Will you be my world?

Питер не помнит, как оказался в Башне. Кажется, он не помнит ничего, что было после того, как Локи доставили в медблок или куда-то, где ему точно могли помочь. Наверное, тогда его и покинуло сознание, из-за чего память и подводит сейчас. А что вообще произошло после? Сколько времени прошло? — Паучонок, — тихо раздаётся откуда-то сбоку, из-за чего парень снова приоткрывает закрытые ранее глаза и смотрит на Старка, что стоит около двери в палату. — Как ты? — Какая-то слабость всё ещё есть, а так прекрасно, — улыбается слабо Паркер, двигаясь на кровати, и осматривается. — Почему я в медблоке? У меня ведь всё нормально. Тони сдавленно хмыкает, садясь рядом с ним, качает головой. Ребёнок так и не изменился, продолжая твердить, что всё хорошо, хотя всё с точностью до наоборот. — Конечно, Пит, всё нормально. После недели, проведённой в бессознательном состоянии, ты выглядишь и правда лучше, — бормочет он, дёргая уголками губ в подобии улыбки, и фырчит, замечая, как тот дёргается от его слов. — Тебя доставили сюда, признаться, в ужасном состоянии. Хелен готова была задушить нас всех из-за этого. — А где мама? Что с Локи? Остальные в порядке? — быстро спрашивает Питер, подскакивая на кровати, и осматривает мужчину перед собой на предмет травм, выдыхая, когда не видит ничего серьёзного. — Пеппер пока отдыхает в спальне. Всё-таки недельный недосып после всего ужасен. Я отправил её сегодня утром спать, клянясь, что не отойду от тебя ни на шаг, хотя и до этого также было, — пожимает плечами Старк, чуть хмурясь. Стоит ли говорить и дальше? Да и как-то утаивать нет смысла, потому что тогда скажет кто-то другой. — Остальные тоже в порядке. Потрёпанные, уставшие, но живые. У нас были минимальные потери. Что же касается Локи… Его пока держат в стазисе, вроде. Говорят, что так больше шансов на то, что он очнётся. Камни знатно его потрепали, поэтому решили сделать именно это. Да и правую сторону восстановить так легче. По крайней мере, колдун сказал именно это. Паркер смотрит на него, пытаясь осознать всё. Они победили и обошлись малой кровью. Все близкие сейчас живы и относительно здоровы. Локи находится в стазисе. Прекрасно. Всё отлично и в то же время не очень, ведь пока можно лишь надеяться, что тот очнётся. И так страшно снова обнадёживать себя. — Хэй, ребёнок. Всё будет хорошо, слышишь? — шепчет Тони, наблюдая за ним, и, наконец-то, притягивает к себе, крепко обнимая. — Боже. До сих пор не верится, что вы вернулись. Мы два с лишним года думали, что не увидим вас и даже пытались смириться… — Мне так жаль, — выдыхает Питер, утыкаясь носом в его плечо и прижимаясь сильнее. — Я боялся, что это уже конец. Мама верила, что мы выберемся, хоть и не знали, где находились, но это всё, что у нас было. Потом появился Стрэндж и открыл портал на Титан, откуда уже все направились сюда. Только, знаешь, что важнее? — Что? — Почему я последним узнаю про предложение и реактор?! — возмущённо спрашивает парень, поднимая голову, и смотрит прищуренно, стараясь не засмеяться с растерянности на лице Старка. — Надеюсь, хоть на свадьбу позовёте, а то потом я где-нибудь в документах или по телевизору услышу Миссис Старк вместо Мисс Поттс. — Ты… — начинает Тони, но не может сдержаться и просто смеётся, потому что возмущённый ребёнок выглядит слишком мило и забавно. — Прости, Паучонок. Просто я не хотел дёргать тебя сильнее, ведь ты тогда был на нервах из-за наших Богов. Точнее, в планах было тебе сказать после твоей экскурсии. Однако твоя экскурсия закончилась только сегодня. Не переживай. Ты ведь должен будешь вести Пеп к алтарю. Или не поведёшь? — Хм, даже не знаю. Вы такая подозрительная личность, Мистер Старк, а я обещал, что позволю маме только за лучшего выйти, — хитро тянет Питер, с наслаждением наблюдая за сменой эмоций у него, и широко улыбается. — Шучу. Вы лучший для неё, поэтому с радостью. Не зря ведь терпел вас все эти семь с лишним лет. — Подозрительный, значит? Терпел, да? Ну всё, — угрожающе произносит он, повалив парня на кровать, и начинает щекотать, как в детстве. И, наверное, в этот момент оба могут сказать с точностью до двухсот процентов, что такое счастье. Да, придётся ещё через многое пройти, чтобы полностью его ощутить, но ответ готов сейчас. Их счастье в том, что они теперь вместе. Вся семья в сборе.

