Нужно только подбодрить

***

      Всё-таки не зря Кирилла можно назвать Конфуцием. Затея парня оказалась успешной. Только Егор вошёл в помещение магазина, как юношам предоставили всё нужное, а именно — записи с камер видеонаблюдения. Лучший друг Сони даже немного расстроился, что ему не пришлось рассказывать легенду о своей должности следователя, и какое дело они ведут.       Ничего особо ценного запись с камер не принесла: автомобиль был практически не виден из-за плохого качества и скудного освещения. Нельзя было даже хотя бы определить марку, а уж тем более номер. Зато, понятно было одно — Соня точно находилась в этом автомобиле. Он как раз выехал из двора ближе к трём часам ночи на достаточно уверенной скорости. Но больше ничего. От этой информации стало только хуже.       Как минимум Алине, как максимум всем. Переживания розоволосой нарастали с каждым часом. Девушка уже вся тряслась. Она не могла спокойно сидеть на месте, а металась по комнате от стены до стены, немного раздражая остальных присутствующих. Олешева попросила Егора остаться.        Барабанщица хотела первая узнать новость о местоположении телефона Сомусевой. Девушка, скорее всего, сама понимала, что эта новость сделает ей только хуже, но не могла ничего поделать. Она всё сильнее и сильнее винила себя за происходящее. Нужно было просто взять тогда Соню за руку, завалить к себе и крепко-крепко обнять. Зарыться в огненные, слегка отдающие краской волосы. Почувствовать тепло её тела. Ощутить томное дыхание на своей шее. Цепкие длинные пальчики, что так любят выводить на её спине абстрактные картинки. И всё было бы хорошо.       Как сейчас Алине не хватало этих касаний. Таких родных, таких нежных, таких тёплых. Мысли о том, что она больше никогда не обнимет вокалистку полностью захватили разум розоволосой. Девушка продолжала и продолжала представлять самые страшные, самые ужасные сцены из хорроров и триллеров, что успела посмотреть за свою жизнь. Только сейчас, главной жертвой являлась Соня. И это было был далеко не фильм. — Не мельтиши перед глазами, а, — раздражённо произнёс Филипп, взяв сестрёнку за запястье, и потянул к себе на диван.       Девушка сначала испугалась, так как была полностью погружена в свои болезненные фантазии, а после посмотрела русоволосому в глаза. Олешева вырвала руку из его слабой хватки и сорвалась: — Как я могу спокойно сидеть здесь, пока Соня там одна, — голос Алины дрожал, девушка начинала активно жестикулировать. — Она там из-за меня! Я не знаю, где она, как ей помочь... — Ты поможешь ей, если немного успокоишься, — монотонно, как будто продиктовал Филипп, пытаясь дотронуться до сестрёнки. — Да как ты не понимаешь! — девушка перешла на крик, — Там на асфальте её кровь, блять! Сонина кровь! — из ярко-голубых глаз хлынули слёзы. — Если бы я не напилась, она была бы здесь, с нами, она была бы жива!       Олешева упала на колени и продолжила громко рыдать, наполняя гробовую тишину этой квартиры своими всхлипами и приковывая к себе испуганные взгляды гостей. — Ты совсем ебнулась? — воскликнул русоволосый, отскакивая назад. — С чего ты взяла, что она мертва?       Услышав последнее слово, Алина ещё сильнее зарыдала. Лицо горело от солёных обжигающих щёк. Кулаки болели от постоянных ударов об пол. Темноволосая обвела присутствующих презрительным взглядом присела на корточки перед барабанщицей. — Соня жива, — Олеся обняла девушку, поглаживая её по спине, — Она у нас сильная, тебе-то не знать, Алин, — Каплина начала постепенно подниматься с пола вместе с розоволосой. — Всё будет хорошо, нам нужно только подбодрить её, нам нужно только помочь ей.       Алина посмотрела в уверенные карие глаза перед собой, продолжая всхлипывать. Темноволосая разговаривала с девушкой буквально как с ребёнком. Как бы это обидно и смешно не звучало, но в данный момент и в данном случае это была самая лучшая стратегия. — А чтобы помочь Соне, нам нужно быть такими же сильными, как она, — Олеся посадила барабанщицу на диван. — Нужно взять себя в руки и продолжить искать.

