такое впечатление, что мы разошлись с утра, как только вышли из дома. Только сейчас смогли встретиться. А я так по тебе скучал, — произносит он расстроенно и вздыхает.       — Я понимаю о чем ты, — произносит он нежно и снова целует.       В голове Жени нет ни мысли, ни словечка. Абсолютно всё уходит на второй план, когда Антон окутывает его своей влюбленностью, когда говорит о нежностях. Жене хочется описать всего себя словами, всего себя и всех полностью их. Вложить в звуки все свои чувства и все то, что он от них ощущает. Тем не менее, все возможные предложения и фразы кажутся недостойными того. Он поворачивает голову и натыкается на губы Антона своими губами, будто совершенно случайно. Целует первый, жмется и скулит в его приоткрытый рот. Женя теряет всякий стыд и голову в момент. Хочет вложить в эти действия все то, что не укладывается в слова, как можно громче прошептать о любви.       Антон отстраняется и горячо шепчет:       — Нет, все-таки я бесповоротно в тебя влюблен, Женя. И мне от этого очень хорошо на душе.       Он разворачивает его к себе, перенимает инициативу. Руки Жени тянуться к телу брюнета, гладят щеки и где-то за ухом. На секунду парень открывает глаза, чтоб еще раз взглянуть на него. Окно. Они стоят прямо напротив окна кухни, хорошо видимые любому, кто зайдет сюда. Женя испуганно отстраняется, ловя себя на этой мысли.       — Подожди, нас же могут увидеть. — Он обхватывает лицо Антона руками и пытается отодвинуть его от себя. Он не слушается, мурлычет что-то невнятное, утыкается лицом в шею. — Ах… перестань… говорю же увидят. Антон!       — Что?       — Кто-то может зайти сейчас, — нервно бросает он.       — И что с того?       — И увидеть, что мы целуемся тут! Как ты не понимаешь? А если они не поймут нас? — Женя вырывается из цепких рук и отходит на противоположную сторону, заваливаясь в открытое окно, вдыхает полной грудью свежий воздух.       Антон подходит к нему и снова обнимает.       — Ну чего ты? Чего боишься? — спрашивает обеспокоенно. — Тут же все свои сейчас. Разве нет?       Тяжело ворочая языком, парень признается:       — Я не могу думать о признании не беря в расчет факт того, что могу потерять друзей, что могу испортить отношение с семьей, с мамой. Я должен это учитывать. Дело не только в нас и наших отношениях, а в том, что я должен признаться в своей ориентации. Это может многое изменить, Антон.       — Но ведь если друзья не готовы принять тебя любым, то зачем тогда такие друзья? — ставит он неприятный вопрос ребром.       — Я не могу так разбрасываться людьми! Я, конечно, понимаю о чем ты, но Дима… — на половине фразы застывает он. — Он мой лучший друг и я не готов его терять. Я хочу сохранить нашу дружбу. Да и все остальные… — вздыхает он с сожалением. — Видеть в случае чего их косые взгляды. Может тогда все-таки стоит такое скрывать? — допускает он мысль и будто противоречит себе же. Мечется между поступить как хочется и как будет лучше для всех.       — Тогда вы перестанете быть такими близкими друзьями. Жень, ты пока может не понимаешь и не осознаешь, но отношения занимают огромный пласт в жизни каждого, их не так легко скрыть без ущерба для себя. Готов ли ты проводит каждый день нашей жизни как сегодняшний? Я — нет.       Слова его больно ранят. Тишина воцаряется между парнями, где слышно лишь одно их дыхание и редкие капли дождя по листве. Ни ответить, ни обдумать этот противоречивый момент Женя не успевает. В стекло балконной двери стучит Дима.       — Пардон, что вмешиваюсь, но Ромео, — обращается он к Антону, — дай мне минутку с другом посудачить.       Они переглядываются. Женя снова вздыхает и кивает Антону. Тому ничего не остается, кроме как пожать плечами и выйти, оставив друзей наедине. Дима достает из кармана пачку сигарет и закуривает, Жене протягивает стакан с пивом.       — Как оно было пойти курить без сигарет? — язвительно спрашивает он и вертит единственной упаковкой на весь дом перед лицом парня, пока тот играет с ним в молчанку. Дима не спешит говорить что-то еще, выпускает изо рта клубы дыма.       Они оба облокачиваются на перила балкона и вглядываются в густую ночную темноту.       — Евгений, — парень оборачивается и берет с подоконника стакан и для себя, — с днем твоего рождения что ли, — говорит он с ослепительной улыбкой и Жене приходится улыбнуться в ответ, только как-то грустно. Они выпивают понемногу, а Дима продолжает спокойно и вдумчиво: — Я хочу сказать, что очень рад тому, что мы с тобой стали когда-то друзьями. Я не о чем не жалею и надеюсь, ты тоже. И прости меня, что я не всегда готов подставить тебе плечо, выслушать, понять. Мне не нравится вникать в проблемы, тем более в чужие. В этом я много кому проигрываю.       — Это ничего, — признается Женя с легкой, теперь уже искренней, улыбкой. — Я это все прекрасно знаю и никогда тебя за это не винил.       — Просто да, я не тот человек, кто поможет тебе во всем разобраться. Я это признаю. Но будь уверен — я приму что угодно касательно тебя, — заверяет он, смотря другу прямо в глаза. — Даже если ты убил человека, — говорит он со смешком и тут же добавляет: — и даже если ты связался, как тебе кажется, не с тем человеком.       На долю секунды Женя оторопел от несвойственных для друга откровений и сентиментальностей. Его признание кажется парню слишком громким и хорошим, чтобы оказаться правдой.       — Дим, прямо-таки, что угодно примешь? — спрашивает с насмешкой. — Я не девушка, да и ты уже занятой, не нужно мне лапшу на уши вешать.       — Что? — выдает он возмущенно. — Думаешь я вру тебе? Но я действительно не вижу ни одного варианта, за который я мог бы тебя осудить. Даже твое желание преподавать в… школе, прости Господи, и то поддается моему принятию. А критичнее вещи для меня нет, — заявляет твердо.       Обдумав сказанное, парень нервно посмеивается.       — Раз так, то тогда я должен тебе в кое чем признаться, — произносит Женя и чувствует нарастающее беспокойство. Пока ему кажется, что это не взаправду, он говорит к Диме: — У меня в общем появились отношения. Извини, что об этом сразу не сказал.       Пребывая в легком смятении, Дима отвечает:       — Про Олю ты тоже узнал не сразу, так что мы квиты. Не переживай. — хлопает он друга по плечу.       — Это не самое критичное. Я... как бы так... мгмх… Черт.       Дима уже знает, что тот хочет ему поведать. Знает и ждёт, ведь это признание не его, а Жени. Он не может украсть такой важный и ответственный шаг для него.       — Женька, что бы это не было, ты можешь мне довериться. Я обещаю, я приму что угодно. — Все, что он говорит — это только поддержки ради.       Женя делает глубокий вдох и жмурится.       — Я в отношениях с Антоном. Я — гей, Дим, — признается он и они оба выдыхают. Не пройдет и секунды, как его лучший друг сдержанно улыбнётся, заключит того в объятия и скажет:       — Жень, я так горд за тебя, что ты не побоялся мне раскрыться. Я рад, что ты можешь мне доверять самое сокровенное и рад, что тебе больше не придется это от меня скрывать. — Размыкает он объятия и глядит на шокированного Женю. — Но от подколов тебя не спасёт ничего, мой небесный друг. Я буду потешаться над этим по-доброму до конца наших дней, знай это. — Он опустошает стакан и выкидывает окурок в окно. — Слава Богу, это произошло, — выдыхает он будто сам признавался. — Ты в норме-то хоть?       — Угу, — кивает Женя и до сих пор не осознает произошедшего.       — И да, хоть пальцем он тебя тронет еще, хоть слово тебе наперекор скажет, — звучит он угрожающе, — я ему собственноручно яйца на глаз натяну!       — Дима! — бросает тот и заливается смехом.

***

      — И как оно?— спрашивает Антон, пропуская своего парня вперед, когда они оба выходят из подъезда Димы, чтобы дождаться такси тут.— Насколько оцените сегодняшний день, именинник?       — Ох, не знаю даже, — говорит он с растерянностью. — Я еще не понял. Типо… ого… никто за сегодня даже не посмотрел за остаток вечера на нас косо и все будто даже были рады моему признанию. Это очень, очень странно, — озадаченно изрекает и смотрит на Антона. — Наверное, о лучшем подарке ко дню рождения я и не мог мечтать.       — То есть телефон в качестве подарка от меня просто меркнет? — спрашивает с улыбкой.       — В какой-то мере да, — отвечает тем же тоном Женя.