Все цвета твоих волос

      Безликий силуэт скользнул в комнату. Обзор был ограничен, отсекая головы всякому приходящему. Джош лежал на животе лицом в подушку и лениво подглядывал одним глазом.  — Я не сплю, — сообщил он, — просто валяюсь.  — Милый, как у тебя дела? Все хорошо? — зазвучал мамин голос. Она присела на краешек кровати, тихая и незаметная.       Барабанщик лениво перевернулся, сел на кровати и, обнимая ноги, уставился перед собой.  — Да, у меня все в порядке, не переживай.  — Ты пришел совсем недавно?  — Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ.  — Ладно, извини. Где был?  — На концерте — я говорил, а потом гулял, — он невольно улыбнулся, — с другом.  — И кто он? Новый друг или старый.  — Новый, мам. Он музыкант, как и я.  — Ты говорил, что больше не называешь себя так.  — Да, а потом произошло кучу всего, меняя все — недовольно буркнул Джош.  — Я рада, что тебе лучше. Выглядишь радостнее, чем обычно. Хорошего друга встретил.  — Да-а, — протянул Джош, — точно.  — Вы приходили сюда ночью?  — Да, нам нужны были барабаны, извини, если разбудили.  — Ничего, — мама мягко улыбнулась: загадочная и задумчивая, — вы были как мышки. — А с волосами что?  — А что с ними?  — Мы и на розовом не остановимся?  — А, наверное, цвет смывается. Это не совсем краска, — он нашел глазами свое зеркало и устремился прямо к нему. Волосы сбросили несколько оттенков после утреннего душа. Смотря на себя Джош подумал, что это очень кстати. Примерно где-то так он себя и чувствовал. Бледно-розовым.  — Этот мне даже больше нравится.  — Да кто бы сомневался, — оборачиваясь, с укоризной бросил барабанщик. — Что же у вас в головах с отцом? Это же просто цвет. Мой любимый, кстати. Захочу — буду ногти в него красить, захочу — подмышки, — он откровенно начал хохотать, хотя подобные клише обычно заставляли его злиться. Милая, тигриная улыбка отдавала положительные вибрации. Когда он смеялся, окружение всегда менялось.  — Только не это, Джошуа! Обещай маме брить подмышки! — она тут же подскочила, поднимая руки сына, якобы удостовериться, что там все чисто. Оба начали хихикать, а Джош еще и забегал от Лоры по комнате.  — Ну все, — славливая ее в объятия произнес Джош, — хочу лечь отдыхать.  — Правильно, тебе стоит поспать, хотя бы немного. Мама отошла ко входу, и прежде чем закрыть дверь, в самую щелочку шепнула:  — Люблю тебя, знаешь?  — Знаю. А ты знаешь, что люблю?       Шел десятый час утра. Джош, не сомкнувший глаз ни на минуту, залипал в телефоне, постоянно переключаясь на инстаграмм Тайлера. Безумно хотелось что-то написать, но Джош не мог придумать ни причины, ни того, за что можно было бы зацепиться. Написать «привет»? Не слишком навязчиво? Они только разошлись, возможно он отсыпается. Может, спросить как он дошел до дома? Не замерз ли, ведь он же отдал толстовку… Эй! joshuadun: Хей, не спишь? Надо бы отдать тебе толстовку. tylerrjoseph: Хм, хей. Забей, чувак, оставь себе.       Это поставило в ступор. Что писать? Он поднялся, снял со стула толстовку и прыгнул с ней обратно на кровать. «Черная как душа самого Тайлера» — подумал Джош. Или это только часть того, что было видно. joshuadun: Не хочу забирать твою вещь. Могу я поскорее отдать ее?       Нос скользнул о черную ткань. Толстовка сейчас пахла ими обоими. tylerrjoseph: Просто оставь себе. В чем необходимость? joshuadun: Это значит ты занят? Мне только отдать и все.       Тайлер не читал. Минуты множились, превращаясь в тяжело ощутимые часы. В голове замельтешили мысли. Барабанщик впервые за долгое время чувствовал что-то помимо жуткой апатии и отрешенности. Эти изменения имели очень яркий оттенок красного: было радостно, он практически ликовал; но вопреки хорошему, чувствовалась примесь животного страха. Был ли он беспочвенным?       Ковыряясь в своей голове, он внезапно подметил странную для их дуэта молчаливость. Когда возвращались домой, Тайлер ни разу не заговорил первым. Что это было? Он так устал? Хотелось надумать кучу теорий о том, что могло занять его мысли, чем и пришлось заняться.       