Will you be my world?

Приходить в себя, откровенно говоря, не хочется. И страшно. Кто знает, что сделает с ним Тони сейчас, узнав об альтер-эго? Если и маме расскажет, то это будет концом всего. А ведь так хорошо всё начиналось. Спокойные патрули, школа и вечера с семьёй, прерываемые очень редко. Теперь всего этого может не быть, чего не хочется даже сильнее, чем приходить в себя. Вздохнув, парень приоткрывает глаза и переворачивается на бок, лишь слегка поморщившись от лёгкой боли в рёбрах. Регенерация справляется на славу, что не может огорчать. Только вот пронзительный взгляд напротив не добавляет облегчения, да оно и понятно. — Разочарован, да? — хрипло спрашивает Паркер, криво улыбнувшись, и отводит взгляд. — Я бы тоже разочаровался, узнай, что за маской Паука скрывается какой-то подросток. — Разочарован? — хмыкает Старк, продолжая следить за мимикой парня. — Нет, ребёнок. Зол? Не то слово. Расстроен, что ты не сказал сразу? Всенепременно. В какой-то степени даже горд, но всё это меркнет перед главным. Я банально испугался за тебя, карапуз. Не только тогда, когда ты свалился в обморок. Как только до меня дошло всё это, мне показалось, что на голове прибавилось седых волос, которых никогда не было. И один вопрос не перестаёт крутиться в моей голове. Почему ты согласился на эту чёртову битву в Берлине? Зачем, Пит? — А ты думал, что я смогу сидеть дома, зная, что из-за Роджерса всё катится в тартарары? Даже с моим присутствием всё пошло не так. Без меня могло бы быть ещё больше жертв, — вздыхает Питер, садясь на кровати, и лохматит свои волосы. — И я смог исполнить свою детскую мечту. — Подержать щит Капитана? — Ударить его ногой по лицу, — закатывает глаза он, поднимая взгляд на мужчину. — Ты ведь понимаешь, что не сможешь сдержать меня, даже если запрёшь дома? Я не перестану помогать людям, раз у меня есть такая возможность сейчас. Да и в опасные дела я не лезу, не считая вот этой недомиссии. Тони качает головой, глядя на него в ответ, и отодвигается к краю постели, хлопая рядом. Всё-таки дети слишком быстро растут, из-за чего становится грустно, но от воспоминаний, которые часто накатывают вечером, веет теплом и уютом. Когда-то давно они дрались подушками в гостиной, когда-то взрывали кухню, пробуя приготовить что-то вкусное и новое, когда-то даже выбирались втроём на пикники, где отдыхали за весь год. Всё это было когда-то, а будет ли в будущем? Чёрт, убойная доза успокоительного, вколотая Хелен сразу после этого открытия, действует ужасно на него. — Я понимаю, карапуз, понимаю, но Пеппер нас убьёт, если узнает обо всём этом, — вздыхает тяжело Старк, обнимая его, когда парень залезает под одеяло и утыкается носом ему в плечо, как делал часто в детстве. — Да и я себе не прощу, если с тобой что-то случится на твоих патрулях. — Ключевое слово везде — «если», — бормочет Паркер, чувствуя себя снова двенадцатилетним мальчиком, который боялся потерять его. Только теперь всё не так. Ему уже почти шестнадцать, а всё остальное стало сложнее и горче. — Не говори маме. Я потом сам признаюсь. Позже. Сейчас ей хватит и того, что ты чуть не стал сосулькой. Мне, конечно, можешь не говорить, что там произошло, но ей сказать придётся, если ты не передумал на ней жениться. Хотя, здесь скорее будет наоборот. — Эй! Как можно перехотеть жениться на этой женщине? — возмущённо тянет Тони, тыкая пальцем ему в бок, и утыкается носом ему в макушку. — Ну, Ричард Паркер ведь перехотел. Скорее, никогда и не хотел. Это и к лучшему, — фырчит Питер, прикрывая глаза, и расслабляется. Однако ненадолго, потому что один вопрос всё-таки покоя не даёт. — Почему ты так спокойно отреагировал? В смысле, я ожидал криков и всего остального. — Я готов был на тебя кричать и отчитывать, но Хелен вколола мне такую дозу успокоительного, что даже великан бы успокоился, — хмыкает Старк, чуть улыбаясь от его слов. Да, он согласен с тем, что всё к лучшему. — А Пеп я не скажу всё это с одним простым условием. Ты будешь ходить на патрули в том костюме, который я тебе дал, и не будешь отключать жучки. Узнаю, попадёшь к маме. И плевать, что это шантаж. — Я потом какие-нибудь ходунки встрою в твой костюм, чтобы тоже за тобой следить, — ворчит парень, не сдерживая улыбки, и прижимается ближе, начиная снова засыпать. — Хорошо. Я согласен. — И в кого ты такой? — тихо смеётся Тони, после прося Пятницу приглушить свет, и задаёт сам себе вопрос, грустно усмехаясь. — Почему же я не заметил этого всего раньше? Питер, к сожалению, знает ответы на оба вопроса, но от них становится горько и грустно, поэтому продолжает молча засыпать, надеясь, что когда-нибудь всё изменится. Желательно, в лучшую сторону.