***

      Прошла первая ночь во власти зеленоглазого психопата. Рыжая, но, кажется, уже не бестия не смогла сомкнуть глаз. Она и не знала, сколько сейчас времени, не понимала, когда день и когда ночь, биоритмы сбились. Девушке казалось, что она застряла в этом кошмаре навечно.       В целом, ничего и не изменилось с того, как Серый и его напарник захлопнули дубовую дверь. Эти изверги даже не освободили руки вокалистки, лишая Сомусеву возможности одеться и полноценно передвигаться. Девушка хотя и была сильна духом, но не могла справиться с эмоциями, давящими на её разум. Она продолжала слышать свои безудержные всхлипы и крики, от которых замирало сердце, жалкие мольбы о пощаде. Где-то далеко звучали насмешки насильников, издёвки белокурого. Шлепки тел и вздохи грязного наслаждения. Но это не самое страшное.       Держала Соня глаза закрытыми или открытыми — неважно. Девушка постоянно видела перед собой слегка вспотевшее, полное безумства и похоти лицо. Яркий, одержимый, пронзающий, будто только что остро заточенный нож, взгляд. Эти, полные жестокости изумруды, обкусанные, потресканные бледные губы, что холодно приказывали ей: — Смотри на меня.       Щёки, да и нетолько щёки, всё тело отзывалось жгучей болью. Наконец, Соня смогла увидеть объём побоев. Бёдра были усеяны кровоподтёками. На рёбрах светился крупный синяк. Плечи было покрыты фиолетовыми пятнышками. Нижняя губа припухла и была скована образовавшейся защитной коркой. Глаза были красными от слёз. Связки ужасно болели от собственных криков.       Неожиданно дверь отворилась. Девушке показалось, что кошмар решил повториться снова. Она будто сходила с ума. Сомусева осмотрела вошедшего парня испуганным взглядом, столкнулась с ним глазами. Нет. Они были другие. Серые. Добрые.        Юноша сорвался с места и буквально через мгновенье вернулся с ножницами. Да, это был тот незнакомец, что принёс вчера вокалистке поесть. Сероглазый смотрел куда-то выше девушки и быстро перерезал пластиковую стяжку. Сомусева медленно убрала руки из-за спины, разминая суставы, запуская мышцы, как будто в первый раз. — Не бойся, я не смотрю на тебя, видишь, — юноша встал перед Соней, всем своим видом показывая, что её тело ему неинтересно. Кажется, он смущался больше, чем она. — Я отведу тебя в душ, поднимайся.       Девушка слегка проползла вперёд до своей толстовки, накинула её и неуверенно встала. Незнакомец тем временем собирал остальную одежду Сомусевой. — Прости, но я не могу выпустить тебя, иначе, брат меня убьёт, — сероглазый виновато опустил голову. — Пошли...       Юноша проводил Соню до ванной комнаты. А сам, отдав ей, кажется, своё полотенце, отправился в сторону кухни. Девушка шагнула на белёсую поверхность, сняла душ с крепления. Воду настраивать она не стала. Ей было всё равно. Она ничего не чувствовала. Совсем ничего. Лицо окатили холодные струйки воды. Висок неприятно защипало, засохшая кровь без помощи руки не отходила нормально.       Сомусева ещё долго тёрла своё лицо и волосы, пытаясь полностью смыть с себя этот позор. Она не смоет его никогда. И всё равно, если никто больше не узнает об этом. Это знает Соня. Это знают те зелёные глаза. И пока не умрёт последний очевидец этой истории, позор никуда не денется. Собственно, как и девушка отсюда.       С кухни доносился приятный аромат жареной курицы. Сомусева завернула волосы в полотенце и, полностью одевшись, пошла на запах. Юноша крутился от стола до стола, уже накладывая приготовленное им самим протенькое блюдо на две тарелки. Девушка просто стояла у входа в комнату и ждала, пока тот обратит на неё внимание. Её взгляд был прикован к коридору. Именно тут она очнулась. Именно тут всё началось. — Меня кстати Макс зовут, — сказал парень, немного улыбнувшись. — Садись, ешь...       Сомусева села за стол, но пока что не притронулась к еде. Она продолжала вопросительно и одновременно испуганно смотреть на, считай, ангела этого дома. — Ребята уехали. Вроде в магазин, не знаю. Ешь, — ещё раз сказал сероглазый, слегка беспокоясь. — Мне придётся закрыть тебя до их приезда. Брат даже не знает, что я делаю.

