Will you be my world?

— Так. Погоди. Это даже не смешно, Тони, — непонимающе бормочет Пеппер, подходя к столу, и также опирается на него руками. — Питер всегда был без ума от тебя, поэтому ненависть в твою сторону — что-то заоблачное. Старк усмехается от этих слов, падая в кресло, и проводит ладонями по лицу, стараясь успокоиться и всё обдумать. Только и обдумывать нечего. Всё и так понятно, без всяких осмыслений. — Я облажался, Пепс. Дважды. И этого достаточно для того, чтобы все положительные чувства ко мне стали негативными, — тихо говорит он, кривя губы в подобии улыбки. — Ты в праве сейчас просто уйти, проклиная меня, ведь ребёнок ушёл по моей вине. Точнее, просто не захотел слушать мой ответ на свои претензии. Но роли это не меняет. — Тони, послушай меня, — просит Поттс, обходя стол, и присаживается на него перед ним, чтобы заглянуть в глаза. — Я понятия не имею, что у вас с Питом случилось, но мне известно, что у него сейчас переходный возраст. То есть для него сейчас нормально огрызаться и делать импульсивные поступки. Возможно, я не права. Хотя частично так и будет в любом случае. Только и ты должен понять, что я не брошу кого-то из вас, потому что люблю обоих, и никто из вас не поставит меня перед выбором, ведь вы оба любите друг друга. А теперь расскажи мне, что случилось, и куда убежал этот ребёнок? Старк поднимает голову и подкатывается к ней на кресле, утыкаясь носом в живот. За какие заслуги ему досталась такая женщина? Наверное, не зря он спасал их мир, чуть не жертвуя собой, ведь другой причины быть не может. Но с кое-чем поспорить всё-таки можно. Однако вслух сказать ничего не успевает, потому что раздаётся голос Пятницы: — Мисс Поттс, вам входящий от Питера. — Ответь, — быстро говорит она, зарываясь пальцами в волосы Тони, и мысленно благодарит Искин, ведь сама могла пропустить звонок от сына, из-за оставленного в комнате телефона. — Пит? — Здравствуйте, Мисс Поттс. Это Кассандра, — разносится по мастерской тихий голос. — Питер сейчас уснул, поэтому я решила, что стоит вас предупредить об этом. — Мне стоило догадаться, что он пойдёт к вам, — с облегчением выдыхает Пеппер, расслабляясь. — С ним всё хорошо? — Физически да, а морально… не думаю, что мне стоит об этом говорить, но ребёнок сильно переживает из-за ссоры с Мистером Старком. Он сейчас рядом? — Более чем, — отзывается Тони, не поднимая головы. — Так вот, босс. Я уже однажды вам говорила об увольнении. Это всё ещё так, поэтому могу прямо сказать, что вы облажались во всех аспектах. Правда, и Пит здесь тоже наделал дел, хоть и взято всё то не из воздуха, как вы понимаете. Но… решите всё для себя, а потом только поговорите с ним. И заберите его в ближайшие дни, потому что ему не хватает вас обоих. Теперь мне нужно бежать, потому что Рина проснулась. До свидания, — и сбрасывает вызов, о чём оповещает Пятница. Пеппер переводит задумчивый взгляд с потолка на макушку Старка, который так и продолжает обнимать её за талию, утыкаясь носом в живот. Становится всё интереснее и напряжённее следить за этой ситуацией. А ещё хочется всё же узнать, что произошло. Однако давить на кого-то