Воздушные замки

      Рыжий свет лисой забирается в панорамные окна просторной комнаты. Он устраивается, как в норе, перед ночевкой; всполохами огня скачет по светлым стенам и буграм домашнего скалодрома. Многочисленные книги, расставленные на полках лофт этажа, поворачивают корешки под любопытный нос. Лучи, перебирая мягкими лапками, скользят по черному лаку большого рояля. Длинный хвост заходящего солнца теплой подушкой греет спину склонившегося над инструментом молодого человека.       Когда-то давно мама настояла на частных уроках форте для сына. Отец, готовый на все ради отпрыска, щедро оплатил доставку и наладку дорогого «Бёсендорфера»*. Первое время он был непокорным зверем, скалился сотней клавиш, угрожал прикусить неумелые пальчики тяжелым клапом и отказывался издавать гармоничные звуки. Только спустя годы он привык к хозяину, а затем стал верным другом. Туго натянутые струны ласково запели благодарным слушателям. Но…       Мама оставила их. Огромный дом опустел, наполнился холодной отрешенностью. Разговоры по душам затихли. Каждый день стал похож на предыдущий. Тоска разорвала острыми когтями семейные узы. Одиночество штормом разметало по разным углам отца и сына. Безразличие в глазах родителя битым стеклом резало по сердцу мальчика. Все реже стены наслаждались сонетами в выразительном аллегро, и все чаще они слышали долорозо. Веселый смех сменился скорбным молчанием.       На пожелтевших страницах птицами на проводах застыли ноты. В них уже давно не смотрят: указания выполняются по памяти.       Запертые в тесном корпусе струны плачут под ударами молоточков. Опущенная крышка заглушает звуки. Длинные пальцы перебирают клавиши, оглаживают потертую глазурь. Нутро «Империала»** отзывается печальной песней в темпе ленто. Медленная мелодия растекается по комнате, заполняет душу выросшего мальчика. Лакированный друг, один из немногих кто видел его взросление. Он единственный кто может разделить его печаль, убаюкать песней.       Успокоить.       Адриан никогда не жаловался. Все что полагалось парню в его возрасте, и даже больше, приобреталось. Книги? Полное собрание сочинений любого автора. Игры? Держи автоматы с популярными аркадами. Не с кем играть? Вот тебе дочь товарища отца. Она не хочет играть с тобой в настольный футбол? Разбирайся сам. Рампа для скейтборда, баскетбольное кольцо и домашний скалодром: всё это больше выглядело откупом, чем подарками, но… он не жаловался. Никогда.       Вышколенные репетиторы вложили все необходимые знания в светлую голову. Уроки этикета и фехтования. Занятия музыкой и модельное дело. Каждая минута подростка расписана на недели вперед.       Только, каким бы высоким ни был потолок, как бы широко ни стояли стены, ему тесно. Ощущение запертой клетки преследует. Воздух, гоняемый мощным кондиционером, душный и спертый. Цепь отцовского контроля затягивается на шее строгим ошейником, мешает дышать полной грудью. Все чаще Адриан чувствует себя пустотелым манекеном для модных коллекций отца. Девушки, к которым уже проснулся интерес, видят только обложку. Глянцевые журналы подстегивают любопытство к завидному холостяку Парижа.       Все меняется с появлением в жизни волшебного кольца. С тех пор он перестал быть просто Адрианом Агрестом. Никто не знает, что наследник модного дома, облачаясь в черный костюм, становится Котом Нуаром. Героем и защитником города.       Воплощение неудачи черного кота становится лучиком надежды. Напарница путеводной звездой зовет за собой по открытым крышам. Она, не иначе, поделилась с ним благословением божьей коровки. Отец согласился отпустить сына в коллеж. Новые знакомые, друзья и подруги ворвались в его жизнь глотком свежего воздуха. Привычный мир раскрутился тугой пружиной, захлестнул впечатлениями.       Свист ветра в ушах с годами не утратил своей желанности. Бои с одержимыми не стали скучнее. Каждый раз как в первый раз. Необходимым для жизни топливом растекается по венам адреналин. Он и напарница становятся сильнейшим наркотиком.       — Завязывай с этой нудятиной, пацан, — вклинивается голос в музыку, — аппетит весь отбивает.       — Убери эту гадость с инструмента, Плагг, — не открывая глаз, отвечает Адриан.       Черный котенок сливается с лакированной крышкой. Он был бы незаметным, но кусок сыра, зажатый в крохотных лапках, разит грязными носками и мешает сосредоточиться.       — Ой-ой! Какие мы нежные, — прищуривая зеленые глазки, урчит котенок. Сырный треугольник скрывается в бездонных недрах ква-ми. — Обижая мою прелесть, ты обижаешь меня, учти это, Адриан. Мне начинает это надоедать.       Плагг — источник силы Нуара. Древнее существо, способное касанием разрушать города. Неотъемлемая часть кольца неудачи. Он стал новым другом для Адриана. Дерзкий и ворчливый любитель вонючего сыра. Парень смотрит на него, чуть склонив голову. Пальцы замерли над потертыми клавишами.       — Ты не понима… — начинает парень.       — Да-да-да! Я не понимаю! — перебивает его котенок, — я четвертый год слышу эту пластинку! Ах! Меня никто не любит! Ледибаг не принимает ухаживания! Она прекрасна! Она меня отшила! Снова и бла-бла-бла. Надоело!       Черный комок негодования повисает в воздухе перед носом парня. Хвост мечется из стороны в сторону. Усы топорщатся на большой голове. В ядовито-зеленых глазах, сквозь прищур, плещется озлобленность. Они уже не раз спорили с котенком, но всегда хороший кусок камамбера успокаивает разбушевавшегося ква-ми. Так будет и в этот раз.       — Знаешь что? — угрюмо спрашивает котенок, — если не зашел какой-то сорт сыра, попробуй другой. Толпы девушек готовы отдаться тебе по щелчку пальцев, а ты прицепился к «Своей Леди». Оглянись уже вокруг, пацан, а я спать. Может так, я не буду слышать эту вселенскую тоску.       Плагг по кривой дуге летит к тумбочке с запасами сыра. Странно, что еще никто не заметил залежей камамбера в комнате, хотя… из всех посетителей, только Натали может зайти и сухо зачитать расписание. Работники клининговой фирмы по ящикам не смотрят.       Свет заметно тускнеет, в низком поклоне отступает перед сумерками. Полог темноты опускается на город, зажигая первые фонари. Еще немного и Адриан сможет ощутить свободу парижских крыш. Только даст ква-ми немного поспать и успокоиться.       «Нет, — думает парень, — ты не понимаешь, Плагг. Сколько бы тысяч лет тебе ни было, ты не понимаешь».       Он видел как угловатая фигурка, обтянутая красным спандексом, наливалась формами. На его глазах нескладная девочка-подросток, превратилась в привлекательную девушку. Тонкую, изящную и такую… такую… желанную. Каждый мимолетный взгляд синих глаз заставляет сердце биться быстрее. Случайные касания обжигают через плотный костюм, пуская по коже электрические разряды.       Адриан готов спиной закрыть её от любых атак одержимых. Оберегать и носить на руках. Пересчитывать волоски после каждого боя.       Ну почему родители выбрали форте? Почему не скрипка? Он исполнил бы ноктюрн для своей Леди. Прямо на крыше. Рояль же… нет, в костюме Кота он может поднять инструмент, но нести его будет, мягко говоря, неудобно.       Каждое признание воспринимается шуткой. Ледибаг не может поверить в искренность парня. Не позволяя украсть поцелуй всегда скрывается, растворяясь в городе.       Он её добьется. Что бы ни говорил Плагг. Она будет его. Нет в Париже вторых таких глаз, в которых хочется утонуть. Нет более манящих губ.       «Спасибо, Бражник — старина, — думает Адриан, — не будь тебя — мы не встретились бы с Миледи. Ни-ког-да».       Когда-нибудь герои найдут злодея, терроризирующего город. Необходимость скрывать личность отпадет и вот тогда… она станет его. Он в это верит.       Пальцы уверенно оглаживают теплые, после долгой игры, клавиши. Потертая глазурь ощущается бархатом. Белая, белая, черная. Стопы, как у опытного водителя, жмут педали.       «Надо будет сказать Натали, чтобы вызвали настройщика, — отрешенно размышляет парень, кажется, Си в конроктаве начинает западать»       Адриан прислушивается.       «Да, точно… и Ля-диез третьей»       Тусклые лампы ночников, разгораясь светлячками, борются с подступающей темнотой. Выхватывают полированные бока призовых кубков по фехтованию. Звуки наполняют комнату: шуршание кулера в компьютере, мурлыканье из тумбочки и льющаяся из рояля мелодия.       — Красиво… — доносится тихий голос от окна, — только очень грустно…       Адриан, прерванный уже второй раз за вечер, оборачивается. Ножки сиденья недовольно скрипят по ламинату от резкого рывка.       Девушка сидит на окне, свесив одну ногу. Затянутая в красный спандекс фигурка подсвечена огнями со спины. Уличный фонарь обрисовывает тонкую талию, делая её еще изящнее. Синие глаза, скрытые под маской, внимательно следят за парнем. Сквозняк играет с черным шелком волос, заплетенным в два милых хвостика. О, как он хочет освободить их! Сорвать красные ленты и расчесать непослушную копну.       Тонкие пальцы крутят йо-йо. Игрушка (в обычных руках) ставшая грозным оружием героини, слабо блестит глянцевым боком.       — Ледибаг? — удивленно вскидывается парень, — ч-что ты тут делаешь? Не то чтобы я был против…       Ему хочется подскочить к ней, отпустив глупую шутку. Склонившись в поклоне, трепетно поцеловать тонкие пальчики, обнять, наконец. Губы требуют пересчитать каждое пятно на костюме, узнать какова на вкус её помада. Ладони жжет от жажды проверить насколько мягки прелести выше и ниже талии. Желания стремятся вырваться наружу.       Вместо этого — вежливое приветствие. Чертова репутация. Что дозволено Коту — не позволено Аргесту. Рука в галантном жесте предлагает поддержку для спуска.       «Интересно, — думает он, — что этикет предписывает делать в таких ситуациях? Даме влезающей в ваше окно, необходимо подать ладонь или подставить табурет?».       — Все хорошо, Адриан, — бесшумно спустившись, отвечает девушка, — я просто проходила мимо и услышала музыку. Могу я войти?       — Конечно! Разве могу я отказать тебе, М… — «Миледи» едва не срывается с губ Агреста, — можешь чувствовать себя как дома.       Девушка, трепетной ланью, движется по комнате. Синие глаза с интересом рассматривают интерьер. Йо-йо, оставленное на крышке рояля, ярким пятном выделяется на черном лаке. Осторожные шаги отзываются эхом в высоких стенах.       — Неужели тебе здесь не скучно? — спрашивает Леди, с любопытством глядя на инструмент. Пальцы ловко скользят по клавишам. Только белые. Комнату наполняет мелодичный перекат нот и веселый смешок, — всегда мечтала так сделать.       — Этот прием называется «Глиссандо», — с улыбкой говорит парень, — еще немного и мы сможем играть в четыре руки. А по поводу скуки…       Не говорить же Леди о загруженности графика? Это будет звучать жалобами. Сказать о том, что вечерами он сбегает из дома в костюме Нуара? Смешно. Она его за это подвесит на йо-йо вниз головой над Сеной. Нельзя раскрываться. Даже, друг перед другом. Это правило придумано до них. И не им его нарушать.       — …обычно мне некогда скучать, а сейчас у меня прекрасная компания.       — Прекрасная, говоришь? — закусив губу, со смешком произносит девушка, — услышит тебя Кот — закатит сцену ревности.       — Ты так думаешь? — в голосе прорезается неуверенность. Агрест не знал, что производит впечатление ярого ревнивца, — вы же вроде не… пара.       — А ты это ему расскажи, — облизнув губы, шепчет в ответ героиня, — мои доводы слушать он отказывается…       — Но… вы же столько вместе сражаетесь за Париж! — почти вскрикивает парень, — столько пережили вместе! Как он может тебя не слушать?       — Он не может принять тот факт, — со вздохом отвечает Ледибаг, — что мое сердце занято.       Взгляд. Глаза в глаза. Синие озера, чуть прикрытые пушистыми ресницами, неотрывно следят за реакцией молодого человека. Склонив голову, она грациозно отходит от рояля.       