Нужно только подбодрить

***

      Алина старалась отвлечься. Девушка уже несколько часов сидела в инстаграме и читала сообщения в свой директ. Столько поддержки, столько добрых и тёплых слов, столько уверенности, что всё будет хорошо. Что Соня найдётся, и всё вернётся на свои места. Розоволосая старалась отвечать на каждое сообщение, будь оно маленьким или большим. По крайней мере, таким образом, она всё же не отстранялась от сложившейся ситуации, но испытывала совершенно другие эмоции.       Вот, девушка уже собирается откладывать телефон, как приходит ещё один запрос. Алина заходит в диалог и видит:

Алина, я знаю, где Соня.

      Барабанщица мотает головой и часто моргает, пытаясь понять, мерещится ей или нет. После Олешева думает и не знает, что ответить. Интересным в этой ситуации было и то, что она почти не встретила хейта или прочего говна в их адрес.

Это несмешно

.       Всё-таки отправляет Алина. Девушка находит это единственным правильным текстом. Верить первому попавшемуся, да и ещё без каких-либо доказательств. Мало ли, кто-то решил пошутить или сделать байт на то, чтобы барабанщица ответила. Порой, в жизни фанатов ответные сообщения от кумиров играют большую роль.

Это не шутка. Соня ушла в тёмной толстовке, под ней тёмная футболка, верно?

      Сообщение пришло не сразу. Парень печатал около двух минут. Видимо, юноша действительно не лжет. Тогда зачем он пишет об этом Алине. Он же должен быть заодно с теми, кто провернул это преступление. Руки Олешевой слегка задрожали.

Да.

      Девушка дёрнулась с места и плюхнулась на пол перед их общим шкафов с одеждой. Розоволосая начала выгребать все футболки, худаки и прочие вещи Сони в поисках тех, что остались в её пьяном воспоминании. Нет, как раз их и не было. Всё сходится. Алина слегка спотыкается по пути на кухню, где сидят её брат и Кирилл — ноги совсем не слушаются от волнения. — Что такое? — обеспокоенно подскочил Филипп, чуть не опрокидывая кружку с горячим чаем. — Вот.       Девушка протягивает брату телефон с открытым диалогом, где только что появилось новое сообщение:

Я хочу помочь вам. Действуйте аккуратно. Человек, что держит её невменяем и владеет огнестрелом.

      И далее геолокация места, где, видимо, и находится Соня, да и этот незнакомец вместе с ней. Ребята проверили это место по карте. Всё сходится. Это как раз дом в одном из населённых пунктов, что находится неподалёку от поля, где выбросили телефон.       Алина мечется по всей квартире, начиная одеваться. — Ну куда ты поедешь, Лина, — ворчал Филипп. — Сейчас Егор вернётся из магазина, передадим информацию его участку, это дело полиции. — Ты не понимаешь! — розоволосая надрывалась, пытаясь отнять у брата свою же куртку. — Там сумасшедший! – Вот именно! — воскликнул Олешев, сажая девушку на диван. — Ты туда заявишься, а он и тебя, и Соню пристрелит.       Барабанщица покорно села, пытаясь прекратить лить слёзы хотя бы потому, что это делу никак не поможет. Сердце металось по её грудной клетке с такой силой, что кажется, запросто могло сломать рёбра. Оставалось лишь ждать Егора. Только с помощью него дело пойдёт дальше.       В итоге дело закрутилось только к утру. Пока Егор пришёл, пока передал данные операм, пока проверили достоверность, а именно, кто проживает по базе данных. Хотя, дело и было серьёзным, за него браться особо никто не хотел. Пришлось поднять на ноги пару влиятельных людей. Только тогда до всех дошло, что ситуация действительно серьезна. Ближе к пяти утра на место только-только отправили наряд.       Понятное дело, никто не спал. Алина пила уже третью чашку кофе, хотя даже без этого, она бы не сомкнула глаз. Девушка всё же настояла на своём. На захват она поедет. Она поедет на место. Захват состоится ближе к двенадцати часам дня. Филипп всё пытался уложить сестрёнку хотя бы немного поспать. Всё-таки, даже ей нужны будут силы на этой операции, хотя она так такового участия принимать не будет.

