Бессмысленная погоня

      Адаптационный период на должности учителя оказался неприятнее и длиннее, чем Женя мог себе предположить до этого. Поэтому, приходя каждый день на работу, он сейчас благодарит Сашу, что в статусе ангела хранителя, впихнула сюда Диму. Дима на рабочем месте "для лохов" ведет себя развязно и своевольно, так, будто сегодня его последний рабочий день. Это, на удивление, работает и не вызывает вопросов, пока он просто выполняет всё, что от него требуется, и мелет языком за них двоих.       С приоткрытой двери кабинета раздается его глубокий строгий голос. Дмитрий Станиславович с воодушевлением разбирает новую тему седьмого класса:       — Итак, выходит, что чтобы что-то выяснить в мире и его природных законах, нужно предполагать. — Расхаживает он вдоль парт, замечая, как кто-то особо старательный с усердием конспектирует материал. — Те самые предположения мы называем гипотезами, а гипотезы, вследствие, надо еще доказать экспериментом.       Кто-то из учеников поднимает руку и не дождавшись ответа спрашивает:       — А мы будем проводить эксперименты? — раздается мальчишеский голос.       — Будем, — кивает утвердительно ему учитель и оттягивает удавку галстука на шее. В кабинете душно. — Вот как раз на следующем занятии у нас лабораторная работа. — Класс активизируется и радостный шепот расходится между партами. — Но для этого нам с вами придется научиться работать с измерительными приборами. Записываем в тетради новое понятие…       Ученики слушаются: лениво лезут в пенал за ручкой, криво выводят в клетках что же такое цена деления шкалы. Дмитрий Станиславович в это время орудует мелом на доске. Штрих за штрихом здесь появляется два огромного размера термометра.       — Кто хоть раз сам мерял себе температуру или смотрел на градусник, чтобы узнать температуру на улице, поднимите руку.       "Лес рук!" — хочется ему съязвить по всем канонам учительского дела, когда он замечает две одинокие поднятые вверх ладошки.       — У нас электронный дома! И у нас! Температуру за окном можно в интернете посмотреть! — звучит отовсюду наперебой и Дима вздыхает.       — Махрово живете, седьмой бэ, — шутит он. — Значит на случай зомби апокалипсиса или отсоединения нас от всемирной паутины будем учиться работать с обычными приборами, — с ухмылкой произносит, чем вызывает новую волну радостных комментариев.       Да, в их возрасте Диму тоже интересовали только теории заговоров мирового правительства. Тогда и от женщин было в его жизни меньше бед. Стук-стук, стук-стук — раздается вдалеке в пустом школьным коридоре. Дима поправляет галстук и проводит по волосам рукой. Класс пытается угадать формулу по определению цены деления. Их прерывает Дарья Михайловна, что заглядывает в кабинет. Она улыбается смущенно, смотрит на Диму, а затем спрашивает:       — Можно вас на минутку?       Класс замолкает и Дмитрий Станиславович перед тем, как выйти, дает им указания:       — Так, говорю для тех, кто менее внимательный. На двадцать девятой странице вверху есть подробное объяснение. Вычисляем цену деления у термометров на доске, а я сейчас вернусь, — произносит он нарочито серьезно и выходит вслед за Дашей.       Закрытая дверь оказывается за спиной Димы, он складывает руки на груди и выжидает. Он осматривает свою коллегу напротив от оправы очков до злосчастных туфель. Его ухмылка и взгляд не уходят от внимания Дарьи Михайловны.       — У вас так хорошо получается читать предмет, Дмитрий Станиславович, — произносит она на выдохе с робостью. Добавляет: — И дети увлечены. Вас слушать, наверняка, одно удовольствие…       Дима ее перебивает со спешкой, смеется низко:       — Да что уж! — отмахивается он. — До вас, Дарья Михайловна, мне еще далеко.       Девушка заливается краской. Суетливо поправляет волосы, дергает очки. "Забавно, — подмечает мысленно Дмитрий, продолжая выдавливать из себя улыбку. — Даже не нужно стараться."       — Я хотела поговорить с вами о походе завтрашнем... И Ирина Владимировна просила подойти после урока.       — Да, я зайду к вам, — говорит он задумчиво и будто случайно закусывает нижнюю губу, когда отводит взгляд. Даша видит и это.       Краем уха парень улавливает, как кто-то поднимается по лестнице, что находится буквально за углом. У кого-то длинный плащ, что шуршит при каждом шаге. Дарья над ухом продолжает распинаться о чем-то еще и совсем не спешит уходить. Улыбка пропадает с лица Дмитрия вмиг и выражение его становится сосредоточенным. Он выравнивает спину, деловито держит все так же руки на груди. Из-за угла показывается Оля.       — Добрый день, Дима, — делает девушка акцент на его имени.       