***

— Ма-ам, — тихо шепчет Питер, заходя в комнату уже под ночь. Выпустили его из медблока только к обеду, убедившись, что всё зажило уже. Он толком и не помнит, какие у него были травмы, но это и к лучшему. Меньше фантомной боли будет, как и болезненных воспоминаний. Хотя их и так уже немало. После встречи со всеми нужными ему людьми, которых было только трое в Башне, Паркер направился туда, где его сердце вновь разбилось на части. Локи лежал на кровати, будто просто спал. Бледная кожа могла спокойно посоперничать с наволочкой в том, что белее. Из-за этого контраст тёмных волос был ярче, как и шрамов на лице, что постепенно начали заживать. От него не тянулись никакие трубки к пищащим аппаратам, кроме одного провода, что считывал его пульс. Это было ожидаемо, но ему хватило сполна. Именно поэтому Питер просто сбежал, не пробыв в палате и десяти минут. От страха или вины — неважно, ведь так трусливо мог поступить только он. Просто оказалось невыносимым видеть то, как Локи лежал там таким беззащитным и нереагирующим ни на что. Также невыносимо знать и то, что будь у него больше сил тогда, на кровати лежал бы уже он. Так и должно было быть, не вмешайся Лафейсон. Именно этот вариант правильный, а не тот, где Локи балансирует между жизнью и смертью. И Паркер с чистой душой может признаться, что ненавидит это сейчас. — Пит, — в который раз зовёт его уже Пеппер, касаясь пальцами волос, из-за чего парень вздрагивает и встряхивает головой, залезая на кровать рядом с ней. — Как ты? Всё хорошо? — Нет, — улыбается Питер, оглядываясь, и со всей серьёзностью, на которую сейчас способен, бормочет: — Не выходи за Тони. Он меня обижает. — Да? Ух, какой плохой. Что на этот раз? — стараясь не засмеяться, спрашивает она и не может сдержать улыбки, когда замечает в дверях Старка. — Он ни с того, ни с сего начал меня щекотать, представляешь? А я, между прочим, ещё лежал в палате. То есть меня, бедненького, измученного мучали ещё сильнее. Понимаешь? Я не могу позволить тебе выйти за такого, — быстро говорит Паркер, изо всех сил пытаясь не засмеяться. — Да как так можно-то? Бедный ребёнок. Хорошо. Я согласна с тобой, — кивает Пеппер, обнимая довольного подростка, и начинает смеяться, видя возмущение Тони, что сейчас подходит к ним. — Вот как, значит? Ты отказываешь мне из-за того, что один Паучонок пожаловался на меня? Ах. Это разбивает мне сердце, дорогая, — хватается за рёбра Старк, опускаясь рядом с Питером на постель, и счастливо улыбается. Два с половиной года одиночества и пустоты. Девятьсот с лишним дней без тех, кто мог заменить ему весь мир. И сейчас, когда они рядом, он готов сделать всё, что угодно, лишь бы больше не было тех ужасающих лет без них. До сих пор не верится, что всё вернулось, а это не очередной сон или мечта. Но воображение не может так довольно лыбиться, как это делает ребёнок, хитро поглядывая на него, и не может с такой нежностью и теплотой смотреть, как делает это Пеппер, беря его за руку. — Итак. Дорогие мои родители. Да-да, Старки не могут быть не дорогими. Так вот. Когда свадьба? Мне ведь нужно знать, с какого момента официально начинать надоедать Тони, — улыбается Питер, переворачиваясь на спину и поглядывая на обоих. — Кажется, последние семь лет ты только это и делаешь, — невинно произносит он, посмеиваясь, и ойкает от удара подушкой, начиная смеяться сильнее. — Это мы тоже проходили уже. — Мам! Видишь? Это издевательство над детьми. — Тогда зачем ты продолжаешь над ним издеваться? — спрашивает Пеппер, закусив губу, чтобы широко не улыбаться, когда на неё устремляются два возмущённых взгляда, а комнату наполняет слаженное: — Эй!

