Нужно только подбодрить

— Понятно, — улыбнулась Соня, отстраняясь от девушки через некоторое время.       Им обеим всё равно было слегка неловко, поэтому Олешева слезла с подруги и села на один из бетонных блоков. — Ты дверь закрыла? — спросила старшая, рассматривая свой немного стёсаный локоть, не поднимаясь с асфальта. — Да. — Тогда может здесь останемся? В помещении душно... — Давай, только здесь скучно.       Соня усмехнулась и направилась в сторону "своего" чердака, возвращаясь с бутылкой шампанского.       Чтобы опьянеть от этого алкогольного напитка много ума не надо. Выпив всю бутылку через некоторое время, девушки просто сидели и смотрели на город. Уже наступал вечер, но солнце даже не думало утихать. Комфортная температура этой тёплой весны одновременно не давала замерзнуть и запариться.       Хотя, Сомусева парилась, только в другом смысле. Она, даже с дозой алкоголя не могла избавиться от постоянно мучающих её мыслей. Рыжая продолжала размышлять. Что значит Алинино "понравилось"? Что значил её поцелуй? Кто они теперь друг другу?       А Олешева, по-моему, вообще не переживала на этот счёт. Да она в принципе не переживала. Девушка наоборот чувствовала себя более раскрепощённо. Алкоголь добавлял ей смелости и уверенности, хотя и сама она была не из трусих.       Младшая положила ладонь на колено рыжей, та слегла вздрогнула, так как прикосновение вернуло её из мира размышлений и сомнений. — Ну что ты такая напряжённая, — протянула барабанщица. — Расслабься, всё хорошо.       Соня набрала полные лёгкие воздуха и медленно выдохнула. Лучше не стало. — Не могу.       Розоволосая немного поразмыслила и встала перед девушкой, растолкав её колени и опираясь коленом так, что слегка надавливала старшей меж ног. Вокалистка посмотрела на неё неопределённым взглядом. — Блять, ну хватит уже.       Алина была уже немного недовольна. Она не могла понять, о чем так беспокоится рыжая, что у неё в голове и что за барьер всё-таки мешает ей вести нормальную жизнь. Девушка недолго думая, решила, что должна разрушить его. Олешева начала поцелуй.       Соня даже не сразу ответила на него, к тому же, по началу как-то робко и неопределённо. Спустя некоторое время она поддалась настойчивости, видимо, уже не просто подруги, и первая пустила в ход язык, слегка улыбаясь сквозь поцелуй. Алина снова опустилась на колени старшей, что было для неё достаточно удобной позицией и поглаживала ей шею. Вокалистка постепенно входила во вкус и, забирая лидерство в поцелуе, запустила руки под рубашку младшей, нежно и медленно проводя ладонями по её спине, чуть сильнее прижимая её тело к себе. Воздуха постепенно стало не хватать — поцелуй прекратился.       Барабанщица снова посмотрела Сомусевой в глаза, немного задерживая взгляд. Увидев одобрение её действий, девушка потянула огненные волосы вниз, тем самым запрокидывая голову старшей, и начала медленно покрывать уязвимую и чувстительную шею мокрыми поцелуями, моментами немного прикусывая нежную кожу. Дыхание вокалистки становилось тяжелее, а от приятных действий розоволосой та, само собой, прикрыла глаза. Тепло от шеи начало растекаться по всему телу, завершая свой путь в нижней части живота, завязываясь в тянущий ком желания. Руки Сони по привычке потянулись выше. Девушка уже нащупала пальцами ткань спортивного топа, что так любила носить её возлюбленная вместо обычного нижнего белья.       Вокалистка переосмыслила ситуацию, понимая к чему это всё ведёт. Девушка снова напряглась. Алина это почувствовала и резко отстранилась, невольно сдвинув руки Сомусевой на прежнее место — талию. — Что не так? — спросила она, немного обеспокоенно заглядывая в серые глаза рыжей, пытаясь узнать ответ самостоятельно.       Соня же сама сверлила её взглядом, утопая в ярко-голубой бездне, пытаясь, наконец, успокоить себя. — Алин, что в данный момент ты хочешь?       Вопрос был резким и прямолинейным. Девушка не смогла быстро соориентироваться и найти, что ответить. Она до конца сама не понимала, чего хочет, но что-то делала. — Ты же понимаешь, что ещё немного, и я уже не смогу остановить себя?       