Нужно только подбодрить

***

      Осень в этом году выдалась тёплой. Уже октябрь радовал тёплой погодой и совсем редкими дождями. Листья даже и не думали опадать, только наливались охрой. Такая, прямо, золотая осень Левитана.       Алина так никуда и не стала поступать. Из-за этого она даже немного поссорилась с Соней, но конфликт быстро разрешился. Они не могли долго дуться друг на друга, хотя бы потому, что пересекаются на реп-точке.       Кстати у группы дела шли хорошо. "Трахаюсь" уже была успешно записана, оставалось только заснять видеоряд. Идей у девочек совсем не было, поэтому бунтарки решили просто нажраться и снимать так, мол, оригинально и по-настоящему.       Съемки проходили на пустыре прямо перед школой Олешевой, второй локацией являлась та самая реп-точка, где все они пересеклись. Теми парнями со входа оказались Кокос и Хмурый. У ребят уже был опыт игры в группах, поэтому толка от них было достаточно.       Сцены на студии были уже записаны в трезвом состоянии духа, а вот уже ночью, когда героини клипа нажрались в стракотень, записывался видеоряд с пустыря. Кадры были разнообразными: где-то они перелезали забор, ибо не заметили калитку, уже через пару секунд Алина бежит, падает и начинает кататься по земле, заливаясь смехом. Всё это время гремела музыка. Пару раз даже приходили бабульки жаловаться на шум.       Девушки уже были у барабанщицы. Розоволосая не могла отпустить подругу в таком состоянии чапать одной до дома. Да она бы и не дошла. Алина держала вокалистке волосы, пока та блевала дальше носа. Олешева поглаживала её по голове, таким образом собирая ярко-рыжие локоны в хвост, а сама сидела на краю ванной, порой теряя равновесие.       Соня встала с колен и посмотрела на себя в зеркало, облокачиваясь руками на раковину. Мокрые от пота волосы у лица, поплывший макияж и взгляд — выглядела она неважно. Вокалистка угнетённо вздохнула и краем глаза взглянула на розоволосую. Та уже засыпала на ходу, и её расслабленное тело постепенно скатывалось в ванну. Рыжая умылась и, набрав воды из под крана в ладошки, жадно выпила её.       Алина уже мирно сопела, удобно устроившись в ванне. Соня, недолго думая, улеглась рядом, положив голову на грудь подруги, тут же проваливаясь в сон.

***

      Послышался скрежет ключа, дверь отворилась. Вокалистка разулась и положила свой рюкзак на пол у входа. Рыжая улыбнулась девушке, что встречала её, и пошла к ней навстречу. – Представляешь, а я сегодня... – Соня, нет, – холодно ответила темноволосая, не давая начать поцелуй рукой.       Девушка тут же отстранилась от неё. Настроение поменялось моментально. – Что опять не так? – Я больше не могу так, Соня, меня заебало так жить, – резко ответила незнакомка. – Ты целыми днями пропадаешь, пищишь в каких-то ушербных барах, толку никакого...       Рыжая застыла на месте. Кончики пальцев одной руки задрожали, вторая ещё крепче сжалась в кулак. Глаза вокалистки остекленели. – Денег нет, работы нет... — девушка слегка прервалась. — И вообще, мама сказала мне, если я тебя брошу, то она примет меня обратно, будто ничего не было. – Я-я.. же люб..       Соня еле издавала звуки, но её снова нагло перебили: — А я люблю нормальную жизнь. Сомусева, я ухожу, понятно? — темноволосая схватила её за воротник клечатой рубашки и притянула к себе, — Ты мне никто, ясно!?       Девушка также резко отпустила вокалистку. Та с грохотом рухнула на пол, уставившись в стену, а из кулака выпала мятная конфета. Её глаза стали стеклянными, слезы уже текли по её лицу, обжигая щёки.       Темноволосая забрала из комнаты собраную заранее сумку со своими вещами и хлопнула входной дверью. – Олеся, не уходи, нет, пожалуйста! — кричала во сне Соня, крепко сжимая в кулаках рубашку барабанщицы.       Та сразу начала двигаться и хмуриться от непонимания происходящего, еле открывая глаза. Розоволосая пришла в себя окончательно, после того как вокалистка дёрнула её рубашку на себя, вскрикивая что-то невнятное. Алина, наконец, поняла, что её подруге снился кошмар. Она прижала рыжую к себе, слушая как та часто дышит, после пару раз поцеловала её в мокрую щёку, каждый раз утыкаясь носом в мягкую кожу, и продолжила поглаживать бедняжку, пока та не успокоилась.       Соня проснулась раньше, поэтому, укрыв подругу пледом, решила сделать что-то полезное, прекрасно зная, что розоволосая будет плохо себя чувствовать. Девушка приготовила завтрак. Сейчас, она сидела напротив немного сонной барабанщицы и наблюдала за тем, как Олешева лопает свою порцию омлета. – Соня, а Олеся — это кто? — спросила Алина, до конца не прожевывая.       Рыжая молча встала и отошла к раковине, начиная мыть за собой посуду. – Ты просто повторяла это имя ночью, когда тебе кошмар снился, – продолжила любопытствовать розоволосая, уже доев завтрак. – Это.. — сонин голос вздрогнул, а она подняла свой взор в потолок. – Это человек, который сделал мне очень больно, ясно?       Вокалистка заплакала. До Алины только сейчас дошло, что не стоило об этом спрашивать, но что сделано, то сделано. Барабанщица подбежала к подруге и обняла её. Соня крепко обхватила её спину и громче зарыдала. – Всё, всё, не хныч, у тебя я есть, забыла? — Всмысле... – Я тебя не брошу, подруга.       Рыжая отстранилась. Её взгляд растерянно метался. – Ладно, я пойду домой...