***

Разочарование. Не самое лучшее чувство, как и не самое приятное, даже отвратительное. Однако хуже всего ощущать разочарование в себе или знать, что близкий человек разочарован в тебе. Как же это иронично сейчас, чёрт возьми. Ещё полгода назад он слышал от него, что нет, не разочарован. Наоборот, горд. А теперь? Теперь ощущается всё это на ментальном уровне, из-за чего хочется зарыться в одеяло и не чувствовать этот прожигающий взгляд. Хотя, чего здесь бояться? Снова пустой Марк какой-то там уже по счёту. Это, наверное, было бы даже обиднее всего в данной ситуации. Было бы, да вот только пустота и страх за десятки чужих жизней сильнее, как и разочарование в себе. А всё ведь только наладилось. Они сделали отличные протезы для Роуди, благодаря чему он снова смог ходить. От этого все вздохнули с облегчением и радостью. Потом Старк ещё что-то добавил в его костюм, сняв блокировку с маячков, и через пару дней Дружелюбный сосед снова вернулся на улицы Манхэттена. Здесь не обошлось без шуточек по типу: «Человек-паук — арахнофоб». Подумаешь. Питер же не виноват во всём этом. Зато ему даже мстить не понадобилось Тони, ведь мама сделала это за него, когда на весь этаж было слышно, как ей надоели эти геройства. После, правда, Паркеру стало страшно за своё будущее, где она узнаёт про его альтер-эго. Через пару месяцев к ним прилетели их Боги, которых ждали все, кроме него. Однако стало весело, когда Тор комментировал все последние события, не всегда говоря цензурно. Признаться, ему очень даже понравились некоторые выражения на чистом Асгардском, из-за чего захотелось их выучить, чтобы иногда использовать против Лафейсона. С ним у них так и не закончилась ледяная война, наполненная игнорированием, что длится год с небольшим. Старк с Роуди уже ставки сделали на этот счёт, а потом и остальные подключились. Даже Хэппи, которому поручили следить за ним. Точнее, за другим ним, что довольно-таки обидно, но Питер не стал ничего говорить, ведь понимал большую занятость сейчас у Тони. И всё было нормально, пока не появился Стервятник с его инопланетным оружием. Тогда-то и начались мелкие ссоры со Старком и Хоганом. Только толку от них не оказалось, потому что он всё равно выследил его и прибежал на этот злополучный паром, который сейчас разрезан пополам и сварен заново. Увы, не им, а тем, кто в данный момент приземляется на крыше сзади. Дежавю, не иначе. — И как? Доволен своим геройством? — спрашивает Старк, складывая руки на груди. — Всё нормально? Все сошли с него? — пропускает мимо ушей его колкость Паркер, сжимая маску в руках и глядя вниз. — Да, все сошли на пирс, но ничего не нормально, Питер, — серьёзно говорит он, пытаясь успокоиться, чтобы не сказать лишнего. — Я тебе говорил, ребёнок, держись подальше от всего этого, не дёргайся. Их бы поймали и без тебя, но нет. Ты герой, и нужно самому всё сделать, да? — Если бы ты послушал меня хоть раз, если бы просто сам помог поймать их, то ничего этого не случилось бы. Поймали без меня бы? У них оружие сильнее пистолетов и винтовок. Кто смог бы пойти против этого, а? — шипит парень, вскакивая на ноги и подходя к нему. — Да что я говорю? Тебя ведь здесь даже нет. Всегда ведь что-то там важнее, чем твоё присутствие рядом. — Я слушал тебя. Постоянно, — сквозь зубы произносит Старк, выходя из раскрытого Марка, и смотрит тяжёлым взглядом на него. — Именно поэтому ФБР были оповещены об этом оружии и подготовлены. И я всегда стараюсь найти время на тебя, но ты знаешь, что сейчас происходит из-за договора. Из-за этого же разбираться с этим Стервятником будут другие, а не ты или я. — Я не могу сейчас просто взять и бросить всё это. — Нет, можешь. Придётся, потому что иначе с тобой говорить буду не я, — произносит