желания нет, поэтому Поттс просто перебирает волосы у Тони на затылке и ждёт, когда тот сможет всё рассказать. И где-то через пятнадцать минут это происходит. — Помнишь наш первый разговор о Питере? — тихо спрашивает Старк, откидываясь на спинку кресла и перетягивая её на свои колени. — Это трудно забыть, поэтому да, помню, — кивает Пеппер и теперь уже сама обнимает его за пояс, кладя голову на плечо и готовясь слушать. — Пожалуй, именно тогда я и облажался в первый раз. Нет, не с тем, что не отказался от вас. Это было самым лучшим решением в моей жизни, — грустно улыбается Тони, подхватывая миниатюрную и нежную ладонь в свою, сжимая. — Я сразу отказался от роли отцовской фигуры для него. Мне просто было страшно. Глупо, конечно, но это так. Да, за эти годы в моей голове не раз возникали мысли, что шутки Роуди про это не взяты просто из воздуха, только нормально обдумать не получалось. Тем более, зачем думать, если мы и так столько лет живём вместе, называя друг друга семьёй? Это и стало ошибкой. Мой страх стал ошибкой, — выдыхает он, сглатывая, и хмыкает. — Не скажу сейчас всего, потому что Питер сам должен это сделать, но сегодня меня буквально в это же макнули. Вроде отчитывал я, а в конце получилось совсем наоборот. И, знаешь… карапуз хотел, чтобы я был его отцом, но думал, что мне этого не нужно. Понимаешь? С первого дня знакомства мне казалось, что ему этого не нужно будет, ведь не все принимают кого-то чужого, а в итоге дураком оказался снова я. Пеппер внимательно слушает его, кивая иногда, и не может сдержать тихого смеха в конце. Это же надо вот так попасть? Боже, не жизнь, а комедия с жестокими фрагментами суровой реальности. — В тот день мы ещё говорили о том, что меня окружают гении. В этом сомнений нет, но вы не просто гении. Вы два гения, что не умеют выражать свои чувства, — качает головой она, заглядывая ему в глаза, и быстро целует в губы. — Я знаю, чего ты боишься, и не буду говорить, что это глупости. Просто пойми, что ты не один. Никогда больше не останешься в одиночестве. Не могу сказать, что в будущем не будет больше предательств, ведь невозможно этого предугадать, но зато могу посоветовать идти дальше с теми, кто готов быть рядом в данный момент. И думаю, что тебе стоит поговорить об этом с Питером. Разговоры всегда помогают, какими бы они ни были. — Я уже говорил, что ты лучшее, что есть в моей жизни? — тихо спрашивает Старк, кладя ладонь на её щёку. — Если нет, то вот. Ты лучшее, что есть в моей жизни, и я был бы полнейшим идиотом, если бы упустил тебя. — Ммм, пару раз ты ходил по грани, — хитро улыбается Пеппер, слезая с его коленей, и тянет за руку на себя. — И сейчас тоже будешь ходить по ней, если не пойдёшь со мной спать. Только не накручивай себя, ладно? Всё будет хорошо, и Питер сейчас в безопасности. — Кажется, я плохо влияю на всех, — слабо улыбается Тони, обнимая её за талию, и сам идёт к выходу из мастерской. — Спасибо, что ты рядом, Пеп. — Я просто люблю тебя. А большего им и не нужно. Нет, нужно, конечно, но с Питером они потом поговорят. И тогда уже ничего больше им не нужно будет. Пока же есть только это.