Адриан заворожено следит за напарницей, так удачно ворвавшейся в жилище. С жадностью наблюдает за плавно качающимися бедрами. Как мягко подпрыгивают от шагов аккуратные груди под красным костюмом.       Ему нечего бояться. Он точно знает: маска Нуара всё ещё при нем. Ледибаг пришла не для того чтобы наконец вдолбить напарнику о тщетности его чувств. Нет. Кот знает каждый взгляд любимой. И такого он еще не получал. Синева глаз затягивает, манит. Никогда еще героиня не смотрела на него с таким теплом, трепетом и… желанием.       — Занято, — повторяет она, подойдя в упор, — кем-то таким потрясающим…       Ладони, затянутые в красный спандекс, мягко устраиваются на плечах парня. Сердце бешено бьется о ребра, разгоняя кровь. Ощущение маленьких ладошек обжигает кожу сквозь рубашку. Хочется обнять, прижать изящную фигурку. И никогда не отпускать.       — Таким идеальным… – горячее дыхание опаляет лицо, — не знаешь, кто бы это мог быть?       Она так близко. Руки сами тянутся обхватить тонкую талию. Сжать в объятиях. Жар волнами прокатывается по телу, разгоняя стаи мурашек. Джинсы, как бы хорошо ни были сшиты, становятся тесными. Упирающееся в низ живота девушки возбуждение растет и крепнет. Близость любимой отключает мысли. Прикосновение таких манящих губ кружит голову. Мягкие, с привкусом сочной клубники. Всё сливается в одно мгновение. Окружающего мира больше не существует. Есть только она, он и растекающееся по венам желание.       Кот Нуар мечтал об этом моменте с первой встречи с напарницей.       Пусть это уже не первый их поцелуй с Ледибаг. Предыдущие разы стерты из памяти чудесным исцелением. Только, бережно хранимые, фотографии служат немым напоминанием о случившемся. Но этот, укрытый полумраком просторной комнаты, останется с ним. Навсегда.       «Только бы это не было сном, — проносится шальная мысль, — только бы не проснуться».       Магическая ткань упруго проминается под пальцами, нерешительно замершими на талии девушки. Такая теплая. Хочется прижать её. Раствориться в ощущении близости, и, возможно, зайти дальше. Если она позволит.       Не разрывая страстного поцелуя, девушка ведет его, аккуратно подталкивает. В ноги упирается низкий диван, услужливо подставляя сиденье. Белая кожа скрипит, натягиваясь под весом двух тел. Адриан не успевает опомниться, как Ледибаг ловко устраивается у него на коленях. Стройные ноги располагаются по бокам. Бедра магнитом притягивают руки. Смять. Прижать. Желание становится невыносимым. Тесно зажатое естество упирается в заветное место любимой. Изнывает. Просит.       Тихий стон прокатывается по комнате. Героиня изящно выгибается, плавно танцуя смещает поцелуи ниже. Шею обжигает прикосновение губ. Дыхание сбивается. Воздух со свистом проходит сквозь сжатые зубы. Возбуждение готово вырваться наружу, разорвать красный костюм и сделать девушку своей.       Ткань рубашки шелестит под тонкими пальчиками, цепляясь ворсинками за текстуру перчатки. Пуговицы, одна за другой, освобождаются из петель, раскрывая широкую грудь. Ладонь замирает над беснующимся сердцем. Оно бьется о ребра с пылом дикого зверя, запертого в клетку; рвется в подставленную руку как к спасению.       Горячие поцелуи прокладывают цепочку по коже. Каждый след горит клеймом. Изящные ладони оглаживают бока, щекоча ребра. Движения девушки находят отклик в душе Агреста. Легкие прикосновения разрядом прокатываются по телу, напрягают мышцы. Голову кружит вихрь из эмоций, чувств и обрывков мыслей.       «Она отказывала мне, — в шоке понимает парень, — ради… меня».       Осознание этой истины фейерверком взрывается в мозгу, громом пульса звучит в ушах. Нет больше скромного Адриана Агреста, выдрессированного держать эмоции под контролем. Управление над телом берет Кот Нуар: его мечта воплощается в жизнь. Руки тянутся к черному шелку волос. Ненавистные ленты гладко скользят, освобождая мягкие хвостики. Локоны каскадом опадают на грудь, щекочут кожу. Пальцы, путаясь в темной кисее, притягивают за затылок девушку. Она с готовностью отвечает на жадные прикосновения губ. Языки сплетаются в диком танце.       