Красивый, плохой, злой Малфой

Дни потянулись один за другим, безрадостные, унылые осенние будни. На улице постоянно накрапывал дождь, а, бывало, что он шёл стеной часами, и тогда наутро всю долину, в которой располагалась школа, заполняло густым, сливочным туманом. Солнце появлялось из-за верхушек деревьев окружающего их леса так редко, что вскоре можно было и позабыть, как оно выглядит. Учебная нагрузка между тем только увеличивалась, и спортивную подготовку с них также никто не снимал. Гарри постоянно мучило чувство голода и смертельной усталости, а своими переживаниями из-за Малфоя он себя самого так загнал, что однажды прямо в коридоре лишился чувств — хорошо, что рядом с ним были Рон и Невилл, которые тут же его подхватили, иначе, он бы еще и головой об пол приложился бы не слабо. — Эй, говорят, ты в обморок грохнулся, это правда, Поттер? — раздался за спиной Гарри знакомый издевательский голосок. Они сидели в столовой, когда Малфой впервые за долгое время снова обратился к нему — и у Гарри завтрак комом в горле встал от этого его пришептывания. «Пппоттер» — Ты, получается, совсем раскис? — добавил Драко, и голос едва заметно дрогнул — или это только Гарри так показалось? — Отвали от него, хорёк! — выкрикнул осмелевший Рон. — Что? Кто это тут подтявкивает — оборванный нищеброд Уизли? — взвился Драко в ответ. — Да может вы угомонитесь уже оба и дадите спокойно поесть? — со злостью Гарри стукнул ложкой о столешницу — ему до смерти надоели ссоры и перепалки, и оба юноши, насупившись, замолкли. Драко его больше не трогал, он вообще больше не доставал никого, и Гарри должно было это радовать, вот только радости почему-то у него на душе не прибавилось, а, когда в их школу, неожиданно, посреди учебного года перевели новенького, его и вовсе охватила тревога. Гарри хотелось думать, что ему попросту жалко растерянного новичка, что его задача — защитить парня от того же, с чем столкнулся он сам, но на самом деле его беспокоило другое — юноша был по-настоящему красив, и горько было думать о том, что он может понравиться Малфою. Поэтому Гарри решил действовать на опережение — он первым подошёл знакомиться к юноше, которого звали Энтони, рассказал ему о порядках и нравах, царящих в школе, и, увидев, как испуганно расширились его голубые глаза, сразу же предложил своё покровительство. И, как будто этого было мало, Гарри решил подойти и к Драко, чтобы сразу же пресечь любые поползновения к новичку с его стороны. Целый день он не мог отыскать Малфоя, и только к вечеру, забредя в библиотеку, случайно обнаружил его там, сидящего в самом темном углу с одной только маленькой свечкой. Перед ним лежала раскрытая книга, в которую он, однако, не смотрел — сидел, подперев ладонью голову, уставившись в окно, завернутый в теплое пальто и шарф. — Малфой, — Гарри подошёл к нему деловитой, шаркающей походкой, засунув руки поглубже в карманы, — хотел сразу тебя предупредить, чтобы не смел соваться к новенькому, ясно тебе? Драко медленно перевел на него свои почему-то уставшие, светлые глаза, в которых играли язычки пламени. — Я и не собирался, — произнес он странным голосом, с хрипотцой. — Вообще не подходи к нему, — продолжил Гарри, нахмуривая брови, — даже не думай, и шавкам своим передай… —Не нужен мне твой новенький, забирай его себе, — произнес Драко и резко закашлял, прикрываясь рукой. — Я не в том смысле, — решил уточнить Поттер, — я не хотел сказать, что забираю его себе, или что-то в этом роде, он мне для этого не нужен… — Ну, и всё тогда. Иди, — с трудом выговорил Малфой — было