Из окна слышались повседневные звуки жизни. Джош поднялся и устремился устроиться на подоконнике. Нельзя было думать обо всем этом так долго. Тревожность полностью затопила его, растворяя все хорошие эмоции. Тошнота подкатывала к горлу, голова раскалывалась от недостатка сна, но думать он мог только об одном. А не думать не мог вообще. tylerrjoseph в сети.       Джош закрыл лицо руками. Это было похоже на изощренные, средневековые пытки, только адаптированные под современность. «Какая глупость» — сразу отозвалось в нем. Совершенно непонятно что со всем этим нужно было делать.       Ерзая в кровати около двух часов, он понял — на сон надеяться не стоит. Кровать покрылась следами возни, пропиталась его беспокойством, ощутила напряжение тела. Тут же в голову пришла самая лучшая помощь. Он ведь не просто так наладил все этой ночью.       Выскочив во двор, он глазами приметил неразобранные барабаны в тележке, стоящие под козырьком, в укрытом от дождя месте. Ему было плевать, даже если он перебудит всю округу сонь, что просыпаются в выходные после обеда. На раз-два собрав установку, он обустроился на лужайке перед домом. Три-четыре и барабанщик уже занял позицию сверху. Как аллегорично-образно, нравится, Тай? Сгорая от захватившего его внутреннего протеста против — чувств и общественного мнения — Джош увесисто ударил по тарелке, вовлекась всем своим существом в динамичный, буквально бунтующий ритм. Избиение чего-то, казалось, совсем не относящегося к барабанам. Мышцы приятно задействовались под кожей, и барабанщик почувствовал, как отпускает все скопленное. Эту груду недосказанности; несчастье; апатию; глупую, никому ненужную привязанность; эту чертову тревожность, которая разъедает его каждый день. Как можно было отказаться от единственного, что давало тебе исцеление?       Прервался он лишь на секунду, уверенно хватая телефон из кармана и открывая Instagram. Это время для селфи. Стараясь запечатлеть свой торс — в первую очередь, барабаны — во вторую, он высунул язык, параллельно подмигивая блестящими, озорными глазами. Сделано. Совсем не замедляя темп, он продолжил свою терапию. Выдаваться по полной ему всегда удавалось, но Джош заметил это только сейчас. Неудивительно, парень привыкший к этому однажды, ни за что не сбавил бы оборотов. Дань традициям прошлого, не иначе.       Барабанщику казалось, словно отовсюду ему бросали немой укор. Со всех сторон призрачные, злые или же насмехающиеся лики. Игра была яркой, ритмичной и невероятно громкой. Джош буквально объявил вызов всем и вся. Но, как бы странно ни было — никто не принимал этот бой. Родители даже если и удивились, еще ранним утром заметили собранные барабаны. Что уж говорить о ночных бродилках с Тайлером по дому. Может, просто решили не мешать сыну и тихо порадоваться в стороне? «И мир за пределами нашего тоже решил поддержать это радостное ликование» — парень просто сходил с ума от этой легкости.       Прошла от силы четверть часа и Тайлер не заставил себя ждать. Хотя, конечно то, что Джош увидел его семенящим прямо по курсу, очень удивило. Все же… «Удивление» — это неподходящее слово. Слишком слабо передающее всю силу эмоций прямо сейчас.       — Привет — барабанщик тактично опустил руки, прекращая игру. Хороший жест, вот только подходить он не стал. Держит оборону. Прозрачные барьеры тут же автономно воздвиглись. Вдыхая, он насыщал легкие кислородом, предательски ощущая запах Его постиранной одежды; а выдыхая, рассыпал повсюду, как ему казалось, очевидно звонкую тревогу. Его оголенный торс вздымался и опадал, он не мог отдышаться. Пережитая игра, умноженная на волнение перед парнем стоящим напротив. Повезло, что отсутствие футболки на нем отвлекло внимание от остального. Тайлер, казалось, посмотрел на каждый миллиметр открытой кожи, а затем отдал свой отстраненный взгляд Джошу. Это было вторым «удивлением».       — Привет — и он замолчал, давая понять, что это все. Даже если он сам пришел сюда.       — Зачем пришел? — Джош бесстрашно перешел прямо к недавней недомолвке. Оба выглядели живыми окаменелостями с этими их серыми лицами.       — На тебя полуголого посмотреть, конечно, — даже не скрывает! — Ты знаешь, что был дождь? Видел — все в толстовках ходят, — он смотрел странно и говорил, явно выделяя предмет одежды, — заболеешь еще.       — Мило, когда кто-то заботится о тебе, давно такого со мной не случалось, — барабанщик как можно слаще улыбнулся. — Я бы надел толстовку друга, но не хочется отдавать ее мокрую.       — Можно постирать или не отдавать вообще, — он принял бросок.       — Можно еще на сообщения отвечать и говорить открыто — это было сказано с такой явной обидой, которую Джош не смог скрыть. После терапии с барабанами внутри больше ничто оседать не собиралось.       — Вау, — потянул Тай, — ты меня обвиняешь.       Джош промолчал, принимая его взгляд и подтверждая только что сказанное.       — Что ж, пойду тогда. Я не люблю такое, — пара шагов, разворот всего на секунду. — Я столько тебе доверил, — он побрел той же дорогой, что и пришел.       Пустота черной дыры поглотила все, что он получил от игры. Смотря на уходящий силуэт, он вдруг ощутил от Тая тоже самое. Нити между ними сработали, сокращая расстояние. Джош понял, что догоняет его, как только одернул плечо уходившего.       — Подожди, можно немного пройтись с тобой. Я… Хочу кое-что сказать, — на нем показался отпечаток тревоги во все лицо. Слепой бы заметил. Тайлер же был просто застигнут врасплох, видимо не ожидая продолжения. Джошу в таком состоянии что-то закричало в уши: «он откажется».       — Ладно, пошли, — послышался растерянный голос.       Пару шагов молча. Заговорил Тайлер. Все было более чем странно.        — Значит, нам больше не нужно общаться? Или ты не хочешь общаться? Или как вообще?        — Почему? Потому что ты не ответил на сообщение? Или нам не нужно, потому что я сейчас нагрубил тебе?       — Что? Не ответил? Я про другое. Я ведь тебе помог, проблемы больше нет. Ты снова играешь.        — Я думал, что мы подружились, — рвано выдаёт тот.        — Я тоже. А ты все рвёшься отдать мою толстовку. Скажи честно, это из-за поцелуя в плечо? Тебе так неприятно это, — Тайлер неожиданно стал прямолинейным.        — Стоп, что? Толстовка, поцелуй? Я что-то не сращиваю.        — Ты хочешь от меня избавиться, — наконец-то выдал свои мысли парень.       — Что? Нет! Совсем нет.       Они остановились посередине дороги, уставившись друг на друга.       — И зачем тогда ты хотел ее скорее отдать?       Джош непонимающе свел брови к переносице.       — Толстовку? — переспросил он.       Тайлер непонимающе кивнул два раза.       — Она как бы твоя. И вообще. Я. Хотел увидеться.       Выражение лица оппонента резко изменилось.       — Ты хотел поскорее увидеться? — уточнил он. Нечитаемое лицо, как обычно.       — Д-да, — слова сами собой возникали, просясь на язык, — просто повод. Джошу казалось, что он выдал себя с потрохами. Выскреб все имеющиеся мотивы и положил на ладонь. Любуйся, или обсмеивай. Что выберешь?       Тайлер подался вперед и сгреб Джоша в объятие. Во всем этом читалась искренность.       — Так нужно было просто сказать. Чувак, — протянул он, — можешь звать в любое время. Я себе что-то напридумывал. Не без моей вины, конечно. Ты сначала пишешь, что нужно отдать, потом настаиваешь, потом говоришь, что на секунду. Как-то все сложилось в это. Джоша потрясало все, что происходило с самого утра, но он старался не выходить из себя.  — Напридумывал? Врезать бы тебе разок, как ты мне этой толстовкой раздора в лесу — шутливо хихикнул барабанщик. Тайлер тут же поддержал его своим смехом. Пару мгновений в объятиях, и они начали плавно распадаться. Это тот вид, когда отпускать совсем не хочется и ты нежно продляешь соприкосновение.  — Я рад, что ты пошел за мной, — сказал Тайлер. — Я бы сам вряд ли смог сделать этот шаг и объясниться. Мне трудно с этим, не принимай на свой счет.  — Ладно, — рассеяно сказал Джош, — А я рад, что ты пришел. Мы каждый сделали то, что другой не смог. Они возобновили прогулку, Тайлер свернул вниз по улице. От прошедшего дождя сделалось совсем свежо, кожа покрылась мурашками. Полуобнаженный слегка поёжился.  — И я не буду больше так делать. Ну, просто я очень тактильный, ничего такого. А твоя игра должна высоко оцениваться, — поглядывая в сторону Джоша проговорил кареглазый.       «Очень жаль» — и эта сознательная мысль слегка пугала.       — Поцелуем оцениваться? — внезапный напор барабанщика.       — Как вариант.       — Как хочешь, — туманно проговорил Джош.       С самого начала дорога была знакомой. А сейчас, стоя в паре метров от, казалось бы, очередного участка, начали проглядываться черты Его Дома.       — Зайдем? Там никого, — предупредительно сообщил Тай. — Отогрелись бы и поели-попили.       — Пошли — легко согласился тот.       — Я не спал сегодня, — Тайлер говорил в перерывах от жевания очередной вкусной гадости, — ни минуты, представляешь? Уже пару дней не сплю. Меня будто прокляли! — в руках обоих игровые джойстики.       — Как я тебя понимаю. Почему не спишь? — якобы увлеченные игрой, а не беседой друг с другом, парни гоняли в Mario Kart. Джош же сидел в уже второй толстовке друга, хотя снова связываться с «толстовочной» историей ему не хотелось. Но и отказываться было неловко. Поругаются уже дважды.       — Вот, казалось бы — да, почему? Мысли, чувак. Не могу отдыхать даже на подушке.       — Звучит грустно. Я тоже не спал сегодня и теперь тело ломит. С утра еще хоть как-то посвежее был. И чем дольше бодрствую, тем сильнее это обостряется. Боюсь, как бы тут не обрубиться.       — Так в чем проблема? Давай ляжем спать, — он ненадолго оторвался от игры, — мне думается это может сработать. Машинка Тая с никнеймом «Скелет» вылетела с трассы и шумно разбилась.       Джош отставил джойстик и с неверием переспросил:       — Сейчас? Тут?       — Да и нет. В моей комнате, — пояснил тот.       — Погоди, мне нужно написать маме.       — Зачем? — Тайлер как-то смущенно нахмурил брови.       — Чтобы барабаны с отцом занесли. В общем, погоди секунду.       — Приму это за «да», — прокричал в след Скелет, — пойду постелюсь. И ушел.       Розововолосый отошел на кухню. За всеми этими днями в суматохе, он упустил одну значительную деталь. Знакомство произошло буквально пару дней назад, так что их скорое развитие дружбы выглядело опрометчиво. Он не понимал, как можно было так сблизиться за это время. Откуда столько слов друг другу? Почему все происходит так быстро? Джош не готов остаться… Думает, что не готов. Хочет ли? Зачем вообще требовать с себя ответ? «Потому что тебе нужно решить это прямо сейчас, дурак…». Поспешность событий выбивала из колеи. Неужели он должен отказаться? И зачем? Только одна лишь мысль о том, что между ними могло возникнуть что-то романтическое — опускала его на сотню слоев вниз, в самую бездну его страха. Куда-то к ядру Земли. Барабанщику очень импонировала связь, которая в данный момент создавалась меж ними, но не сомневаться в нем было трудно. Три дня дружбы — это несерьезно. Три дня и лечь к нему в кровать — это немыслимо. Но что значат три дня? Что они могут против их срастающихся взглядов? Их уже появившихся локальных шуток? Их неоспоримой близости? Разрушить? Джош тут же понял, что перестал отговаривать себя и теперь он не хотел никуда уходить. Внутренний монолог путем «я задаю вопрос — я же отвечаю» дал свои плоды. Не сказать, что от этого стало легче, но яснее — точно. Убегать — совсем не то, что нужно было делать со всем этим. Так ему чувствовалось. Зачем запрещать себе, когда ты хочешь?       Два отправленных маме сообщения почему-то не дошли. «Придется звонить…».       — Да, сын.       — Пап? Вы что, опять с мамой телефонами обменялись?       — Она оставила его дома и ушла к соседке. Сказала, чтобы я ей не названивал, представляешь? Будто бы я так делаю!       — Да, пап, это… Просто не укладывается в голове. Короче, сразу к сути: можешь занести барабаны в гараж? Но они очень тяжелые, я могу прийти сейчас и…       — Мы уже занесли их с твоей матерью, перед тем как она ушла. А между прочим, уже два часа прошло и ее все нет. Почему она ушла вот так? Ну да, немного повздорили… А вот представь: она без телефона и мне резко становится плохо.       — Без нее, разумеется.       — Конечно, в разлуке — восклицал Билл. — И что по-твоему я должен делать?       — Честно? Пап, тебе просто скучно без нее. Займи себя и хватит надумывать. Когда вернется — извинись.       — Но я прав! Супы ей даются хуже, нежели мясо. Она и сама прекрасно об этом знает!       — Пап, просто… Просто извинись, ладно? Что бы у вас там не происходило. Я не могу вникать сейчас в это. Прости, мне пора. Спасибо, что занесли барабаны. Да… И я вечером приду. Не теряйте.       — До связи.       Дома было тихо. Парень вернулся обратно в гостиную и не обнаружив друга на диване с пакетом чипсов, вышел в коридор. Останавливаясь у подножия лестницы, он позвал Тая. Тишина в ответ. Медленно переставляя ноги Джош поднялся на второй этаж. Бесшумный призрак, не касающийся пола и не оставляющий следов. Он предположил, что уже является частью игры, которую ему устроил Тайлер. Что он где-то стоит себе тихонечко в засаде и ждет свою добычу. А может просто пропустил слова Джоша мимо ушей, или они были слишком тихими. Сам не понимая почему крадется по чужому дому, он остановился.       — Иди скорее сюда, Джош, — послышался голос парня.       Ванная комната — звук шел оттуда. Барабанщик остановился прямо перед зашторенной ванной. Никакого элемента неожиданности: темный силуэт выдавал Тая. Пара мгновений молчания. Стало понятно, что ее нужно сдвинуть. Ну, что ж… Дернул.       — Как поживаешь? — Тайлер стоял вразвалочку, уперевшись локтем о плитку, а второй рукой попивал Red Bull.       Джош не сдерживаясь одарил его улыбкой от уха до уха.       — Я думал, что ты хочешь напугать меня, и увидев тебя здесь совершенно не прячущегося, даже слегка расстроился. Теперь понимаю, что потерял бдительность. Это даже лучше. Такого я точно не ожидал.       — Тебя легко удивить, — запоминал Тайлер, — особенно всякими глупостями. — Мне это нравится.       — Тебе просто нравится стоять в ванной и смотреть сверху вниз, — подшучивал барабанщик над его гордостью.       — Пришельцы нынче высокие пошли, — не скрывая удовольствия сообщил Скелет.       — Всего на пару сантиметров.       — Давай проверим, залезай сюда, — он подал руку, за которую тут же ухватился Джош. Напиток переместился на полку к шампуням. Он выглядел здесь обыденно. В голове сразу закрепилась мысль о купающемся с энергетиком Тайлере каждое утро.       — В этом нет никакого смысла, мы же даже измерить…       — Это и не нужно, — перебил его Тай, — просто посмотрим кто выше. — Вдруг все-таки я!       — Ага, мечтай, — усмехнулся пришелец.       Неловкие скольжения по ванной, и они стоят спина к спине. Руки обоих над головами. Барабанщик прикрикивает на друга, чтобы он стоял ровно, пока тот слегка бьет ладони Джоша, дабы занять первенство в измерении роста. В итоге руки сплетаются в узел, и никто из них не может пошевелиться       — Так у нас точно ничего не выйдет, — хохочет Тайлер.       — Потому что ты постоянно изворачиваешься! — смеется Джош.       — Хочу сам измерить. Вдруг ты и правда выше, а я бы унес эту тайну в могилу.       Извиваясь точно червяк, кареглазый каким-то образом поднырнул к Джошу подмышку. Поскользнувшись, он явно не рассчитал силы и всем телом упал в ванну плашмя. Душевой кран, задетый им во время падения, соскочил ему прямо в лицо. Не с такой высоты, чтобы разбить нос, но с такой, чтобы начать смеяться.       — Пхахахах, — взвыл Джош, — ну ты и дурачина, чувак!       В пылу шуточных сражений барабанщик слишком отвлекся. Мощная струя воды окатила уже его лицо. «Получай за дурачину» — читалось во взгляде друга. Джош начал активно отплевываться от воды и руки старались перехватить кран. Будучи физически сильнее, он направил струю в Тайлера, нависая сверху. Вся эта потасовка длилась еще минут пять, пока обоим не надоело, и они не иссякли.       Залитые водой полы, сорванная штора и два мокрых парня. Сидят прямо в ванной, с переброшенными за ее пределы ногами. Тайлер попивает энергетик. Через плечо он бросает с ухмылкой:       — Я так понимаю, ты остаешься? — капли воды на его красивом лице.