Оглушенный страстью Адриан не замечает тихое лязганье пряжки, жужжание молнии на ширинке. Тесные оковы спадают, освобождая изнывающую плоть.       Мягко отстранившись, Леди грациозно спускается ниже. Ловкий язычок ведет линию вдоль шеи, опускается ниже. Бедра, затянутые в спандекс, скользят по ногам парня, тянут за собой джинсы. Легонько приподняв таз, Адриан дает спуститься им ниже. Героиня, покачнувшись, припадает к груди, оставляет влажный поцелуй. Штаны с мягким шорохом оседают на пол, бряцая о ламинат мелочью в кармане и пряжкой. Сверху, как на подушку, опускается девушка.       Адриан смотрит на Ледибаг, мечту многих горожан, стоящую перед ним на коленях. И не может поверить в происходящее. То, что являлось ему только во снах, теперь воплощается самым неожиданным образом. Синева глаз в обрамлении красной маски приковывает взгляд из-под густой челки. Мягкий румянец растекается по нежным щекам.       — Я смотрю, ты фанат героев, — произносит она с легкой улыбкой, — интересный выбор принта.       — Ч-что? Ох…       Агрест бросает взгляд на белье. Ярко-красные в крупный черный горох боксеры, очень гармонично сочетаются с костюмом героини и выдают его предпочтения. Неудобненько.       Хмыкнув своим мыслям, девушка кладет руку на поднявшийся холмик. Пальцы легонько сжимаются, вырывая шумный выдох из груди парня. Плавное движение вверх отключает все мыслительные процессы. Жар пульсирует в паху. Естество напрягается, утыкаясь в ладонь. Ластится, как котенок, желая выбраться из тесной ткани.       Нежное прикосновение спандекса к животу заставляет напрячь мышцы. Пальчики очерчивают пресс, обводя выступившие кубики. Напряжение разрядами скачет по телу, рвется наружу. Резинка боксеров, скручиваясь жгутом, спускается ниже.       Откинувшись на спинку дивана, Адриан растворяется в ощущениях. Мягкая волна волос, рассыпаясь, щекочет внутреннюю сторону бедер. Аккуратное касание перчатки к возбужденной плоти. Горячее дыхание обжигает поднявшееся естество, кипятит кровь. Влажный язык, слизывает выступившую капельку росы, кругом обводит навершие. Губы кольцом обхватывают его, затягивая глубже. От избытка чувств Агрест двигает тазом, толкаясь глубже. Зубы, слегка царапнув, задевают нежную кожу. Тихий стон растворяется в просторе комнаты.       Леди, прикрыв глаза от удовольствия, активно двигает головой вверх-вниз. Шаловливые руки, блуждая по ногам, массируют бедра, оглаживают голени. Ладонь, пробравшись через пах, надавливает на лобок. Слюна блестит на ткани, стекает по мелкой текстуре. Мокрое прикосновение охлаждает разгоряченную кожу.       Из-под опущенных ресниц парень наблюдает за героиней, старательно доставляющей ему удовольствие. Вид скрывающейся в жадных губах плоти кружит голову. Она тихонько постанывает. Звук вибрацией отзывается в естестве, упирающемся в мягкое нёбо. Рассыпавшиеся волосы колышутся от дыхания, с шумом вырывающегося из носа девушки.       Рука тянется к шелковистым локонам Леди, поддерживает непослушные пряди. Большой палец, задев высокую скулу, очерчивает край маски скрывающей половину лица любимой.       Самые смелые фантазии отходят на второй план.       Сколько ночей он ни мечтал об этом, реальность оказалась намного приятнее. Рука никогда не сравнится с прикосновением мягких губ.       Перед глазами все плывет, не дает сфокусироваться. Движения сливаются в общем ритме. Вверх-вниз. Комната наполняется шумными вздохами, стыдливо растворяющимися между книг. Лакированный «Империал» скромно улыбается клавишами, вслушиваясь во влажные звуки: хозяин вырос, теперь он не одинок.       