заметно, что его снова душит кашель. — Что с тобой? Ты болеешь? — Гарри подметил нездоровый румянец, горевший на бледных впалых щеках Малфоя, выступивший на лбу обильный пот. — Ты обращался к медсестре? — Она уехала уже, будет в понедельник. — Ты лечишься? — Да, лечусь, у меня есть… А какое тебе, собственно, дело, Поттер? — Никакого мне дела нет, просто, если нужна помощь… — Иди куда шёл. Мне и без тебя тошно. — Ты хреново выглядишь. — Так не смотри, кто ж тебя заставляет? — Почему тут сидишь? Сдохнуть хочешь? Здесь же кругом сквозняки. — Может и хочу, тебе-то что? — Но… — Не нужен мне твой новенький, развлекайся с ним сам, — заявил Драко и отвернулся к окну, приподняв воротник своего пальто, полагая, что разговор между ними закончен. — Я не собираюсь с ним развлекаться, — начал было объясняться Гарри, но по отсутствующему выражению лица Драко понял, что его объяснения никого не интересуют, и вышел вон. Когда Гарри, расстроенный непонятно от чего, зашел в свою спальню, то обнаружил у себя на подушке изящный продолговатый конверт из плотной фиолетовой бумаги. — Вот, получай любовную почту, — кивнул Рон на его кровать. Сам юноша сидел, поджав ноги, на своей койке, пожирая стянутую из столовой булку. — Хочешь? — неохотно предложил он другу, но Гарри только помотал головой, раскрывая конверт. — Что пишут поклонники? — поинтересовался Рон. — Ты у нас, смотрю, нарасхват, не успел Малфой отвалиться, как остальные в очередь выстроились. И так как Гарри изучал молча исписанный аккуратным, забористым почерком фиолетовый листок, Рон встал и заглянул ему через плечо. Поттер сразу же сложил крепко надушенную бумагу и отправил обратно в конверт. — Ну, что там? — Да так. Зовут на ночное рандеву, — неохотно признался Поттер. — И кто же? — Не поверишь — Захария Смит. — Ого, ничего себе, — удивленно поднял брови Рон, — И ты как — пойдешь? — Шутишь? Нет, конечно. — Вот что я тебе скажу, Поттер, — авторитетно заявил Рон, усаживаясь обратно с ногами на кровать, — тебе нужно найти девушку, тогда и вопросов к тебе станет меньше. У тебя есть девушка? — Нет. — Ну, а была? — Да как-то не случилось. — Неважно. Перед рождественскими каникулами в школе проводится Святочный бал — отличный шанс найти тебе подругу. На него приглашаются дамы из такой же, как наша, закрытой школы для девочек, той, в которой учится моя Гермиона, так мы, кстати, с ней и познакомились. — Тук-тук, можно к вам, — раздался вкрадчивый бархатный голос, друзья одновременно обернулись и увидели стоящего на пороге Теодора Нотта. — Не хочешь прогуляться, Гарри? — предложил красавчик-брюнет. — Ммм, что-то не хочется, — замялся Поттер. — Отчего же? — Я вроде как неважно себя чувствую, да и уроков задали много, так что я лучше позанимаюсь. — Вот значит как, — юноша улыбнулся, но улыбка у него вышла какая-то недобрая. — Ты, наверное, предпочитаешь, чтобы с тобой грубо обращались, да? — Дело не в этом, Тео. — А в чем? — продолжал настаивать парень. — Тебе нравится, когда тебя бьют или когда оскорбляют прилюдно, как делал Малфой? Что же, я и так могу… — У него вообще-то девушка есть! — не выдержав, вмешался Уизли. — Да? — недоверчиво усмехнулся Теодор, складывая руки на груди. — И кто же? — Это моя сестра Джинни, вот кто. Там письмо от неё, видишь? У них активная переписка ведется, — неожиданно заявил Рон. — Это правда? — обратился к Гарри юноша, всё еще не веря. — Ага. Так и есть, — поспешил согласиться Поттер, и только после этого Нотт, наконец, отвалил. — Придется тебе познакомиться с моей сестричкой, — заявил Рон, как только Теодор вышел