Королева и Ботаник

      На следующий день Армитаж ехал в школу не торопясь, максимально оттягивая момент встречи с Тико. Как смотреть ей в глаза после… Не думать!       Чёрт, он вчера прочитал кучу статей про подростковую мастурбацию, сексуальные фантазии и их влияние на подсознание, а так же зачем-то зашёл в интернет-магазин женского нижнего белья и нашёл там почти такие же кружевные трусики, какие видел на Роуз. После чего заперся в душе ещё на лишние минут пятнадцать, чуть не схлопотав нагоняй от отца. Хуже и быть не могло. Внезапное осознание, что даже его не обошла сексуальность королевы Тико, вызвав неконтролируемые фантазии и эрекцию, обухом ударило по голове, в довесок привычно отказала логика. Точнее, она выдала напоследок план действий — бросить занятия с Роуз, но вот всё естество Армитажа сопротивлялось этой мысли.       Раньше всё было привычно. Днём они не общались, а вечерами вместе сидели в библиотеке. И Армитаж, как любой подросток, знал о своих бушующих гормонах. Вот только думал, что он либо особенный, либо (на что он надеялся больше) лучше контролирует себя, чем сброд его одногодок. По крайней мере у него никогда не было эрекции в публичном месте в присутствии красивой девушки. Боже, да он и занимался этим без особых фантазий, сосредоточившись чисто на физических ощущениях!.. Ровно до вчерашнего дня. Катализатором могло послужить нижнее бельё Роуз, внезапно увиденное вблизи. И он бы сослался на это, если бы не факт того, что Армитаж провёл весь вчерашний день думая о Тико в том или ином контексте.       Слишком много внимания не её мозгам, а её телу, событиям с ней происходящим, её запаху. И эта глупая злость (не ревность!) и обида, которые вылезли откуда-то в их разговоре на парковке…       В общем, в школу он приехал не в самом лучшем настроении. Зло оглядывая коридор, буквально за пару минут до звонка, он возился с замком шкафчика, желая забрать нужные учебники. Но первым, на что упал его взгляд, когда он открыл дверцу, была записка, лежащая поверх книг и явно просунутая сквозь щель. Как только Армитаж начал разворачивать бумагу, на него пахнуло знакомым ароматом сладости и свежести. Боже, она же не стала душить записку?..

Привет! Сегодня жду тебя около моего дома в шесть вечера. Надеюсь, адрес ты запомнил.

Роуз

      Аккуратные буквы и простой текст. Странным образом это послание успокоило расшатанные нервы. Правильно, ничего для них не изменилось, даже если теперь у Тико никого нет. Сегодня они будут заниматься как обычно, только в другом месте, и завтра тоже. Просто заниматься. А свои внезапные фантазии надо взять под контроль.       Армитаж свернул листок и сунул его обратно в шкафчик. Но стоило ему отойти, как сладкая свежесть шлейфом протянулась под его носом: запах остался на коже рук, наверняка передался и на учебники… Боже, он сойдёт с ума.       В классе Тико уже сидела на своём месте, о чём-то щебеча с подружками, и, когда Армитаж вошёл в кабинет, она на секунду глянула в его сторону. И спокойствия как ни бывало. На самом деле она могла и не смотреть специально на него, скорее всего, просто глянула из любопытства, кто вошёл в класс, но от её взгляда, быстрого, но внимательного, сердце пропустило удар, и Армитажу стало жарко. Он чуть не споткнулся, пока шагал к своему месту, хоть и смотрел себе под ноги.       Весь день напоминал агонию безумия. То ли Роуз и правда стала на него смотреть чаще, то ли он начал обращать на это внимание… Армитаж совершенно не понимал и не мог проанализировать данный момент.       Просто — оп! И она поворачивает к нему голову, пока он идёт по коридору, а затем быстро отводит глаза обратно к свите. Оп! И её глаза находят его в толпе в школьной столовой, и тогда Роуз смотрит немного дольше, и опять на его руки, как тогда, в машине. Оп! И она, передавая листки с заданием по своему ряду, невзначай скользит по нему взглядом... От всего этого Армитажа начинало мутить.       