Нужно только подбодрить

      До приезда Филиппа девушка не могла найти себе места. Она сидела на лавке, нервно дергая одной ногой, и пронзала взглядом багровое пятно на асфальте. Что произошло? Что с ней? Где она? Жива ли вообще? Вопросы один за одним появлялись в голове розоволосой. Олешева била себя кулаком по колену и пыталась отвлечься, листая ленту инстаграмма. Но какие тут социальные сети, когда неизвестно, что с самым важным человеком на Земле.       Алина начинала думать сразу же о самом плохом. Барабанщица винила себя. Из-за неё Сомусева и пошла в такой поздний час на улицу совсем одна. Просто из-за какого-то сока она сейчас может быть мертва. Из-за того, что всегда думает о других. Только не о себе. Алина могла спокойно обойтись без него, но нет.       Сейчас розоволосой было очень стыдно. Возможно Соня видела её в последний раз этой ночью. И какой. Пьяной, глупой, прирекающейся. А вокалистка же возилась с ней, несмотря ни на что. Алина решила, что совершенно не ценила заботу своей возлюбленной. Она ведь и сегодняшним утром возмутилась отсутствию завтрака. Сонина забота стала для неё чем-то обыденным, обязательным. А сама она. Сама барабанщица не делала ничего. Поэтому сейчас девушка решила, что должна взять себя в руки и найти свою возлюбленную во что бы то ни стало.       Филипп подъехал, когда его сестрёнка уже успела извести свой разум всевозможными кошмарами. Алина быстро рассказала всё русоволосому. Тот был в замешательстве. Его разум смог затронуть и и другую проблему, о которой барабанщица даже не задумалась. Аудитория. Что делать с ней, если это всё затянется. Да даже сейчас, пройдёт минимум день, а социальные сети Сомусевой не засветятся зелёным огоньком онлайна. Ребята не знали, что делать и как всё комментировать.       Изначально, Алина предложила позвонить в полицию. В принципе, самое разумное решение на первый взгляд в такой ситуации. Но, увы и ах, нет. Мы забыли, что мы в России, где примут заявление только после трёх суток с пропажи человека. И плевать им будет на все улики, что тут на лицо место преступления — абсолютно все равно. А значит, нужно было делать что-то самим и привлекать своих знакомых.       Первым делом, брат и сестра дошли до магазина — места, где Соня была до, как ребята предположили, нападения. Розоволосая осталась на улице, начиная звонить лучшему другу Сомусевой, пока Филипп отправился разговаривать с персоналом и найти что-то полезное. Мы знаем, что Кирилл был достаточно умён и сообразителен, поэтому юноша сразу же смекнул, что к чему.       Пока Алина рассказывала юному Конфуцию, что знала, её брат уже успел хлопнуть дверью круглосуточного магазина. — Да, Соня была здесь сегодняшней ночью, — сказал русоволосый, хлопая сестрёнку по плечу. — Одна их камера выходит как раз на выезд из двора, но меня послали и не стали ничего не показывать. — Понятное дело, — ответил Кирилл, после чего Олешева поставила звонок на динамик. — Нам нужен кто-то из ментуры. Не думаю, что здесь попросят орден, если с нами зайдёт кто-то с удостоверением и погонами.       Брат с сестрой переглянулись. Филипп помотал головой, приподняв плечи. Глаза розоволосой загорелись. Кажется, она знала решение проблемы. — Вы там держитесь, я скоро буду, — прервал молчание молодой Конфуций и сбросил звонок.       Девушка пару секунд слушала короткие гудки и убрала вкладку вызова. Немного мешкая, кажется, на секунду забывая, что хотела сделать, Олешева заходит в инстаграм.       Русоволосый машинально заглядывает в экран и фыркает: — Самое время посидеть в инсте, я смотрю, ты перестала волноваться. Алина ударила брата по руке. — Придурок, — и наделила грозным взглядом. — Я мента нам, похоже, нашла.       Девушка пролистала ленту новостей несколько вниз и остановилась на публикации, которую видела сегодня утром. Темноволосая мило улыбалась и стояла рядом со своим, видимо, молодым человеком, что был как раз в полицейской униформе. Олешева, быстро кликая, зашла в диалог с девушкой и, немного подумав, отправила сообщение.

Олеся, нам нужна твоя помощь.