***

      Алина тоже чувствовала себя неважно. Да, девушка смогла успокоиться благодаря Олесе, но ненадолго. Жуткие образы не давали ей покоя. Она снова и снова представляла, как над Сомусевой издеваются, бьют бедную вокалистку, не дают ей встать и даже что-то сказать. Олешева хотела наказать себя. Наказать за то, что сейчас Соня там из-за неё. Мучается там из-за неё. И может быть даже мертва. Из-за неё. Как закончился последний такой позыв Алины, мы уже знаем.       Девушка отошла ванну. Она несколько минут стояла и смотрела на своё отражение. Растрёпанные, слегка спутанные волосы. Лицо, всё раскрасневшееся и распухшее от слёз. Барабанщица взяла из дальнего стакана бритвенный станок и пару раз провела по левой руке, поверх старых едва заметных шрамов.       Стук в дверь. — Алина, всё хорошо? — кажется, это был голос Кирилла.       Девушка не ответила. Она быстро положила станок на место и, натягивая рукав кофты до запястья, вышла из ванной комнаты, натянуто улыбаясь. Юный Конфуций наделил девушку обеспокоенным взглядом и проследовал за ней. На балкон.       Алина села там на пол и достала телефон. В директ продолжали поступать сообщения о Соне. Появилась даже пара историй, где отмечали Олешеву, спрашивая про Сомусеву. Девушка согнула ноги в коленях и и поставила на них локти. Рукава опустились вниз, открывая больше пространства. Слабые царапинки набрали немного крови и слегка набухли, делая себя достаточно заметными. — Ты что, с ума сошла? — Кирилл схватил девушку за запястье, притягивая её руку к себе. —Зачем?       Розоволосая жалобно посмотрела на юношу. Её глаза были стеклянными от всей той напряжённости и боли от своих же мыслей. Взгляд был таких потерянным, что Кирилла пробрала дрожь. — Соне больно, я чувствую, — тихо сказала она. — Но должно быть мне.       Разговор не смог продолжиться, как бы они этого не хотели. В зале послышался рингтон входящего вызова. Девушка подскачила, как ошпаренная, ударяясь головой о подоконник. Егору позвонили его друзья опера. Тот уже записал какие-то латинские буквы и пару-тройку цифр и крутил пальцами карту на телефоне. — Координаты, — ответил брюнет, заметив вопросительный взгляд барабанщицы. — Это в области... Километров двести отсюда. Точное место в поле, но рядом есть пара населённых пунктов.       Сомений не осталось. Соню похитили. Телефон выбросили просто по пути, а сама девушка была в одной из этих деревень. Олешева зажмурилась и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Девушка снова отошла на балкон, оставив ребят с фразой: "Я должна, наконец, ответить фан-базе на вопрос". Розоволосая включила прямой эфир и немного подождала, пока набежит народ.

Херово выглядишь.

Ты плакала?

Алина, что с Соней?

— Ребят, — девушка выдохнула, — Мы попали в тяжелую ситуацию. Вы спрашиваете — я вам отвечу, — голос Олешевой задрожал, — Соня пропала. Какие-то ублюдки напали на неё ночью. Мы не знаем, где она сейчас и что с ней, — по щекам начали скатываться слёзы. — Поэтому, если вы что-то знаете или видели её, пожалуйста, напишите.       Алина завершила эфир и сохранила. Девушка не смогла бы выдержать общения с аудиторией. Благо, в основном, слушатели среагировали правильно. В директ посыпались слова поддержки и доброты. Все надеялись и буквально были уверены в том, что Соня цела, и с ней всё хорошо. Нужно просто подождать.

