Воздушные замки

      Прикрытые полумраком подступающей ночи крыши гостеприимно приняли бесшумно скользящую тень. Пришло время Кота Нуара.       За четыре года обладания кольцом он видел всякое. Горожане, получившие силу от Бражника, творили невозможные вещи. Расстроенная Ондин затопила город слезами, превратив его в подводное царство. Разъяренные голуби месье Рамье загадили абсолютно все, до чего долетали стройными эскадрами. Обиженный мороженщик обращал в пломбир одиноких прохожих. Каменные гиганты, ожившие динозавры, управляемая погода, дожди из лягушек и многое, многое другое.       Кот исчезал во времени, терял способности и чувства, ломал кости и рвал мышцы, спасая мирных жителей или напарницу. Разное было пережито, но то, что происходило сейчас в Париже, вызывало больше вопросов, чем могло дать ответов.       Разгул акумы преобразил столицу.       Умытые улицы сверкают чистотой отполированного камня. Аромат цветов ласкает тонкий нюх. Свежий воздух, свободный от копоти машин, легким бризом обтекает прохожих. Сорванные лепестки кружат в неслышном вальсе и под звонкий детский смех уносятся ввысь. Детвора, стайками озорных рыбок бегает по тротуару, разгоняя голубей. Сизари налету обращаются в белоснежных горлиц. Невесомые перья тополиным пухом поднимаются по спирали. Смешиваясь с цветастыми бабочками, они закручиваются вокруг широко раскинутого обруча радуги. Мягкое мерцание льется с неба, освещая радостные лица гуляющих людей. Зажигает рождественскими гирляндами магазинные вывески.       Кто-то, обретя крылья, счастливо парит между парковых деревьев. Кое-где слышны оперетты, исполняемые хорошо поставленными голосами. Влюбленные пары встречаются тут и там. Атмосфера игривого безумия растекается по проспектам. Тянется широкими потоками, распадаясь на извилистых переулочках, что бы слиться в единый океан на Марсовом поле.       «Естественно! — Раздраженно думает Кот, — одержимый сделал Эйфелеву башню своим логовом. Не очень-то оригинально».       Перепрыгивая с дома на дом, Нуар наслаждается секундами полета. Открывающиеся виды привычного мира поражают воображение. Давно изученная карта крыш петляет и манит на новые исследования. Под ошипованными подошвами мягко пружинит кровля. Металлические листы гулко отзываются на удары шеста. Напряжение мышц и свист ветра в ушах будоражат кровь. Свобода опьяняет.       От быстрого бега сбивается дыхание. Не важно, сколько силы и выносливости дает талисман — короткая передышка необходима.       Окинув взглядом улицу, Нуар замечает веселящихся одноклассников. С высокого парапета плохо слышно, о чем они разговаривают. Хлоя выглядит счастливой и довольно щурится от шуток Кима.       «Ненастоящая». — Всплывает в памяти голос ква-ми       Адриан раз за разом прокручивает разговор с Плаггом, подбирает ответы лучше, чем он говорил. Так всегда бывает: нужные слова приходят намного позднее. Когда они уже ничего не изменят: кулаками после драки не машут.       Трудно поверить и принять то, что пришедшая в комнату Ледибаг оказалась лишь творением акумы. Пусть она была теплой и мягкой, пусть она вела себя именно так как мечтал Агрест — это не меняло того факта, что она ненастоящая. Только один вопрос озадачил обоих: почему под маской оказалась Маринетт.       Настроение портится. Горечь растекается по языку, встает комом в горле. Бражник смог его обмануть. Снова. Кот Нуар не отличил «Свою Леди» от подделки. О какой любви он может говорить, если так просто доверился обману?       А Маринетт? Почему она?       Адриан восхищается ей как другом. Она надежная, талантливая и, что говорить, очень милая, но… он видел их рядом. Маринетт не может быть Ледибаг.       Тугой клубок мыслей по-змеиному щерится ядовитыми жалами. Куда ни ткни, услышишь шипение и отведаешь порцию желчи.       «Нужно с этим заканчивать, — решает парень, — надо разобраться с акумой, с остальным… потом».       Глядя с крыши на прохожих, Кот успел заметить троих Адрианов Агрестов, под руку гуляющих с разными девушками. Семерых Маринетт. С десяток Ледибаг, так или иначе снимающих маски перед незнакомыми парнями. Каждый раз под покровом оказывались непохожие друг на друга мадмуазели. Нуар узнал только Мирей и то, только потому, что она вела прогноз погоды.       Разбег, прыжок, приземление с перекатом. Прилипшее к светлой пряди перо, опасно щекочет кончик носа. Адриан скашивает глаза на неожиданное украшение, опасаясь аллергического приступа, но… дыхание ровное. Слезы не заливают зрение, а нюх улавливает цветочный аромат.       «Ну, хоть какая-то польза, — понимает Кот, брезгливо стаскивая с волос мусор, — еще повоюем».       Ухо улавливает возню в темном проулке. Тихий, явно девичий, писк и тяжелую поступь. Осторожно спустившись, Адриан понимает, что не всем достались бабочки и радуги.       Молодая женщина, прикрываясь сумочкой как щитом, вжимается в угол тесной подворотни. Темная фигура нависает над ней, чувствуя превосходство. Руки незнакомца сминают шерсть тонкого джемпера, лезут под юбку. Как бы она не старалась отгородиться, или выбраться из западни — ничего не получается. Силы неравны.       Рыжие локоны, перепутанные от бега, рассыпались по плечам. Огромные от испуга зеленые глаза ищут путь к спасению. Ожидают помощи сверху. Бегают по сторонам в поисках полиции или прохожих. Натыкаются на Нуара. Слезы широкими ручьями заливают щеки. Всхлип и мадам оседает на землю.       Агрест удивился бы такому приему в другой день, но сейчас…       — Прежде чем надевать мой костюм, — со смешком говорит он, втягивая когти, — научись себя вести с дамами, придурок.       Точная копия Кота Нуара лениво разворачивается на голос. Широко разведя руки в стороны, он красуется перед Адрианом, играет мышцами.       — А-а-а! — Раздается хриплый голос, — здравствуй, Котик, оцени мой прикид. Разве не здорово на мне сидит твоя шкурка?       Агрест стоит в обманчиво расслабленной позе, раздумывая как бы половчее успокоить противника не задев при этом женщину. Кончик ремня подобно кошачьему хвосту мелко подрагивает, выдавая волнение.       — С учетом того, что ты выглядишь как я, — отвечает Нуар, — замечательно, только у меня костюм не висит в ширинке. На тебе лучше бы смотрелся женский вариант.        — Чего? — Непонимающе вскрикивает двойник, выпуская когти, — чё это ты мне бабский предлагаешь?       — Думаю, тебе больше подойдет декольте и длинная коса, — продолжает провоцировать противника Кот, — ибо до мужчины ты не дотягиваешь, так же как и до моего костюма.       — Ой, правильный нашелся! — Рычит копия, — под маской можно делать чё хочешь, но не-е-ет! Надо тебе геройствовать! Спасаешь какую-то бабу, она те чё мать родная или сестра? По городу знаешь сколько таких рыжуль ходит? Выбирай любую.       — Видимо наши хотелки сильно различаются, Кошечка.       «Ну же, — молится Адриан, — отойди от неё, напади на меня».       — А ну повтори, — с гневным криком кидается парень на Кота, — я тя ща петухом сделаю!       Слепая ярость проигрывает опыту. Уклониться от двойника не составляет проблемы. Шаг назад и в сторону. Шест со щелчком расправляется до длины привычной рапиры. Короткая подсечка и несостоявшийся преступник кубарем летит на землю.       — Оу! Прости, — комментирует Нуар, — ты хотел быть Леди Кошкой?       Выпущенные когти мешают сложить пальцы в кулак. Парень вскакивает и бестолково машет руками, изображая боевые приемы. Нападение не представляет особой угрозы для Кота, он с легкостью парирует неумелые удары. Всхлипы за спиной становятся тише.       — Что, Киса, — подначивает Агрест, — одного костюма маловато? Дерешься как девчонка.       Нечленораздельные звуки наполняют узкий переулок. Гневный взгляд кошачьих глаз сверкает из-под маски. Уши прижаты. Копикот рычит и плюется сквозь оскал. Металлическая накладка на конце ремня высекает искры из асфальта. Удары становятся яростнее, когти свистят в опасной близости от лица. Напряженные мышцы перекатываются под гладким спандекстом.       «Ага! — С радостью понимает Кот, — теперь осталось вывести его на открытое место, подальше от мадам. Главное не покалечить идиота».       Точный удар в грудь прижимает двойника к стене. Приложи Агрест больше силы парень остался бы в темной подворотне с проломленной грудиной. А так… сбитое дыхание еще никого не убило.       Слух Нуара, усиленный магией ква-ми, улавливает осторожное копошение за спиной. Протяжные гудки и сухой ответ на том конце. Женщина куда-то звонит. Как она планирует объясняться с диспетчером, мало волнует Адриана: его дело защитить её и успокоить нарушителя.       Короткая передышка и все по новой. Бесполезные махи руками и ногами отбиваются оружием Кота. Едкие проклятия разбиваются о стену сарказма.       Псевдонуар вспоминает, что у него тоже есть шест. Только он пользуется им как обезьяна палкой. Неумелый замах и сталь разбивает кладку стены, разбрызгивая во все стороны кирпичную крошку. Редкие удары находят цель. Переулок заполняет металлический перезвон.       — Фехтуешь ты так же плохо, как и боксируешь, — замечает Кот.       Оружие в руках героя, вращаясь, сливается в блестящий диск. Короткие выпады ощутимо бьют по болевым точкам двойника. Удар по плечу сводит руку, и железная дубинка с лязганьем падает на асфальт. Бедро — противник припадает на одно колено. Осталось только ткнуть в основание шеи.       В узкое ущелье врываются яркие вспышки. Красный сменяет синий. Отсветы скачут по стенам, окрашивая тени фиолетовым. Добавляют клубной атмосферы. Резкий всплеск света режет глаза, заставляет слепо щуриться. Дезориентирует. Мужской голос, с треском прорываясь через динамик, что-то говорит, но вой сирены заглушает слова.       Потеряв терпение, женщина опрометчиво кидается к спасительному выходу. Еще немного и она будет под прикрытием полицейской машины. В безопасности.       Все происходит в одно мгновение. Зажатые в тесном переулке, фигуры сливаются под ослепляющим лучом прожектора.       — Я тя никуда не отпускал! — Рычит двойник, протягивая руки к вороту женщины.       Не думая о себе Кот Нуар кидается ему наперерез. Защитить, дать возможность сбежать.       Верх груди обжигает раскаленными углями. Острые когти вспарывают магическую ткань, скребут по ребрам, оставляя ровные борозды. Колокольчик, звякнув, улетает в тень, моргнув на прощание золотистым бликом.       Два тела сцепляются в подвижный клубок. Звуки глухих ударов смешиваются с приказами немедленно остановиться.       — Оставайтесь на месте! — Раздается взволнованный голос.       «Вы бы еще водой нас облили» — в попытке взять в захват двойника думает Адриан.       — Кот Нуар, ты арестован! — Повторяет искаженная динамиком речь       — Который из? — Кричит Адриан.       — Разберемся! — отвечает мужчина.       Грудь жжет. Кровь липкой струйкой стекает по костюму, неприятно приклеивает края ткани к ране. Ему не привыкать. С пантерой драться было сложнее.       Этот ряженый не знает элементарных правил боя. Не правильно дышит, не чувствует центр тяжести. Случайное попадание по Нуару единственный успех, который не удалось закрепить. Слишком широкий замах и кисть попадает в тиски. Быстрый рывок с разворотом и двойник теряет равновесие. Колено упирается между лопаток истошно вопящего парня. В попытке встать он бестолково шарит по земле свободной рукой, царапая асфальт острыми когтями.       Из ореола слепящего света выбегает полноватая фигура. Смешно подбрасывая ноги, полицейский приближается к Котам. Прижатый к асфальту парень ругается сквозь зубы, отплевывается, пытается лягнуть удерживающего его Нуара. Но все попытки сбросить с себя героя тщетны.       Металлические браслеты щелкают на запястьях несостоявшегося преступника. По-змеиному извиваясь, он продолжает попытки вырваться.       — Не того повязали! — Вопит он, — я настоящий Кот Нуар! Его вяжите!       Адриан смотрит на замершего в нерешительности полицейского. Присматривается сквозь слепящий луч прожектора и с удивлением узнает под синей формой старого знакомого.       — Доброй ночи, месье Ренкомпри, — приветствие звучит слишком весело для сложившейся ситуации, — надеюсь прежде чем арестовать, вы дадите мне привести себя в порядок?       