***

      Пустая холодная комната. Покрашеные, уже достаточно старые и грязные стены. Одинокая, иногда мерцающая лампочка под потолком. Крепкая, кажется дубовая, тёмная дверь с железным замком и так же сверкающей ручкой. Девушка сидела в самом дальнем углу, согнув колени, прижимая ноги к себе. Волосы были растрепаны и взъерошены, вокруг глаз были тёмные круги — всё, что осталось от макияжа вокалистки. За время, проведённое в этом заключении Сомусева успела поплакать, выпустить из себя хотя бы небольшую часть страха, что сейчас переполнял её нутро и не давал даже спокойно вздохнуть.       Она не знала, сколько времени уже здесь находится. В комнате не было даже мебели, а уж тем более часов. Соне казалось, что провела здесь уже целую вечность. Девушка не представляла, что ей делать. Она действительно была в полной власти этого психопата. У неё просто нет выбора. Одно неверное движение или слово — удар.       Тело ужасно болело после них. Щека вокалистки знатно опухла и, скорее всего, уже немного посинела. Кровь на нижней губе запеклась: девушка постоянно облизывала её. Ноги, плечо, рёбра также невыносимо поднывали. Сомусева не могла посмотреть на большую часть последствий от побоев — одежда закрывала почти всё её тело, но определённо чувствовала каждый синяк и кровоподтёк.       Зеленоглазый точно не жалел для неё своих сил. Если он придерживался фразе: "Бьёт, значит любит", то любил он её безумно в прямом смысле этого слова. Этот фанат непросто не остановился после, за что стоило бы подхвалить Соню, мягкого отказа, а начал жизнь сталкера. Пока девушка сидела одна и изучала каждую трещинку или полоску на стене, у неё было много времени на подумать.       Сомусева пришла к шокирующим выводам. Мало того, что тогда, ещё, считай, год назад белокурый видел девушек вместе и мог запросто сфотографировать, рассеяв снимок по интернету, так этот поехавший узнал, где они живут. Парень на полном серьёзе следил за вокалисткой, просчитывая буквально каждый шаг. Выходит, он знал о посиделках у Кокоса, видел, как девушки заходили в подъезд вечером.       Алина. Как ни странно, девушка переживала за неё, даже сильнее, чем за себя. Получается, этот психопат знает, где сейчас розоволосая, а значит и ей угрожает опасность. Кто знает, что может прийти этому больному ублюдку в голову.       Послышался щелкающий звук открывающегося замка. Сомусева немного напряглась. Из-за двери показался юноша, которого она раньше не видела. В руках он держал подобие подноса, на котором стояла кружка с водой и тарелка, вроде как с лапшой быстрого приготовления. Запах тут же проник в организм девушки, та невольно вдохнула приятный аромат ещё пару раз. Всё-таки, Соня не ела уже целый день. — Я тебе поесть принёс, — сказал незнакомец, подходя ближе. — Не бойся, я даже не прикоснусь к тебе.       Юноша был, кажется, моложе того психа, но явно чем-то на него похож. Видимо, родственники, как решила для себя Сомусева. В принципе, для неё это была достаточно важная информация. Сейчас, любая информация про тех, кто держит её здесь была важной, ибо так или иначе могла помочь девушке сбежать или хотя бы как-то улучшить своё положение. — На, ешь, ты же голодная, наверное, — юноша был действительно немного обеспокоен и сел около Сони, поставив поднос перед ней. — Или хотя бы попей.       Девушка было потянулась за стаканом и даже поднесла его ко рту, как тут же резко поставила его на место. — Сначала ты, — рыжая недоверчиво посмотрела на незнакомца.       Парень закатил глаза и сделал пару глотков, после чего протянул стакан девушке. Та осторожно взяла его и жадно выпила воду, наконец, освежая пересохшее горло. — Мне незачем травить тебя, — как-то угнетённо вздохнул юноша и встал, отходя к двери. — Приятного аппетита.       Сомусева слегка кивнула головой, быстро втягивая лапшу в рот, не обращая внимания на её температуру.