***

Что обычно делают подростки на вечеринках и танцах? Отдыхают, наслаждаются атмосферой и просто отлично проводят время, пытаясь подкатить к тем, кто нравится. Питер тоже надеялся так провести время, пригласив свою одноклассницу Лиз. Та ему нравилась, хоть и не в романтическом смысле, ведь нет у неё пронзительных изумрудных глаз. Чёрт. Не нравятся ему никакие зелёные глаза. Просто нервы сказываются, потому что уже четвёртый день занимает гостевую спальню у Грейсонов. Те хоть и не против, но всё время пытаются заставить его поговорить со Старком. Не говорить же им, что он боится. Просто-напросто страшно. Тони наверняка его не простит за такие слова, да и за всё остальное. Мама, конечно, говорит, что всё хорошо, и им нужно поговорить, однако результат тот же. Правда, вчера Паркер всё же сдался и пообещал прийти после этого вечера. Только когда у него всё идёт по плану? Девушка на танцы есть? Есть. Костюм и всё остальное есть? Есть. Отец девушки, решивший вас подвезти, есть? Есть. Ну и что, что он Стервятник? Ну и что, что узнал тебя по чёртовым повадкам и манере речи? Всё ведь продолжает быть прекрасным, однако не для него, потому что безопасность людей важнее, чем какая-то вечеринка. Плевать, что Старк потом по голове не погладит. Сейчас нужно всё пресечь Тумсу, иначе итог может стать слишком печальным для всех. Дальше всё смешивается в одно пятно у него в воспоминаниях, из-за чего хочется только закрыться под одеялом, обнимая кого-то близкого и родного. Но три события слишком хорошо отпечатываются в его голове, собираясь задержаться там до конца дней. Ему же хочется искоренить их оттуда, чтобы забыть навсегда, только бежать от этого некуда. Всё уже произошло и осталось с ним. Первое. Заброшенный склад — идеальное место для логова злодея, но чутьё подсказывает, что это совсем не так. Слишком пусто для штаба, да и совсем не обжито, так сказать. Пара-тройка компьютеров на столе и тишина вокруг. Здесь явно что-то не так, потому что в затылке продолжает свербеть, пока он не натыкается на Тумса около второго стола. — Удивлены? — спрашивает Питер, готовясь в любой момент атаковать. — Честно? Ни капли, — усмехается мужчина, расслабленно опираясь на стол поясницей. — Теперь я понимаю, что моя дочь нашла в тебе. Упорство и ум. — Мы только дружим, — пожимает плечами Паркер, следя за каждым его движением. — Как вы могли так с ней поступить? — Так поступить с ней? Нет. Я делаю это для неё. — Хм. Знаете, хуже отца-преступника, может быть только отец-герой, поэтому вы ошиблись в своих расчётах, что будет лучше для неё, — качает головой парень, хмыкая. — Ты ещё слишком молод, чтобы понять всё это, Питер, и явно не понимаешь, что говоришь, — с тяжёлым вздохом произносит Тумс, чуть хмурясь. — Особенно, не понимаешь, как устроен мир. — Не думаю, что вам стоит так уверенно это говорить, потому что вы не знаете меня, чтобы что-то утверждать. Также я могу спокойно сказать, что продавать это оружие явно не лучшее занятие. Вы не подумали, что однажды оно может быть направлено на вашу дочь? — спрашивает Паркер, подходя к нему немного ближе. — Не будет направлено, — уверенно произносит он, складывая руки на груди, и усмехается. — Не лучшее занятие? А как, по-твоему, Старк купил свою Башню и игрушки? Богачи, вроде него, делают, что хотят, а на… — Стойте, стойте. Вот здесь прямо. Можете не продолжать, потому что слушать этот бред не хочется, — прерывает его парень, стараясь не засмеяться с удивлённого лица мужчины. — Вы не знаете его, поэтому даже не начинайте. — Вычитки из статей и интервью не дают тебе знаний о том или ином человеке, — насмешливо говорит Тумс, выгибая бровь, и хмыкает, от чего Питер хмурится и отходит на шаг. — Зачем вы всё это говорите вообще? — Чтобы ты понял, ну, и время тяну. Второе. Страх. Холод. Паника. Слабость. Неуверенность