***

      Смоченная антисептиком тряпица влажно хлюпает под пальцами. Тонкая струйка стекает по гладкому спандексу смывая кровь и пыль. Обтекая рельефы мышц, она срывается крупными бусинами вниз. Нуар отрешенно наблюдает, как розовые капли скатываются в небольшую лужицу под ногами. Асфальт отблескивает в свете фар. Капот машины приятно греет бедра.       Роджер Ренкомпри, поняв, что перед ним настоящий Кот Нуар, расслабился и оправил стажера проводить мадам до дома. Активно жестикулируя, он стал рассказывать о последних событиях. Из короткого пересказа Адриан подчерпнул для себя несколько интересных фактов. Полиция Парижа внезапно обрела подкрепление, и теперь может оказываться именно там где нужно. Были пойманы почти все разыскиваемые преступники.       Дергающегося двойника Агрест успокоил парой коротких фраз на ухо. Черный костюм рассыпался золотыми хлопьями, растворился подхваченный ветром. Открывшееся лицо застыло в задумчивости, понуро осунулось. Мужчина так и остался сидеть, привалившись к колесу спиной. Выяснилось, что и этого месье давно хотели взять под стражу и осудить, только он всегда скрывался. Изнуренное худобой лицо. Мелкие глубоко посаженые глазки отрешенно смотрят перед собой. Вытянутая одежда висит грязным мешком. Каштановые волосы завязаны в неаккуратный хвост.       — От рыжих одни проблемы! — Заявляет полицейский, вытирая со лба пот, — не зря говорят, что у них нет души.       Герой косит взгляд на собеседника. Короткий ершик волос, подсвеченный фарами, разгорается ярким пламенем над лысеющими висками. Не обращая внимания на веселый прищур героя, офицер продолжает рассказывать новости.       За прошедший час стражи порядка распутали дела, которые не могли закрыть месяцами. Преступность почти (почти!) исчезла с улиц. Чаще вызывают наряды на драки, как бы странно это не звучало, Котов Нуаров.       — И теперь мы носимся по городу, и… — запыхавшись, тараторит Роджер, — … и разнимаем их! Нет, ты представляешь?       — Ну… коты же территориальные животные, — с улыбкой отвечает Адриан, — дайте им проораться, или подключите пожарных.       — Это еще зачем? — Непонимающе спрашивает полицейский.       — Окатить водой.       — Не смешно, — угрюмо говорит Ренкомпри. — А как прикажешь нам вас отличать?       Адриан, готовый отправиться на встречу с акумой, не спешит с ответом.       Он проводит по груди рукой, проверяет порез. Еще щиплет, но уже не так болезненно. Маленький любитель камамбера его не подвел. За тысячи лет Плагг отточил мастерство латания дырок в носителях. Рана затянулась, покрылась гладкой кожей. К утру не останется и шрама.       — Например, по этому, — говорит он, указывая на свою шею.       Офицер шокировано смотрит на вырастающие из черного спандекса нити. Они подобно росткам вьюна вытягиваются в поиске опоры, склоняются над светлой полоской голого тела. Переплетаясь между собой, живые щупики образуют сетку, сращивают костюм, восстанавливая рисунок ткани.       — Прикажешь стрелять в них?! — В ужасе спрашивает полицейский, — кто не упал, тот настоящий?       — Нет, конечно! — Рассмеявшись, отвечает Адриан, — мне, месье, сорвали бубенчик.       — Лучше уж по-старинке, — бормочет Роджер под нос, — взять обоих, а уж потом разбираться.       — Как знаете, офицер, — со вздохом говорит Нуар, отходя от машины в поисках укатившегося шеста, — меня же вы смогли узнать, так что… поступайте, как знаете.       Металлический цилиндр блестит серебром в узком переулке. Агрест отточенным движением перекатывает его на стопу. Бросок. Рукоятка удобно ложится в ладонь.       Раздаются шаги вернувшегося стажера. Он окликает Кота Нуара, усаживая на заднее сиденье задержанного. Мужчина покорно наклоняет голову, погружаясь в нутро Пежо, дает себя приковать. Равнодушным взглядом гипнотизирует подголовник водительского кресла.       — Что ты ему сказал? — Звонкий голос отскакивает от стен, пробуждая эхо.       — Ничего особенного, — отвечает герой со смешком, — всего лишь то, что для ношения моего кольца нужно пройти определенную процедуру, почти как ассасину в игре, только отрезать нужно не палец.       Шест со щелчком расправляется. Разбежаться, оттолкнуться и запрыгнуть на парапет. Дело пяти секунд. Свежий воздух порывами треплет светлые пряди, подталкивает в спину.       — Ты кастрат, что ли?! — Доносит ветер голос стажера и звук смачного подзатыльника.       