он, качая головой. — Ты хоть подумал о матери, когда лез во всё это? А о других? Умри хоть кто-нибудь на том пароме, виноват был бы ты. Умер бы ты? Виноват был бы я, понимаешь? А мне это не нужно. — Я понимаю это, понимаю. Мне просто хотелось быть похожим на тебя, несмотря на то, что я ненавидел, когда ты рисковал собой, спасая мир, — тихо говорит Питер, отводя взгляд и сжимая маску в руках сильнее. — А должен быть лучше. Всегда, — горько усмехается Тони, выдыхая, и проводит ладонью по лицу. — Но как бы то ни было, верни костюм, Пит. Ты понимаешь, что это значит. — Н-нет. Это ведь шутка, да? — спрашивает Паркер, распахивая глаза, и делает шаг назад. — Похоже, что я шучу? — Ты не можешь этого сделать. Это всё, что у меня есть, — хмурится парень, бегая потерянным и испуганным взглядом по крыше, а после останавливается на нём. — Пожалуйста. Я никто без него. Старк чувствует, как внутри всё сжимается от этого взгляда, но не может поддаться ему. Не сейчас, когда он чуть не потерял его по своей же вине. Поэтому запихивает все свои чувства так глубоко, что выходит даже слишком холодно, хотя планировалось не так: — Если ты никто без этого костюма, то ты его не достоин. Чёрт, говорю, как отец, — закатывает глаза Тони, не замечая изменения во взгляде подростка. — Вы правы. — Что? — хмурится Старк, думая, что ослышался. — Говорю, что вы правы, — горько усмехается Питер, глядя на него пустым взглядом. — Вы говорите, как отец, но не являетесь им. Никогда не были. Просто потому, что вам это не нужно. Я давно не маленький мальчик, Мистер Старк, хотя и тогда понимал, ради чего всё это. Забота, внимание и беспокойство. Если второе ещё можно объяснить тем, что наши интересы в области инженерии схожи, то остальное только одним. Из-за мамы. Знаете, как в типичных фильмах, где главный герой или героиня сходятся с партнёром, а у того ребёнок, с которым им приходится мириться и пытаться наладить отношения, так и у нас. Это не ваше желание. Это вынужденная мера. К сожалению, уже доказано даже. Как? Да взять тот случай после нападения читаури. Вы месяц почти не замечали меня, а потом ещё две недели моего игнорирования, и только после слов Касс догадались. Чем не пример? Или вот этот, недавний. Ваш вопрос про то, почему вы не заметили становление мною Человеком-пауком. Всё просто. У вас были дела поважнее. Всегда есть что-то важнее. И я не обижаюсь, потому что это нормально. В конце-то концов, как бы мне ни хотелось, вы не мой отец. Так что давайте с этого момента без вынужденного беспокойства и заботы, а лучше вообще без всего. Не будем мучать обоих. С мамой я поговорю сам через пару дней, — с кривой улыбкой произносит он, вытирая щёки, и натягивает маску, стараясь не смотреть на ошеломлённого мужчину. — Костюм будет у вас в мастерской. До свидания, Мистер Старк. И улетает на паутине в сторону Башни, так и не увидев ту боль в глазах Тони, что причиняют ему его слова. Наверное, даже предательство некогда близких людей так не били по нему, как всё это, но так оставлять этого нельзя. Поэтому вскоре вслед за Человеком-пауком летит Железный Человек. Вот так представление для людей сегодня. Питер быстро переодевается в своей комнате, надевая джинсы и толстовку, а костюм поспешно уносит в мастерскую, стараясь не пересекаться ни с кем. Шанс снова сорваться на кого-то велик, так что лучше сегодня никого не видеть. Особенно маму, иначе ещё и от неё попадёт за всё. Нет, он не жалеет о том, что сказал на крыше, потому что это сидит в голове уже несколько лет, а сегодняшний день стал последней каплей. Будто без этого костюма не получится поймать Стервятника. Раньше всё выходило, поэтому и сейчас выйдет. Правда, после выпускного только. Сложив свой костюм, пару футболок и штанов