Королева и Ботаник

      Дождь так и не закончился, а вот их время в забегаловке подходило к концу. Армитаж после возвращения за стол был искренне рад, что Роуз села как раньше, просто соприкасаясь с ним коленками, без выкрутасов. А ещё он видел, пока шёл к ней из туалета, как она смотрит в маленькое зеркальце, убирая с красных щёк прилипшие пряди волос. В голове звенела блаженная тишина, никакие рациональные решения не могли быть приняты из-за его потери связи с логикой, и дальше они просто тихо занимались, избегая споров. Но дождь не кончился, даже наоборот, усилился, и, собирая вещи, Армитаж думал, что пробежка под холодными каплями окончательно приведёт его в себя.       Они расплатились, и Роуз убежала в дамскую комнату, пока он собирал вещи. Надо найти другое место, более тихое, где нет вредной пищи и на столе не стоит такое количество сахара. От него першило в горле, и напоследок Армитаж заказал себе воды. Промелькнула мысль, что такая жертвенность с его стороны говорит явно не просто о симпатии, но сил обдумать эту мысль серьёзней просто не было. Хотя стоило. Накопилось много материала, подробный анализ поведения Роуз в школе и наедине с ним, а делать его прямо сейчас Армитаж, если честно, был совершенно не готов. Ему вообще хотелось удариться в подростковую романтику, целоваться с понравившейся девочкой, сидеть с ней в шумной забегаловке и пить долбанутый сладкий чай. Ужас. Просто кошмар. Знал бы он, куда его заведёт знакомство с Роуз, и близко бы не подошёл.       Но тут она вернулась, а с ней вернулось и звенящее чувство волнения. Они дошли до выхода на улицу и замерли под навесом, глядя на лужи и стену дождя.       — Подержи, я подгоню машину, — Армитаж протянул Роуз свой рюкзак, а она, вместо того, чтобы принять вещь, удивлённо уставилась на него.       — Чего?       — Я говорю, подержи, я сбегаю, подгоню машину, иначе промокнут учебники, — он отвернулся, чуть не оговорившись про «и ты будешь вся мокрая». Но даже в его воображении эта фраза произвела дикий эффект, снова выкатив на лицо румянец.       — Можно переложить ко мне в сумку, она не тряпичная, — Роуз по-прежнему не протягивала руку за рюкзаком. — Пойдём вместе, что ты один будешь мокнуть.       — Так нельзя, — только и смог ответить Армитаж. Девушка вскинула бровь, придвигаясь к нему ближе, и теперь жар пробрался и под одежду.       — Почему? — лукаво спросила она.       — Ты… ты промокнешь, — тихо, как мог, ответил он.       — А ты, значит, джентльмен, да? — он дёрнулся, чувствуя себя пойманным с поличным.       — Я пытаюсь вести себя правильно.       — О, неплохая попытка. Такие мальчики как ты, очень нравятся девочкам, ты знал? — Армитаж резко обернулся к ней, и даже свет неоновой вывески не смог перебить румянец на щеках Роуз. Она тепло улыбалась, глядя на него, а потом вытянула из его руки рюкзак, быстро перекладывая учебники и тетради в свою сумку. — Я тронута твоей идей, правда, не каждый парень себя так ведёт даже на свидании… — он сглотнул, предчувствуя что-то. И на секунду мелькнуло пару глупых мыслей. Какие мудаки ей попадались? Почему она такая красная? Он бы был самым лучшим парнем, если бы смог пойти с Роуз на свидание… — Но я не твоя девушка, так что не стоит на меня тратить такой потенциал. Так что…       Она закинула сумку на плечо, вместе с рюкзаком, а потом придвинулась ближе, хватая Армитажа за руку.       — Побежали! — и Роуз потянула его за собой в стену дождя, весело смеясь. И он побежал за ней.       Холодные струи хлестали за ворот джемпера, волосы прилипли ко лбу и он быстро откинул их, в два шага нагоняя тянущую его за собой девушку, выхватывая у неё сумку с тяжёлыми книгами, а затем сам потянул за собой, вперёд. Они бежали по улице, и смех Роуз был слышен даже сквозь яростный шум дождя. И Армитаж с удивлением понял, что смеётся вместе с ней…       Вода хлюпала в ботинках, ткань одежды плотно обтянула тело, сковывая движения, приходилось то и дело жмуриться, чтобы хоть что-то видеть перед собой, но они бежали, как маленькие дети, хохоча и держась за руки. Тёплая ладонь Роуз ощущалась в руке так правильно, как будто была