за дверь, — она тоже будет на Святочном балу, кстати. Пятничный вечер они с Роном, действительно, провели за учебниками, но какая-то назойливая мысль, застрявшая в мозгу, как заноза, не давало Гарри покоя. Когда он, устав от зубрежки, отложил учебники и задумался о том, что его так гложет, то понял — Драко не идёт у него из головы. Он выглядел ужасно, он, похоже, действительно сильно болеет — но не обращается за помощью, почему-то сидит в выстуженной библиотеке совсем один, и где же, интересно, его верные друзья Крэбб и Гойл, когда их лидеру так плохо? Но, в конце концов — какое ему дело до Малфоя? Кто ему Малфой? Никто! Даже хуже, чем никто, он его враг, преследователь, мучитель. Пусть его дегенераты-дружки о нём и беспокоятся. Время близилось ко сну, когда Гарри, наконец, не выдержал, и, сославшись перед Роном на необходимость достать в библиотеке нужную книгу, вышел. Но в библиотеке Малфоя уже не было — тогда Поттер принялся разыскивать его, не решаясь о нём спрашивать, просто выглядывая его среди тех, кто засиделся в комнате отдыха или среди тех, кто прогуливался по коридорам. Несколько раз он натыкался на застывших в объятиях парочек, и каждый раз боялся узнать в одном из них Малфоя. Наконец, он решился пойти в его крыло и будто бы случайно пройти мимо спальни, но едва он приблизился к комнате, как сразу же услышал доносящийся оттуда надрывный кашель, уже хорошо знакомый Поттеру, только усиленный во сто крат. Осторожно выглянув из-за косяка двери Гарри понял, что предосторожности бессмысленны — Малфой мечется в жару и бредит, не замечая того, что происходит вокруг. Пользуясь привилегией перфекта он жил один, но даже после того, как звание отобрали, в комнату к нему пока так никто и не заехал, так что он лежал в своей смятой постели, одинокий, всеми покинутый, совершенно беззащитный. Лицо его блестело от пота, а голова рвано подергивалась на мокрой подушке. Гарри окончательно растерялся — он понятия не имел, как в этой ситуации лучше поступить, и почему-то решил разыскать Крэбба и Гойла. Пройдя в общую комнату, он застал их, конечно же, за издевательствами над младшеклассником, благо, на этот раз издевательства были довольно невинные — они развлекались тем, что перебрасывали сумку с книгами друг другу, не давая юноше её забрать. — Эй, — окликнул их Поттер, — не хотите помочь своему другу? — Это которому? — удивился Гойл. — Малфою, который мечется в бреду. — Где это он мечется? — В своей комнате, болван, у него жар. — А мы-то что сделаем? Я — не врач, Гойл, насколько я знаю, тоже. — Ну, хоть что-то вы можете сделать? Парни пожали плечами и продолжили свою дурацкую игру, а Гарри, осознав, что помощи от придурков Малфою никогда не дождаться, пошел по комнатам, выпрашивая у кого имеются в наличии какие лекарства. Собрав свой скромный улов — несколько таблеток парацетомола, желтые горошины витамина С, пара пакетиков порошка от кашля и сироп, Гарри снова вошел в комнату Драко. В лихорадке тот скинул с себя одеяло, обнажил покрытую испариной грудь — щеки его алели, а вены на бледных руках проступили отчетливее. Гарри постарался сделать всё, что нужно — просунул между иссохшихся, горячих губ таблетку, дал запить её сиропом — Драко при этом был вялым, но послушным, он делал всё, что просил Гарри, при этом даже не раскрывая век. Он даже позволил Гарри стянуть с него промокшую насквозь от пота рубашку и укрыть себя до подбородка одеялом и пледом. Он был таким слабым, таким податливым, таким не похожим на самого себя, что Гарри как-то сразу забылось всё то ужасное, что