***

      Квартира, где жили Алина с Соней постепенно превращалась в штаб-квартиру расследования. Ну, или так казалось розоволосой. Кирилл достаточно быстро подъехал. Адрес знать ему было не нужно — совсем не так давно парень здесь жил вместе с Сомусевой. А теперь, должен помочь её найти. Парень быстро сложил имеющиеся улики и данные, понимая, что этого совершенно недостаточно.       Классно было бы определить местоположение телефона пропавшей, но сделать это без своего человека в органах было невозможно. Также невозможно, как и просмотреть камеры в том круглосуточном магазине.       Между прочим, проблема с полицией, была достаточно быстро решена Алиной. Каплину не прямо чтобы полностью посвятили в курс дела, но точно дали понять, что ситуация довольно серьёзная. Девушка не осталась в стороне и ближе к пяти часам вечера подъехала со своим молодым человеком, который как раз работал по нужной специальности.       Егор, так его звали, быстро созвонился со своими друзьями из опер отдела и попросил пробить телефончик. Его, конечно, не послали, но дали знать, что стоит подождать. У ребят и так было много работы, но всё-таки пообещали помочь. Все собрались в сониной квартире и сидели в зале, ожидая ответ оперов.       У каждого была своя версия на происходящее, но обсуждать их пока не получалось. Постепенно назревала новая проблема. Уже некоторые фанаты начали что-то подозревать. Появилось пару комментариев, небольшое количество сообщений в директ Алины однообразного содержания: "Где Соня?", "Куда точилка пропала?", "Вы опять загуляли?". Олешева ничего не отвечала. Она не знала, как подать эту ситуацию аудитории и стоит ли вообще. А это только начало.