***

      Крашеные листы металла чередуются с черепицей. Крыши сменяют друг друга. Обгоняя перья и лепестки, Нуар мчится к главной достопримечательности города. Гулкие удары шеста остаются далеко за спиной. Он потерял много времени за разговором с Роджером. Нужно спешить: возможно, Ледибаг уже в одиночку сражается с акумой и некому её прикрыть.       Краска скрипит под шипами, облетает хлопьями от резкой остановки. Кота тянет инерцией дальше к краю. Тело срывается вниз. Острые когти вязнут в крепком желобе водосточной трубы.       Марсово поле, раскинутое перед творением Эйфеля, заполняется толпой. От бульвара Жосефа Бувара до опор башни тянется вереница жителей. Хаотично разбредается по парку. От количества красного в черный горох у Адриана рябит в глазах. Он осторожно спускается. Дальше придется идти пешком. Рядом нет высоких зданий, к тому же он может слиться с потоком людей.       Столпотворение больше похоже на фестиваль косплейеров. Тут и там Кот Нуар видит свои копии. Иногда попадаются Леди Кошки. Девушки пытаются показать боевые приемы, крутят шест, но обязательно кого-нибудь задевают. Чаще себя. Мадемуазели в красном спандексе запутываются в йо-йо, громко смеясь, падают на газон.        Разбиваясь на пары, псевдогерои веселой поступью идут Эйфелевой башне, выстраиваются в очередь как на кастинге.       «Только номерков не хватает, — пораженно думает Агрест, — понятно теперь про что говорил Роджер. Как нас отличать?! И как найти настоящую Ледибаг?»       С верхних площадок гремит залп. Огненный цветок распускается в небе под дружный смех собравшихся. Салют освещает радостные лица, наполняет затухающую радугу красками.       Атмосфера безумия растекается по костюмированной вечеринке. Нуар пробирается ближе к эпицентру, надеясь не встретить сопротивления. Используя шест, он может добраться до башни широкими прыжками. Может, но есть опасность кого-нибудь задеть. У него не будет времени всматриваться, где именно торец оружия найдет опору.       Знакомый свист йо-йо вспарывает воздух. Гибкая фигура уверенно летит, притягиваемая игрушкой. Девушка продвигается отточенными движениями. Черные круги ярко контрастируют на желтой ткани. Новый окрас очень идет божьей коровке, выгодно выделяя её среди остальных.        «Умно, Букашечка, — в восхищении подмечает Адриан, — я в тебе не сомневался».       Нуар стараясь не отстать от напарницы, просачивается сквозь толпу. Людская масса приходит в движение. Гибкой тенью Кот вырывается из общего потока, стремится угнаться за желтой фигурой.       Стальные перекладины отзываются жалобным скрежетом под когтями. Не обращая внимания на горящие мышцы, Нуар выбрасывает тело вверх. Короткий прыжок. Подтягивание. Это больше похоже на бег на четвереньках по отвесной стене. Собраться тугой пружиной, что бы в следующее мгновение растянуться. И все по новой. Только бы не опоздать.       Уши режет истошный визг. У Адриана стынет кровь в жилах. Остаются последние метры, и он окажется на месте. Нельзя подвести свою Леди. Еще чуть-чуть.       — Это отвратительно! — Верещит с площадки капризный голос, — просто НЕЛЕПО!       «Хлоя? — Проносится в голове парня мысль, — чего тебе на этот раз не хватило, что ты поддалась Бражнику?».       Давняя подруга и одноклассница в одном лице не раз усложняла жизнь Адриану. Взбалмошная и капризная блондинка ни во что не ставила окружающих людей. Требовала внимания и особого отношения к себе, ничего не отдавая взамен. Еще до того как Адре Буржуа стал мэром Парижа, Хлоя умудрялась устраивать грандиозные скандалы, обязательно заканчивающиеся неприятностями. После переезда в Гранд Пари девушка превратилась в несносную стерву. Именно её вздорный характер и отсутствие такта часто становились причиной появления новых одержимых. Либо же невыполнимая блажь притягивала темную бабочку к самой Буржуа. Догадки об очередной прихоти дочери политика Агрест оставил на потом.       Под подошвами глухо стукает металлический пол. Шест перетекает из ременного крепления в руку. Полированный металл удлиняется, ловит блестящей поверхностью радужные отсветы.       Кот готов броситься в бой, остановить попавшую под влияние Бражника одноклассницу, но…       Странный вид одержимой озадачивает парня. Нет, аляповатые цвета довольно привычные. Пурпурный топ и изумрудная юбка вполне в духе акум. Горизонтальные полоски на легинсах чередуются лаймом и лимоном. На ногах фиолетовые сапоги на высокой платформе. Они наверняка громко топают, если конечно коснуться пола. Крохотные крылья за спиной по-стрекозиному трещат, удерживая тело в воздухе. Шапка ярко-красных волос развевается на ветру. Совсем детское личико смотрит на появившегося героя, огромными карими глазами.       Образ показался Адриану знакомым, но где он встречал его раньше, никак не мог вспомнить. Может уже были подобные акумы, или это из комиксов?       Но самое главное, что больше всего не понравилось парню — в цветастом костюме парит маленькая девчушка. Он снова обознался.       Скрытое под желтой маской лицо, нахмурено. Синие глаза сердито сощурившись неотрывно следят за одержимой. Черные волосы, завязанные в привычные хвостики, хлещут по щекам. Та же фигура, та же прическа, тот же цвет глаз. Копия его любимой, за исключением цвета костюма. На душе Агреста становится тошно от самого себя.       — Ты должна была сделать меня Квинби, — верещит девушка, растягивая на груди эластичную ткань, — а не превращать в это убожество!       — Я никому, — звучит голос девочки, — ничего не должна, особенно тебе, Хлоя Буржуа.       