Соня продолжала давить, пытаясь понять настоящие намерения "подруги". А, может, дело и не в этом было. Всё происходящее сводилось к сексу. Для рыжей это было уже, можно сказать, обыденно. Она давно была знакома с таким родом удовольствия. А вот Алина — нет.       Все знают и всем говорили, что от первого раза часто зависит дальнейшая сексуальная жизнь человека. Что-то пойдёт не так и всё. Уже будет сложно изменить настрой и ожидания от полового акта, что очень часто буквально рушит жизнь.       И Соня боялась сделать что-то не так. Конечно, её останавливал и их смутный статус друг для друга. Их отношения долгое время просто стояли на месте всвязи с некоторыми обстоятельствами, а после начали довольно стремительно развиваться. — Сонь... — тихо сказала Олешева, наклоняясь прямо к её уху, слегка поёрзав по её коленям. — Я же сама пристаю к тебе..       Внутри старшей боролись две крайности: она не хотела испортить подруге жизнь и в то же время испытывала неимоверное желание поскорее ублажить её нежное девственное тело. — Я хочу именно с тобой, — проговорила Алина.       И Сомусева сорвалась. Девушка подхватила барабанщицу и буквально впечатала её в ближайшую стену, как раз таки той бетонной коробки. Розоволосая крепко обхватила ногами старшую, слегка побаиваясь свалиться, притягивая её к себе ещё сильнее. Взглянув в довольные, но немного напуганные глаза рыжая начала поцелуй, почти сразу пуская в дело язык, начиная даже слегка нагло изучать её рот. Моментами, Алина даже не успевала за темпом, так сказать, профессионала своего дела. Сомусева несильно покусывала её губы, таким образом отвлекая, от своих рук, что немного сжимали ягодицы младшей.       Разум постепенно затуманивался. Вокалистка ещё пыталась о чём-то думать, но желание постепенно брало верх. Девушка вслепую прошла в комнату чердака и кинула барабанщицу на мягкий матрас, где, кажется, совсем недавно рисовала её острые очертания тела, только мечтая о таких событиях.       Наконец, прервав поцелуй, Соня взглянула на слегка припухшие, налившиеся кровью губы голубоглазой. Вокалистка начала расстегивать клечатую рубашку: каждую пуговицу, одну за одной, с каждым разом открывая всё больше и больше, не так давно недоступного тела. Ненужная ткань быстро отлетела в сторону, и девушка прильнула к шее и ключицам, изучая губами и кончиком языка каждую неровность этой светлой кожи, сильнее раззадоривая девушку. Дыхание той сбилось и начало понемногу учащаться.       Алина не ожидала таких приятных ощущений только от прелюдии. И не мудрено. Все моменты из её жизни, в которых были намёки на секс, сопровождались грубыми и спешными движениями грузных и неотёсанных мужских рук. Девушка потянулась к чёрной футболке доминирующей и потянула за края вверх, слегка задевая ноготками спину рыжей. Она на секунду отстранилась, завершая дело розоволосой и снова вернулась к её телу, только уже спускаясь чуть ниже.       Вокалистка начала оттягивать лямки её спортивного топа, играя с эластичной тканью, оставляя на видимой части груди красные пятна. Пальцы Олешевой потянулись к лифчику подруги, ловко обработав застёжку. Соня села на её берда, откидывая элемент нижнего белья в сторону, и усмехнулась, пока барабанщица поедала взглядом только что открытую часть её тела.       Старшая решила пока что не возвращаться к шее и декольте Алины и начала расстегивать её чёрные джинсы, слегка повозившись с ремнём, пока та просто наблюдала за действиями рыжей. Сомусева поймала её взгляд и резко стянула джинсы, умело сгибая её колени.       Она снова подобралась к губам младшей, прогнувшись в пояснице, и начала отрывистый поцелуй, чётко дав понять своё лидерство. Девушка подняла одну ладонь к её шее, вжимая розоволосую в самодельную постель, немного сдавливая пальцами её сухожилия. Алина резко вдохнула. – Всё хорошо? — моментально поинтересовалась вокалистка, внимательно наблюдая за каждым действием её подопечной. — Да, не волнуйся, — улыбнулась Олешева, продолжая поцелуй.       Он продлился недолго: рыжая сняла с девушки спортивный топ, открывая полный обзор на её аккуратную грудь.       