Девушка вытягивает руки. Ладони мягко проводят по груди. Пальцы сжимаются на сосках. Адриан никогда не думал, что это может быть так головокружительно. Всю информацию он черпал из книг или фильмов определенного содержания. Но ничто: ни интернет, ни литература, ни порно не смогли во всех красках передать то, что испытывает мужчина в такие моменты.       Эмоции захлестывают волной, затягивая в океан эйфории. Мышцы сковывает напряжение. Парень чувствует, что конец близок, старается отсрочить неизбежное. Пальцы, путаясь в волосах, сжимаются. Он не станет силой удерживать её голову, но… черт, как же это приятно.       Вверх-вниз.       Маленький рот становится тесным. Зубки ощутимо царапают кожу, но это не остужает пыла возбуждения. Подстегивает двигаться активнее.       Вверх-вниз.       Волна судороги прокатывается по телу. Напряжение, копившееся с первой встречи, толчками изливается в горячий рот девушки. Губы не отпускают плоть. Непрекращающиеся движения продлевают оргазм. Девушка, сглатывая, проводит языком по всей длине мокрого стержня. Невесомый поцелуй остается ниже.       Адриан ловит взгляд тяжело дышащей напарницы. Синева манит космической бездной. Тонкая нить слюны тянется из уголка рта. Припухшие губы чуть приоткрыты. Спутанные волосы сминаются под его пальцами.       Резким порывом, Агрест приближается к лицу Ледибаг. Он готов раствориться в этом взгляде. Слиться в страстном поцелуе с любимой, отблагодарить за старания. По языку растекается вкус клубники… со сливками. Вкус её помады и его семени.       Вечность сжимается до короткого мгновения. Вспышкой проносится в сознании, оставляя после себя затихающий писк в ушах.       Ладони жадно сминают костюм на спине изгибающейся девушки. Мягкая и податливая как глина, она прижимается ближе. Доверчиво льнет к груди. По коже скоблят выступающие под блестящей тканью соски. Пальцы в красных перчатках зарываются в соломенные волосы парня, сжимаются у корней, оттягивают.       Героиня, мягко отстранившись, разрывает поцелуй. Тонкая фигурка изящно выпрямляется. Тусклый свет синеватыми бликами прокатывается по геройскому костюму.       Девушка, грациозно развернувшись, легким шагом направляется к роялю. Дает парню полюбоваться изгибами тела. Плавное покачивание бедер приковывает взгляд к округлым ягодицам. Агрест заворожено наблюдает за любимой, подмечая каждую деталь. С трепетом следит за действиями. В отражении лакированного бока инструмента, ловит яркий отблеск раскрытого йо-йо.       Тонкие пальцы погружаются в мягкое свечение под откинутой крышкой. Магия созидания выплескивается в руку Ледибаг и с тихим шуршанием скрывается в зажатом кулачке. Оборачиваясь, девушка подмигивает. Прячет хитрую улыбку, закусив нижнюю губу.       Возбуждение уверенно возвращается, мягким толчком поднимая естество.       Воплощенная грация, затянутая в магический покров. Все в ней раздувает не погасшие угли желания. Жар прокатывается по телу, скапливается внизу живота. Взгляд из-под опущенных ресниц сбивает дыхание. Она приближается. Каждый осторожный шаг отдается пульсацией в ушах.       Легкий взмах руки и маленький квадратик шлепается на белую обивку дивана. Красная фольга ярко контрастирует на белой коже, привлекая внимание. Неожиданная деталь молнией пронзает мозг.       — Но… – в шоке шепчет Адриан, переводя взгляд на любимую, — твой костюм…       — Не волнуйся… – доносится до слуха тихий ответ, — … он не помешает.       Он готов довериться этому бархатистому голосу. В конце концов, они доверяют друг другу жизни в бою.       Грациозно изогнувшись, девушка проводит ладонями по ногам. Костюм на голенях охватывают сполохи искр, вырывающихся меж пальцев. Волна спадающей трансформации, переливаясь оттенками розового, пробегает по телу.       Агрест пораженно замирает не в силах собрать осколки мыслей. Девушка его мечты, любовь всей его жизни открывает самый главный секрет.       