создана специально под него, но Армитаж не мог думать. Он только впитывал ощущения: холод воздуха и ветра, капли, скользящие по коже, свежесть и безграничная свобода, разгоняющая кровь по венам. Внутри всё кипело, бурлило, и бегущая рядом Роуз, кажется, испытывала схожие чувства…       Как ему казалось, они добрались до машины слишком быстро. Но стоило остановиться в поисках ключей, и усталость догнала его, напоминая о природной неспортивности. Тико задыхалась рядом, оперевшись ладонями на капот, попеременно хихикая и обтирая рукавом лицо. Армитаж открыл машину, кивнул девушке, и она забралась на сиденье с пассажирской стороны. Сумка и рюкзак отправились на задние кресла, и дождь громко барабанил по крыше машины, кажется, даже не намереваясь прекращаться.       — Ух, вот это пробежка! — Роуз вертелась на сиденье, пытаясь стянуть насквозь промокшую толстовку, пока Армитаж заводил машину.       — Напомню, ты могла тихо и мирно постоять под навесом, — хмыкнул он, щёлкая на панели переключателями, чтобы включить печку.       — Я же сказала: я не твоя девушка, чтобы мне оказывать такие почести, — Тико стряхнула с себя толстовку, под которой, разумеется, была та самая футболка с олимпиады. Тоже мокрая. В свете с улицы Армитаж ясно видел очертания мягкой округлой груди, обтянутой чёрным бельём, и он нервно сглотнул, откидывая мокрые волосы с лица назад.       — Вообще-то… — хрипло начал он, и Роуз замерла, повернувшись к нему. Мокрая, с красными щеками и блестящими глазами, она была ещё прекрасней, и следующие слова вырвались на одном выдохе. — Я бы не отказался…       — От чего? — так же хрипло и тихо спросила она.       — От девушки.       — Ха… — её лицо странно скривилось, будто она пыталась улыбнуться, но как-то не получилось. — Ну, поверь, ты хороший парень, и у тебя ещё…       — От одной конкретной девушки, — перебил её Армитаж. Он смотрел на неё так, чтобы она всё поняла без слов, ну, она же умная, должна сообразить… Роуз закрыла рот, рассеянно хмыкнула, глядя ему прямо в глаза, а потом провела рукой по лицу, стирая капли воды.       — Иногда ты несёшь такие вещи, что тебя хочется заткнуть… — тихо прошептала она, устало глядя ещё более влажными глазами.       — Так заткни, — вырвалось у Армитажа прежде, чем его мозг рационально обработал ответ.       Они потянулись друг к другу навстречу одновременно, он почти был в этом уверен. В крови всё ещё кипел адреналин от пробежки, печка выдувала пока холодный воздух, и на мокрой коже, во влажной одежде он ощущался отвратительно. Но Армитаж думал не об этом. Он не думал вовсе.       Его рука легла на мягкую щёку Роуз, и она прикрыла глаза, почти счастливо вздыхая, продолжая тянуться к нему, склоняя голову набок, и он прижался своими губами к её, мягким, холодным и влажным. И только после этого Армитаж закрыл глаза.       Вода на её губах была сладкой… Или эта сама Роуз была такой? А может, где-то и остался её чертов бальзам, который дурил его мозги и воображение, потому что ничто не могло сравниться со вкусом настоящей Роуз Тико. Его пальцы нежно поглаживали её щёку, пока он наклонял голову, чтобы поцеловать её глубже. И ещё глубже. Тёплая ладонь опустилась ему на плечо, скользнув выше, к шее, а потом оказалась в волосах, и на секунду Армитаж почувствовал панику. Он никогда раньше не заходил дальше поцелуев, но то чувство, с которым Роуз потянула его пряди, тот стон, что она издала, касаясь стыка его губ языком, всё это заставляло его желать большего. Здесь и сейчас. Но он элементарно не знал как, а вот у неё наверняка есть опыт…       Эта секундная мысль гадко юркнула в сознание, шебуршась там ровно до того момента, пока вторая рука Роуз не опустилась ему на грудь, слегка поглаживая, и жар маленькой ладошки буквально мог бы выжечь ему сердце.       И тут Армитаж издал стон. Низкий, гортанный, ушедший вибрацией к Роуз, и его потянули за волосы ещё сильней. Лёгкий стыд за своё неконтролируемое и пошлое поведение пробежался по спине мурашками, но мягкие губы на его губах стали жёстче, требовательней, и все силы ушли не на переживания, а на попытку удовлетворить эту жажду. И какого-то чёрта его вторая рука оказалась на талии Роуз. Даже сквозь одежду Армитаж почувствовал, какая у неё холодная кожа, и мягко отстранился от поцелуя.       — Ты замёрзла, — прошептал он, медленно моргая и пытаясь разглядеть лицо Тико в темноте. Её горячее дыхание опаляло его щёки, но вот сфокусироваться никак не получалось. Девушка издала тихий смешок, но ни на миллиметр не отстранилась от него.       — Так согрей, — игриво произнесла она, запуская где-то в недрах сознания Армитажа вопиющие по своей развратности сцены согревания. И прежде чем он позволил себе унестись в это безумие, мягко отстранился, возвращаясь к приборной панели и выставляя значения печки на максимум. Воздух начал согреваться, но пока не достаточно.       — Сейчас станет теплее, — хрипло сказал он, упорно вглядываясь в значения на панели и боясь повернуть голову. Его накрыло осознание, что, возможно, парни так себя не ведут во время поцелуя, может, и правда стоило согреть её… Так, нет. Они оба в мокрой одежде, и в таком виде объятия не приведут к сохранению тепла. Это будет актуально, только если они разденутся… — Кхм, кха… Я отвезу тебя домой, пока ты не заболела, ещё не…       — Армитаж, — тихо и ровно прервала его Роуз. — Что это было?       Он молчал, сглатывая ком слов в горле, и не знал, что выдать из роя мыслей в голове. И выдалось совсем не то, что хотелось.       — А ты со всеми целуешься за просто так? — Роуз возмущённо ахнула.       — Что?!       — То есть, любой может тебя поцеловать, и ты не поймёшь, что это означает? — продолжал Армитаж, приходя в ужас от своих же слов. Но правильных и нужных не находилось.       — В смысле, любой? — Роуз ткнула его в плечо, болезненно, и судя по звукам, отодвинулась подальше. — Я целовалась только со своими парнями, находясь в отношениях, и…       — Ну так ко мне какие претензии?! — рявкнул Армитаж и окончательно уткнулся лицом в панель, лишь бы не видеть реакцию на свои слова. Роуз ахнула, раздался хлопок, будто кто-то стукнул ладонью по пластику, а потом тишина. Почти на минуту. Армитаж дышать боялся, слушая прерывистые вздохи девушки.       — То есть… Это… — промямлила она.       — Да, — утвердительно буркнул он.       — Нет, подожди, — Роуз ухватилась за его плечо, привела в нормальное положение и заставила взглянуть себе в лицо. Её глаза лихорадочно горели, щёки даже в темноте полыхали, волосы растрепались, и Армитаж почти болезненно ощущал желание снова к ней прикоснуться. — Ты мне предлагаешь… встречаться?       — Это обязательно вслух озвучивать? — он отвёл глаза в сторону, наконец осознав, что вот эта тяжесть в груди, это долбанное смущение.       — Конечно обязательно, иначе, как я пойму, что ты от меня хочешь? — возмутилась Роуз.       — Ты умная, мне казалось, ты и так догадаешься, — попытался отвертеться Армитаж. Но тут его крепко ухватили за подбородок, и она заставила взглянуть на себя.       — Я этого ждала слишком долго, так что уж нет, будешь признаваться, глядя мне в лицо, понял, идиот несчастный?!       — В смысле… Ждала? — у него бы челюсть выпала, если бы её не придерживали. Даже в полумраке он увидел, как Тико заливается краской, её пыл резко спадает, как будто она воздушный шарик, из которого выкачали воздух…       — Ждала, — тихо буркнула она.       — Моего… предложения встречаться?       — Нет, блин, твоего предложения о замужестве и счастливой совместной жизни! — снова вскипела Роуз.       — А надо? — продолжал недогонять Армитаж.       — Конечно, но лет так через пять, когда у нас хотя бы будет работа… — она замолчала, и до них обоих внезапно дошло, что и как они обсуждают. — Вот чёрт…       Тишина заполнила салон, и Роуз отодвинулась, оперевшись спиной на дверь. Армитаж наконец-то сложил в голове все сказанными ими слова, и сделал два открытия. Во-первых, его теория о взаимной симпатии подтвердилась. Во-вторых, он не против провести с ней счастливую совместную жизнь под эгидой брака. И оба этих открытия ударили по нему так, что сердце на секундочку кольнуло, а в следующую секунду он уже тянулся к Роуз за поцелуем. И, что было прекрасно, она тянулась к нему в ответ.