***

Всему приходит конец. Питер осознаёт это тогда, когда школы объявляют о возвращении на учёбу спустя месяц после всего. Этого и следовало ожидать, но он не думал, что это произойдёт так быстро. По крайней мере, ему хотелось хоть раз поговорить с Локи перед тем, как вновь вернуться к учёбе, однако, тот всё ещё не приходил в себя. Стазис сняли неделю назад, когда поняли, что его жизни больше ничего не угрожает, но сознание пока не вернулось, поэтому парень уже который день нервно бродит по компании, иногда пугая стажёров и учёных по пути к Грейсонам. За них Паркер переживал не меньше, чем за семью. Хотя, они уже давно входят в это понятие для него. Так что на следующий день, как только всё более-менее пришло в порядок, он побежал к ним, где провёл весь день, рассказывая всё. С одной стороны, им повезло больше, ведь их не разделило, как его с мамой и Тони, с другой — сам факт того, что эти годы проведены в Камне, нельзя назвать везением. Сейчас Питер быстро собирается в школу, стараясь не опоздать в первый же день. Ему предстоит ещё провести день под взглядами одноклассников, если не школы, потому что фамилию он всё-таки поменял окончательно. После всего они поняли многое, но самым важным было то, что не стоит тянуть ни с чем. В любой момент может случиться что-то непоправимое или просто не самое приятное, поэтому оттягивать больше не было смысла. Выйдя из комнаты, парень запихивает последние тетради в портфель и заходит в гостиную, застёгивая молнию на нём. — Мам, я сегодня после уроков задержусь, наверное, поэтому жди позже. Хотя ты будешь занята работой, наверное, поэтому… — он не договаривает, поднимая голову, и ранец просто летит на пол, но никому нет до него дела. — Какого… нитрида ты здесь? — А я говорил, что он будет рад меня видеть. Видите? — хрипло произносит Локи, садясь ровнее на кресле. Вид у него до сих пор был болезненным и потрёпанным, но это не мешало ему слабо улыбаться, находясь в окружении Тони, Роуди, Тора и почему-то Романофф. — О, ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть. Могу показать, насколько сильно. Только нужно взять пару вещиц. Что лучше: паутина или кинжал? — с опасной улыбкой спрашивает Питер, сжимая дрожащие руки, и начинает подходить ближе, замечая, что все отодвигаются подальше, оставаясь наблюдателями. — Кто тебя потянул к чёртовой перчатке, а? — Кинжалы. Всегда бери их. Хотя сейчас лучше будет паутина, — хмыкает Лафейсон, вставая на ноги, чуть покачнувшись, и направляется к нему. — А что ты предлагаешь? Я должен был спокойно стоять в сторонке, наблюдая, как ты это делаешь? Или как ты боролся бы за неё? — Да! Именно это ты и должен был делать, а не лезть сам туда, подвергая свою жизнь смертельной опасности. Не ты ли каждый раз начинал меня упрекать, когда я это делал? — шипит он, тыкая пальцем ему в грудь, когда встаёт почти вплотную. — Мне и так уже потрепали нервы, сказав сначала, что вы оба умерли. Потом же сказали, что умер только ты. И что в итоге? Ты снова решил это сделать. — О, теперь ты припоминаешь только мои случаи? Напомнить, сколько их было у тебя? И каждый раз твоя жизнь висела на волоске, а исход зависел от меня. Это хуже, не думаешь? — выгибает бровь Локи, перехватывая его ладонь и сжимая её своей, глядя ему в глаза. — Я не мог допустить, чтобы ты оказался около этой гадости. Около обеих, ладно. Поэтому не смей упрекать меня за это. — А я тебе уже говорил, что можешь не помогать в следующий раз. Так что не взваливай на себя это, раз тебе от этого лишь хуже, — сквозь зубы цедит Питер, пытаясь вырвать руку, но перестаёт, когда не получается. — Мог. Ещё как мог. И буду упрекать, чтобы ты понял, что будет с тобой, если ты ещё раз хоть попробуешь рисковать так собой ради кого-либо. — Буду помогать, и ты знаешь, почему, — усмехается он, чуть морщась от боли в правой руке, и дёргает его на себя несильно, оказываясь в десяти сантиметрах от него. — Я буду рисковать собой, если на кону твоя жизнь, понял? Да, ещё за некоторых индивидуумов тоже, но не в этом суть. За них я могу посомневаться, но если ты в опасности, то можешь даже не говорить ничего. — Как я смог такого невыносимого тебя полюбить? — закатывает глаза Питер, на что получает только улыбку. — Я же как-то тебя колючего полюбил, — пожимает плечами Локи и начинает что-то добавлять, но его затыкают поцелуем. Не кусачим, как первый, не отчаянным, как последний, а мягким и невинным, что доказывает искренность чувств намного сильнее, чем слова. — Ты кое-что забыл. — И что же? — спрашивает Паркер, приподнимая уголки губ, и заглядывает в глаза, которые свели его с ума ещё много лет назад. — Мы здесь не одни, — смеётся тихо Лафейсон и отходит от него, кивая в сторону дивана и кресла, где сидят остальные. И вид у них был неописуемый. — Разбирайся с этим, малыш, а мне пора на перевязку. — Нет, ты не посмеешь снова… — но говорить больше было некому, потому что тот скрывается в портале. Вот же. — Так-с. — Паучонок, что это, чёрт возьми, было?! — первым отмирает Старк, шокированно глядя на парня. Не такого он ожидал от него. Чего угодно, только не этого. — А знаете, меня там в школе ждут, — нервно смеётся Питер, хватая портфель, и быстро направляется в сторону лифта. — Только Локи не убейте. Это должен сделать я. Пока. Всё заканчивается в этой жизни, и Паркер это понимает. Сейчас закончилась его спокойная жизнь. Окончательно.