Вид ее устрашающий. Абсолютно равнодушное лицо пугает парня сильнее, чем если бы Оля налетела на него с сумкой, что держит в руках. "Сразу после пар приехала," — заключает он мысленно, основываясь на внешнем виде девушки.       — Дарья Михайловна, я вас понял. Я зайду после урока, — бросает он хмуро и направляется к Оле, что терпеливо ждет.       Даша не уходит. Вместо этого, остается наблюдать за разворачивающимися событиями из-за угла. Дима оборачивается по сторонам, чтобы понять, нет ли вокруг лишних зрителей — никого не замечает. Старается улыбнуться приветливо, но не получается. Не может понять, зачем Оле было заявляться к нему на работу средь бела дня. Неужто что-то случилось?       — И что ты тут делаешь? — говорит он сдавленно. Прокашливается после этого.       Оля рассматривает парня придирчиво, бросает злобный взгляд на Дашу за его спиной. Поправив пальцами ворот рубашки Димы, она ему поясняет достаточно тихо, чтобы диалог оставался приватным:       — Да вот подумала, что хоть тут ты не сможешь избежать разговора, как делаешь это обычно. Вечером ты сводишь всё вечно к сексу, ночью мы спим, а с утра ты убегаешь из квартиры. Тебя не смущает?       — Что меня должно смущать, Оль? — Его брови очаровательно сводятся к переносице, взгляд теплеет. Парень растягивается в приторной улыбке.       — Не поможет, — фыркает она ему. Даша стоит неподвижно, пилит пару взглядом. — Дома поговорим с тобой, Дима. И не дай бог мы опять переспим, — бросает она предупреждение совсем не злым тоном и разворачивается, силясь уйти. Вспомнив еще кое-что, девушка возвращается. — И да, сегодня вечером мы идем с Инной и Славой в ресторан. Возражать сейчас не в твоих интересах, любимый, — она наконец улыбается ему.       Дима недовольно морщится, скрещивает руки. Оля видит его прямой взгляд прищуренных глаз.       — А ещё что, жёнушка? — тон слегка язвительный. — Если не послушаюсь, то на диван спать отправишь?       Оля вскидывает брови, уголок ее губ ползет наверх. Девушка одним быстрым движением наматывает галстук учителя себя на руку и притягивает Диму к себе. Суровый взгляд ее направлен на Дашу, Оля смотрит неотрывно. Она шепчет парню на ухо:       — Надо будет — отправлю.       Дима сглатывает ком и слышит звонкое "стук-стук" позади. Видит удаляющийся силуэт Оли в бежевом плаще. Он кричит ей вслед:       — И вообще, если ты забыла, то мы оба спим на раскладном диване. У меня однушка, Оленька!       В школе раздается звонок с урока и Дмитрий Станиславович чертыхается. Забежав сначала в класс, чтобы попрощаться с учениками, он спешит за Женей. Когда они оба обеспокоенные по разным причинам входят в кабинет, застают там весь террариум собственной персоной. Вот вам и Дашенька с надутым видом, и Мымра Захаровна, и, естественно, Ирина Владимировна.       — Ой, Дмитрий Станиславович, проходите. Чего ж вы нам не рассказывали, что у вас невеста есть? — язвительно и довольно спрашивает мымра, уперев в парней испытывающий взгляд. — Нам Дарья Михайловна всё рассказала.       Дима прикусывает себе язык, чтобы лишнего чего не болтнуть. Зыркает на Дашу. "Надо же как быстро сработано. А Женька был прав касательно нее. Точно дура!" — думает парень. Он переводит взгляд на ее мать и с учтивостью интересуется:       — Вы касательно похода хотели о чем-то с нами поговорить?       — Да-да, — отзывается женщина, — узнать, все ли у вас готово и в порядке.       Заметив, что ее проигнорировали, Мымра Захаровна влезает со своими расспросами еще раз:       — А у вас, Евгений Александрович? У вас кто-то есть?       Дмитрий краем глаз смотрит на друга. Тот белеет, не может и слова сказать, только беззвучно шевелит губами.       — Лариса Захаровна, не доставайте их, — вмешивается завуч.       Та разводит руками и возражает:       — Мне просто любопытно. Потому что девушка должна быть всенепременно! — говорит женщина воодушевленно и Дмитрий уже не понимает: его ли это сердце так громко и испуганно стучит или Жени. — А как же воспитание традиционных ценностей у детей?       Дима сглатывает. "Какие еще, к чертям собачьим, ценности?.." — думает он стиснув зубы. Друг его рядом наконец отмирает. Сжав руки в кулаки, он говорит:       — Нет, у меня никого нет. — Голос его полный уверенности, а тон безапелляционный. — А воспитание ценностей у детей никоем образом не должно относится к личной жизни учителя. Оставьте свою бестактность при себе и дайте нам обсудить действительно важные вещи. — Мымра фыркает и скучающе возвращается к работе.       