***

      Серый и его друг вернулись ближе к вечеру. К тому времени Соня успела пару раз поесть. Где-то на пару секунд ей показалось, что она забыла, где находится, но увы, всё быстро вернулось на свои места. Макс был приятным юношей. Сероглазому недавно исполнилось девятнадцать. Как оказалось, белокурый являлся его старшим братом. Их родители умерли пару лет назад, а этот дом — единственное, что от них осталось. Страшная авария. Серый был за рулём.       Макс рассказывал все в подряд. И историю своей семьи и что-то из последних новостей. Он не знал, что было бы интересно услышать Соне, ибо девушка молчала и не произнесла ни слова с начала их второй встречи. В любом случае, вокалистка слушала его проявляя, может, и слабую, но заинтересованность.       Когда психопат ступил на порог своего дома, рыжая уже была в своей пустой комнате. Макс одолжил девушке свою книгу, поэтому Соня сходила с ума чуточку меньше. Юноша сразу же пошёл к Сомусевой. Дверь открылась с резким хлопком. — Встречай и ублажай, родная, — засмеялся парень. — Надеюсь, в этот раз стяжки не понадобятся?       Девушка отложила книгу в сторону и забилась в угол. Её глаза в миг округлились. Испуганный и потерянный взгляд был прикован к насильнику, что приближался к ней с каждым шагом. Он смеялся. Зеленоглазый был рад поведению Сони. Её страх являлся для него самой лучшей наградой.       Он попытался поцеловать девушку, резко и неуклюже запуская руку под её толстовку. Сомусева вскрикнула и оттолкнула парня от себя. Мало того, что девушка безумно боялась повторения этого кошмара, так сильная и грубая мужская рука надавила ей на отшибленные рёбра. Зеленоглазый уже в какой раз ударил девушку. Та упала, прочесываясь лицом по полу, заливаясь слезами и всхлипами. Белокурый было начал пытаться раздеть вокалистку, как тут раздался уверенный голос Макса: — А ну оставь её в покое.       Серый встал и развернулся к своему брату лицом, открыто усмехаясь. — То же мне, защитничек нашёлся. Я сам тут разберусь. Пиздуй жрачку готовить.       Сероглазый шагнул вперёд. Старший брат был выше его на пол головы, но это ни чуть не мешало Максу решительно посмотреть в его глаза. — Она не сказала ни слова за сегодняшний день. Ты сломал её. — Вау, — восхитился белокурый, всем своим видом и интонацией показывая, что ему абсолютно всё равно.       Довольное и противное лицо недолго оставалось таким. Сероглазый врезал своему брату по носу, запуская две струйки крови. Тот тут же получил по затылку, а после удар коленом, что сбил его с ног. Превосходство по силе было видно на лицо. Серый мог бы просто взять и забить до смерти Макса. Но не стал. — Твоя взяла, — юноша вышел из комнаты. — Пока что.       Соня проводила психопата взглядом и подобралась к своему спасителю. Тот перевернулся на спине и откашливался. Девушка обеспокоенно положила ладонь на его грудь. — Живой, не волнуйся, — Макс ещё пару раз кашлянул и встал. — Я не оставлю тебя здесь.       И вышел. Щёлк раз. Щёлк два. Дверь закрылась. Соня осталась одна и в какой никакой безопасности. Но надолго ли.       Парень поднялся на второй этаж до своей комнаты, начиная что-то нервно искать. Наконец, в его руки попал телефон. Макс был настроен крайне решительно. Юноше изначально не нравилась затея своего брата, но не мог ничего с этим поделать. Он вообще узнал об этой идее той ночью, точнее вечером перед ночью, когда просто привёз белокурого и его друга в Санкт-Петербург. Но действовать нужно было аккуратно. Звонить в полицию — не вариант. Серый тут же всех здесь перестреляет из своего пистолета и даже не подумает.       Инстаграм, профиль Олешевой. Макс быстро просмотрел короткий эфир девушки. Она переживала. Сильно переживала. Парень выдохнул и зашёл в директ.

Алина, я знаю, где Соня.