Тонкая фигурка бесшумно опускается на пол. Плюшевая лягушка, оживленная магией, доверчиво трется о массивные застежки на обуви. Изогнувшись, одержимая подхватывает странного питомца на руки, прижимает к животу.       — Ты мечтаешь стать героиней? — Продолжает она, — Так будь ей! Цвет костюма в этом вопросе не важен.       Кот боком проходит по площадке, стараясь отгородить подругу от акумы. Готовые к диалогу одержимые последнее время попадались нечасто. Возможно сейчас, девочка бросится в атаку, и кто знает, чем это закончится. Может она призовет нерушимые оковы? Или сметет их порывом ветра в пропасть? Нужно быть готовыми ко всему. Пусть Ледибаг еще не пришла, можно попытаться сотрудничать с Хлоей. Опыт ношения талисмана у неё есть, да и с йо-йо умеет обращаться. Вроде.       Карие глаза встречаются с зелеными. Девочка не выглядит безумной как предыдущие противники. Не спешит сеять разрушение и хаос в городе. С последним, парижане справиляются самостоятельно. Легкая улыбка проскальзывает на тонких губах.       — Мне запретили мечтать, Кот Нуар, — тихо говорит она, чуть наклонив голову, — сказали «Хватит витать в облаках» и отправили спать.       Вскинув руку, одержимая широким жестом обводит вокруг. Легкий рукав трепещет на ветру, оголяет предплечье. Будь она взрослее, движение вышло бы изящнее, плавнее.       — Посмотри к чему могут привести грезы, — коротко хмыкнув, говорит девочка, — вглядись в эти лица: они счастливы!       — Моё лицо несчастно! — Замечает из-за спины Хлоя, — дай мне талисман пчелы и я, так и быть, тебя не сильно поколочу, малявка.       Лягушонок мягко плюхается на пол. Высоко вспорхнув, девочка уворачивается от запущенного йо-йо. Тонкая нить разрезает воздух, коробочка пролетает дальше, обматываясь вокруг опоры. Кот удерживает Хлою за талию, спасая от унизительного полета. Что не дает ей выпустить из рук колечко оружия, упрямство или глупость Агрест не знает.       Одержимая складывает руки у груди. В ладонях зарождается свет, пробивающийся тонкими лучами между пальцев.       Адриан вспоминает, где видел подобное.       Во времена, когда Буржуа устраивала в его комнате личный кинотеатр, он мельком видел сериал про фей (или это были волшебницы?). Подруга запоем смотрела про приключения девчонок, получивших магические способности. Ему никогда не были интересны такого рода мультфильмы, но память такая штука: забивается бесполезными образами как хомяк запасами на зиму. Такая фея управляла электричеством.       Острые когти рвут натянутую леску. Шест проламывает прочный металл пола. Плотно устроившись в получившейся дырке, он выглядит смешной преградой.       Ветвистая молния срывается с ладоней акумы и голубой разряд ломаными линиями несется к брыкающейся девушке. Кот удерживает её на расстоянии от импровизированного громоотвода. Напряжение в воздухе приподнимает светлые пряди, распушает черные хвостики. Разряд, закручиваясь гремучей змеёй вокруг стальной трубы, утекает вглубь башни.       — Что происходит? — Непонимающе моргая, спрашивает девушка, — почему нас не ударило током?       — Если бы ты на уроках физики не хлопала ушами, Хлоя, — бурчит Кот в ответ, — то сейчас ты бы так не хлопала глазками. Слово «заземление» тебе знакомо?       — А с этим справишься? — раздается сверху веселый голос.       Одержимая, зависнув над площадкой, задумчиво перекатывает на ладони светящийся шарик. Он выглядит безобидно, почти ручным, но Адриан знает о свойствах этого явления. Закинув желтую Леди на плечо, он выхватывает раскаленный шест и прыгает через перила.       Секунды падения растягиваются вечностью. Металл оружия обжигает пальцы, изгибается под весом двух тел, смягчая приземление. Мышцы напряжены: трудно удерживать брыкающуюся девушку и управлять полетом одновременно. Над головой раздается взрыв. Осколки осыпающейся краски кружат как праздничное конфетти.       — Что ты делаешь, глупый кот?! — Верещит Хлоя, — дерись с ней!       Асфальт ощутимо бьет по стопам. Сбросив с себя ношу, Адриан уворачивается от маленьких желтых кулачков. Он почти пожалел, что вытащил Хлою из-под удара.       — Кот Нуар! — Громко зовет одержимая темной бабочкой с высоты смотровой площадки, — возвращайся с Ледибаг! Я буду ждать вас здесь на рассвете! Не забывай — мечты могут стать реальными!       Заливистый смех растворяется в новом залпе салюта. Собравшиеся внизу горожане окружают Нуара и неправильную Леди. Недовольно перешептываются.       — А почему вы без очереди пролезли?       — Да! Мы тоже хотим попробовать!       За ремень кто-то дергает. Аргест разворачивается, готовый высказать нахалу всё, что думает о нем лично и вообще обо всей ситуации в целом.       — Ты похож на одуванчик, — бормочет маленькая девочка в красном костюме Ледибаг.       — Если бы не ты, — рычит Хлоя на ухо, — я бы с ней в два счета расправилась.       — Зачем ты вообще пришел? — раздается девичий голос из толпы, — ты только под ногами Леди и можешь путаться!       — Кто бы говорил! А кому придет в голову сражаться резиновой уточкой? — звучит с другой стороны.       — Но-но, полегче, ребята, у всех будет шанс испытать свои силы.       Желтый костюм осыпается сверкающими блестками. Хлоя фыркнув напоследок, заходит в отцовский лимузин. Она передумала геройствовать. Порядок постепенно возвращается. Очередные претенденты на бой с акумой готовятся подняться наверх.       «Для них это игра что ли такая? — Обреченно думает Адриан, — они вообще в своем уме?».       — Не волнуйся, Кот, — доносится голос с верхней площадки. Перегнувшись через перила, девочка внимательно наблюдает за героем из-под красной челки, — считай, что у тебя выходной, обещаю никого не калечить.