Дима может облегченно выдохнуть и успокоиться, по крайней мере, до вечера. Когда компания из двух парней и их спутниц, ввалится в двери подвального бара, главной фишкой которого есть бильярдный стол в закутке, это будет уже совершенно другая проблема. Они идут на второй круг и не спешат разъезжаться по своим жилплощадям. Обстановка в баре темная и довольно скудная. Голые стены и до пяти столов, что несмотря на вечер пятницы, почти все пустые. Бармен за стойкой вот-вот уснет от джаза, играющего с колонок, и отсутствия заказов.       — Ты гонишь что-ли? Вообще слушал о чем я говорил? Или думаешь, что самый умный?       — Малой, там где ты мышей ловил, я котов имел. Просто не влезай в темы, в которых ни черта не ориентируешься, и будет тебе счастье.       Инна и Оля синхронно вздыхают. Слушают эти перебранки девушки весь вечер и, признаться, уже успели устать. Не выдержав, Инна молча берет Славу за руку, переплетает их пальцы и уводит в сторону. Тот запинается сразу. Его оппонент становится неважным настолько, что их разговор можно прервать на полуслове. Оля тоже уводит Диму, только не к бильярдному столу, а к обычному.       — Хочу поиграть, — произносит Инна и подхватывает в руки кий. Берет еще один и сует в руки ошарашенному Вячеславу. — Ты же составишь мне компанию? — звучит она мелодично, приторно.       Слава стоит и смотрит на деревянную длинную палку в своих руках, сглатывает ком в горле. Смотрит на ту руку, мгновение назад которую Инна трепетно держала в своей. Он отвлекается на мысли и не замечает, как девушка оказывается совсем рядом. Ее ладонь проходит по обесцвеченному ежику из волос парня и он, часто моргая, вжимает голову в плечи от этого. Ухмылка появляется на ее лице, когда она ловит чужой взгляд светлых расширенных от удивления глаз.       В это время Оля идет с Димой чуть дальше, вглубь заведения. Покачивая бедрами, она проходит к самому дальнему столику на четверых и бросает свою сумку на диван.       Оборачиваясь к Инне, она соглашается с ее планом вслух:       — Да! Давайте вы пока поиграете, а мы закажем выпить.       "Пусть остынут от друг друга, — думает она, бросив взгляд на своего парня. Он сегодня, напрочь позабыв о любой культуре, лезет во все пререкания со Славой. С ней же он не обменялся и словечком. — Сейчас выпью и мы с тобой, дорогой, почирикаем." Выражение ее лица, когда она смотрит на Диму, не выдает ее истинного настроения. Парень уже разлегся, выпрямив ноги. Не подумал даже поухаживать за ней, предложить выпить. Оля нагибается к нему и распущенные волосы копной опадают, формируют занавес вокруг их лиц. Губы застывают близко-близко друг от друга.       — Дуешься? — спрашивает она тихо.       Дима встречается с ней глазами, поеживается от напора.       — Хм, с чего бы? — отвечает он с искусственным равнодушием.       Чувства обострились: волосы ее щекочут кожу, и от голоса мурашки, и взгляд такой, что внутренности сжимаются. Оля после ответа выпрямляется, пожимает плечами.       — Что пить будешь? — спрашивает с безразличием.       — Может по виски с колой? — Оля соглашается. — Инна, вы что будете? — кричит Дима паре у бильярдного стола.       Слава уселся на край, крутит в руках кий, поставленный на пол. Он отвечает за них двоих:       — Две водки со спрайтом! — бросает Диме и снова возвращает внимание к девушке. — То есть, хочешь сказать, что ты и в бильярд играть умеешь? — Слава думает, что поймал волну. Заговорил к ней со всем своим обаянием.       Та молча кивает, задумчивая ходит вокруг стола, передвигает рукой пластиковый треугольник с шарами поближе к середине. Слава не отводит взгляд. Движения ее, жесты, слова всегда казались резковатыми. Она колется, жжет, бросает, морозит…       — Прикольно, — не находит он других слов, но зато лыбится счастливо.       Слава думает, что у них есть сдвиг с мертвой зацикленной точки. Высокий массивный каблук босоножек на пару с юбкой мини из джинсы делает ноги Инны непозволительно привлекательными. Слава весь вечер только на них и глядит. И на глаза, конечно же, тоже.       — А что ты не умеешь в этой жизни? — спрашивает он с интересом. Голос с издевкой, глаза сверкают от света лампы висящей над ними.       Начало партии задерживается. Тянется, как минуты нерешительности перед первым в жизни сексом. Инна стоит в противоположной от него стороне, их разделяет стол. Расстояние в три метра держит парня поодаль. Посчитав его отвлеченность за предоставление возможности начать игру, Инна нагибается к поверхности, укладывает руку с кием на нее.       — Что я не умею? — переспрашивает вопрос также издевательски. На Славу она даже не смотрит, сосредоточенная на ударе, кусает губу. — Выбирать парней, — бросает строптиво и бьет по шару. Звонкий удар и разноцветные пятнышки катятся в стороны. Только один из шаров падает в лузу. В следующий раз она промахивается. — Твоя очередь, — освобождает девушка место.       — Надо же, а как же я? — голос у него юношеский, не грубый. Он подходит к девушке сзади в упор и прижимает к себе, демонстрируя свое желание. Слава уверен, что поймал волну. — Мнение обо мне у тебя меняется чаще, чем мы видимся. В кровати говоришь одно, а тут другое.       Инна уворачивается, выскальзывает из рук. Из-за желания соскочить с неприятной для нее темы, решает спросить в лоб:       — Ты играть вообще умеешь?       — Нет, — спешно и флегматично отзывается тот и пожимает плечами. Его заигрывания на девушку сегодня почему-то не действуют.       — Нужно попадать шарами в лузу. Справился с волейболом — и тут разберешься.       Со спокойным видом она принимается объяснять правила. Показывает всё на себе: как держать кий, как бить. Голос ее по обыкновению тихий, тон рассудительный. И совершенно неважно, о чем Инна будет говорить. Будь то особенности словообразования или как удовлетворять девушку с помощью пальцев — Слава абсолютно всё слышит и внимает. Млеет он от ее заумных выражений и требовательного тона.       — Давай, — протягивает она ему кий, — теперь на практике.       Почесав бровь, и осознав, что мало что запомнил, Слава нагибается над столом.       — Пальцы расставь, — командует Инна и становится сзади него. Запах сладких цветочных духов щекочет Славе нос. — Спину прогибай, — надавливает она ладонью на его поясницу. Не помнит он, чтобы это было жизненно необходимо для хорошего удара.       Взгляд девушки не отрывается от шара, который её подопечный должен попробовать забить. Парень делает глубокий вдох, затем выдох. "Пальцы, — повторяет голос у уха. — Слава, давай с пальцами, — звучит на выдохе." Он бьет резко. Белый шар с желтой полоской ударяется со звонким стуком о стенку и остается на столе. Они оба распрямляются, ход переходит к ней.       — Сосредоточься. Ты поспешил, — делает она ему замечание и ухмыляется.       Их игра длится недолго. Инне то и дело приходится его критиковать, исправлять и советовать. Несмотря на какой-никакой опыт девушки, она ему проигрывает. Отдает победу Славе и просит свою подругу её подменить. Присаживаясь за стол к Дмитрию, Инна принимается возится с застежками босоножек. Снимает обувь и с удовлетворенной улыбкой тянется теперь за своим напитком. Дима хмыкает. А ведь он сразу был за то, чтобы брать такси от ресторана, но все почему-то решили, что лучше идти пятнадцать минут пешком. К тому же у Дмитрия Станиславовича завтра поход. У него подъем в шесть утра, дети и десять часов блужданий по лесу.       Парень протягивает свой стакан к девушке, она чокается с ним. Оба смотрят на пару, что играет. Оба, наверняка, думают тоже о них. Дмитрий, продолжая потягивать алкоголь, говорит как приглашенный заморский граф в саду дворянской усадьбы.       — Надо же как интересно жизнь крутится… — выдает он загадочно и замолкает.       Дмитрий поедает глазами свою девушку, что сейчас смеется от чего-то со Славой. Единственный тут стол, что был до их прихода, занимают три мужчины, что тоже неотрывно смотрят на Олю. Ноздри у Димы от увиденного раздуваются, он скрипит зубами, дергает нервно ногой. Джинсы клеш, его любимые в ее гардеробе, натягиваются на бедрах каждый раз, как Оленька нагибается к столу. Дима поворачивается к Инне. Прежде чем сказать, делает глубокий вдох:       — Иногда вот думаю, что мы с Олей — это чистый фарт, который сработал. Точнее, я ей просто вовремя под руку попался. А она и забрала, — посмеивается Дмитрий, хоть ему и не смешно. — Это ведь мог быть и не я. Понимаешь? — Инна ему кивает. — Это мог быть кто угодно другой, на кого бы ты ткнула пальцем.       До Инны не сразу доходит суть сказанного. Та смотрит на Славу. Губы ее подрагивают. Его широченные, самые не любимые для Инны, штаны с кучей карманов по бокам не обтягивают ничего. Девушка встряхивает головой, непроизвольно морщится.       — Никуда я не тыкала, — реагирует она резво на то ли упрек, то ли обвинение. — Ты и мне вовремя под руку в кино попался. Так что не надо тут на меня всех собак спускать. А ведь это мог быть и не ты, а другой, какой угодно друг Жени.       Инна пьет быстро и так же быстро пьянеет. Обсуждать с Димой сейчас всякую бессмыслицу в виде судьбоносных встреч ей по нраву.       — А ведь это мог быть и не Женя, — находит, что ответить парень.       — И не Антон. И не я. Но вышло так… — многозначительно заканчивает она и вздыхает.       Могло ли все сложится иначе? Есть ли ответвления вселенной, где ей не достался утешительный приз в виде хамоватого школьника? Герои фартовых совпадений у них закончились, а вот полет фантазии Димы — нет. Он берет со стола полный стакан вместо опустошенного.       — А знаешь почему мы с Женей лучшие друзья? Потому, что всегда у нас так. Мы разные, ситуации разные, а итог всегда один. — Пока делает глоток, бросает снова взгляд на Олю. Шаров за их столом все меньше. — Жене ведь тоже мог достаться не Антон, а кто угодно другой, кого бы ты притащила на свидание. Ты, красавица, устроила всем тут личную жизнь, — поднимает он стакан.       У Инны вырывается смешок. Действительно, всем, кроме себя. Она искренне поражается складному ходу мыслей парня, где именно от нее зависело всё.       — Да-да, конечно, — кивает она и сдержанно улыбается. — Тогда по твоей логике сейчас Женя мог бы быть с кем-то другим. Или не быть. Не хочу углубляться в то, как бы тогда все сложилось, потому что мне кажется, что никак. Антон по нему умирает, — выходит у той театрально и тягуче. Она упирается подбородком в свою ладонь, отворачивается.       Но Дима и не думает от нее отстать:       — Но знаешь где в наших судьбах брешь? Вот тут, — он тычет пальцем на Славу. — Он же тебе даже не нравится! — вспыхивает он. — Зачем ты его держишь? Ради секса? Или мстишь роду мужскому? Дядя Дима как никто знает, что это ни к чему хорошему не приведет, — бьет парень пьяно рукой по столу. — Не знаю, посмотри на него под другим углом, с другого ракурса. — Дима мастерит из пальцев рук прямоугольник и смотрит в него как в камеру, сощурив глаз.       — С каких пор ты думаешь, что умнее меня и что женщин насквозь видишь?       Дима отмахивается:       — Да вот с третьего стакана где-то и с тех пор, как твоя лучшая подруга — это моя девушка, — подмигивает он ей.       К столику подходит Оля и обращается к Инне:       — Хорошо ты малого поднатаскала! — она улыбается.       Инна тоже. Довольная своим успехом, она уточняет:       — Выиграл тебя? — Оля кивает и Инна пожимает плечами. — Новичкам везет.       Когда Дима опустошает свой стакан и уходит тоже играть, Оля садится на его место. Убедившись, что парни не собираются бить друг другу лицо, она признается угрюмо подруге:       — Я ему не поддавалась, просто в глазах рябит, — машет она рукой перед своим лицом.       Инна заливается хохотом так громко, что парни оборачиваются. Когда та кричит, что у них все в полном порядке, Дима и Слава возвращаются к игре. Шары звонко ударяются о стенки стола, только через раз оказываясь в лузах.       — Зачем ты с ней вообще связался? — спрашивает Дима раздраженно и кивает на Инну. — Неужели девок своего возраста мало? Вот скажи, оно тебе нужно? — не унимается он.       — Ну не знаю… А почему нет? Она старше и это прикольно же.       Дима в недоумении вскидывает бровь.       — Нет, ну ты серьезно, скажи?! — смотрит на парня во все глаза.       Слава ничего не говорит. Нагибается к столу, упирая о поверхность руку. Он выдыхает, чтобы смочь сосредоточится. "Не спеши, — совет звучит голосом Инны. — Нужно четко и резко, Слав." Он бьет по шару и тот точно попадает в цель.       — Мне нравится ее ум, — заявляет парень твердо и выпрямляется.       Дима давит в себе смешок:       — Ум… — мотает расстроенно головой. — Она такая же, как и все барышни с высшим образованием. Это ты глупый.       Слава пропускает издевку мимо ушей:       — Та ладно тебе! Они же с Олей на конференции недавно были. И их статьи публикуются в ежегоднике университетском.       Дима, что принял уже стойку и собирался бить точно в цель, промахивается по шару. Его кий проскальзывает сбоку.       — Да? — нервозность слышно даже в двух простых буквах.       Оля ему не говорила. Она даже не упоминала ни о статье, ни о конференции. Почему? Неужели что-то скрывает? Как много ему не говорит? Мысли скачут, играют в догонялки с Димой. Вместо того, чтобы продолжать диалог, он сосредотачивается на игре. Его удары один за другим попадают ровно в цель. Всё для того, чтобы с полным разгромом отправить любезного Вячеслава на заслуженный отдых.       — Олечка, — Дима подходит к столу и протягивает своей девушке руку, — окажи мне честь, сыграй со мной партейку.       Оля вскидывает подбородок, придерживаясь за протянутую ладонь, неспешно встает. Бросает на Диму взгляд с ухмылкой, когда принимает кий из его рук. Уверенными точными движениями она разбивает фигуру из шаров и дает возможность Диме только тогда, когда забивает три раза подряд.       — У тебя была конференция, — утвердительно сообщает он, стараясь предвидеть траекторию. Сейчас ему можно не стараться. Он согласен ей проиграть. — И ты мне не сказала об этом. Почему? — спокойно спрашивает Дима, когда шар оказывается в лузе.       — А зачем? Тебе же такое не интересно, — кольнула она его намеренно.       — Кто тебе такое сказал? — говорит к ней, но взгляда от стола не отнимает. Выискивает там удачную возможность. — Это же касается тебя, а значит точно мне интересно.       — Так откуда у меня тогда такие суждения? Раз ты у нас заинтересованный такой. Почему я вначале отношений и до них находилась в полной уверенности, что тебе интересно во мне всё, а сейчас нет? Почему тебе интереснее разговаривать со школьной мышью с близорукостью, а не с девушкой своей? — После этих слов Дима промахивается, но Оля не собирается теперь замолкать. — По-моему, исходя из этих фактов, я могу делать более чем очевидные выводы.       Парень сводит брови, кривит губы. Он сжимает кий в руках так сильно, что дерево вот-вот не выдержит и лопнет.       — Это не так… Я… — не может он подобрать нужных выражений теперь, смотрит на разноцветные шары.       Оля откладывает кий в сторону и упирается руками в поверхность стола, взгляд обращает к парню. Их разделяет полтора метра. Им нужно только руки протянуть и всё будет.       — Твои слова — пустой звук без действий, — объясняет Оля и голос её, её слова режут без ножа. — Я люблю твой язык, когда он делает мне комплименты и спрашивает, как прошел день. Люблю твои губы, когда они шепчут мне о любви и благодарности. Но не надо мне вешать на уши лапшу до того, пока ты не в силах доказать мне это действиями. Ты расслабился, Дима. Ты подумал, что раз уж мы в отношениях, то всё на мази.       Тело его превращается в один сплошной сгусток стыда. Она видит его насквозь. Понимает даже то, что сам он не понимает в себе. "Это не фарт, Оля. Наши отношения, это твоя заслуга! — осознает он в беседе с самим с собой, но боится сказать вслух. — Мне было с тобой хорошо только потому, что ты делала все для этого! Я кобель, Оль!" — признает ошибку. Стук кия по шарам бьет и по ушам. Дима смотрит как девушка совершает одно попадание за другим. Ему стоит что-то сказать. Нет, лучше сделать! Оля промахивается. Вздыхает, кривит губы. Она взяла его и пристыдила и Дима даже понял за что. Усилия нужно было прилагать, а не пожинать плоды чужих заслуг.       Девушка поправляет прическу, а затем снова говорит с задумчивостью.       — Помнишь, ты мне на днях рассказывал кое-что, когда напился?       Его охватывает страх и тошнота подходит к горлу от слов. "Только не это", — думает парень. Он чувствует свою необходимость в ней, жизненно важную потребность. Он уверен, что уйдет она, и жизнь посыпется как карточный домик. И посыпется быт, и пропадет собеседник, и забота, и любовь уйдут вместе с ней. Уйдет и смысл. Горько становится на душе у Димы от таких мыслей.       — Оль, — набравшись смелости, он говорит к ней. Встречает испытывающий холодный обволакивающий взгляд зеленых глаз. — Мои слова — это сейчас ничего, я знаю. Но если промолчу, это будет совсем плохо. Я... я все знаю теперь. Ты у меня самодостаточная очень и самобытная. — Подходит он к ней, жалобный с грустными глазами. — Ты гордая очень и я это в тебе люблю. Была бы ты другой я… — он давит в себе смешок, тоскливый и тихий, — я, может быть, ничего и не понял бы. Но сейчас я понимаю, ты уйдешь, если еще раз почувствуешь себя неинтересной и нежеланной в отношениях со мной. Я в этом уверен. Я помню, что я чувствовал в тот день, когда ты хотела бросить меня тогда, и буду помнить сегодняшний разговор.       Оля перебивает, вставляет свое:       — Я надеюсь. — Парень подхватывает ее ладонь, целует нежно пальцы. У нее кислород пропадает из легких от такого. Оля шепчет: — Дим, я тебя люблю, честно. Дим, я просто не хочу чувствовать твое безразличие, когда я тебя аж люблю…       — Я знаю, миледи. Я все понял.       Миледи… И снова чувственен его голос, и снова это забытое прозвище. Сердце снова пылает, когда она проходит пальчиками по вороту его рубашки. Диму озаряет, цикл обнуляется. "Всего лишь добиться ее снова, ведь так? — спрашивает у себя и чувствует жар на щеках от ее ладони, от ее губ. — Всего лишь добиваться ее каждый раз, как первый. Это я умею. Это я точно смогу! И за конференцию спрошу, и про фильм любимый — только бы она была со мной."