***

      Было около одиннадцати утра на часах, когда дверь темницы Софьи прекрасной вновь была отворена всё тем же принцем Максом. Действительно, этот парень был настоящей сказкой в суровых реалиях Сомусевой. Только он заставлял девушку хотя бы немного верить в спасение. Сероглазый уже как обычно принёс вокалистке поесть.       Пока рыжая без особого энтузиазма прожевывала второй бутерброд, Макс смотрел в её сторону, напряжённо думая. Юноша размышлял: стоит ли говорить ему о том, что скоро придёт помощь. Алина отписала ему, во сколько примерно начнётся захват. Конечно, девушка делала это на свой страх и риск, ибо эту информацию могли повернуть против её самой. Но юноше это было не нужно. Макс решил помочь и поможет Соне выбраться отсюда во что бы то ни стало.       Сероглазому было больно наблюдать за такой вокалисткой. Он привык её видеть совсем другой. Такой яркой, жизнерадостной, целеустремлённой. А сейчас, вместо легко запоминающейся бунтарки, перед ним находилась совсем потухшая девушка, которая, считай, ни на что не надеялась.       Соня поела уже как с четверть часа, а Макс продолжил сидеть с ней. Молча. Он ничего не говорил. Взвешивал все "за" и "против", в конце концов, делая вывод, что всё же стоит сообщить девушке о скором спасении, хотя далеко неизвестно насколько гладко оно пройдёт. В любом случае, это пошло бы вокалистке на пользу. Она так и не заговорила. — Сонь, я сказал Алине, где ты, — выдохнул юноша.       Сомусева резко отложила от себя вилку, которой что-то царапала по тарелке, и устремила взгляд на своего спасителя. Кажется, в её серо-голубых глазах появился огонёк надежды. — Скоро приедет полиция, скоро всё закончится, — Макс легонько похлопал девушку по плечу. — Осталось совсем немножко.       Сероглазый собирался просидеть здесь до самого конца этого страшного кошмара, но что-то пошло не так. Со второго этажа послышался разъяренный вопль. Громкие, частые шаги в их сторону. Макс вспомнил, что оставил телефон в своей комнате. Догадаться было нетрудно, что произошло.       Серый с самого начала неочень доверял своему брату. Он сразу понимал, что Макс не согласится на такое преступление. Да он в принципе бы не согласился на любое нарушение закона. Правда, по началу, серозглазого всё же удалось обмануть, поэтому Макс стал их водителем, а после выбросил телефон похищенной. Больше ничего плохого сделать он не смог. — Ты... Сукин сын, — хлопнул и так открытой дверью психопат, наделяя безумно-яростным взглядом обоих. — Как ты мог предать меня? Родного брата!?       Сероглазый решительно встал перед белокурым, смело заглянув в его глаза: — Мне это с самого начала не нравилось, я решил это прекратить. — Да что ты решаешь в этом доме? — съяхвил зеленоглазый, достаточно сильно ударяя Макса по плечу, — Ты — ничтожество по сравнению со мной, — юноша продолжал прижимать родного брата к стене. — Ты ничего не добился. Сероглазый усмехнулся. — А ты-то, чего добился? Того, что тебя боится та, которую ты любишь? — Макс смотрел прямо в зелёные глаза. — Ты не любишь Соню, ты одержим ей. Она не хочет быть с тобой, ты приносишь ей только боль. Разве она это заслужила? — Не смей так говорить!       Зеленоглазый сорвался. Удар. Ещё один. Макс падает на пол. Вокалистка зажимается в уголку комнаты, бесшумно роняя слёзы. Кровь, хрип, удар за ударом. Парень скручивается на полу от боли. Серого это раззадоривает ещё больше.       Соня тем временем, более менее приходит в себя и аккуратно встает. Девушка стоит по середине: она может помочь Максу, а может попробовать сбежать. Сомусева долго мечется из стороны в сторону, но всё же принимает достаточно сложное, но скорее всего правильное решение и движется в сторону двери.       Она уже в коридоре, как слышится выстрел. Девушка от испуга падает на паркет, где уже когда-то точно также валялась. Далее слышится звук падения будто бы металла. — Ты понял меня? Иначе следующая пуля будет у тебя в голове, — послышался голос из комнаты.       