в своих силах. Всё это мешается в один коктейль, заставляя руки дрожать, а лёгкие сжиматься от нехватки воздуха. Дышать получается через раз, из-за забившейся цементной крошки в носу и рту, пока на спину давят огромные блоки, почти перекрывая кровоснабжение к нижней части тела, что постепенно немеет. Воздуха не хватает даже на то, чтобы позвать на помощь, да и кто придёт сюда? Никого нет поблизости, а в этом костюме даже жучки не встроены. Питер бы сдался прямо сейчас, потому что нереально выбраться из такого завала, но в голове вспыхивает последний разговор с мамой сегодня днём, а после и тот злополучный диалог с Тони. Он ведь так и не извинился перед ним, не сказал, что ценит каждый день проведённый вместе, даже если это только для него так ценно. А ещё хочется доказать, что достоин не только костюма, но и того, чтобы зваться героем. Только как выбраться из-под завала, который весит в несколько десятков раз больше, если даже не сотен? Перед глазами почему-то мелькает давнейший разговор с Локи, когда тот рассказывал кому-то из команды про самовнушение. Сейчас даже не тема важнее, а то, каким тот был воодушевлённым, пытаясь скрыть это. Да только Паркер видел и хотел, чтобы всё это было для него. Хотя бы сейчас можно в этом признаться, когда не уверен, что сможешь выбраться. И почему-то это звучит даже в мыслях так по-слабому, что самому противно. В конце-то концов, Человек-паук никогда не сдаётся, не попробовав, а Питер и есть он. Именно поэтому, дав себе обещание, что разберётся со всеми, если сможет выбраться, парень собирает все свои силы в кулак и пробует подняться. С первой попытки никогда ничего не получается, так что за ней следует вторая и третья. И только на четвёртую у него получается, но радоваться пока некогда. Стервятник ещё не остановлен, а самолёт, перевозящий опасные артефакты и сооружения, в опасности. Третье. Самолёт, и правда, был в опасности, которую он усилил, разбив его на пляже Кони-Айленда. Однако эта опасность касается только их, а не всего мира, поэтому Паркер из последних сил вяжет Тумса, не забывая оставить вместе с ним записку. Хэппи уже наверняка известно об этом, так что Питер просто забирается на верхушку какой-то горки, с улыбкой замечая, как внизу начинают ходить люди. Прикрыв на секунду глаза, ему кажется, что сзади раздаётся до боли знакомый звук репульсоров, но это такие глупости. Старк сейчас сидит в своей мастерской и не думает ни о каком ребёнке. И плевать, что звук становится лишь сильнее, а после его подхватывают на руки. Наверное, очередной сон, в котором хочется остаться, и он остаётся, прижимаясь ближе к броне, окончательно проваливаясь в темноту.

***

Питер готов лежать на кровати вечно, только одно «но» мешает. Пронзительный взгляд, на который срабатывает чутьё, хоть и не как на опасность. Вряд ли этот кто-то — мама или Тони, да и что-то подсказывает, что личность и так уже известна ему. Только от этого не легче. Далеко не легче. Наоборот, хочется скрыться под одеялом, но тогда это будет выглядеть совсем по-детски. А ещё как-то боязно за своё будущее. Старк принёс его домой в таком виде, в каком даже сам редко появлялся. Вряд ли мама этого не видела, поэтому теперь всё всем известно, и ему не поздоровится скоро. — Долго ещё будешь пытаться имитировать мыслительный процесс? — насмешливо и устало спрашивает Локи, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Я хотя бы пытаюсь его имитировать. Ты и этого не делаешь, — усмехается парень, садясь на кровати, и передёргивает плечами, которые всё ещё ныли после когтей Стервятника. — Неужели спустя год игнорирования твоя персона снизошла до того, чтобы поговорить с простым смертным? — Слово «смертный» здесь имеет прямой смысл, да? Потому что Пеппер порывалась тебя прямо вчера поднять и задушить. Жаль, Старк