Последний рубеж

Пелагрия решил, что настало время раскрыть карты. Сенатор выпрямился, словно перед выступлением в Палате созыва. - Госпожа Мон Мотма направила меня сюда по делу чрезвычайной важности. Господин Вортекс, Сенату и Альянсу нужна ваша помощь, - многозначительно и как можно более твёрдо заявил набуанец. – Не совет, а активное вмешательство - ваше присутствие на Корусканте. И как можно скорее. Некоторое время Вортекс вновь глядел на гостя с отвращением, будто размышлял, как бы половчее вышвырнуть его за пределы базы. Затем отвернулся и на одном дыхании выдал длинную неразборчивую фразу. Если Пелагрия не ослышался, то была неподобающая в приличном обществе, грязная уличная брань. ...Мысленно сенатор тяжело вздохнул: кажется, он был обречен на яростные споры с этим человеком. А может, такова была судьба всех собеседников Вортекса? Обливаясь потом, Пелагрия уже битых полчаса безуспешно пытался заставить собеседника выслушать свои аргументы. - Господин Вортекс, дело государственной важности! Выслушайте меня! - Я гражданин Объединенной Федерации планет. Эмблему на комбинезоне видите? Глаза, глаза пошире раскройте! - Но вы же говорили, нужна полная самоотдача... - Вот именно, нужна. Ваша, поскольку теперь это ваша работа, чему я чрезвычайно рад. Вы заседаете в Сенате, а я играю в шахматы и охраняю эту базу! - Но Вейдер снова перешёл в наступление! - Это его статус-кво, поскольку Император – агрессивный психопат. А мои лучшие друзья на Вулкане – психотерапевты, целых три. Вулканцы-психотерапевты, понимаете, что это такое? Мне пришлось пройти Путь вулканца и драться с сехлатами за еду! Пелагрия не знал, что делать. В последней отчаянной попытке он возопил: - Господин Наберрие, ради нашей общей родины... ради Набу! Если не остановить Императора сейчас, то само существование Альянса и свобода народов Галактики окажутся под ударом. Председатель Мон Мотма, Карлист Риикан и ваши товарищи по Сопротивлению – те, что еще живы – обращаются к вам! Наберрие, напоминавший изваяние в Долине богов, безмолвствовал с упрямо скрещенными на груди руками. Затем он вздохнул и проговорил: - Я вас внимательно слушаю. Пелагрия, вытирая пот со лба, плюхнулся на стул. - Недавно Император... уф... объявил... что восстановит титул Принцепса, Первого сенатора. Тем самым должность Председателя упраздняется. - Да неужели? – немедленно съязвил человек напротив. – Поэтому Мон Мотма переполошилась - боится лишиться должности? Будет больше свободного времени на пенсии, хоть носки племянникам свяжет. Шокированный набуанец только покачал головой. Вортекс явно собирался выдать на-гора еще какое-то оскорбление, как вдруг остановился и спросил: - А зачем Вейдеру принципат, он ведь уже обладает единоличной и почти неограниченной властью? - В том-то и дело, - принялся терпеливо разъяснять Пелагрия. – Если помните, этот титул существовал во времена Старой республики. Один из развращенных властью канцлеров возмечтал об Империи и ввёл титул Принцепса - «равного среди равных», как бы главы Сената. Принцепс обладал огромными полномочиями, он мог останавливать и назначать голосования, проводить «чистку» Сената, налагать вето, выражать недоверие фракциям и создавать любые комитеты. Проще говоря, Принцепс – это ступенька к императорскому трону. Сохраняя видимость демократического правления, один человек принимает абсолютную власть. По тому, как бывший разведчик изменился в лице, набуанец с радостью понял, что был наконец-то услышан. - Вейдеру семьдесят пять лет, - пробормотал Вортекс. – И он собирается обезглавить Сенат. - Да, - согласился Пелагрия вполголоса. – Император стареет, а официального Наследника нет. Гранд-магистр Скайуокер давно покинул столицу, отказавшись от титула. Да и имперские круги не примут джедая, почти отшельника, в котором видят угрозу идеологии Нового порядка и своему образу жизни. Младшему императорскому сыну в следующем году исполнится двадцать один. Он достигнет совершеннолетия, но он всё еще молод и неопытен... В итоге, тот, кого Вейдер возвысит и наградит титулом Принцепса, будет управлять Империей. Возможно, даже станет его преемником. - А тем временем Альянс и Сенат окажутся в полной... – бывший разведчик скривился от гнева. – И почему именно сейчас? Прошло несколько минут, прежде чем Наберрие снова смог говорить. ...