Последний рубеж

...Они разговаривали совсем недолго, но у Пелагрии уже не осталось ни тени сомнения относительно личности собеседника. По долгу службы набуанец постоянно контактировал с официальными лицами, облеченными властью. Им, в особенности имперцам, нередко были присущи склонность к интригам, удивительная жестокость и жажда господства. Чтобы подняться вверх по социальной лестнице, они нанимали убийц, истребляли семьи и разоряли целые города. Путь многих к креслу в Сенате был усеян десятками, а то и десятками тысяч трупов. Вортекс не производил отталкивающего впечатления - но в отличие от своих сограждан, не выглядел и мирным человеком. Скорее, наоборот: в ярком свете его чёрная фигура казалась почти агрессивной, насыщенной странной энергией - хотя он сидел в расслабленной позе и не делал резких движений. - Вы довольно восприимчивы, - сказал человек напротив, приподняв ровные тёмные брови. Он был красив, как все Наберрие. - В вашем роду были джедаи? - Ни одного за всю историю, и вряд ли появятся. Пелагрия веками были обычными фабрикантами, если не сказать торговцами. И лишь в этом поколении вошли в политику. - Всё меняется, - улыбнулся Вортекс. – К тому же, у моего старинного друга, гранд-магистра Скайуокера, на сей счёт есть интересная теория. Он полагает, Сила может менять своё течение в Галактике, выбирать в качестве сосудов новую кровь. И каждый раз Её выбору предшествует какое-то событие, чей-то важный, имеющий поворотное значение, поступок. Чаще всего - жертва. - Вы считаете, древнее божество могло выбрать мою семью? – удивился сенатор. - Это возможно, - ответил бывший разведчик Альянса. – Учитывая судьбу вашего отца. Сенатор подумал о том, как трагедия, потрясшая его семью тридцать лет назад, сегодня привела его на базу пришельцев в тысячах кликов от Набу. Пути Силы и впрямь неисповедимы. - Мы ведь так и не узнали, кто убийца, - признался он. – Вернулись из загородной поездки, а тело отца лежало посреди гостиной, в крови. Я был ребёнком, однако помню те события очень хорошо, и помню, как это повлияло на нас. Сейчас отцовский портрет в галерее героев Сопротивления в Тиде, но до сих пор гораздо важнее для его родных получить, наконец, ответ. Вортекс побарабанил кончиками пальцев по краю стола. - У вас ведь были подозрения? – осведомился он, скорее утверждая, чем спрашивая. Пелагрия кивнул. - Была версия, что отца убил Дарт Вейдер. Только, как вы понимаете, всё, связанное с Императором, засекречено. Новое расследование вызвало бы обвинение в диффамации правящей семьи, поэтому... Вортекс нахмурился, подавшись вперед на своём неудобном ящике. Выразительные карие глаза, так похожие на очи Падме Амидалы, словно загорелись изнутри, и сенатору снова стало не по себе. - Жаль, что мы встретились лишь сейчас, - заявил бывший разведчик. – Давно пора положить конец трусливому молчанию. Трудно было поверить, что этот человек - земляк Пелагрии, уроженец мирной планеты. - Передайте родным: нет необходимости в поисках. Я знаю из достоверного источника, что Эрвина Пелагрию убил Дарт Вейдер. Побледнев, сенатор спросил: - Вы уверены? Какой «достоверный источник»? - Устное признание самого Вейдера, - ответил Вортекс. Метнув на замершего Пелагрию острый взгляд, он продолжал: - В тот день Вейдер тайно отправился на Набу, поскольку считал поимку диверсанта, передавшего планы Звезды Смерти в Альянс, делом первостепенной важности. Он не доверил эту задачу инквизиторам и лично допрашивал вашего отца. Насколько я понял, Вейдер не планировал лишать Эрвина Пелагрию жизни - во всяком случае, не сразу. Но информация, всплывшая во время допроса, оказалась слишком неожиданной, с далеко идущими последствиями. В состоянии шока ситх убил пленника с особой жестокостью. Вортекс отклонился назад, скрестив руки на груди, в его движениях сквозили неудовлетворенность, досада. Пелагрия с силой потёр переносицу. Хрипло откашлявшись и пряча глаза, он проговорил: - Отец узнал какой-то секрет Дарта Вейдера? Это его погубило? Человек напротив покачал головой. - К несчастью, ваш отец не понимал, какую правду случайно открыл своему мучителю... Действовала ли здесь воля Силы, или злая судьба – трудно сказать. Ясно одно: Эрвин Пелагрия погиб как герой, защищая родину и близких. У вас есть право им гордиться. ...