***

      Антон стоит и сверлит затылок Жени взглядом. Тот молчит.       — Жень, что с тобой? Ты как на иголках. Все в порядке? — спрашивает он с нежностью в голосе и беспокойством. — Пришли же в книжный, как ты и хотел. Что не так? — допытывается Антон.       Женя нервно топает пяткой кроссовка по полу и перелистывает страницы книг, даже не смотрит туда. Как она называется? О чем ее сюжет? Антон не отстаёт:       — Ты не хочешь со мной говорить?       Парень не отвечает. Губы его подрагивают. Он то делает вдох, чтобы что-то сказать, то снова затихает. Лишь хватает книгу одну за другой с полок и бездумно вертит их в руках. Антон, наблюдая за этим, хмурится. Опускает голову, как и плечи, сует руки в карманы кожаной куртки. Погода сегодня ветреная, за стенами магазина собрались тучи. Не смотря на это, Антон взял выходной, поехал с Женей в книжный, хоть он и ненавидит это, хоть и читает всегда через силу. Он думал после всего завалиться с ним в теплую ванную, разговорить, посмотреть перед сном любимый Женин фильм. Сделать хоть что-то, чтобы не видеть снова озабоченное лицо, не чувствовать на периферии, как его парня что-то беспокоит, ест изнутри.       Евгений наконец подает голос:       — Там на том ряду мои ученики стоят. Давай поговорим на улице, — поясняет он.       Не поднимая головы, он смотрит четко себе под ноги, хватает Антона за руку и силком вытаскивает из магазина. Они забиваются в первый попавшийся переулок, где их никому не найти. С дороги, что проходит неподалёку доносятся звуки проезжающих машин. Прохожие галдят, город вокруг бурлит, а Женя с Антоном только молча всматриваются друг другу в лица.       — Навалилось всё просто? — брюнету остается только угадывать. От отрицательного мотания головой он вздыхает. — Что же тогда? — вместе с вопросом он подхватывает ладонь парня и вкладывает в свою. Трет большим пальцем костяшки его кисти.       — Да, наверное и правда навалилось… Я накручиваю себя по любому поводу. Ищу везде худшие варианты.       — Давай выдохнем и будем смотреть на страхи рационально, — предлагает Антон и шумно выпускает воздух из легких. — Ты же понимаешь, что это всё выдуманное тобой. Ты фантазию не в то место применяешь, — его обеспокоенный вид скрашивает сдержанная улыбка.       Женя кивает. Он снова о чем-то размышляет, крутятся шестеренки в его голове. Парень смотрит на сплетенные пальцы их рук и не может не слышать галдеж людей, что снуют повсюду.       — Есть у нас коллега одна, — начинает он вяло, нехотя, — я говорил тебе о ней, с которой мы идем завтра в поход. — Антон кивает. — Она рассказала нам на днях, представляешь, что уволили местного журналиста одного, потому что всплыла информация о его связи с мужчиной несколько лет назад. И это все у нас в городе, — произносит он мягко и шмыгает носом. — Человек из-за прошлых отношений лишился карьеры и средств к существованию. Его ведь теперь никуда не возьмут, — он повышает тон голоса буквально немного, но в нем уже слышны отголоски злобы. В нем уже звучит чувство вопиющей несправедливости, которые Женю цепляют за живое.       Антон закусывает задумчиво губу, находит, что ответить:       — Вы бы меньше ее слушали, — отрезает недовольно. — Она нахватается сплетен, а потом гордо разносит их. К тому же, этого журналиста просто могли подставить, видимо, узнал он что-то, что не должен был.       — Может, я не лез проверять, — пожимает Женя плечами. Голос его, как и сам парень, отстраненный. Он будто находится не тут, а где-то далеко-далеко. — Я просто сразу подумал про Сашу свою. Она, получается, не трусливая совсем, раз скрывает свою личную жизнь. Она, наоборот, умная. Может, проблемы бы и не было, узнав о ней и ее девушке в университете, ведь то ли дело, если узнают о ком-то, кто учит малолетних детей…       Женя поднимает голову на Антона, что, кажется, понял, к чему все шло.       — Да, это будет скандал… — соглашается он и снова кивает. Нечего ему сказать, тут Женя безоговорочно прав.       — У нас в средней и старшей школе семнадцать классов, в каждом минимум двадцать два человека. А еще и педсостав, администрация… Пройдет неделя-другая и меня все отлично запомнят в лицо, а дальше дело времени. Заметят тут, увидят там. Что если и меня уволят? Если я больше никуда не смогу устроится?       После своего вопроса парень отнимает свою руку, прячет в карман джинс. Антон должен что-то сказать. Должен придумать, ведь так?       — Это самый худший вариант? — постояв минуту-другую в задумчивости, спрашивает он.       Женя смотрит в упор, морщит лоб.       — Да, — говорит с уверенностью. — Конечно, худший!       Антон одобрительно кивает:       — Тогды мы переедем в другой город, — заверяет он радостно и взлохмачивает волосы парня.       Тот стоит в недоумении. Хлопает глазами и не верит. "Вот как у него все так просто? Даже и думать не пришлось!" — удивляется он от найденного решения. Антон продолжает:       — Женечка, я понимаю где мы живем, в какой стране. Никто нас тут по голове не погладит за наш гомосексуальный союз, но это не истина. То, как относятся к этому здесь, это не большинство, это не норма, — вздыхает он и снова берет украдкой за руку.       — Но это ведь всё слишком серьезно! Что значит взять и сменить город?!       — То и значит. В подобных ситуациях не так много вариантов. Мы либо адаптируемся к среде, как Саша твоя, но нас такое не устраивает. Либо ломаем её, но это ни к чему хорошему обычно не приводит, кроме уголовной ответственности. Либо меняем среду. Пойми, дело не в тебе. Ты такой, какой и должен быть. Страна, как минимум, не та. — Он флегматично пожимает плечами.       На Женю снисходит озарение. "Как это дело не во мне? В смысле не надо ломать себя под окружающих? — Он давит в себе смешок. — Не показатели у меня отрицательные, а система координат не та!"       — Да, возможно, ты прав, — соглашается он в совершенно другом настроении. — Ты смог теперь перебить послевкусие от сегодняшней истерики, — говорит он по между прочим.       Антон прокашливается, а тело его в момент напрягается.       — Что еще за истерика? — спрашивает он с осторожностью, с напускным безразличием к ситуации, чтобы не спугнуть такое хрупкое откровение.       — Та представляешь, — посмеивается он, — мымра одна приплела воспитание традиционных ценностей у детей к личной жизни учителей. Бред же! — голос его меняется, становится тише. Женя опускает взгляд, заламывает себе пальцы. — И что-то я это сильно на свой счет принял. Нас еще и завуч припугнула с походом этим для профилактики. Вообщем, — парень вздыхает, — Дима меня отпаивал ромашковым чаем в учительской еще пол перемены. Говорил, чтобы я к мозгоправу записался.       Антон выдыхает с облегчением, прикладывает ладонь к своему лбу, сглатывает тяжело.       — Ты от меня главное свои переживания не утаивай и не будет ни истерик, ни нужды мозги вправлять, — говорит со строгостью. — Хочу, чтобы ты мне доверял, делился всем, что беспокоит. Не хочу и думать о том, как ты от меня что-то утаиваешь, — выходит у него жалостливо.       Женя переводит тему:       — А как ты? Почему ты со мной не делишься? Хочешь сказать, что не тревожишься? — он ухмыляется.       — Мне некогда тревожится, Женечка. Дела делами, — равнодушно отворачивается он, запустив руки в карманы кожанки. — Мама ввязывается в очередной способ заработка — я помогаю привести это колесо в движение. Мне некогда волноваться, — пытается он быть убедительным. Выходит плохо.       — Хм, но ты ведь точно волнуешься, — возражает Женя со знанием дела. — Я ведь знаю…       В подтверждение, в памяти всплывают все сломанные карандаши и ручки на рабочем столе Антона. Вспоминает Женя и его искусанные до крови губы, помнит, как многозначительно иногда тот молчит вечерами. Ко всему в топку летят и моменты, когда их ночные глупости приобретают более властные мотивы.       — Хочу, чтобы ты мне доверял, — повторяет он слова своего парня и кладет ему руку на плечо. Женя бегает секунду-другую глазами, а потом произносит с уверенностью в голосе: — Антон, не нужно быть со мной камнем. Прошу, не нужно оставаться сильным со мной, если тебе хочется побыть слабым. Антон, у тебя ведь есть мы, есть я. И я тоже хочу быть твоей поддержкой и опорой!       Антон посмеивается от таких прелестных и одновременно пылких заявлений. Но, как ни крути, Женя прав. Хочешь получить беспрекословное доверие и чтобы тебе регулярно и охотно выворачивали душу — будь добр, соответствуй. Антон вздыхает. Ему тяжело принять, но не смотря на это, он решает для себя стараться.       — Хорошо, я обещаю быть с тобой честным касательно всех моих переживаний, — заявляет и протягивает мизинец Жене в качестве подтверждения.       Стоять тут становится зябко — парни решают все-таки идти домой, пропустив этап похода за книгами. Они шагают по тротуару выложенному плиткой, огибают людей. Молчат пока переходят дорогу. У Антона есть еще пару минуток на подумать. Дрожь проходит по спине от уязвимости положения, когда ты кому-то открываешься. Не нужна она ему! Жить без такой уязвимости легче. Но все меняется, когда живешь не один, когда делишь жизнь с кем-то другим. Нужно идти на жертвы, чтобы выстроить хоть что-то путевое, и, видимо, время для них пришло.       — Антон, — обращает на себя внимание Женя. — А что там с желанием? Или то, что ты уломал меня на другие успокоительные, это оно и было? — он посмеивается.       Брюнет, прячет руки в карманы куртки, чтобы ненароком не ухватиться за ладонь Жени.       — Честно? — спрашивает он со слабой улыбкой и отворачивает лицо. Принимается рассматривать дворы многоэтажек спального района. — Я ничего не смог стоящего придумать. Давай я подарю его тебе? Загадываю, чтобы ты мне что-то загадал. — Смотрит на парня, ждет, как тот отреагирует.       Евгений замедляет шаг и растягивается в плотоядной ухмылке:       — Хочу знать то, что ты так старательно утаиваешь, раз уж ты обещал быть со мной честным, — произносит он и Антон рядом хмурится, не понимает сути. — Загадываю рассказать о твоих первых и единственных отношениях с парнем.