Сияние магии выпускает на волю стройные ноги и гладкий животик. Взволнованное дыхание колышет высокую, аккуратную грудь. Тонкие руки взлохмачивают волосы. Белое кружевное бельё служит подарочной упаковкой. Россыпь мелких веснушек покрывает фарфоровую кожу. По щекам разливается румянец. Томный взгляд из-под густой челки завораживает, затягивая все мысли. Знакомое лицо обрамляет каскад черных волос.       — Мари… — пальчик накрывает губы, не дает выдохнуть имя.       — Т-ш-ш-ш… — шепчет девушка, склоняясь ближе, — я слишком долго об этом мечтала, Адриан, прошу, не отвергай меня…       «Отвергать?! — пораженно думает парень, — как же ей такое в голову могло прийти? Она же такая… чудесная!».       В памяти всплывают воспоминания о милой однокласснице. Робко краснеющей, но очень решительной. Забавно неуклюжей и необычайно талантливой. Каждый день в коллеже на протяжении всех лет был бы рутиной без неё. Она лучиком солнца прогоняет грусть с лиц друзей. Как Ледибаг бросается на защиту обиженных… черт, она и есть Ледибаг! Как он раньше не замечал сходства? Те же глаза и улыбка, растапливающая лед в сердцах. Те же хвостики, задорно прыгающие, когда Мари ураганом проносится по коридору.       — Как я могу тебя отвергнуть? — отводя руку девушки, произносит Адриан. Мягко целует раскрытую ладонь, — ведь… я люблю тебя, Маринетт…       Он не врет. Она замечательная. Как он раньше был таким слепым? Гнался за красной маской, не обращая внимания на счастье, сидящее за его спиной. Сколько времени потеряно зря.       Любимые глаза влажно блестят. В тусклом свете мерцают скапливающиеся в уголках глаз слезы. Пухлые губы складываются в счастливую улыбку. Легкая дрожь прокатывается по телу, поднимая волну мурашек.       Агрест не находит ничего лучше как притянуть любимую ближе. Легкими касаниями, смахивает с ресниц дрожащие шарики хрусталя. Губы ищут губы. Полный нежности поцелуй разжигает в груди страсть. Руки тянут девушку ближе, заставляя её сесть. Обивка дивана, проминаясь, тихо поскрипывает. Бедра устраиваются на коленях парня.       Больше нет барьеров. Только он и она. Любовь и страсть сливаются в водовороте эмоций, вытягивая из глубин сознания потаенные желания. Сердца бьются в унисон, отдаваясь гулкими ударами в висках. Жар один на двоих кипятит кровь. Общее дыхание вибрирует между ними.       Руки, едва касаясь бархатной кожи, проводят по бокам Мари. Бегущие следом мурашки поднимают волоски.       Застежка бюстгальтера звонко щелкает под пальцами. Мягкие чашки опадают, выпуская на свободу грудь. Ладони, разминая мышцы, оглаживают высокую талию, спускаются ниже. Чтобы забравшись под эластичное кружево, сжать упругие ягодицы.       Гипюр, скатываясь в тонкую веревочку, врезается в кожу. Неуклюже покачнувшись, девушка стаскивает бельё, откидывает в сторону. Следом летит лиф.       Не разрывая поцелуй, девушка находит фольгированный квадратик. Пальцы, дергаными движениями, борются с упаковкой. Утробный рык зарождается в груди: край не поддается. Зубы сжимаются на неподатливой обертке, оставляя засечку. Свернутое колечко, раскатывается по естеству, сжимая основание.       Маринетт приподнимается, направляя оголовье к лону. Складочки влажно блестят, раскрываясь подобно бутону. Мокрый бархат касается натянутого латекса.       Жар и страсть переполняют Адриана. Он хочет быть ближе, стать единым целым, раствориться в ней.       Девушка медленно опускает таз, принимая в себя парня. Стон прокатывается по комнате. Мари выгибается, упираясь руками в спинку дивана. Замирает, привыкая к ощущениям. Происходящее кружит голову, сжимает ребра, не дает вдохнуть. Тугой вход растягивается, пропуская естество.       Секунда и вечность сливаются в моменте. Чувство единения заставляет двигаться.       Маринетт начинает танец. Плавные, осторожные движения. Вверх — она вытягивается стрункой, прижимая стопы к коленям парня. Вниз — спина прогибается, заставляя подпрыгнуть аккуратную грудь.       Качаясь на волнах блаженства, Агрест любуется возлюбленной. Она напоминает ему скрипку. Лаконичную, компактную, идеальную. Тонкая талия и широкие бедра почти полностью повторяют форму деки. Бесценное творение Страдивари.       