***

      Время тянется ленивой улиткой. Холодная крыша становится неудобной. Он не может покинуть свой пост. Наблюдает. Акума смеясь, отбивается от горожан мечтающих занять место героев. Плюшевая лягушка, многократно увеличившись в размерах, патрулирует проспект Гюстава Эйфеля, ловит скинутых людей.       Часы давно перевалили за полночь. Ажиотаж постепенно спадает. Парижане, поняв, что не так-то просто драться с одержимыми, разбредаются по домам.       Мысли крутятся в голове. Ожидание затягивается. Щелкнув на шесте кнопкой, Адриан уже в который раз проверяет коммуникатор. В телефонной книге десятки Ледибаг и у всех срабатывает автоответчик. Кот Нуар ждет появления «своей Леди», которая, похоже, не спешит.       Рассматривая претенденток на роль героини, Агрест пытается разобраться в себе. Он четыре года хранит верность девушке, которую не знает. Да, она отличный лидер. Умная, харизматичная, красивая.       «Сексуальная» — осторожно проскальзывает в голове мысль, подбрасывая в воспоминания образы стоящей на коленях Леди.       Её талант к использованию разнообразных предметов в бою, не раз приводил их к победе. Но… что он еще о ней знает? Под маской может оказаться любая девушка, на фоне которой Хлоя покажется обаятельной милашкой.       И что? Не изменятся ли его чувства, если получится снять с Миледи маску? О какой любви он может ей говорить, если сам теперь не уверен?       Золотое облачко открывает очередную девушку. Незнакомое лицо расплывается в широкой улыбке. Неудача не сильно огорчает мадемуазель и она, смеясь, скатывается с мягкого батута. Парень не ставший Нуаром уводит её под руку.       Адриан прислушивается к ощущениям. Ни-че-го. Каждый раз всматриваясь, он ожидает увидеть знакомые черты. Ждет тепла в груди, трепетного волнения, но… нет.       На душе становится гадко. Осознание горечью растекается по венам. Ледибаг все это время была права. Он влюбился в яркую обертку, ослепленный маской отказывался слушать аргументы.       «Миледи… — глядя с тоской на праздничную иллюминацию Эйфелевой башни, думает Адриан, — ты права… я недостоин твоей любви. И Плагг прав… я должен тебя отпустить».       Хочется уйти. Плюнуть на ответственность и довериться словам девочки. Отдохнуть до рассвета. К тому же если Ледибаг придет, желающих его подменить достаточно.       В бесцельной прогулке по городу он приходит к знакомому зданию. Пекарня еще закрыта, но тонкие лучи света пробиваются сквозь опущенные рольставни. Через распахнутую дверь растекается светящийся прямоугольник. В проеме появляется широкая фигура хозяина. Том Дюпен, деловито принимает поставку муки из фургончика, расписывается в подставленном бланке. Второй Том, заносит объемные мешки внутрь. Нуар, кажется, устал удивляться происходящему.       — Доброй ночи, месье Дюпен, — приветствует пекаря Адриан, — не найдется ли у вас лишнего пирога для бродячего кота?       — Кот Нуар! — Восклицает мужчина, расплываясь в широкой улыбке, — заходи, найдем, чем тебя накормить. Ты же с сыром предпочитаешь? Помню-помню, проходи не стесняйся.       — Что вы, месье, — утопая в медвежьих объятьях, бормочет Кот, — мне хватит одного кусочка.       Жгучий стыд, а не чувство голода заставило, Адриана обратиться в пекарню. Уносясь на встречу с акумой, он совсем забыл захватить с собой сыра для Плагга. Рассчитывая на быструю победу, понадеялся на чудесное исцеление Ледибаг. Драка в переулке в планы не входила и его ква-ми непременно потребует дополнительную порцию сыра за лечение. Отвлечь от камамбера его можно только любимой выпечкой.       От предложенного мадам Чен чая пришлось отказаться, сославшись на занятость. Том долго сокрушался, что не успели еще испечь свежих пирогов. Остаётся довольствоваться вчерашними, но Адриан рад и этому.       Вообще, чета Дюпен-Чен очень нравится Агресту. Их открытость и добродушие подкупает с первой минуты знакомства. Неудивительно, что у таких замечательных людей выросла прекрасная, во всех смыслах, дочь. В доме, где царит любовь, не может быть иначе. Стены согревают теплом и уютом. Душевные разговоры, теплый чай по вечерам, пряные запахи корицы и ванили… Адриану хочется раствориться здесь, поселиться маленьким котенком под лестницей. Подставлять спину под ласковые руки и мурлыкать… мурлыкать…       Обещая занести оплату, как только сможет, Нуар тепло прощается с родителями одноклассницы. Обойдя пекарню, он запрыгивает на балкон. Маринетт же не будет злиться, если он немного отдохнет на её шезлонге? Аппетитный кругляш Киш Лорена устраивается на низком столике. Плагг будет рад сырному угощению.       Уже готовый снять костюм Агрест прислушивается к звукам в комнате. Тихое сопение. Не удивительно: девушка спит. Тиканье часов ритмично отсчитывает секунды. Шорох ткани. Занавеска колышется от легкого ветерка, пробирающегося в открытое окно. И шаги.       Тело двигается на инстинктах. Бесшумно запрыгнув в приоткрытое окно, Кот оказывается в комнате. Кошачьи глаза, приспособленные к темноте, осматривают мансарду. Из мрака проступают очертания мебели. Обитель подруги выглядит привычно: легкий творческий беспорядок. Низкая софа завалена рулонами ткани, приготовленными для покроя очередного шедевра моды. Лоскуты хаотично приколоты к черному торсу манекена, стыдливо прикрывающему отсутствие головы широкополой шляпой. Бумажные выкройки скатертью покрывают письменный стол. Стены украшены эскизами и вырезками из журналов. На стуле аккуратно висит, приготовленная на завтра, одежда. Из знакомого вида выбивается только одна деталь. В тусклом прямоугольнике света, просачивающегося из окна, стоит фигура. Глубокие тени скрывают детали, но это точно молодой парень. Появление Нуара осталось незамеченным.       — Маринетт, — произносит визитер, — Марине-етт…       Нуар узнаёт этот тембр, всегда звучащий непривычно и дико. Каждый раз, он содрогается всеми фибрами души, слыша в записи собственный голос.       Комнату Мари посетил ни кто иной, как Адриан Агрест. Он приближается к короткой лесенке, ведущей на ложный этаж. Стоящая наверху кровать тихо скрипит. Девушка ворочается во сне, что-то бормочет в одеяло.       — Маринетт, — переступая по тонким ступеням, напевает двойник, — я давно хотел тебе сказать…       Агрест следует за ним, стараясь не шуметь. Мягкий коврик заглушает шаги. Густая тень укрывает его от случайного взгляда. Минуя лестницу, он подтягивается на второй ярус, замирая на крохотных перилах.       — Я люблю тебя, Маринетт, — продолжает парень, приближаясь к спящей, — выходи за меня…       «Что? В смысле… — пораженно думает Адриан, — ЧТО?! Какого?..».       Мысли разбегаются бешеными тараканами. Агрест не может уложить в голове происходящее. Он считал, что способность удивляться улетучилась после последних событий. Ненастоящая Ледибаг, толпы двойников, общее безумие, творящееся в городе, казалось, выпили из него эту способность. Но… оказывается на донышке еще что-то осталось.       Близнец тянет руки к девушке в попытке разбудить. Маринетт спит слишком крепко, не реагирует на прикосновения. Продолжая бормотать, двойник усиливает напор, тянется к лицу одноклассницы. Такое поведение не нравится Адриану. Он не может сдержать злости от вида происходящего.       Гнев на Бражника и его акуму поднимается в груди. Как они посмели использовать мечты людей в своих целях? Ярость на самого себя растекается по телу. Он забыл о годах дружбы, позволил себе расслабиться и получить удовольствие от визита девушки. Как он мог предать чувства к напарнице? Обида на Ледибаг заполняет мысли. Почему… почему она не пришла?       Правую руку обжигает холодом. Ненависть сползает ядовитыми щупальцами сквозь мышцы. Выворачивая суставы, она скапливается в ладони, пузыриться в призванной силе разрушения.       Двойник рассыпается от касания когтей. Золото развеивается пеплом, сгорая в темном пламени катаклизма. Угасающие искры осыпаются, исчезают, не долетая до постели девушки. В комнату возвращается спокойствие. Тихое сопение и мерное тиканье часов. Занавеска, шурша тканью, впускает легкий ветерок с запахом цветов.       Маринетт, распластавшись на кровати, довольно причмокивает. Легкая улыбка сквозь сон в точности такая же, как и у той, что осталась в особняке. Такая же беззащитная. Тонкие пальцы комкают край пододеяльника. Адриан поправляет наполовину сползшее одеяло. Укрывает стройные ноги, стараясь не поднимать взгляд выше, на задравшуюся футболку пижамного комплекта.       Яркая волна спадающей магии прокатывается по телу, бросая зеленые отсветы. Плагг, обессиленный долгой ночью, опускается в подставленную ладонь. Черный котенок оценивающе оглядывается по сторонам.       — Ты что делаешь, пацан? — шепотом спрашивает он.       — Плагг, я… — начинает парень.       «А действительно, что?» — задумывается Адриан.       В городе творится полная неразбериха. Бражник дал маленькой девочке способность исполнять мечты. Вырвавшиеся грезы разгуливают по улицам и проникают в дома. Толпы героев берут штурмом Эйфелеву башню. А он сам…       Забрался в комнату мирно спящей парижанки.       — Это называется проникновение со взломом, — вскрикивает котенок, — праздновать надо ПОСЛЕ победы над акумой, а не… в перерыве.       — Тихо ты, — шикает на него Агрест, — разбудишь, и я ничего не взламывал, окно было открыто.       — То есть, — просачивается сквозь широкую улыбку голос ква-ми, — своим присутствием ты её разбудить не боишься?       Боится. Очень. Но больше его пугает перспектива повторного появления двойника. Осознание что могло произойти, не окажись он рядом прокатывается желчью по телу. Маринетт не заслуживает такого обращения. Она слишком робкая для подобного напора. Нежная как цветок. Её нужно оберегать и защищать, а не… вламываться посреди ночи с приставаниями. Пусть это магия чужого мира, соткала парня. Возможно это её мечта, но Агрест точно знает, девушка не будет находить себе места после пережитого.       — Пусть лучше, она увидит меня, когда проснется, — едва слышно говорит Адриан, — чем мою похотливую копию, Плагг. Там наверху я оставил тебе пирог, лети, поешь.       Безумная идея посещает светлую голову. Почему-то кажется, что так будет правильно. Остаться и сторожить сон лучшей подруги. Или не совсем подруги?       Присев на край кровати парень вспоминает, как забавно Маринетт путает слова, её румянец, когда она пытается с ним заговорить. Мимику и жесты. Насколько они бывают плавными, когда она увлечена рисованием, и какими ломаными они становятся при волнении. Как звенит колокольчиками её смех, когда кто-то удачно шутит. Мягкая улыбка, блеск глаз, тембр голоса, когда она шепотом делится секретами с Альей. Этих «когда» набралось очень много.       Мягкость губ и сладость поцелуев. И что с того, что последнее принадлежит ненастоящей девушке?       Размышления плавно перетекли в дрему. Агрест не заметил, как начал клевать носом. День был насыщенным. Утренняя фотосессия, занятия в лицее, уроки фехтования и посещение репетитора по китайскому. Вечер и ночь выдались не менее бурными.       Растянувшись на пружинящем матрасе, Адриан решает, что если Ледибаг попытается с ним связаться, Плагг обязательно даст знать. Ведь так?       Уют и спокойствие обволакивают. Спокойное дыхание девушки убаюкивает, и он проваливается в сон.       Залитый полуденным светом луг, раскидывается широким кругом. Конечно, она там, одетая в красный шелк, отороченным черным атласом. Босые стопы приминают полевую траву. Легкая юбка развевается на ветру, обтекает стройные ноги. Взгляд стремится выше. Тонкая ткань едва прикрывает волнующие подробности глубокого декольте. Васильки в её глазах весело смотрят из-под густой челки. Распущенные волосы танцуют под легким бризом, задевают тонкую шею. Изящная капелька подвески раскачивается при ходьбе. Длинные пальцы сжимают кружок из цветов, точно такой же, что короной венчает голову девушки. Адриан подставляет макушку под протянутый венок. Связанные стебельки щекочут кожу через волосы, отбрасывают тень, охлаждают.       Он ловит её кисть, мягко целует. Звонкий смех перекликается с певчими птицами.       — М-м-м, — мычит он, сквозь сомкнутые губы, — Мари…       Адриан не находит слов, чтобы описать всю гамму чувств, кипящих в груди. Трепетные касания будоражат кровь. Нежный румянец растекается по щекам девушки. Парень тянется охладить его ладонью.       Воздух становится густым, будто они находятся под водой. Луг превращается в речное дно. Травы плавно качаются на волнах, переливаясь в изумрудном свете. Шустрые рыбки, сверкая серебряной чешуей, проносятся мимо. Шелк юбки распускается красным цветком, окутывает пару. Сковывает движения. Воздуха не хватает и единственный способ сохранить его: припасть к приоткрытым губам. Разделить дыхание на двоих.       