случилось между ними. Если бы они были другими и встретились бы при других обстоятельствах — кто знает, может, что-то у них и вышло бы. Занятый такими мыслями, Гарри не заметил, как притихший было Драко снова заметался в бреду. — Тише, тише, — произнес Поттер, прикладывая руку к его пылающему лбу, — скоро тебе станет легче. — Гарри… — произнес Драко очень тихо, практически одними губами, — Гарри… Он звал его. Минуту Гарри стоял потрясенный, затем приятное тепло разлилось у него в груди — а ожесточение и обида вдруг разом исчезла из сердца, и скрываемое за ними чувство с новой силой всколыхнулось в душе. Потрясенный, неверещий, он дотронулся до губ, шептавших его имя. Трогательно беспомощный Драко весь был в его власти — и Гарри неожиданно прильнул к его пылающим, полуоткрытым губам, вдохнул его лихорадочное, прерывистое дыхание. На секунду замерев, Драко чуть подался вперед, и Гарри нежно провел языком по его припухлой нижней губе, погладил рукой по волосам — он так давно хотел коснуться их переливчатого шелка, пропустить сквозь пальцы эти светлые, блестящие пряди. Ему хотелось коснуться его обнаженной, горячей груди, но он остановил себя — пользоваться его бессознательным состоянием Гарри не собирался, хотя мог бы, и это могло бы стать местью за все Малфоевские издевательства. Но не этого хотел Гарри, не об этом мечтал — ему хотелось любить самому и быть любимым, и тогда они могли бы уже позволить себе всё, всё, что угодно. Так Гарри и сидел на постели своего бывшего врага, до тех пор, пока на пороге комнаты не объявились Крэбб и Гойл — возможно, в них проснулась совесть, и они выгнали Гарри прочь, заявив, что самостоятельно позаботятся о друге. Поттер не стал возражать, он оставил свою вахту и отправился к себе в спальню — к счастью, Рон к его приходу давно уже спал, и ему не пришлось объяснять свое долгое отсутствие. В понедельник друзья передали Драко на руки медсестре, а та, недолго думая, отправила его в лазарет, где он провалялся долгие три недели. Гарри часто хотелось его навестить, но, поразмыслив, он решил, что вряд ли это будет уместно. Сначала ему казалось — ну, что в этом такого? Он просто заглянет к нему на пару минут, ведь его дружки не слишком баловали его своим посещением, а отец его так ни разу и не навестил, наверное, Драко там одиноко и не очень-то весело, но стоило Гарри вспомнить Малфоевский фирменный презрительный взгляд и насмешливую ухмылку, как желание навещать его сразу пропадало. Драко, наверняка, вполне уже оправился, и ему совсем ни к чему чьи бы то ни было посещения. Поттер не ждал от него благодарности — о какой благодарности может идти речь, если Драко, наверное, даже и не помнит, кто за ним ухаживал, кто принес ему лекарства, а Крэбб и Гойл вряд ли ему о таком расскажут. Как-то, после особенно тяжелого дня, Гарри возвращался после полуголодного ужина в комнату с единственным желанием заснуть, чтобы как можно скорее наступил завтрак, и, увидев на своей скромной постели роскошную коробку дорогих конфет, подумал, что ему привиделся мираж. Он обожал такие конфеты, любил сладкое — но последний раз их ел еще там, на воле, а здесь, в этих спартанских условиях, им выдавалась только маленькая плитка шоколада по воскресеньям. Шедший за Поттером Рон врезался в его спину, поскольку тот застыл, глядя на такое чудо. — Что это? — удивился Рон. — Подарок от твоих поклонников? — Не говори ерунды, — скривился Гарри, — может, это какой-то розыгрыш. Рыжеволосый сразу же, недолго думая, подошёл к коробке и снял крышку. Никакой не розыгрыш — вот они, конфеты