помешал, — хмыкает Лафейсон, видя возмущение на лице того, и переводит взгляд на горизонт. — Помнится, это ты начал игнорирование, а не я, поэтому не сбрасывай всё это на меня. — Зачем тогда из-под завала выбирался? — бормочет себе под нос Питер и встаёт с кровати, замечая на себе домашние штаны и футболку, из-за чего на щеках появляется румянец. — Кто меня переодевал? — Магия. Никому как-то не хотелось смотреть на твоё окровавленное тело, поэтому всё сделала магия, а после Хелен, — пожимает плечами Локи, забавляясь с такой реакции, а после резко оказывается около него. — Что ты сказал? И только попробуй что-то сказать про мой возраст. — Разве ты не слышал вопрос, раз ответил на него? — выгибает бровь он, отходя на пару шагов от него, но без толку. — Я не про вопрос говорю, а про то, что было до него, — закатывает глаза Лафейсон и слегка хмурится. — Что за завал? Питер смотрит на него непонимающе пару мгновений, складывая руки на груди. Зачем ему это? Какое ему вообще дело до него? Наверняка, чтобы рассказать маме, но та и так узнает от Тони, так что мотив непонятен. — Зачем тебе? Ну, попал под завал, когда отвлёкся из-за Стервятника. Выбрался же, — фырчит Паркер, снова передёргивая плечами. — Серьёзно? Отвлёкся на противника, попав после под завал. Прекрасно, — язвительно произносит Локи, пробегаясь по нему взглядом. — Думаю, здесь не только домашним арестом отделаешься. — Каким арестом? Я не собираюсь сидеть дома двадцать четыре на семь. И хватит игнорировать мои вопросы. Какое тебе дело до всего этого? Почему вообще ты снова в этой комнате? — Думаешь, это от моего желания? Как бы ни так. Второй раз уже приходится спасать тебя, чтобы потом не тыкали пальцем, говоря: «Вот, не спас. Злодей», — наклоняется к нему Лафейсон, слегка щуря глаза. — А ты только и делаешь, что подставляешься, а потом ни спасибо, ничего. — Я не виноват, что у тебя есть совесть, раз тебя могут задеть такие вот слова. Помнится, ты этого ведь добивался, когда весь такой пришёл завоёвывать Нью-Йорк. Я не просил тебя спасать меня, так что в следующий раз можешь не тратиться, — шипит Питер, тыкая пальцем в его грудь, зло глядя ему в глаза. — И я не виноват, что у тебя со слухом плохо. Спасибо было, но тебе ведь нужно выпендриться. — Или, может, тебе нужно научиться говорить нормально, а не мямлить себе под нос? — выгибает бровь Локи, усмехаясь, и убирает мешающуюся прядь за ухо, замечая, как парень следит за этим действием. — И ты сам знаешь, зачем я пришёл в Нью-Йорк тогда, хоть и большая часть тебе неизвестна. Отлично. Потом подпишешь официальный отказ от принятия помощи у меня. — Замечательно. Так и сделаю, — фыркает Паркер, перебарывая в себе желание самому убрать другую прядь и узнать уже, какая же она на ощупь. — Могу повторить тебе в лицо, что сказал тогда. Может, так проблемы со слухом у тебя пропадут. — Давай, раз такой смелый, — насмешливо говорит Лафейсон, чуть склонив голову к плечу. — Здесь и смелости не нужно. Я тебя даже в одиннадцать не боялся, — пожимает плечами парень, а после шипит, как тогда, чувствуя в груди тяжесть. — Я тебя ненавижу. — Ненавидишь? — переспрашивает Локи, глаза которого вспыхивают неясным огнём, а чутьё в затылке даёт о себе знать. — Да. Ненавижу, — кивает Питер, с затаённым дыханием глядя в его глаза. — Знал бы ты, как сильно я тебя ненавижу, чёрт… — Нет, Паркер. Здесь только тебе стоит знать, как я тебя ненавижу уже несколько чёртовых лет, — с тихим рыком усмехается Лафейсон и чуть щурится. — И лучше бежать подальше. А после, Паркер готов поклясться, происходит сумасшествие. Такое острое, с привкусом крови из прокушенных губ, но в то же время мучительно сладкое, будто желанное долгие годы. Питер готов поклясться ещё раз, что Локи целуется божественно, даже если сначала терзает его губы в кровь.