И она теперь его.       Страсть накрывает с головой. Ладони беспорядочно водят по разгоряченной коже, сминают мягкие бугорки. Пальцы играют на сосках пиццикато, вырывая одобрительные стоны. Движения становятся жестче, наращивают темп. Губы жадно впиваются в шею, над бешено бьющейся жилкой. Сердце метрономом отбивает ритм. Быстрее.       Танец превращается в буйное пламя, сжигающее все на своем пути. В просторе комнаты растекаются вздохи и стоны. Смешиваясь с влажными шлепками, они создают мелодию. Музыку страсти.       Вверх-вниз.       Еще быстрее.       Девушка, извиваясь в объятиях, тает под горячими поцелуями. Руки блуждают по спине, зарываясь в волосы. Прикосновения опаляют кожу. Напряжение прокатывается мощным разрядом. Мари замирает под обжигающими прикосновениями. Нагибается, впиваясь жадным поцелуем в губы. Опрокидывает парня на спинку дивана. Влажный язык рисует замысловатый узор к шее. Тесное лоно, кольцом обхватывающее корень, судорожно сжимается. Короткое движение бедрами приближает Адриана к концу.       Вверх-вниз.       Парень чувствует, что не сможет сдержать накатывающую волну оргазма. Ладони устраиваются на тазе девушки, с силой прижимают его ближе. Естество раздается вширь, теснит мягкие стеночки. Бьется пойманной в сети рыбой. Горячее семя толчками наполняет латексную плотину.       Мгновением позже Мари нагоняет его. Конвульсивно изгибаясь, устраивает настоящее родео. Ей можно дать первый приз: она крепко сидит в «седле».       Тишина опускается на тяжело дышащую пару. Только струны рояля окликаются на последние стоны тихим резонансом.       Приятная нега растекается по телу, укрывает пологом расслабления. Девушка плавно ложится на грудь Адриана, сжимая его в объятиях.       Бешеный ритм сердца приходит в норму, восстанавливает дыхание. Говорить не хочется. Потом. Может после душа, они разберутся в своих чувствах. А сейчас…       Агрест любуется лицом старой знакомой, хорошей подруги и любимой девушки в одном. Он видит её по-новому. Раскрасневшиеся щеки просят остудить их поцелуями. Припухшие губы манят. Как он теперь сможет ходить в коллеж и не припадать к ним на каждой перемене? Волосы шелком скользят между пальцев. Маринетт, похоже, уснула, обессиленная после пережитого пожара страсти.       Он её теперь никогда не отпустит. Всегда будет рядом. Живым щитом встанет перед ней. Не даст в обиду никому. Будет рвать глотку каждому, кто посмеет сорвать с её головы хотя бы волос.       Парень плавно перекатывается через девушку, покидая нагретое место. Обивка дивана нехотя отлипает от обнаженных ног. Кожу лижет легкий сквозняк из открытого окна. Лишнее улетает в урну.       Джинсы с шуршанием возвращаются на положенное место. Ремень, треща планкой пряжки, обхватывает талию.       Аккуратно, чтобы не разбудить, Адриан перекладывает девушку на кровать. Укрывает одеялом.       «Надо будет подготовить отца к новостям, — размышляет парень, — найдется в его расписании минутка для сына? Как он отреагирует на мое намерение жениться, одному богу известно. Да и как скоро получится сделать предложение Маринетт… а вдруг она откажет? Вдруг, узнав, что я её напарник не захочет со мной знаться?».       Агрест решает не спешить. Пусть все идет своим чередом: цветы, конфеты, кино и кафе. Им столько еще предстоит узнать друг о друге…       — Закончили? — раздается ехидный голос ква-ми.       Адриан шокировано оборачивается на парящего рядом с диваном котенка. Лапки перебирают белый жгутик свернутых трусиков. Зеленые глаза внимательно рассматривают деталь туалета, хитро прищуриваются. Резинка натягивается и со щелчком отправляется в полет. Гипюр мягко расправляется, опускаясь на плечо Агреста.       — Молодцы! — продолжает Плагг, — теперь я знаю, как вы отпразднуете победу над акумой, которая сейчас шляется по городу.