Пара опускается на землю. Растения пригибаются, выпуская облако пузырьков. Они стремятся ввысь, запутываются в легкой ткани и волосах. Ощущение тонких пальчиков на затылке пронзает тело электрическим разрядом. Хочется вжаться, раствориться в тесных объятиях. Пальцы хватают подол платья, мешающий насладиться близостью тел, отводят в сторону. Ладони очерчивают высокую талию, тянутся ниже. Нежная кожа бедра манит.       Сжать. Прижать ближе.       Перекатившись через девушку, Адриан любуется открывшимся видом. Словно парящие волосы украшены жемчугом воздуха. Фарфоровая кожа, ловит блики далекого солнца, пробивающегося сквозь толщу воды. Прикрытые глаза отражают созвездия чужих галактик, затягивают в неизведанные туманности. Губы соблазняют сладкой клубникой.       «Господи, как же она чудесна» — восторженно думает он, проводя ладонью по талии.       Поцелуй наполняет грудь новым глотком воздуха. Бешеные удары сердца, разгоняют вокруг короткие волны. Девушка гладит его по спине, выгибается в руках, распаляя желание, готовое вырваться из-под контроля. Возбуждение растет, требует немедленного слияния.       Губы находят бьющуюся на шее жилку, мягко целуют. Язык проводит линию к уху. Серьга задевает зубы, отзываясь неприятным стуком.       Вода вокруг них вскипает. Пузыри сбиваются в тучу, закручивают водоворотом. Из бурлящего месива выныривают облаченные в спандекс ладони, упираются в грудь. Резкий толчок опрокидывает Адриана. Последнее, что он видит в ускользающем сне — холодный взгляд из-под красной маски.       Реальность обрушивается на Агреста контрастным душем. Он по прежнему в комнате Маринетт. Девушка сжимается в изголовье кровати. Огромные глаза с ужасом взирают на него.       — М… Мари, — начинает парень, — что случилось?       «Что случилось? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — проносится в мозгу осознание, — идиота кусок… Как теперь выкручиваться? Маринетт, простипростипрости…»       — Прости если я… — «ЕСЛИ?! Ты почти!» мысли мешают связно говорить, — я не должен был…       «Конечно не должен был! — в гневе на себя думает парень, — правильно говорила Леди, котов нужно кастрировать».       — Фс… Всё х-хорошо, — дрожащим голосом отвечает девушка.       «Кретин! — продолжает ругаться про себя Адриан, — она и так не слишком открытая с тобой, теперь вообще за версту обходить будет… я попал».       — Я совсем забыла, мне нужно помочь в ванной, — срывается на писк голос Мари, — тоестьмненужновванну!       Не прошеные образы каскадом врываются в воображение. Он представляет, как пушистая пена налипает на нежную кожу, прячет подробности прекрасного тела. Руки, скрытые под водой, разгоняют волны. Хотел бы он быть губкой в её пальцах и касаться везде, где только она позволит.       — Потереть тебе спинку? — срывается с губ неуместный вопрос.       «Твою мать, Агрест! Какого черта?»       Девушка в испуге замирает. Будь в комнате светлее Адриан смог бы увидеть крупные мурашки, диким табуном пронесшиеся по её коже. Расплывшийся по щекам румянец раскаляет воздух у лица.       — Это совсем не обязательно, — бормочет Мари.       Постель пружинит под весом тел. Огромный плюшевый сторож снов мотает кошачьими ушами от легкой качки. Одеяло стремится сбежать от неловкости, потрескивая голубоватыми искрами, соскальзывает на пол.       — Там не будет ничего интересного, — продолжает она, аккуратно выбираясь с кровати. Скованные движения выдают волнение одноклассницы.       «Ошибаешься, — развивает мысль парень, — очень даже будет»       Агрест дает ей сбежать. Заметив удобство и мягкость матраса, он наблюдает за судорожными сборами девушки. И только когда до него доносится стук крышки люка в полу и удаляющийся топот, он позволяет себе выругаться вслух. Стыд заливает щеки. Лицо спрятавшись в сгибе локтя пылает.       — Ой, а что это сейчас такое бы-ы-ыло? — раздается над ухом довольный голос ква-ми, — Мистер «она мой лучший друг» не теряет времени даром да?       — Я идиот, Плагг, — приглушенно говорит Адриан, — я все испортил.       — Из свежих новостей есть что-нибудь? — Спрашивает котенок, ситуация забавляет его, — или мы теперь страдаем по Мари…нетт?       Из спутанного клубка мыслей не удается вытянуть однозначный ответ. Окончательно запутавшись в своих чувствах, парень обреченно понимает, что дружба с одноклассницей перерождается во что-то большее. Способное разорвать его между напарницей и подругой.       В комнате стало светлее. В сумраке приближающегося рассвета, Адриан рассматривает стену над кроватью. Внимание привлекают приколотые к пробковой доске фотографии. Его лицо мрачнеет при взгляде на изображения. С журнальных вырезок на него смотрит он сам. В разных позах, улыбающийся либо же изображающий задумчивость.       «Кажется, она что-то недоговаривает про любовь к моде» — размышляет Агрест.       Иначе как объяснить отсутствие других манекенщиков в коллекции девушки? Не может же быть, что она его… любит? Или может? Двойник четко обозначил отношение Мари к светловолосой модели.       «Это все усложняет, — обреченно решает он, — после случившегося она будет бояться меня как огня и правильно сделает».       Как ему только в голову могло прийти остаться в её комнате? Он неосознанно стал тем, от кого хотел защитить девушку. Нужно было покормить Плагга и отправиться на поиски Леди, а не засыпать под боком Мари.       Развеселившийся котенок, беснуется под потолком, заливая комнату безудержным смехом. Сырный пирог пошел ему на пользу. Бодрость и скорость полета ква-ми оповещают Адриана о полноте сил маленького компаньона. Пора заканчивать с творящимся в городе безумием. Скоро рассвет. Акума будет ждать героев на Эйфелевой башне.       — Когти, Плагг, — со вздохом произносит парень, протягивая руку.       Воплощение неудачи затягивает в серебряное кольцо. Черный цвет разрастается от руки, обволакивает кожу. Маска прячет лицо Адриана, открывая миру Кота Нуара. Зеленые глаза разрезает вертикальный зрачок. Плотный костюм, второй кожей обтягивает тело. Слух усиливается дополнительными ушами.       Лючок в крыше выпускает темную тень на балкончик. Стайка горлиц, подъедающая крошки с пола, вспархивает от скрежета стального шеста по кафелю. Тихим курлыканьем провожает удаляющуюся в широком прыжке фигуру.