Собственное тело после вчерашнего саботажа стало подводить всё чаще. Каждый взгляд Тико вызывал сбои в работе сердца, ускорение кровообращения, приливы паники и, что было ужасно катастрофично, внеплановые воспоминания о фантазиях накануне. Что привело к двум вещам: эрекции прямо на уроке литературы и странному вопросу «какие на Роуз Тико сегодня трусики?».       К концу учебного дня Армитаж решил: если их занятие в кафе сегодня пройдёт ужасно, что-то помешает ему учиться, то он откажется к чёрту от этих встреч. Последние два дня он только и делал, что напоминал себе об основном источнике интереса к королеве школы, и превращаться в её поклонника он точно не собирался. Так что выбежал после уроков на парковку одним из первых, быстро прыгнул в машину и лихо вырулил на проезжую часть. Роуз сказала быть у неё к шести, так что времени было немного. А требовалось разобраться не только с его обычной подготовкой, но и решить уже вопрос с эрекцией путём… ну, известно каким путём.       Удалось не только успеть к шести, но и даже прибыть за пять минут до встречи. Армитаж гордился своей пунктуальностью, а уж из сегодняшней ситуации он вырулил с блеском. Осталось оценить их занятие вне библиотеки, принять решение о дальнейших действиях и спокойно вернуться к прежней жизни, в которой Роуз на него не пялится, встречается с очередным красавчиком, а он сам по себе учится и радуется новым решебникам. С этими мыслями Армитаж притормозил у дома Тико и заглушил мотор. Стоило тишине окутать салон, как дверь с пассажирской стороны открылась, и на сиденье плюхнулась Роуз.       — Привет, — буркнула она, пристёгиваясь. Воздух мгновенно пропитался ароматом свежести, только уже другим, как будто… Армитаж повернул голову к девушке и нервно сглотнул. Как-то слишком сильно он понадеялся, что привычная, «не школьная» Роуз развеет его фантазии.       Она была в толстовке и джинсах с дырками, волосы в пучке и без макияжа. Вот только он ясно видел, что кончики волос мокрые, на коже лица испарина, и стало окончательно понятно, что Тико только из душа. Свежая и чистая. Армитаж повторно сглотнул, прокашлялся и пробормотал:       — Привет, — он прокашлялся ещё раз, после того, как Роуз глянула на него с подозрением, пока закидывала свою сумку на заднее сиденье. — Так какой адрес у той закусочной?       — Знаешь, где магазин пластинок в южном квартале? — Армитаж кивнул, чувствуя новую дрожь от её голоса. Тоже хриплого, будто она давно не говорила, и какого-то расслабленного. — Там, в конце улицы.       — Ясно, — он завёл машину, глядя в лобовое. Надо было прикинуть дорогу до закусочной, где сократить, чтобы не попасть в пробку, но думать не получалось. Он всем телом ощущал присутствие девушки рядом с собой, будто это не они целый год просидели напротив друг друга делая уроки. Она всегда приходила такой чистой? Всегда так пахла? И мокрые волосы… Быстро глянув в сторону Роуз, Армитаж чуть не задохнулся: она опять смотрела на его руки. Вот чёрт.       Почему. Она. Смотрит. Почему?       Пальцы задрожали, пока он переключал коробку передач, машина дёрнулась, выезжая на основную полосу, но никто из них не проронил ни слова. Роуз отвлеклась на вид за окном, и стало полегче. Руки дрожать перестали, но вот с жаром, который бурлил внутри, Армитаж ничего не мог сделать. Он подумал было приоткрыть окно, но мозг с логикой, которая ранее капитулировала, внезапно здраво напомнили: Роуз после душа и может простыть, если на неё будет дуть холодный воздух. Так что кондиционирование пришлось отложить.       — Что закажем? — внезапно спросила Тико через десять минут тишины. Армитаж чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности, он так сосредоточился на дороге и попытках успокоить своё тело, и чуть не забыл, что у него есть пассажир.       — Ты про что?       — Ну, в закусочной, — Роуз закинула ногу на ногу, и голая коленка из дырки в джинсах буквально уставилась на Армитажа. Более того, она была так близко к рычагу переключения передач, что риск случайного контакта становился просто диким. Точнее, очень близким. Очень возможным. Боже…       — Я возьму чай, — кое-как выдавил он.       — Предпочитаешь пить чай, а не кофе? — как ни в чём ни бывало продолжала Роуз.       — Да.       — А кофе не пьёшь? — кажется, она повернулась к нему всем телом, задавая вопрос. Это начинало нервировать ещё сильнее, чем просто их нахождение в ограниченном пространстве.       — Пью, но редко.       — Не нравится?       — Я предпочитаю чай.       — Почему? — Армитаж быстро глянул в сторону Роуз. Ну что она к нему пристала-то?! Нельзя просто молча ехать?       — Мой отец из Англии, так что у нас дома принято пить чай.       — О, я не знала… Хотя, мне всегда казалось, что у тебя странный акцент. Похож на британский, но с примесью чего-то ещё…       Армитаж мысленно сверился с маршрутом, прикинув, что ехать им ещё минут пять-семь, не меньше. Он не выдержит отвечать на эти вопросы… Они не говорили о подобном никогда, с чего её вдруг понесло?       — К чему эти разговоры? — он добавил в голос жёсткости, желая намекнуть, что беседа ему не интересна.       — Ну, ты же сам сказал, что не знаешь, о чём со мной говорить, кроме математики. Вот я и пытаюсь дать тебе новые темы для разговора, — быстро глянув в сторону Роуз, Армитаж уловил её улыбку. Мягкую и тёплую. Такую, которую он никогда не видел у неё. Простую человеческую улыбку. Чёрт, он и правда ей вчера подобное ляпнул, но это было не из желания начать общаться с Роуз на другие темы, кроме учёбы! Просто ляпнул! И этот разговор…       — К чему пустая болтовня? — наконец сформулировал он свой протест.       — А к чему нам ехать молча? — голая коленка приблизилась ближе к рычагу, и Армитаж сглотнул, усиленно отводя глаза от неё. — Мы проводим вместе время, почему бы не поговорить? Я мало о тебе знаю, хоть мы и выросли вместе.       — Ты спрашиваешь это из праздного интереса, а не из желания сблизиться со мной.       — А ты хочешь, чтобы я с тобой сблизилась? — интонация Роуз стала ниже, глубже, она даже слегка придвинулась к нему, и пот потёк по спине ручьями. Армитаж сосредоточился на дороге, всеми силами пытаясь избежать аварии. Тико с ним что-то делала, что-то страшное, ужасное, безумное… Волнительное. — В любом случае, после твоего вчерашнего монолога, я подумала, что мы и правда редко говорим о чём-то, кроме учёбы. И мне показалось, что это стоит исправить.       — Тебе показалось, — быстро ответил Армитаж, не отрывая глаз от дороги. Он услышал возмущённое «Ха!», и потом голая коленка отодвинулась от рычага.       Он сделал всё правильно. Между ними ничего не изменилось, нет повода для перемен, всё, что важно — это мозги Роуз и их занятия, математика, задачи, графики… И нет, ему не нравится, что она хочет с ним сблизиться. И так всё было прекрасно, замечательно, сейчас они приедут, вот уже и улица…       — Моя мама из Ирландии, отсюда и акцент, — неожиданно сам для себя тихо сказал Армитаж. Роуз быстро вздохнула рядом, придвигаясь к нему, и стоило закончить на этом, но, как и вчера, его прорвало… — Она умерла, когда я был маленьким, но от её акцента избавляться не хочу. Чай мне нравится пить, потому что она всегда его делала, и часто говорила о вреде кофе. Отцу готовила с молоком, а мне сладкий. После её смерти я не могу пить чай с сахаром. Поэтому пью горький.       