***

      — Если ты не прекратишь меня трогать, мы точно попадём в аварию, — сдавленным голосом сообщил Армитаж, пытаясь вести машину хотя бы без угрозы для их жизней.       — Не могу… Извини, — Роуз провела рукой по его колену, крепко сжав ладонь, и машина вильнула в сторону. Сама девушка, наплевав на ремень безопасности, прижималась к нему боком, то и дело укладывая голову на его плечо. Вот честно, они так никогда не доедут…       Пять остановок. Пять! Вместо нужных пятнадцати минут, они ехали почти три часа, телефон Роуз, как и его, засыпали звонки от родителей, а они, как два безответственных подростка, обещали скоро приехать, а сами целовались до болезненно припухших губ. И пусть внутренне Армитаж негодовал по поводу их поведения, но на самом деле он и не помнил, чтобы вообще когда-то проводил так хорошо время.       Он свернул на ближайшую обочину, еле успел выключить зажигание, как Роуз уже оказалась совсем рядом, находя его губы. За эти пять остановок он позволил себе потрогать спину своей — да, да, своей!!! — девушки, провел пару раз ладонью по её бедру, и вдоль и поперёк изучил её лицо, шею и ключицы. Но на большее Армитаж был не способен, как не мог задать ей вопрос о наличии у неё опыта. В конце концов, лишаться девственности в собственной машине накануне учебного дня, не имея под рукой ни матчасти, ни контрацептивов, путь даже и с такой девушкой, как Роуз, в его планы не входило. Впрочем, как и пять остановок по пути домой. И самое главное, и самое важное: она заслуживала правильного и хорошего отношения. Упоминание про «не каждый парень так себя ведёт» очень уж въелось в память, не хотелось портить свой почти рыцарский образ.       — Если… Боже, пожалуйста, не трогай… — взмолился он между поцелуями, когда Роуз уже практически взобралась на него, и её шаловливая рука прокралась под его джемпер, поглаживая живот. Рыцарская честь была на грани падения.       — Ну не могу я… — её губы проследили его ушную раковину и горячее, опаляющее дыхание заставило Армитажа покрыться потом. В который раз за вечер.       — Если мы не разъедемся по домам в ближайшие минут двадцать, то нас повесят. Меня так точно, — он кое-как оттянул от себя Роуз, и она, со вздохом, вернулась на место. — Уф…       — Ты ещё скажи, что тебе не нравится, когда я тебя трогаю, — возмущённо фыркнула девушка, и Армитаж мог бы и загореться от таких слов… — И твой папа слишком жёсткий, нельзя вешать детей за то, что они наслаждаются подростковой жизнью.       — Он поощряет дисциплину, а не распущенность, — разумно проигнорировал он первое высказывание. Если начать рассуждать о том, что ему нравится, то можно уйти вообще не в ту степь.       — А я, значит, распущенная, это ты хочешь сказать? — Роуз игриво глянула на него.       — Я этого не говорил. Но ты слишком часто ко мне прикасаешься, и это… — он сглотнул, вспоминая её пальцы на своём животе. Чёрт, пойти бы сейчас прогуляться под холодным дождиком… Тико перегнулась через коробку передач, положив руки на бедро Армитажа, и он снова сглотнул. Она смотрела на него таким влюблённым взглядом, что надо быть либо законченным идиотом, либо слепым лицемером, чтобы за столько времени не увидеть её чувств.       — Смущает тебя? — она хмыкнула. — Ты мне нравишься уже почти пять лет, так что будь добр, потерпи немного.       — Пристегнись и поехали, — Армитаж вцепился в руль, глядя перед собой, пока девушка устраивалась поудобней на своём месте.       Боже, пять лет. Он, тот самый идиот и слепец, который не замечал, что к нему неровно дышит королева школы. Роуз выдавала ему информацию по крупинкам, в перерывах между поцелуями, и что-то там было про его новый костюм, который отец купил ему для походов в школу, а также про участие в одной олимпиаде, которое Армитаж в упор не мог вспомнить. Как после такого сообщать, что свою симпатию он осознал буквально на днях, он не знал.       В срок они уложились, и тут пришлось приложить усилия, чтобы не нарушить все данные себе обещания и честно отпустить девушку домой, где её ждали родители. Потому что Роуз целовалась просто восхитительно, и что бы Армитаж там не корчил, ему нравилось, когда она смело прикасалась к нему. По дороге к своему дому он пребывал в эйфории, метаясь между воспоминаниями о последних часах, и пропитанным Роуз запахом в салоне машины.