Несмотря на похвалу из уст бывшего разведчика, сенатора, словно морским приливом, захлестнула тихая скорбь. Обмякнув на стуле, он сидел, вспоминая далёкое прошлое. Вортекс поднялся, исчез в каком-то закутке и вскоре вернулся с двумя кружками. Аромат горячего кафа наполнил каморку. ХХХХХХ - Император – убийца моего отца, - пробормотал сенатор спустя некоторое время. Его кружка оставалась нетронутой. Глядя на то, как неторопливо Наберрие потягивает свой напиток, Пелагрия вдруг утратил самообладание, которым всегда гордился. - По-вашему, я должен простить? – вскинулся он, не понимая и не принимая неестественного спокойствия своего собеседника. – По-вашему, такое зло, пусть могущественное, имеет право на существование? Вейдер – убийца, бездушный палач, монстр! В прошлом, как политик, вы думали о благе государства, идя на компромисс с Империей. Но как может человек, воспитанный в настолько просвещенном обществе, в Объединенной Федерации... - По-моему, в мире каждый день случается то, что не имеет права на существование, - отрезал Наберрие. – И мы не в Федерации. Его тон стал отчужденным – будто дюрастиловой дверью, он остановил возмущение набуанца. - Ваши негодование и скорбь изменят положение дел? Да, убийца вашего отца на холоэкранах и постерах по всей Империи. Вы не одиноки, миллионы ненавидят его. Тысячи активно пытаются его убить, прилагая все возможные усилия, жертвуя своими и чужими жизнями. Но что принесет Галактике смерть Дарта Вейдера – задумались ли вы хотя бы на минуту? Сейчас Пелагрия ни за что не дал бы своему собеседнику двадцать пять лет, не принял бы даже за своего ровесника. Гнев совершенно преобразил его, и принцесса Лея Органа, пылкая защитница демократии, вдруг показалась сенатору маленькой девочкой перед своим отцом. Светлячком - перед ревущим пламенем. Однако Пелагрия и сам был неробкого десятка. Он с силой ударил кулаком по столу, игнорируя рокот потревоженного металла: - Вы защищаете преступника, признайте! - Я признаю, что делаю вашу работу – защищаю мирную жизнь ваших соотечественников, - проговорил Вортекс с таким выражением, будто глотал что-то горькое. – Давно пора понять: палпатиновская Империя – все равно что гидра, чьи отрубленные головы вырастают заново. Уберите Вейдера, перед которым дрожат князьки, гранд-моффы, тираны всех мастей – и получите не один военный конфликт, а десяток! Обезглавьте ранкора, и полезут стаи гандарков, стервятников и трупоедов. Ясно? И не ставьте личную месть выше общественного блага! Последнее выбило почву из-под ног Пелагрии. Обессиленный вспышкой гнева и перепалкой, набуанец рухнул на стул – он даже не заметил, когда вскочил. - Вы не вправе судить, - пробормотал он. - Не вашего отца пытали, а затем безжалостно убили в стенах его же дома. - Согласен, - ответил его противник. – Смерть моего отца не была такой быстрой. Сенатор удивленно поднял глаза, но Наберрие лишь нехотя добавил: - Если это поможет... Я не раз покушался на Вейдера. На Хоте прострелил ему систему жизнеобеспечения, после чего он впал в кому. Когда же Вейдер очнулся, я пытал его электрическими разрядами. Ну, а в последнюю стычку заманил его на планетоид во время экологического бедствия. Позвоночник Вейдера был поврежден, и пока он был беспомощен, я отсёк ему руки и ноги. Пелагрия закашлялся. Вытирая платком рот, он осведомился: - Отсекли протезы? Зачем? - Когда прилаживают механические конечности, их нужно присоединить к нервным окончаниям, сухожилиям и мышцам, - ответил Наберрие. – Чтобы не было ошибки, пациент обычно остается в сознании, пока дроид проводит операцию. Затем калибровка, несколько проверок. Это очень болезненный процесс... а затем нужно заново учиться пользоваться протезами. Наберрие слабо усмехнулся. - В то время я ненавидел Вейдера. Убить его было бы слишком просто, ведь он мне полностью доверял. Никакого удовольствия... Вместо этого я захотел, чтобы он снова помучился как следует. Пелагрия отвел глаза. Ему стало не по себе. - Вот видите, - судя по голосу, Вортекс улыбался. – Вы совсем не убийца, не из того теста слеплены. Как и остальные на этой базе. А если хотите по-настоящему насолить Вейдеру, то сделайте так, чтобы Империя в конце концов стала лучше, справедливее и щедрее к своим гражданам. Потребует огромного труда, полной самоотдачи, но ведь и Корускант не сразу строился. Набуанцу уже по-настоящему было стыдно. Взглянув на собеседника, он кивнул: - Простите, господин Наберрие. Вижу, мне как слуге моего народа есть чему поучиться. - Ерунда, - Наберрие махнул рукой. – Люку Скайуокеру хуже приходится. Восемьдесят процентов его знакомых – униженные и оскорбленные Империей, и добрая половина мечтает свести счёты лично с ним. Но хватит рассуждать о посторонних вещах... что это за нелепая история с «Первым сенатором»? Мон Мотме понадобился мой совет?