Пелагрия уже заручился его обещанием разведать ситуацию, когда на столе между заговорщиками возникло миниатюрное изображение очень красивой девушки. Возможно, проектор был вмонтирован в потолок каморки – а впрочем, набуанец уже ни в чем не был уверен и не стал гадать. Вместо этого он залюбовался каштановыми волосами, нежным румянцем и горделивой осанкой Леи Органы. Она была точь-в-точь такой, как на голопалубе, в споре с призрачным Таркиным. - Здравствуйте, сенатор, - рассеянно ответила альдераанская принцесса на приветствие Пелагрии. Её яркий прищуренный взгляд безошибочно впился в Вортекса, как оса – в гунганское ухо. - Отец, нужна твоя помощь, - без проволочек заявила девушка. - Как видишь, я несколько занят, - проворчал «юноша». – Загляни в другой раз, нервотрепщица. - Другого раза может и не быть, - отрезала принцесса. – Я знаю, ты занят тем, что жалеешь себя... - В данный момент для моих сожалений есть немало причин, - покосившись на набуанца, съязвил её родитель, задиристый и острый на язык, как она сама. Тем не менее, отговорки не могли его спасти. Пелагрия восхищался твёрдым духом альдераанки, ведь даже матёрые ораторы Сената нередко пасовали перед её напором. - Прошёл целый год, и ты больше не можешь оставаться в тени, - неумолимо сказала принцесса. – А сегодня особый случай. Сидишь на своём Гаросе и понятия не имеешь, что дедушка попал в беду. «Дедушка»? – подумал Пелагрия. – Но ведь Руви Наберрие давно умер, мир его праху. Очередная загадка...». - Он живучий, как таракан, - отмахнулся Наберрие. – Что ему сделается! - Он немолод, - с нажимом произнесла Лея Органа. Её щёки алели, как заря над Корускантом. – И прямо сейчас израненный старик спасает близкого тебе человека, на которого тебе обычно глубоко наплевать. Или жизнь Рейна ничего не стоит в твоих глазах? "Рейна"? Наберрие как-то связан с Наследником? Снова не на шутку встревоженный, Пелагрия взглянул на Вортекса. Тот издал тяжёлый вздох, поднеся руку ко лбу. На сенатора он не смотрел. - Не говори ничего, - предупредил Вортекс дочь. - Ты их... - Не смей! – низким предостерегающим голосом проговорил земляк Пелагрии, тыча пальцем в голограмму. - Ты их единственная надежда, - упрямо сказала девушка. Она быстро вытерла глаза, и Пелагрия наконец догадался, что их яркий блеск – от набежавших слёз. - Прошу, выручи их, - губы принцессы дрожали. – Пожалуйста, отец... ради мамы. ...Когда уставший и все еще взволнованный сенатор покидал гостеприимную базу пришельцев, он спросил Вирджила о голопалубах. - Невероятная технология, - признал набуанец. – Удивительный эффект присутствия, даже слишком. Наверное, не всякий выдержит путешествие в иные миры? Существует ли отбор участников? - Технология очень приятная, - улыбаясь, подтвердил марсианин. – Помогает нашим специалистам расслабиться, отдохнуть после работы. Эффект присутствия немалый, но на самом деле его легко разрушить. Это делается по желанию, когда участник игрового сценария решает уйти и заняться чем-то другим, более интересным. Нагрузка на психику минимальная, поэтому отбора нет. - «Минимальная»? – не удержался Пелагрия. – У меня сложилось иное впечатление... - А на какой голопалубе вы были? – поинтересовался Вирджил. Он открыл электронную дверь, привычным жестом нажал на несколько кнопок, и перед ними замерцала длинная дорога плазменного моста. За мостом набуанец разглядел площадку с уже знакомым шаттлом. Рядом с кораблем маячили фигуры капитана Рэнсома и двух штурмовиков. - На личном голодеке начальника службы безопасности, - ответил Пелагрия. Пришелец удивленно посмотрел на него. - В инженерном отделении нет ничего подобного, - серьёзно сказал марсианин. – Там чувствительное оборудование, да и места не хватит. Наверное, вы ошиблись. Он попрощался и ушёл. Дверь закрылась. Пелагрия ступал по уплотнённой плазменной энергии, не замечая бездну под ногами и ослепительный блеск купола над головой. Он размышлял над словами Вирджила. Если это не была голопалуба с заранее заложенными сценариями, то что это было на самом деле? И как Наберрие связан с молодым Рейном? Набуанец вспомнил полный подозрения взгляд Вортекса – мелькнувший и погасший, растаявший в массе новых впечатлений. Где же он побывал и чему стал невольным свидетелем?