ручной работы поблескивают своими шоколадными боками в тусклом свете лампы. — Может, там что-то подсыпано? Может, они отравлены? — напрягся Поттер. Рон схватил одну, запихнул себе в рот, быстро прожевал, замер, прислушиваясь к своему организму. — Вроде ничего, — изрек он меньше, чем через минуту, и засунул в рот еще одну фигурную шоколадку. — Яд действует не сразу, — всё еще осторожничал Гарри. — Какой яд, Поттер, ты рехнулся? Кому ты нужен, тебя травить? Наверняка, кто-то из парней подмазывается к тебе, — заявил Рон, протягивая руку за третьей конфетой. — Надеюсь, тебя потом не заставят отрабатывать. Меньше, чем через пять минут нарядная коробка была пуста — Гарри не выдержал и присоединился к Рону. В глубине души ему хотелось верить в то, что это подарок от Малфоя, что это его способ сказать «спасибо», но на самом деле, он был в этом далеко не уверен — дарителем, естественно, мог оказаться любой из тех, кто положил на Поттера глаз. В декабре вся школа уже была охвачена предпраздничной лихорадкой. Наконец, выпал снег — хрустящий, рассыпчатый, и на душе сразу у всех посветлело, а вокруг только и разговоров было, что о предстоящем Святочном балу и о грядущих каникулах. Кто-то заранее привёз с собой костюм, кто-то ездил в Лондон на выходных с родителями на примерку, кому-то привозили портного. Особенно сильно переживал Рон — его родители не могли позволить себе дорогой костюм, и идти ему предстояло в костюме его старшего брата. — Тебе совсем никакого дела нет? — возмущался Рон, глядя на заваленного тетрадями Поттера, сидящего на кровати. — Ты хоть позаботился о костюме? — Крестный что-нибудь пришлет, я уверен, — отмахнулся Гарри, разгрызая ручку. — Не забудь, что ты должен понравится моей сестре, а ей точно не понравится какой-нибудь забулдыга. Нет, ты только посмотри на меня! — воскликнул Рон в отчаянье. — Я похож в этом наряде на пугало огородное, вот на кого! Гермиона не должна это увидеть. Подняв глаза от учебника, Гарри с трудом подавил в себе смешок — Рон действительно выглядел кошмарно в этом старомодном сюртуке. Скорее всего, к его старшему брату от перешел по наследству от его дедушки. — Хочешь, я позвоню крестному, он пришлёт два? — А ты можешь это, Поттер? — Конечно, не вопрос. Драко вышел из лазарета как раз накануне праздника, и, когда на Святочном балу Гарри заметил его — серьезного, повзрослевшего в элегантном белом костюме, у него даже дыхание перехватило. За почти что целый месяц Гарри и позабыл уже о том, насколько он красивый — как юный принц из диснеевской сказки. Но принц этот казался совсем невеселым, даже каким-то мрачным, насупленным, он вообще не танцевал и ничего не ел из выставленных на широкие столы деликатесов, просто стоял в углу и грыз зеленое яблоко. Рон сдержал обещание и познакомил Гарри с сестрой — едва представив их, он упорхнул вместе со своей девушкой танцевать. Гарри занервничал, заволновался, оставшись с ней наедине — он совсем не знал о чем говорить и как себя вести, но Джинни оказалась совсем не промах, она непрерывно щебетала и что-то рассказывала, поэтому Гарри оставалось только поддакивать и кивать, а большего от него и не требовалось. Бесконечная болтовня вскоре стала ему надоедать, и он решил промочить горло пуншем, но едва не задохнулся, когда сделал глоток — похоже, старшеклассники налили туда изрядное количество спиртного. Что же, так даже лучше, решил Поттер, по крайней мере он сможет немного расслабиться и начать получать удовольствие от праздника, а не только выглядывать всё время в толпе танцующих белобрысую макушку. Он