Машина послушно встала на парковочное место около закусочной, мотор заглох, и теперь они сидели в тишине. Армитаж смотрел перед собой, боясь реакции Роуз на его откровения, да и вообще, он ведёт себя так жалко, как маленький ребёнок, про чай ей тут втирает… Маленькая рука легла на его руку и слегка погладила. Армитаж медленно повернулся, ошарашенно распахнув глаза, и увидел красивое лицо Роуз в свете неоновой вывески забегаловки.       — Соболезную, — тихо и проникновенно сказала она, заглядывая ему в глаза. — Но мне кажется, что горький чай — это перебор. Ты поэтому такой угрюмый, что сладости не ешь.       Она снова улыбнулась той мягкой и живой улыбкой, и Армитаж… Нет, не растаял. Ему просто стало тепло. Очень тепло. И захотелось остаться в этой машине с этой девушкой навсегда. Непроизвольно уголок его губ скользнул вверх в быстрой ответной улыбке, и глаза Роуз удивлённо распахнулись.       — Боже, ты умеешь улыбаться? — он отвернулся, быстро убирая свою руку от её, боясь, что сейчас резко и сильно покраснеет.       — Я ем сладкое, но редко. И да, умею улыбаться, я же не робот, — пробормотал Армитаж, возясь с ремнём безопасности.       — Конечно, просто я вижу это всё впервые, — хмыкнула Тико, вытягивая свою сумку с заднего сиденья. — И да, Армитаж, — она быстро коснулась его плеча ладошкой, заглядывая ему в лицо. — Спасибо, что рассказал.       Она вышла из машины и пошла ко входу в закусочную, а он так и остался смотреть ей вслед. Нет, не получится легко разойтись. Роуз Тико не просто делала с ним что-то, она уже нарушила всю его структуру.

***

      Армитаж сразу возненавидел это место. Да, из их школы сюда бы никто и не пошёл никогда, откуда Роуз только узнала о подобном заведении?.. Мало света, яркий и безвкусный дизайн, пёстрое меню и шумные компании рабочих. Единственный свободный столик был узким, располагался в самом углу, и его напарница махала ему рукой, пока Армитаж, хмуро оглядываясь, шёл к ней.       Они заказали напитки, а пока ждали, раскладывали учебники. Места не хватало ужасно, то и дело что-то норовило упасть на пол, и это раздражало ещё сильнее. Компании шумели, и ни о какой продуктивной работе не могло быть и речи. Уж лучше в доме Тико, там явно было бы тише… И мама Роуз наверняка подумала бы, что дочка привела домой своего парня. Эта идея внезапно из бредовой приобрела статус заманчивой, и Армитаж в срочном порядке откинул её, чтобы не погружаться в бесплотные фантазии.       Была ещё одна существенная проблема. Роуз помещалась за столиком идеально, с её комплекцией она могла бы пролезть куда угодно, а вот Армитаж и так и сяк пытался усесться, лишь бы не утыкаться в её голые коленки. Не получалось. Он вертелся, как уж, даже пытался вытянуть ноги в проход, но на них сразу же чуть не наступила официантка, и пришлось убрать. Наградила же природа ростом… Роуз исподтишка наблюдала за его мучениями, хихикая, а потом подняла свои ноги на сиденье.       — Сядь нормально, — она кивнула под стол, и Армитаж, не подозревая подвоха, послушно сел прямо, не чувствуя преграды. А потом эта невозможная девчонка сделала страшное: она сунула свои ноги обратно под стол, и её голые коленки теперь были прямо между его ног. Ни за что, ни за какие уговоры на свете он не встанет из-за стола. Да и джемпер стоит натянуть пониже… Их коленки столкнулись, и Армитаж вскинул глаза на Роуз, ожидая увидеть нахальную ухмылку.       Она сидела вся красная, смущённо уткнувшись в свою тетрадь.       Чёрт.       Он не выживет. Какого она так смущается? Сама же крутит шашни со всей школой, ходит на всякие там свидания, наверняка не девств… А вот об этом вообще думать не стоило.       Благо, в этот момент им принесли напитки, чай ему, и ей сладкий кофе со взбитыми сливками. Армитаж смотрел на её кружку с отвращением, пока рука Роуз внезапно не потянулась к сахарнице.       — Серьёзно? Куда ещё углеводов? — он вскинул бровь, но Тико игриво ухмыльнулась и сыпанула белой отравы в его кружку с чаем. От такой наглости Армитаж потерял дар речи. Пока он пребывал в прострации, девушка ловко размешала сахар.       — Это чтобы ты больше не бузил, — она улыбнулась. И в этот раз он потёк по всем фронтам. Так, что на глаза выступили предательские слёзы, уши пылали жаром, а в горле встал жёсткий ком. Армитаж уткнулся в кружку, боясь поднять голову.       Тико была с ним милой. Смущалась рядом с ним. Улыбалась ему. Да что случилось в этом мире, раз она внезапно стала так себя вести? Но даже не этот вопрос самый важный. На первом месте — какого хрена он, Армитаж Хакс, смотрит на неё, фантазирует о ней, говорит ей вещи, о которых даже не думал раньше, вещи, личные настолько, что никто не знает об этом?.. Злился вчера весь день, сегодня она его нервировала, а сейчас сидит и пьёт свой ужасно сладкий кофе со сливками и счастливо жмурится? Почему она красивая настолько, что у него дыхание перехватывает? Почему только сейчас он это видит, признаёт?..       Всё их дальнейшее «обучение» было непродуктивным, ужасным, в диком беспорядке, они то и дело роняли книги, тетради, места не хватало, Роуз подсыпала ему сахар в каждую чашку, краснела и улыбалась, компании шумели всё громче и громче, света не хватало и надо было бы свернуть этот балаган… Но Армитаж вообще не хотел, чтобы вечер заканчивался. Голые коленки Тико уютно прижались к внутренней стороне его бёдер, она то и дело поправляла волосы, сдувая выпавшие пряди, жмурилась, отпивая свой кофе, и смотрела на него. И как будто бы что-то должно было случится, волнение росло с каждым часом. Когда официантка предложила им пересесть за освободившийся широкий столик, Роуз отказалась, сильнее прижавшись к нему под столом, и Армитаж, уткнувшись в свой решебник, молчаливо дал согласие на подобное.       Время близилось к десяти ночи, и как бы они ни хотели отрицать, но в закусочной почти не осталось клиентов, она закрывалась, и больше они не могли сидеть. Собирая учебники в рюкзак, Армитаж пытался впитать в себя ощущение прикосновения к Роуз до последнего, где-то на периферии сознания даже проскользнула глупая мысль приклеиться к ней… Но им принесли счёт, и Роуз выползла из-за стола, покидая тепло и уют, направляясь в сторону дамской комнаты. Он проводил её унылым взглядом, и будто волшебство развеялось.       Чем он, чёрт возьми, занимается? Сидит, как придурок, радуется, что поприжимался к девушке, на образ которой мастурбировал накануне? Толком не решив ни одной задачи, попивая сладко-горький чай и глядя на румяные щёки королевы старшей школы? Они даже не поспорили ни разу, и как бы очаровательна Роуз ни была, он не… Очаровательна? Так теперь он считает её… очаровательной? Вспомнив свои мысли за прошедшие часы, Армитаж взъерошил волосы пятернёй, досадливо оглядывая пустое заведение.       Он посчитал Тико милой, красивой, тёплой, её красные щёки нашёл прелестными, глаза фантастически блестящими, кожу нежной и сияющей, волосы мягкими и пушистыми, а её сладкий кофе он захотел попробовать. Прямо у неё с губ. Добавить к этому его внезапные откровения, волнения последних двух дней, пробуждение сексуальных фантазий (в статье говорилось, что спровоцировать их может объект симпатии), и получалась не совсем приятная картина. Зато, как заметила предательница-логика, дающая объяснение всем странностям.       Как бы Армитаж ни сопротивлялся этому чувству, но, кажется, он влю…       — Ты чего такой унылый? — Роуз оказалась рядом, хлопнув его по плечу, и снова улыбалась ему. Кажется, она опять намазала губы тем сладким бальзамом, он отсюда запах чувствовал. — Идём, время уже позднее, а тебе ещё меня подвозить!       Она подхватила свою сумку и побежала к выходу, а Армитаж тяжело вздохнул, поднимаясь и шагая за ней. Ладно, возможно ещё и не влюбился, может, просто пока симпатизирует ей. Господи боже…