Всё таки не убил. И, видимо, вообще выстрелил в стену. Всё-таки брат. Все таки родная кровь.       Неожиданно послышался звук мегафона: "Мы знаем, что в вашем доме держится в заложниках Сомусева Софья Борисовна, дабы сгладить своё наказание и провести всё без жертв, отпустите заложницу и выходите на улицу с поднятыми руками".       Со второго этажа спустился третий, будучи напуганным. Из комнаты рванул зеленоглазый. Его бешеные глаза растерянно метались. Он схватил Сомусеву за руку и потянул куда-то за собой. — Не досталась мне, не достанешься никому.       Он вёл девушку, кажется, в зал, где стоял сейф. Парень слегка запутался в коде и пока тот мешкал, вокалистка смогла выпутаться из его крепкой хватки, укусив юношу почти до крови.       "Дом окружён командой спецназа, Панкратов Сергей Юрьевич, вам некуда бежать. Отпустите заложницу и выходите к нам". Кажется, базу действительно хорошо пробили. К психопату обратились максимально официально. — Что будем делать? — растерянно произнёс друг зеленоглазого. — Я не хочу в тюрьму. — Не ной, иначе и тебе врежу, — огрызнулся Серый, засовывая пистолет в карман джинс. — За мной. Мы выйдем, поговорим.       После чего парень ухватился за волосы вокалистки и утянул девушку в сторону кухни, где приставил к её горлу один и ножей. Второй открыл дверь, пока зеленоглазый выходил на улицу в своеобразных объятиях с Соней.       Та еле дышала, чувствуя, как холодное лезвие упирается в её кожу. Ноги подгибались сами по себе. Сил почти не было. Зато психопат держал её крепко. Ему было удобно, будучи выше девушки на целую голову.       Во дворе стояло несколько машин: две из полиции, служебные; пару затемнённых маршруток, в которых, скорее всего, и привезли группу захвата и одна гражданская. Алина, совсем потрепаная, рвалась в их сторону, но пока Кирилл её ещё удерживал. Дом был действительно оцеплен спецназом. Все давно наставили мушки на Панкратова Сергея Юрьевича.       Олешева, наконец, увидела свою Сонечку. Такую замученную, бледную, будто бы совсем перевернутую другую. Нож у её шеи и пистолет в кармане заставили барабанщицу задрожать.       Перед глазами розоволосой мелькали воспоминания: первое знакомство, посиделки на набережной, ссоры и примирения, та самая крыша, первый концерт, Олеся, без которой, похоже, Сомусеву бы и не нашли, тур, выступление на Вечернем Урганте. Все саркастические высказывания, ревность по делу и нет, тёплые и родные объятия, чувственные ужимки в темном парке, тайные переглядки на концертах, крыша, ванная, кухня, спальня, гостиница. Правдивые комплименты, капельки розового стеснения на щеках, постоянно падающие пряди на лицо, яркие серо-голубые глаза.       И это всё сейчас видела перед собой не только Алина, но и Соня, правда, заканчивая ярко-голубыми. И они обе понимали, что в каждую секунду они обе могут этого лишиться. — Парень, не чуди, отпусти её.       Уже пошла двадцатая минута уговоров. Зелёноглазый всё также продолжал держать нож у горла и огненно-рыжих волос, наделяя всех безумным взглядом. Пару милиционеров и один, видимо, психолог пытались как-то наладить контакт с преступником, но всё было тщетно.       Барабанщица сорвалась. Кирилл уже устал держать постоянно вырывающуюся девушку, и та припустила в сторону Сомусевой. Розоволосая не переставала плакать. Она уже вся раскрасневшая, заплаканная и опухшая рухнула на колени перед Серым. — Пожалуйста, я тебя прошу, отпусти её, — говорила Алина, продолжая стоять у ног юноши. — Ну есть же у тебя сердце в конце концов или нет?! — Нет. Соня будет моей. Навсегда, — холодно отчеканил психопат, плюнув в сторону Олешевой. — Единственное спасение — смерть. И она уйдёт со мной.       Слегка звенящий, глухой звук.       Кажется, нож упал.       Крепкая рука опустилась за пистолетом.       Выстрел.       Кровь.       Женский крик.