Royal servant

Кровь. Все вокруг разливалось и утопало в ее красках. Лишь рдеющее вечернее небо сменяло свой алый раскрас в темную, непросветную мглу. Крики, истерики, слезы и боль наполняли поле битвы. Здесь уже не было места ненависти, здесь просто желали выжить. — Грегори! Прозвучал голос короля и тут же растворился во звоне мечей. И только одинокий силуэт еще кружился вокруг из последних сил сдерживая врагов. Но на что способен обычный человек? «Не всем дана магия». Как иронично звучат сейчас эти слова. Когда-то Грегори тоже мечтал, что сможет покорить даже небеса, особенно когда впервые увидел их, монстров Картмана и королевские силы. Охваченный детской наивной мечтой о том, что он тоже сможет творить невозможное и обязательно защитит короля и королеву, Грегори совсем забылся. Ему не была дана магия и именно из-за него теперь король и королева давно мертвы. Если бы он только тогда был рядом. Возможно, Грегори просто наивный дурак, что возжелал крыльев и утонул в пламени солнца, как Икар, но хоть сейчас его жизнь должна иметь смысл. По крайней мере, он воспитал отличного рыцаря. — Грегори! — вновь кричит король и тысяча зеленых стеблей прорывает земленную кору. Грегори успевает отпрыгнуть, но в спину вонзается тонкое острие чужой сабли. Парень замолкает, ощущая как нечто теплое начинает стекать по груди. Боли нет. — Надо было хоть в последний раз с Кротом повидаться.

***

— Ваше Величество, ваш брат, Его Высочество, уже… — Знаю, я иду за ним. Айк отталкивает с прохода прислугу и со всех ног несется к выходу из дворца. Времени с каждой секундой становится критически мало, и больше тянуть уже нельзя. В сердцах парень проклинает все на свете — прислугу, воинов, Картмана и любовь Кайла постоянно лезть на ражон. Он же, черт его побери, король и чем он только думает?! Но Кайл всегда был таким, так что в глубине души Брофловски младший подозревал, что все уже началось, но даже не подозревал о том, что сейчас творится на поле боя. Скоро он добирается до королевских конюшен и сразу хватает свою лошадь. Животное брыкается, словно ощущая грядущую опасность, но Айку сейчас не до этого. — Ну же, тупое животное! — Стой! — прерывает чужой голос. Перед Айком возникает Стэн. По его лицу понятно, что тот уже обо всем знает и что тоже не потерпит промедления. Поэтому Марш сам хватает лошадь, усмиряя. — Я поеду с тобой, — объясняет он. Айк даже не спрашивает. Лишь одного взгляда на этого парня хватает, чтобы он все понял. И, закинув сумку за пояс, Брофловски садится спереди, а Стэн устраивается позади него. И лошадь срывается с места.

***

— Нет, помогите! — Спасите! Хоть кто-нибудь! — На помо… И последний слог тонет в глотке врага, захлебываясь в собственной крови. Тысяча острых веток шиповника пронзают его тело, разрывая на части, пока на этом месте не остается лишь мясное месиво из крови и плоти. Кайл никого не щадит. Как бы они не молили о помощи, он вновь и вновь разрывает их тела, словно в затуманенном плену безумства. — Пожалуйста… — тянет хриплым от боли голосом мужчина и тянет к Кайлу руку; беспомощно протягивает эту жалкую ладонь к собственному врагу. В его глазах растекается море сожаления и мольбы пощадить. Он искренен в своих намерениях, что Кайл видит почти сразу. Рука поднимается выше, но резко покрывается тысячами игл колючек, и мужчина в тоже мгновение издает последний вздох, так и не успев закончить свою фразу. — Ваше Высочество! Лошадь хватает огромный монстр, которого тут же разрывают стебли короля. Стэн падает на землю и катится вниз. Тело болит от падения и удара об камни, а лицо и руки оказываются перепачканы в чей-то крови, смешанной с грязью. Стэн с трудом поднимается и несмотря на свою боль и шум, стоящий в ушах. И несется уже сам, на собственных ногах на боле битвы. — Я убью тебя, Картман. Тысяча цветов обращаются в ядовитые шипы, что не оставляют ничего на своем пути. Все люди, монстры и даже ни в чем неповинные деревья умирают перед ним. — Ваше Высочество! — вновь кричит Стэн. Ноги болят, как и рука, на которую он упал. Но Марш наконец добегает до нужного места, падая на колени. Все вокруг утопает в алом, как и красные, величественные одежды короля. Он ничего не говорит, лишь до крови сжимает собственные нетронутые ничем ладони. И сияет зеленым огнем, что медленно угасает в багровом отсвете луны. Он не слышит.