Младшая слегка порозовела от смущения, но тут же приятные ощущения перебили это чувство. Соня аккуратно и совсем несильно сжала её мягкую ткань, пройдясь кончиком языка по чувствительным ореолам сосков, заставляя хозяйку вздрогнуть. Рыжая улыбнулась положительной реакции и начала спускаться вниз, оставляя ладони пока на достоинстве, продолжая играть с её грудью.       Руки барабанщицы начали поглаживать огненные волосы, пока та изучала её плоский живот и слегка выпирающие косточки бёдер и ребёр. Соня спустилась до самого главного. Девушка аккуратно поддела пальцами тянующуюся ткань нижнего белья партнёрши и начала медленно вести по её ногам мешающий элемент одежды, пронзая взглядом голубые глаза. Откинув трусики, вокалистка провела ладонью по её ногам снизу вверх, чувствуя небольшое напряжение уже после согнутых колен. — Алин, ты уверена? — спросила Сомусева, одарив её, наконец, полностью обнажённое тело скользящим взглядом, оценивая настрой. — Да, Сонь, – девушка слегка привстала и притянула вокалистку к себе. — Боюсь немного просто... — Хорошо.       Рыжая удоволетворилась ответом и начала медленный поцелуй, постепенно наращивая темп и поглаживая её шею вместе с зоной декольте, таким образом, пытаясь максимально расслабить Алину. Сомусева нависала прямо над ней, поэтому чувствовала примерно животом, как постепенно раздвигаются сомкнутые в коленях ноги барабанщицы.       Старшая аккуратно начала опускать одну руку вниз, проводя пальцами по телу, так сказать, оповещая о своих намерениях. Олешева томно промычала в её губы и слегка надавила руками на бёдра рыжей в знак одобрения. Соня, наконец, дошла до самого сокровенного и аккуратно скользнула по всей поверхности. Розоволосая слегка вздрогнула. Её естественной смазки было довольно много, на что старшая усмехнулась, всё же оторвавшись от уже опухших губ от поцелуев: – Я и не думала, что настолько горяча. — Соня! — воскликнула Олешева, смущаясь.       Рыжая улыбнулась и начала сама спускаться ниже, устраиваясь меж ног младшей. Вокалистка погладила ей ножки, так сказать, заглаживая свою вину, а после слегка шлепнула по ним, чтобы та закинула ей их за плечи для более удобного положения.       Для начала девушка провела самым кончиком языка по складкам в самом конце, едва проникая внутрь, и прервалась, ожидая какой-либо ответной реакции. Алина немного подалась вперёд и тяжело выдохнула. Сомусева продолжила орудовать языком по всей плоскости, часто меняя направление, темп и силу нажатия. Розоволосая начала немного постанывать, прикрывая глаза от новых, а главное, приятных ощущений.       Спустя продолжительное время таких ласок Олешева расслабилась окончательно. Вокалистка это прекрасно понимала, поэтому решила действовать дальше. — Может будет немного больно, у каждой по разному, — предупредила Соня, поглаживая девушку одной рукой по животу.       Та просто кивнула, ибо перед её глазами, кажется, была уже небольшая пелена, мешающая полностью и чётко распознавать происходящее. Старшая аккуратно скользнула одним пальчиком внутрь, стараясь сделать как можно приятнее. Барабанщица почти не почувствовала дискомфорта и отозвалась тихим полустоном, поэтому рыжая начала наращивать темп и глубину проникновения, подстраиваясь под какую-никакую ответную реакцию. Почти незаметно в ход вступил уже второй пальчик, и Соня снова поднялась к ней, но не теряя контроля над своей, можно сказать, рабочей рукой.       Пока розоволосая сладко стонала ей на ушко, та не могла уйти от своей привычки — во время каждого полового акта вокалистка ставила своему партнёру или партнёрше засосы, таким образом, помечая свою пару. Вот и сейчас Сомусева оставляла на нежной и светлой коже грубые багровые отметины.       Вступив в быстрый темп, Олешева издала конечный стон, и её тело и разум накрыла волна необычайного экстаза. Сделав ещё пару завершающих движений рукой, не сразу обрывая стимуляцию, Соня вынула из своей партнёрши два пальчика, облизнув с них оставшуюся смазку. Пока девушка приходила в себя, вокалистка накинула на себя футболку, так как одеяло было маленьким. Им она накрыла уставшую, но до смерти довольную Олешеву, что пыталась что-то сказать, уже далеко непросто своей подруге, и легла рядом, обнимая со спины. — Потом всё скажешь, отдохни...