с ноутбуком в портфель, Паркер выходит из комнаты, направляясь к лифту через гостиную, где сидят Тор с Локи и Роуди. Через них пройти вполне реально, а вот через Старка, что выходит из того самого лифта, нет. — И куда ты пошёл? — спрашивает Тони, хмурясь. — В Спайдервиль, — хмыкает он, вспоминая свой ответ Капитану, и пытается прошмыгнуть мимо него, но не получается. — К маме я пошёл. Теперь и к ней мне нельзя без разрешения? — Может, ты не будешь сейчас всё усложнять, и мы спокойно поговорим? Поговорим оба, а не ты со своей бессмысленной речью, после которой сразу сбегаешь, — устало говорит Старк, видя недобрый огонёк в глазах парня. Только не снова. Ещё и остальные сидят на диване, прислушиваясь к ним, даже не скрывая этого. Вот же. — Как я мог забыть, что вам нет дела до всего, что не касается вас. Так вот. Нет. Мы не будем говорить, Мистер Старк. Я уже, и правда, всё сказал, поэтому извините. Я пойду, — тихо произносит Питер, прыгая на потолок, по которому добирается до лифта и нажимает кнопку вызова того. — Паркер, вернись, чёрт возьми. Я ведь не буду бегать за тобой потом, — хмурится он, складывая руки на груди и отворачиваясь от поражённого Роуди и Тора, что переглядываются сейчас. — Хватит. Просто хватит говорить мне, что делать, не имея на это право. Отдай костюм, не ходи туда, не лезь к тому-то, вернись, скажи то-то, сделай это. Знаете, где всё вот это у меня сидит? Вот здесь, — шипит парень, показывая ребром ладони на горло, и заходит в лифт, не глядя на него. — И правда, зря я хотел быть похожим на вас. Таким, как вы, можете быть только вы. Теперь уж точно до свидания, — шепчет Питер, перед тем, как двери закрылись, и сползает на пол, утыкаясь носом в колени. Пожалеет ли он об этом? Определённо, но потом, где-нибудь через пару дней, когда совесть заест. Сейчас его сил хватает только на дорогу до дома тех, кто всегда поможет и примет, как бы самим тяжело ни было. Наверное, это тоже эгоистично с его стороны, хоть такая связь у них работает в обе стороны, поэтому нет. Да и не стали бы они скрывать, будь что-то не так. Вздохнув, Паркер стучится тихо в дверь, чтобы не разбудить ребёнка, если тот спит. — Пит? Не думал, что ты сегодня заглянешь, — удивлённо произносит Эндрю, открывая ему дверь с улыбкой, а после хмурится. — Что случилось? — Я тоже не думал, — слабо улыбается он в ответ, проходя в квартиру, и опускает взгляд в пол. — Я поругался с Тони. Кажется, уже навсегда. Могу я остаться у вас на пару дней? — Конечно, но тебе придётся рассказать всё нам, — кивает Кассандра, выходя из комнаты с дочкой на руках. — Посмотри, кто пришёл, малышка. Даже не знаю, кто: братик или дядя. — Хоть не жених будущий, — успокаиваясь, хмыкает Питер, и забирает её к себе на руки, слыша звонкий смех. — Привет, Катрин. Я скучал по тебе тоже. Они ведь тебя здесь не замучили? Нет? Тогда хорошо. — Он уводит у нас дочь, дорогая, — шепчет Эндрю жене, улыбаясь шире, получив испепеляющий взгляд. — Всё-таки братик. До дяди не дотягивает немного. — Я тоже так думаю, — кивает она и ведёт обоих на кухню, усаживая за стол. — А теперь рассказывай. Про паром можешь пропустить. Мы это и так знаем. И из новостей, и от тебя. Поэтому прямо с ссоры.

***

— Тони, ты не видел Пита? Я его нигде найти не могу, — спрашивает Пеппер, быстро заходя в мастерскую, и останавливается прямо на пороге, шокированно всё осматривая. Здесь и раньше порядка не было, как такового, но сейчас это уже даже беспорядком назвать нельзя. Хаос, если не хуже, особенно около стола Старка, с которого всё было сброшено на пол. — Что произошло? — Вот же, — усмехается он, опираясь руками о стол, и поднимает взгляд на неё. — С какой вероятностью ты меня бросишь, если я скажу, что твой сын меня ненавидит?