сам не заметил, как оказался в укромном углу, как девушка начала прижиматься к нему излишне тесно — Гарри опьянел, размяк, и только слабо улыбался, когда Джинни вроде бы случайно касалась его щеки или плеча. Потом они танцевали — много и долго, Гарри весь взмок, у него сбилось дыхание. — Позволь, я выйду на секундочку, — попытался остановить неугомонную девушку Поттер. — Куда это ты? — Мне нужно… ну, в туалет, — замялся юноша, уже мечтая хоть как-нибудь от неё отделаться. Его с ней уже увидели все — и Захария, и Теодор — Гарри успел подметить их разочарованные лица, и, наверняка, видел и Малфой. Да вот только где он сам? Давно уже он Поттеру не попадался на глаза. — Хорошо, сходи, — разрешила ему Джинни, — я буду тебя ждать. И на этих словах она поцеловала его прямо в липкие от сладкого пунша губы. Растерянно кивнув, Гарри начал выбираться из зала, с твердым внутренним намерением больше сюда не возвращаться — хватит на сегодня с него танцев, от грохочущей музыки и от бесконечных вращений у него уже кругом пошла голова. Захватив пальто, Гарри вышел на улицу, свернул за угол и там, увидев поднимающийся сигаретный дым, пошёл на него — и увидел Малфоя. Он стоял без верхней одежды, даже без пиджака — в кремовой, атласной рубашке с искрящимися брильянтовыми запонками и расстегнутым воротничком. — Малфой, — вырвалось у Гарри, — ты же простудишься! Драко медленно обернулся, молча выпустил дым, глядя на него — но в темноте закоулка трудно было разглядеть выражение его лица. Гарри подошёл ближе. — Ты же только что болел — опять в лазарет хочешь? Но Драко по-прежнему молчал, взгляд его был пустым и отстраненным — на аккуратно уложенные волосы с чернильного неба падал хлопьями снег. — Ты куришь? — не зная, что еще сказать, выпалил Поттер, и сразу же добавил. — Одень-ка мое пальто! Он снял его, протянул — но оно так и осталось висеть на его руке, отвергнутое. — У Поттера появилась невеста, значит? — выговорил Драко, и чуть посиневшие от холода его губы растянулись в знакомую усмешку. — Паршивая нищенка Уизли? Глотнув морозного воздуха, Гарри сделал еще шаг. На холоде опьянение не прошло, а сделалось даже сильнее, поэтому юноше пришлось опереться об оледеневшую стенку. — Ты… звал меня по имени во сне, — еле слышно произнес Поттер, — когда был в горячке. — Что за чушь? — Малфой сразу же нахмурился, нервно и глубоко затянулся сигаретой, а пальцы, сжимающие её, едва заметно дрожали. — В бреду ты произнес моё имя, — повторил Гарри. — По-моему, это ты сейчас бредишь, Поттер, — казалось, Драко успел взять себя в руки, он выглядел сейчас невозмутимым, холодным и совершенно чужим. — Дело в том, — тихо произнес Гарри, — что я хотел бы узнать тебя… Узнать, какой ты есть — настоящий. Казалось, вся кровь прилила к его голове — и болезненно запульсировала в висках, на которых, несмотря на мороз, выступили капельки пота. — Узнать меня? — Драко вскинул бровь, деланно рассмеялся. — Ты никогда не узнаешь меня, Поттер. Тебе никогда узнать меня. Его лицо вновь сделалось непроницаемым, он поджал губы, и, откинув окурок, прошёл мимо Поттера, едва задев его плечом — Гарри словно пронзило электрическим током. Он стоял, потерянный, опустошенный — ему хотелось броситься за Драко, схватить его за руку — но для чего, зачем? Увидев свое отражение в окне, Гарри заметил, что губы у него вымазаны пуншем и розовой помадой с блестками от поцелуя Джинни, и, с трудом вытерев их, пошёл сразу к себе в комнату — пора было собирать вещи. Сириус обещал примчаться еще до завтрака, чтобы забрать его на каникулы домой.