***

      Девушка успела даже немного поспать после того, так тот юноша принёс ей поесть. Незнакомец, кажется, наделил Сомусеву небольшой надеждой. Она видела, что ему неочень-то и нравится происходящее, но, видимо, он просто не может ничего с этим поделать. В любом случае, как ей показалось, она нашла в этой тюрьме человека, которому можно было хотя бы немного довериться.       Рыжая бестия проснулась от резкого щелчка замка. Девушка не смогла сразу приподняться хотя бы на локте, так как руку, что являлась импровизированной подушкой, свело. Сначала вокалистка подумала, что зашёл тот паренёк, забрать посуду к примеру. Но увы и ах. От света той лампочки, что всё же неплохо справлялась со своей ролью, заблестели белые волосы. Он. Сомусева потерла глаза, немного морщась, ибо задела кулаком больную щеку, и села, облакотившись спиной о стену. Зеленоглазый присел перед ней и провёл ладонью по её ноге, что девушка быстро одёрнула. — Ну не рыпайся ты так, я же ничего не сделал, — улыбнулся он, подвигаясь ближе, тем самым зажимая Соню в угол. — Уже успел, спасибо, — огрызнулась вокалистка, пытаясь показать, что не боится его. — Могу добавить, если не окажешь мне одну услугу, — усмехнулся тот, оборачиваясь назад.       Там стоял его напарник, чей силуэт был плохо виден в темноте, так как он стоял в коридоре. Соня слегка опустила голову, вопросительно посмотрев в сторону психопата. — Встань.       Девушка повела бровью, и немного опираясь рукой о стену, поднялась. — Снимай толстовку.       Сонины глаза заметались в поисках решения: вокалистка посмотрела на юношу позади белокурого. Тот закрыл за собой дверь и сложил руки на груди, совершенно не думая что-то остановить. — Или тебе помочь? — Я не буду этого делать, — тихо, но уверенно произнесла Сомусева. — Будешь, — засмеялся Серый, делая шаг навстречу. — Или я тебе помогу.       Девушка схватилась за края толстовки и натянула ткань вниз, прижимаясь спиной к стене. Её глаза продолжали метаться, в поисках спасения, но его нигде не было. Белокурый продолжал улыбаться и потянулся рукой к груди Сомусевой. Та тут же отпустила края толстовки и было подняла руки, как поняла, что попалась на уловку. Юноша схватил её за запястье и начал выкручивать кисть под неестественным углом. Соня, само собой, замычала и потянулась вслед за рукой, отлипая от стены, полностью попадая в клещни насильника.       Она и не поняла, как её руки уже были за её спиной и скреплены стяжкой для проводов, что подал второй парень. Вокалистка резко поворачивала голову из стороны в сторону, пытаясь уловить каждое движение. Паника постепенно поглощала её разум, дыхание девушки участилось. Зеленоглазый усмехнулся и попытался взяться за край толстовки, но его остановила сонина нога. Зря.       Юноша ловко сбил с ног девушку, и пока та не соориентировалась, быстро уселся на её колени, забирая последнюю возможность как-то сопротивляться. Наконец, немного повозившись, толстовка упала рядом, за ней уже несколько быстрее чёрная футболка. Сомусева всё равно пыталась как-то крутиться или же двигаться, стараясь помешать процессу, но всё её попытки были тщетны. Зеленоглазый был уверен в себе, да и рыжая начинала понимать, что её песенка спета. — Не смей прикасаться ко мне, — прошипела сквозь зубы Соня, ещё не потеряв чувство собственного достоинства, когда тот начал отстегивать лямку её лифчика. — А то что? — юноша хлопнул девушку по больной щеке, от чего та сморщилась.       Сомусева не могла ничего сделать. Она только терпела, пока грубые мужские руки исследовали её тело, покрытое мурашками. Лифчик оказался на полу. Взору парней открылась грудь девушки. Та невольно покраснела и задергала руками, видимо, предпринимая попытку прикрыться. Тщетно. Смешно. — Пожалуйста, не надо, — по щеке вокалистки скатилась первая слеза.       Кажется, она начала отчаиваться. Слова девушки пролетели мимо ушей белокурого, и парень начал играть с её грудью, сжимая не рассчитывая силы, иногда оттягивая соски. Второй юноша не долго думая, присоединился к главному, действуя, кажется, более аккуратно.       Сомусева уже захныкала, когда один удерживал её, а второй стягивал джинсы. Девушку поставили на четверьники, награждая звонким шлепком по ягодице, где остался красный отпечаток ладони. Последний элемент нижнего белья так же быстро был снят, как и предыдущая одежда.       Серый развернул Соню к себе лицом и попытался поцеловать, но девушка сжала губы, не давая ему протолкнуть язык в свой рот. Он применил уже обыденный способ — снова ударил её.       Вокалистка, кажется, уже доходила до стадии истерики. Ей пришлось отвечать на поцелуй, чтобы не получить ещё. Тело, щеки, ужасно болели, лицо всё раскраснелось от плача и унижения. Она уже не пыталась вырваться и как-то оттолкнуть двух насильников. Парни беспорядочно лапали, щипали, шлепали девушку где только можно и нельзя, совершенно не заботясь о её состоянии.       Соня старалась держать глаза закрытыми — она не могла смотреть в сторону этих психопатов. Девушка услышала звук пряжки ремня. Потом второго. Всё кончено. Она чувствует, как её снова ставят на четвереньки. Чья-то рука грубо проводит по промежности, от чего Соня непроизвольно сводит ноги, за что получает очередной шлепок.       В ушах вокалистки эхом отражаются её всхлипы, громкий плач и невнятные мольбы о пощаде. Что-то уперлось ей меж ног. Пару мгновений и неприятное чувство наполенности настигает девушку. Парень начинает быстро двигаться, заставляя Сомусеву кричать от нестерпимой боли. Тут её голову берет рука второго, наматывает на кулак огненные волосы. По губам проводят чем-то разгорячённым. Вокалистке приходится открыть глаза и увидеть перед собой половой орган одного из них. Рыжая отворачивается, но тут же получает по лицу.       Она унижена. Кажется, жизнь кончена. Ничего не будет, как прежде. Она останется здесь навсегда. Каждый день ей будут пользоваться. Мотать, как тряпку. Бить, как боксерскую грушу. Трахать, как самую грязную шлюху. За ней никто не придёт. Никто не спасёт. Никто не найдёт. Она осталась совсем одна. Совсем.       Сомусева думала, что всё закончилось, ибо зеленоглазый вышел из неё, но нет. Парень подхватил девушку под бёдра и насадил на себя. — Смотри на меня, — приказал белокурый.       Вокалистка продолжала умолять прекратить, но всё звучало настолько невнятно и жалко, что тот не задумываясь, в очередной раз всадил ей по лицу. Вскрикивая, Соня всё-таки начала смотреть на него. — Да, смотри на меня, — проговаривал парень, пронзая глаза девушки безумным взглядом. — Смотри, шлюха, не отворачивайся.       Через некоторое время вокалистка оказалась на спине, юноша был сверху. Он закатил глаза и, успевая вытащить, спустил семенную жидкость прямо на её лицо и волосы. Следом за ним подошёл второй, что ублажал себя сам и повторил содеянное своим приятелем, усмехаясь. Рыжая продолжала всхлипывать и попыталась вытереть своё лицо руками. — Какая же ты жалкая, — выдал Серый, немного погодя плюнув в её сторону. — Шлюха.       Дверь хлопнула. Замок повернулся два злочастных раза. Девушка вся тряслась и еле свернулась комочком, боясь сдвинуться с места. Её одежда была разбросана по всей комнате. Её честь тоже. Её надежда была разбита. Её жизнь была кончена.